home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3. Луи, король Таргалы

Луи откинул полог шатра, кинул:

– Ужин сюда, и вина подогреть!

Он помнил: видения отнимают у Анже силы. А парень как застыл над проклятым письмом, так и сидит. Сколько времени прошло – полчаса, час? Что видит он?

С ужином в шатер просочился Бони, глянул вопросительно.

– Оставайся, – кивнул король.

Анже вздрогнул, открыл глаза. Отложил письмо, зачем-то вытер ладонь о штаны. Задрожали губы. Король торопливо спросил:

– Выпьешь?

Бони, не дожидаясь ответа, налил горячего вина, сунул кубок товарищу. Ругнулся сквозь зубы: порученца била крупная дрожь, не столько выпил, сколько расплескал. Выдохнул:

– Ох и мерзость…

Не про вино, понял король, – про увиденное.

– Расскажешь?

Анже протянул кубок:

– Еще налейте.

Выпил залпом, не отрываясь. И начал рассказывать.

Мерзость, соглашался Луи. Понятно, с чего парня трясет. Отцы монастырские его спасли когда-то, и одно дело узнать, что сам для них всего лишь орудие, а другое – что всю Таргалу, от короля до последнего оборванца, ставят на кон, как стертый медяк. Натравливают людей на гномов, приписывая Подземелью собственные гнусные дела. Ищут на безлюдных побережьях удобные для императорского флота бухты. Подбирают среди городской стражи тех, кто откроет ворота врагу. И все это – именем Господа!

Что за счастье, думал король, послало им на пути Анже? И не только в даре дело – ведь волей Церкви этот дар должен был обратиться против короны. Благо, бывший послушник понял: воля Церкви не всегда совпадает с волей Господа. А был бы на его месте кто другой?

Но как же далеко зашел заговор! Они-то с Готье решили: отлучение короля – самое страшное, что может ждать полуостров. А дело пахнет войной не только с империей, но и с Подземельем! Вот отчего гномы из столицы ушли…

Бони разлил вино. Теперь выпили все.

– Мой король, – спросил Анже, – так вы правда ханджарских светлых отцов заодно с послом в тюрьму?…

– Правда. Думаешь, зря?

Пожал плечами, опустил глаза. Думаешь, небось, что король твой не лучше Церкви? Грязное дело политика – а ты, парень, не для грязи создан. Не удивлюсь, если отпустить сейчас попросишь.

– Наверное, не зря, – тихо сказал Анже. – Раз война…

Ну спасибо, парень! Без шуток спасибо. Оказывается, и королю может легче стать от такого вот бесхитростного одобрения…

– Именем Господним нельзя обман прикрывать, – добавил Анже. – И кровь лить во имя Господа – нельзя.

– Вот что, – решился Луи, – утром бери заводного коня и возвращайся в Корварену. Расскажешь все графу Унгери, и пусть он что хочет делает, но чтоб это кубло змеиное задавил. Понял?

– Я и сейчас могу, – вскинулся Анже.

– Утром и с охраной. – Луи свернул письмо, поколебавшись, отдал Анже. – С собой возьмешь. Вдруг еще чего нароется.

В предрассветных сумерках, когда лагерь только начинал просыпаться, королевский порученец выехал на ведущий к Корварене тракт. Безо всякой охраны, только с запасным конем в поводу. Не то чтобы он не доверял всем поголовно гвардейцам и кирасирам – но слишком многое на кону, а осторожного и Господь бережет.

Бони проводил товарища до тракта и вернулся в лагерь. Король, узнав о самоуправстве, только рукой махнул.


2.  Анже, бывший послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене, ныне же – дознатчик службы безопасности Таргалы | Меч войны, или Осужденные | 4.  Брат провозвестник Светлейшего Капитула