home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2. Анже, бывший послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене, ныне же – дознатчик службы безопасности Таргалы

Анже вошел в кабинет без спроса и даже без стука. Остановился у стола, спросил угрюмо:

– Зачем вы так с ним?…

А мальчишка-то совсем расклеился, отметил граф Унгери. Белый весь и губы трясутся, того гляди разрыдается как барышня.

– Он был предатель, и ты это знаешь.

– Он меня спас. И он… он не такой был, как отец Ипполит, он не из ненависти предавал. Он же все равно вредить уже не мог! Подержали бы в тюрьме до конца войны, а там…

– Анже, не учи меня работать.

Какое-то время Анже молчал. Закатит истерику, думал граф, или уйдет молча дуться? Бывший послушник нужен, причем нужен в рабочем состоянии, а не растекшийся сопливой лужицей. Конечно, можно было предвидеть такую реакцию. Но не в подвал же парня было сажать, в одиночку без права разговоров! А казнь… так было надо.

– Так было надо, Анже, – повторил Готье.

– Я понял вас, господин граф.

Оказалось, бывший послушник умеет взять себя в руки. Никаких истерик; голос ледяной, но предельно спокойный.

– Работать на вас я больше не буду. Хватит того, что наработал. – Анже бережно положил на стол вещи пресветлого. Ожег капитана тайной службы свирепым взглядом. И вышел, от души хлопнув дверью.

И решительностью тоже не обижен, кто бы мог подумать…

Граф выглянул следом. Ишь, чешет.

– Анже, вернись.

Парень и не оглянулся, только прибавил шагу.

Тогда Готье и приказал страже:

– Вернуть.

Надо отдать парню должное – мало того, что без боя не сдался, еще и дрался честно: его известная всем в доме саламандра попыталась заступиться за хозяина, но тут же вновь спряталась. Анже приволокли обратно в кабинет – с разбитым в кровь лицом и заломленными за спину руками; и он спросил, дерзко улыбнувшись, не дожидаясь, что скажет ему капитан тайной службы:

– Ну и что дальше? Под замок вы меня посадить можете, даже повесить можете, но работать-то насильно не заставите?

Граф Унгери молчал. Парень прав – такую работу, как он делал, насильно не получишь. Или получишь – угрожая дорогому; но это уже пройдено. Что ж, рано или поздно он все равно бы сорвался: слишком чистый для таких дел. Жаль, конечно…

– Я у тебя спрошу, Анже: что дальше? Вот выйдешь ты сейчас на улицу – и куда пойдешь? Чем жить будешь?

– А вы уверены, что я хочу жить? – тихо спросил Анже.

Только этого не хватало!

Граф, тяжко вздохнув, поднялся. Подошел, сказал:

– Отпустите. Сядь, Анже. Не буду я тебя силой держать, просто поговорить хочу. Можешь ты потерпеть меня еще полчаса?

Анже покосился на гостевое кресло – и сел на табурет для арестантов. Стиснул пальцами края сиденья. Саламандра выскочила парню на колени, беспокойно завертелась. Чары чует, подумал граф. Над этим табуретом хорошо в свое время поработали. Страх, отчаяние… дикое желание пойти на все, лишь бы это скорее закончилось – все равно как, только скорее… Готье поморщился:

– Пересядь. Ты не арестованный.

– Ваши полчаса уже идут, господин граф.

Псы бы драли упрямца! Не раскрывать же ему служебные тайны…

– Анже, ты нужен нам. Не только мне нужен. Королю, Таргале. Но я не буду тебя держать. Ты уже сделал столько для короны, сколько иной за всю жизнь не сделает.

Побелел: по больному задело.

– Хочешь уйти – твое право. Но не уходи так, Анже. Я тебя прошу – подумай и скажи, чем я могу помочь тебе. Ты заслужил благодарность, в самом деле заслужил!

Анже молчал. Как не слышал, зло подумал граф. Кровь из разбитого носа расплывается кляксами на штанах, саламандра обвилась воротником вокруг шеи, тычется в щеку… а он – как не здесь. Только по глазам и видно: все он слышал, все понял, только отвечать не хочет.

Граф прошелся по кабинету, вздохнул:

– Удержать я тебя не могу, убедить остаться – тоже. Ладно, пусть так. Будь здесь король, может, он бы… – Анже мотнул головой. Граф снова вздохнул. Достал из ящика стола набитый серебром кошелек. – Но давай все-таки расстанемся мирно. Возьми. Ты заслужил награду, Анже, куда больше заслужил, чем даю. И переоденься, не так же тебе идти… Одежду выберешь у управляющего. И, Анже… Я хотел бы, честно скажу, иметь возможность хоть иногда просить тебя о помощи. Сам знаешь, времена сейчас… Если успокоишься, если надумаешь… дай знать.

Анже встал. Посмотрел на капитана тайной службы неожиданно спокойно. Он все решил, понял граф. Спрашивать без толку, все равно не скажет, но он решил и не отступится. Псы дери упрямца…

– Мне ничего от вас не надо, – сказал Анже.

– Тогда, – торопливо предложил Готье, кивнув на перстень пресветлого, – возьми это. Тебе не нужно – отдашь… кому-нибудь.

Впервые за разговор в глазах Анже прорвалась боль. Но такая – у Готье аж холодом вдоль спины протянуло. Псы тебя дери, парень… очень надеюсь, что я не ошибся. Что эти штуки, про которые я так и не узнал, амулеты это, реликвии или просто любимые вещи, остановят тебя, а не подтолкнут…

Анже взял со стола перстень и древнюю щепку на траурном шнурке – взял так же осторожно, как положил. Молча взял… снова, псы его дери, не ответил. Спрятал в карман и тихо вышел.


1.  Благородный Ферхад иль-Джамидер, прозванный Лев Ич-Тойвина | Меч войны, или Осужденные | 3.  Серж, дознатчик службы безопасности Таргалы