home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4. Благородный Альнар иль-Виранди, личный враг императора Омерхада Законника

Ночь, пожалуй, уже повернула к рассвету, а молодой господарь все не спал. Крутил в голове оба разговора с иль-Джамидером, вспоминал его слова – и лицо, и руки, и короткие, но все же заметные паузы почти перед каждой фразой, даже самой невинной. Неопытный посол, что боится сказать лишнего? Да, конечно – если бы не слишком много этого лишнего сходу, безоглядно, вразрез с любыми правилами и со здравым смыслом тоже! Ловушка, придуманный императором ловкий ход? Возможно, очень возможно – если бы не разбитый бокал. Как бы ты ни держался весь вечер, думал Альнари, какую бы маску ни выдавал за свое лицо, в тот миг ты открылся. Я все-таки поймал искренний порыв, один-единственный, тут же задавленный, но – поймал. И, видит Господь, изумлен даже больше, чем твоим предупреждением. Что ж тебя так корежит-то, ручной лев императора, верный из верных? Почему – именно в тот миг, на те слова?

Остановимся на том, что вояке Ферхаду не слишком по душе дипломатические поручения. Лев Ич-Тойвина хорош на коне с саблей, но не в словесных баталиях, и сам он прекрасно это понимает. А тут, как назло, еще и количество необходимой для любого посольства лжи несоразмерно велико.

Неужели Законнику больше некого послать было? Это ж нарочно не подгадаешь, среди всего двора, среди всех вельможных подхалимов, трущихся у кормушки владычных милостей, ткнуть пальцем именно в того, кто соврать неспособен даже ради спасения собственной жизни!

Альнари вскочил, подошел к распахнутому окну. В последней мысли явно что-то было.

Давай еще раз. С самого начала и медленно, не упуская мелочей.

К Омерхаду приходят известия о мятеже. Известия наверняка смутные и противоречивые – и сильно приукрашенные по части нашей силы, подземельных чар и прочей оправдательной шелухи. Обычное дело, но…

Но, видно, и сбежавший наместник, и проспавший нападение Маджид очень уж старались оправдаться. И наплели столько, что Омерхад почуял: что-то и впрямь неладно. Так неладно, что даже на доклады соглядатаев из Когорты Незаметных нельзя опереться без проверки. Он посылает в Диарталу воина – лучшего воина из стоящих у трона верных. Как иль-Джамидер тогда сказал – «разобраться, что за безобразие у вас здесь творится, и доложить владыке»? Что ж, он разобрался и доложил, а заодно и письмо передал. И уж ему-то Законник должен был поверить. Но послание от презренных мятежников, скорей всего, на клочки порвал и гонцу в лицо швырнул – иначе переговоры начались бы куда раньше.

Что дальше?

Дальше войско Маджида отходит от Верлы к диартальским границам и о мятежниках словно забывают. Альнари мог объяснить это единственным образом: Омерхад не доверил усмирение провинции тому, кто так бездарно сдал Верлу. И наверняка только ненависти диартальцев Маджид обязан тем, что ему не приписали сговор с «крысами».

Если иль-Джамидер в числе прочего рассказал о гномах – а причин молчать у него не было! – то самое разумное решение для Законника – подождать возвращения войск из Таргалы и швырнуть на подавление мятежа тех, кто уже сталкивался с гномьими чарами. Этим, очевидно, и объясняется передышка. И, кстати, оговорка «после победы в Таргале»…

Ладно, все это понятно, но причем тут Ферхади, тьма бы его задрала?!

Край неба утратил глубокую бархатную черноту – еще не рассвет, но уже и не ночь. Альнари вздохнул и начал одеваться – ловить последние часы сна было глупо и, главное, бесполезно: каторга накрепко вбила привычку просыпаться до света.

Спустился в конюшню, оседлал мышастого Дэзерталэ: верхом думается лучше. Бросил подскочившему впопыхах заспанному конюху:

– Досыпай уж.

Итак, вопроса три. Почему именно иль-Джамидер? Почему сейчас? Не месяцем раньше, не двумя позже? И почему, тьма его дери, он один?! Без свиты, без охраны… да, он всегда любил выпятить свою безудержную храбрость, но у любого удальства должен же быть предел! В конце концов, в прошлую их встречу Льва Ич-Тойвина сопровождало две сотни, и непохоже, чтобы он был недоволен!

Дэзерталэ неторопливо цокал копытами. Привычный маршрут: арсенал – хлебные склады – Полуденные ворота – Закатные ворота – новые казармы – Полуночные ворота – водосборники – Восходные ворота – дворец. То Гиран, то сам Альни каждый день в разное время проверяют: караулы не должны расслабляться, пусть знают, что в любой миг может нагрянуть если не враг, так строгое начальство.

Положим, думал Альни, на второй вопрос я ответ знаю. Месяцем раньше мы сидели тихо и поверить не могли, что с Верлы осада снята. А сейчас открытое недовольство омерхадовым правлением поползло наконец-то вширь – не без нашей помощи – и до Законника дошло, что Альнар иль-Виранди к титулу личного врага императора отнесся вполне серьезно.

Но Ферхади?! Прямой, бесхитростный, совершенно непригодный для переговоров – и к тому же почти открыто сочувствующий клейменой крысе?! Хорош посол…

Стоп!

Во внезапном озарении Альнари невольно рванул поводья; мышастый сбился, заплясал на месте. Молодой господарь помянул тьму и Нечистого. Успокоил коня – и заставил себя сказать вслух ту мысль, что свела воедино все его вопросы и все несуразности странного посольства.

– Его прислали меня убить.

Звучало дико. Ферхад иль-Джамидер, Лев Ич-Тойвина – и убийство под прикрытием переговоров, грязное по любым меркам?!

А почему нет, возразил вере в лучшее Альнар иль-Виранди. Вот оно, объяснение всему. Прозрачно до полной ясности высказанное «не верь омерхадовым предложениям, дурит он тебя» – а ты что ж, Альни, думал, что верный из верных и впрямь вот так, ни с того ни с сего предаст? А один – потому что всегда о своих людях заботился, лучшего сотника поди поищи! Понимает, что за меня с него живьем шкуру спустят, да не сразу, а по ремешку. Свою жизнь, значит, на алтарь за любимого владыку, но за собой никого не потянешь, так, благородный иль-Джамидер?

Но как же, чуть не застонал Альнари.

Да так. Очень даже просто. Ручной лев, цепной пес, верный до безрассудности – кого прикажут рвать, того и порвет. А всем известные честность и прямота, да открыто высказанное сочувствие – лишь гарантия, что ему поверят, подпустят близко.

Как вчера.

А правда, почему тогда он не попробовал убить вчера, за ужином? Ведь могло получиться, ой как могло! И не такой же он дурак, чтобы надеяться на продолжение такого невероятного везения? Так почему?

И что, тьма меня дери, что я упустил, что мешает поверить в такой простой и понятный ответ?

Один-единственный проблеск тебя настоящего. Разбитый вдребезги бокал – после слов, что ты не нужен своему владыке, и тоста за верность. Хотя казалось бы, разве впервые Омерхад посылает тебя на смерть? Уж тебе, Щит императора, не привыкать…

Альнари вернулся во дворец, так и не приняв решения. «Будет день – будет и хлеб», утешительная мудрость покорно бредущих по предначертанному судьбою пути, иногда подходит и тем, кто с судьбой спорит.


3.  Благородный Ферхад иль-Джамидер, прозванный Лев Ич-Тойвина | Меч войны, или Осужденные | 5.  Серж, дознатчик службы безопасности Таргалы