home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4. Две жены

К вечеру Мариана извелась. Молодая жена не знала, что делать, если муж потребует исполнения супружеского долга. Отказывать – против установлений Господних; но отдаться человеку, по чьей вине Барти в руках палачей и будет казнен как убийца?! Да она скорей его убьет, вот хоть этим кувшином – а что, тяжелый, если как следует по голове заехать… Убьет, а потом – следом за Барти. И пусть это грех, так и так ей прямой путь к Нечистому котлы драить, зато перед смертью удовольствие получит.

Но супруг так и не появился. Видно, принял ее «уходи» всерьез. Умный, гиена ич-тойвинская. Мариана ночь провертелась ужом, вскидываясь на каждый шорох, и заснула лишь под утро.

Проснулась она совсем не от того гостя, которого ждала.

На край постели присела женщина лет, пожалуй, двадцати пяти. Маленькая, кругленькая, с оттягивающим халат животом скорой роженицы. Спросила, выговаривая таргальские слова с певучим ханджарским акцентом:

– Что, проплакала ночь? Полдень скоро, просыпайся.

– Вы кто? – Мариана потерла глаза, зевнула. В окно бил полуденный свет, ослепительно яркий даже сквозь задернутые занавески. Надо же, и впрямь заспалась.

– Я Ферхади жена старшая, – усмехнулась гостья. – Тебе, значит, инджар-тайра, сестра-в-муже по-вашему. Гила меня зовут.

Мариана села. Жена? Старшая? До сих пор она как-то не думала о своих сорока семи подругах по несчастью. Впрочем, Гила несчастной не казалась.

– Иди умойся. – Маленькая старшая жена, неловко переваливаясь, пересела в кресло. – Умойся, оденься, с мыслями соберись. Потом говорить будем.

– О чем нам говорить? – буркнула Мариана.

– О тебе, – как само собой разумеющееся, ответила Гила, – а о чем же еще?

О ней? Интересно, интересно…

Умылась Мариана быстро. Запахнув халат – она уже начала привыкать к этому дикарскому одеянию, – села напротив Гилы. Усмехнулась:

– Слушаю.

– Нет, – строго возразила ханджарка, – это я слушаю. Ты Ферхади не любишь, так?

– Так, – растерянно кивнула Мариана.

– А зачем замуж шла?

Мариана чуть не поперхнулась:

– А кто меня спрашивал?! Заснула в гостинице, проснулась здесь! Здрастьте, вы моя невеста, добро пожаловать, свадьба завтра!

Гила рассмеялась. Смех у нее был красивый и заразительный, Мариана невольно улыбнулась в ответ.

– У нас так часто бывает: если парню нравится девушка, а ее отец против, или если соперник, или просто удаль показать хочет. Похищение не считается вне закона, понимаешь? Это просто еще один способ сватовства.

– Да мне-то что с того! Пусть бы и похищал своих! У нас так не сватаются! И что-что, а согласие девушки у нас спрашивают!

– Постой, – насторожилась Гила. – Мариана, тут что-то не так. Бывает, что мужчина похищает девушку, не спросив ее согласия, даже часто бывает. Но потом… Как же вас тогда обвенчали, если ты была не согласна?

– Да разве я могла?…

– Конечно, могла! Для чего ж еще в храме согласие спрашивают, девочка?!

– Традиция такая, – пожала плечами Мариана.

– Глупенькая. – Гила укоризненно покачала головой. – На то и традиция, чтобы ею пользоваться. Тебе достаточно было сказать «нет». Просто сказать при всех, что ты не хочешь этой свадьбы, понимаешь?

– Но… – Почему-то Мариана не хотела говорить Гиле, как ее муж заставил подчиниться таргальскую невесту. Не то чтобы из сочувствия к Ферхади; нет уж, не станет она сочувствовать похитителю и клятвопреступнику. Но Гиле скоро рожать, ей волноваться нельзя.

Гила покачала головой.

– Я ему вчера сказала, и тебе сейчас повторю – вы два дурака, которые друг друга не поняли. Рассказал он мне про рыцаря твоего, не мнись. Мог бы подумать, что раз у вас невест не похищают, то тебе и в голову не придет… это тоже традиция, понимаешь? Если у парня соперник есть, похитить и его тоже. Чтобы девушка выбрала сразу и навсегда, чтоб на потом вражду не оставлять.

– То есть?…

– То есть он тебе выбрать дал по обычаю, как принято у нас. Сравнить обоих, кто чего стоит, понимаешь?… Нет, – вздохнула Гила, – вижу, не понимаешь. А я ведь тоже из тех, кого похищали. Только моего жениха похититель так просто не отпустил бы, да. Злой на него был сильно.

Мариана икнула. Выдавила:

– И ты с ним живешь? Нет, извини, но я точно не понимаю…

– Да в том-то и дело, что не с ним. – Гила расцвела счастливой улыбкой. – Расскажу тебе. Погоди, велю чаю принести… – Маленькая рука погладила живот. – Доченька кушать просит.

Чай подали быстро. Чай, сласти, сыр на тоненьких лепешках… Мариана накинулась на еду с жадностью: вчера, как новости услыхала, кусок в рот не лез, а уж после разговора с супругом и подавно. Гила посмотрела на молодую жену одобрительно, отослала служанок. Взяла ломтик пастилы. Сказала:

– Ну, слушай. Только спрашивай, что не поймешь. Тебе трудно будет понять, у вас по-другому живут. Потому и вышло всё, как оно вышло, что обычаи разные, а ни ты, ни Ферхади о том и не подумали.

Сказала б я тебе, почему так вышло, подумала Мариана. Но Гила ей нравилась: маленькая ханджарка светилась уютной теплотой и добром, и, каков бы ни был ее – то есть их общий! – муж, обидеть ее неосторожным словом Мариана совсем не хотела.

– Меня за Ферхади отец его сосватал. – Гила отхлебнула чаю, улыбнулась. – У него отец был, да примет почтенного Свет Господень, знаешь какой? У-у-у… Во всех интригах главный, на милости сиятельного всегда первый, и дружить с ним было выгодно, а враждовать опасно. А мой отец был главным судьей Ич-Тойвина и дружить с первым министром ой как хотел. Вот и принял сватовство, минуты лишней не раздумывая.

Ну, таких историй и у нас пруд пруди, подумала Мариана.

– А за мной тогда другой парень ухаживал, – продолжала Гила. – Тоже свататься собирался. Батюшка не против был… пока Ферхади не появился, да.

Гила снова улыбнулась. Мариана кивнула:

– Что может быть яснее?

– Мне Джодах больше нравился, – призналась Гила. – Он был сильный, обнимал – сердце замирало. И он был старше Ферхади, а мне тогда казалось, что муж с женой не должны быть погодками. Что муж должен быть разумным и поучать жен, как мой отец.

Почему мне кажется, что твоего ума на вас с Ферхади двоих хватит и еще останется, подумала Мариана.

– Когда Джодах узнал, что меня отдают за другого, он обозлился. Он поклялся, что я буду его, а я была глупая тогда и не стала спорить. Я не знала Ферхади… Джодаха я, правда, тоже не знала, но думала иначе.

– Он тебя похитил? – спросила Мариана.

Гила кивнула. Сказала:

– У Ферхади, видно, последние мозги не отшибло, что рыцаря твоего усыпил. Подумал: как бы драки не вышло, да и паломник все-таки, чужого короля рыцарь. Хотя… – Гила задумчиво покачала головой. – Может, и не о том он думал. Это ведь как игра, понимаешь? Кто чего стоит. Он мог решить тебе показать: смотри, девочка, твой спутник ни тебя, ни себя защитить не в силах. Для Ферхади это важно: мужчина должен защищать своих женщин. Знаешь, Мариана, это хороший обычай. Умный, да. Девушке полезно знать заранее, чем ее жених в себе гордится. Вот для Джодаха главное было – сила. Он мне как Ферхади показал, так у меня и сердце оборвалось. Связан, избит… только глазами сверкал… Ух, злой он тогда был!

– Ничего себе игры! – буркнула Мариана.

– А что ж, – пожала плечами Гила, – они мужчины. Они должны показывать, чего стоят. Вот и показали, оба. Тебе Ферхади что сказал? Про рыцаря?

– Ну… он спросил, будет ли мне все равно, что с ним станет.

– Ты ответила?

– Я… – Мариана запнулась. Прошептала: – Не помню.

– Ты и не подумала, что надо обязательно ответить. – Гила смотрела на младшую жену с открытой жалостью. – Ты решила, что это просто угроза. Ты промолчала. А потом Ферхади хотел тебя обнять, а ты стала вырываться. А он, дурень, решил, что это просто девичья стыдливость. А помнишь ты, что он потом тебе сказал?

– Чтобы я не боялась, – нахмурилась Мариана. – Что он отпустит Барти… даст ему уехать свободно. Так он что?…

– Он успокаивал тебя. Объяснял, что чтит обычай, что не держит на соперника зла. Он и подумать не мог, что ты поймешь его настолько неправильно.

– Гос-с-споди! – Мариана схватилась за голову. – Так это что получается? Что я могла… что я должна была просто сказать «немедленно нас отпусти»? И всё?!

– И всё, – кивнула Гила. – То есть я не говорю, что он бы вот тут же взял и отпустил. Он такой… иногда поддается страсти, да. Присаливает иногда круто. А ты ему понравилась, очень понравилась. Он мог попробовать все равно завоевать тебя. Но он не взял бы тебя силой, никогда. Он ценит любовь, и ему интересно искать, как можно завоевать сердце строптивицы, а не ее тело.

– Но он угрожал мне, – уже без прежнего запала сказала Мариана.

Гила вздохнула:

– Он может. Я и говорю: иной раз круто присаливает. Обычно тогда, правда, когда чует слабину. Ты вспомни, как и о чем вы говорили. Подумай, что он мог принять за слабость.

– Я плохо помню, – призналась Мариана. – Я ведь и правда его боялась.

– А сейчас? – Гила подняла тонкие брови.

Мариана не ответила. Что отвечать? Что сейчас она уже не знает, кого винить? Что думает только о том, что будет с Барти? Или – что мужчина, которого любит такая женщина, как Гила, вряд ли может быть совсем уж мерзавцем?

Несколько минут две жены Льва Ич-Тойвина сидели молча. Гила откусывала пастилу, прихлебывала чай. Улыбнулась вдруг, положила на живот ладошку. Сказала:

– Пинается. Уже скоро, маленькая.

– Послушай, – спросила Мариана, – а тогда… ну, с тем твоим женихом… значит, ты все-таки выбрала Ферхади? Почему? Тебе ведь тот больше нравился?

– Мужчины, – задумчиво повторила Гила, – показывают, чего они стоят. А мы, женщины, – оцениваем. Джодах сказал мне: «Ты будешь моей, и вот что будет со всяким, кто захочет нас разлучить». А Ферхади он сказал: «Я научу тебя не зариться на чужих невест». А я… я поняла, что не хочу жить с мужем, который способен избивать связанного соперника на глазах у любимой женщины. Что мне больше по сердцу стойкость, чем сила. Быстро поняла. Нескольких минут хватило.

Когда Гила допила чай и ушла, Мариана долго сидела молча. Ты не бойся, сказала на прощание старшая жена, он тебя не тронет, пока сама не скажешь, что хочешь его. Но я тебе советую поговорить с ним. Объясниться.

Объясниться… Легко сказать!

А Гила вышла в сад, подумала несколько мгновений и свернула в беседку-кабинет. Как она и ожидала, Ферхади был там. Сидел, сцепив пальцы в замок и закрыв глаза, и хмурое его лицо яснее слов сказало жене, о чем думает супруг.

Гила села рядом, потерлась щекой о его плечо:

– Прости, я опять наговорила лишнего. Я знаю, ты не любишь ту историю. – Дождалась обычного укоризненного взгляда, вздохнула. – Но ты ошибся, Ферхади, так ошибся… и эта милая девочка теперь боится тебя и считает негодяем. Сам подумай, милый: она из другой страны, там живут совсем-совсем по-другому, так откуда ей было знать?… А ты еще додумался ей грозить! Словно перед тобой младшая дочь писца, а не благородная девушка из страны рыцарей. Олух ты!

– Ишак безмозглый, – согласился Ферхади. Обнял жену, прислонил к себе. – Гила, Гила… Для того ли ты меня спасла тогда, чтобы я теперь вас всех погубил?

– Ну что ты, – пробормотала Гила. – Все будет хорошо.

– А если нет?

Гила отстранилась, посмотрела строго:

– А если нет, то мы – твои жены, и твоя судьба – наша судьба. Львы не впадают в уныние и не сдаются заранее. Сражайся, Ферхади. Если ты проиграешь, то пусть это случится не от слабости и малодушия, а потому, что выиграть было не в силах человеческих.

– Ах, Гила, звездочка моя, – Ферхади покачал головой, – тебе надо было родиться мужчиной. Славный вышел бы удалец!

– Спасибо, – насмешливо фыркнула Гила. – Мне и в женщинах неплохо. Лучше иметь одного мужа, чем сорок восемь жен. Спокойнее, знаешь ли.


3.  Благородный Ферхад иль-Джамидер, прозванный Лев Ич-Тойвина | Меч войны, или Осужденные | 1.  Анже, бывший послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене, ныне же – дознатчик службы безопасности Таргалы