home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5. Благородный Альнар иль-Виранди, личный враг императора Омерхада Законника

Шли дни, наполненные заботами до предела, но внешне беспечные. Альнари давно втянулся и в руководство провинцией, и в плетение паутины мятежа по всей империи; но теперь приходилось уделять время для Ферхади, и все успевать стало не так-то просто. Однако Ферхад иль-Джамидер, со всех сторон неправильный посол, был важнее всего прочего. Казалось – пойми его, и победишь. Но, странное дело, как раз понять Альни не мог. Прирожденный политик, выжившая на каторге крыса, правитель, уже привыкший верить, что решит любой самый сложный вопрос – не мог понять императорского начальника стражи, шалопая-вояку, в жизни не влезшего ни в одну интригу, кроме любовных! Бред.

Но, бред или не бред, дело обстояло именно так. Альнари бился о Ферхади, словно лбом стену прошибить пытался. Так же упорно – и с тем же эффектом.

Ферхади напоминал прежнего себя – и при этом разительно отличался. Он был дерзок – как прежде; и осмотрителен, чего за ним сроду не водилось. Он откровенно нарывался на драку с Барти и Гираном, не переходя, впрочем, границ приличия – но упорно не замечал Юли, что ни в какие ворота не лезло.

Он поумнел.

И этот новый Ферхади – умный, дерзкий и осторожный – был опасен. Куда опаснее прежнего бесшабашного удальца.

Лучшее, что мог бы сделать Альнари-крыса, мятежник и враг императора – плюнуть на заведомо лживые переговоры, отправить в Ич-Тойвин голову посланца и ждать карателей. Решить дело одним ударом – благо, перевес давно уже был на стороне мятежников, и только Омерхад этого не понимал. Но Альнари-политик не мог бы сделать ничего худшего. Альнари-политик не мог позволить себе ошибаться, а вычеркнуть из игры такую интересную фигуру, как этот новый Ферхади, было бы ошибкой.

И потому Альнари урывал время от государственных дел, чтобы поехать с благородным иль-Джамидером на конную прогулку, или пройтись по стенам, с насмешливым пренебрежением к секретности показывая верному льву императора гномьи металки и механические подъемники, или провести вечер и ночь за вином. Тасовал спутников – брал с собой то Барти, то Гирана, то десяток лучников, не мешающих разговору. Пару раз даже откровенно подставлялся под удар, хотя такие глупости не были ему свойственны.

Ферхади не раскрывался.

Привычно дерзкий в поступках и непривычно осторожный в разговорах, Лев Ич-Тойвина всем своим видом показывал: я уже сказал и сделал все, что хотел, дальше твой ход, решай сам. Временами даже казалось, что иль-Джамидер наслаждается происходящим – как наслаждался бы любой опасной игрой, любым поединком с заведомо сильнейшим противником. Но бывало и так, что в глазах его Альни читал боль – да такую, что самому взвыть хотелось. Сказать: если ищешь смерти, Ферхади, – это не ко мне, от меня не дождешься. Взять за шкирку, встряхнуть хорошенько, заорать: да что с тобой?! Вытрясти правду.

Альнари понимал одно: правда – не здесь. Что-то случилось в Ич-Тойвине. И, очевидно, это что-то касалось службы Омерхаду. Возможно, Льву Ич-Тойвина просто не нравилось посольство к мятежникам – посольство, в котором на его долю выпали бесполезный риск и лживые клятвы. Но могло быть и так, что это посольство – лишь следствие. Что начальник стражи лишь расплачивается неприятным и опасным поручением за… за что?

Да за что угодно, зная манеру Законника оценивать каждый шаг и каждый вздох подданных!

Альнари уж до того дошел, что поделился сомнениями с Гираном и Барти. Гиран, как и следовало ожидать, обругал господаря за лишний риск, хотя в целом с оценками Альнари согласился: Лев Ич-Тойвина и ему казался на себя непохожим. Барти, выслушав обоих, предложил показать ич-тойвинца гномам. Объяснил, заметив откровенное недоумение:

– Они суть видят. По крайней мере, будем знать, можно ли ему верить.

Заманчиво, согласился Альни. Вот только напортачить тут нельзя. Встречу надо организовать аккуратно, словно невзначай… вернее, чтобы поумневший Ферхади решил, что она именно словно невзначай, но истинной подоплекой счел желание мятежников намекнуть императорскому посланцу на свою силу. Заодно, кстати, поглядим, как отреагирует Щит императора…

Однако, едва диартальский господарь условился о встрече со своими подземельными союзниками, все пошло наперекосяк.

Сначала захромал Соль-Гайфэ, любимый жеребец иль-Джамидера. По счастью, в Верле нашелся чароплет, которому Лев Ич-Тойвина доверил лечение; но сам он не выходил из денника, пока не уверился, что с конем все будет в порядке. А после на радостях напился в дым, и Альни имел сомнительное удовольствие наблюдать совершенно прежнего Ферхади, способного часами рассуждать о конях, еще о конях и снова о конях.

На следующий день в Верлу заявилась делегация вентальских негоциантов – и это было, строго говоря, такой крупной победой, что говорить «подождите, мне некогда» позволил бы себе разве что сумасшедший. Альнар иль-Виранди сумасшедшим не был и отодвинул на потом все остальное.

Потом вернулся гонец, отвозивший письмо в Таргалу. Вернулся не с пустыми руками; но не это было важно, а то, что раздосадованный вестями с родины Барти наконец-то повелся на подначки ич-тойвинца и затеял драку.

Когда Гиран с Альнари прибежали на шум, Ферхади заметно берег руку, а лицо Барти заливала кровь из рассеченной брови. Ич-тойвинец кружил вокруг противника, дразнил ложными атаками, сбивал с толку – и отскакивал, нанеся удар. Себастиец хитростями пренебрегал – ловил удобный миг и бил наверняка, и, если Ферхади не успевал уклониться, его попросту сносило. Леопард против медведя, они явно друг друга стоили. Надеть намордники и посадить на цепь, выцедил Альни. Делать им нечего, двум буйным придуркам.

Но Гиран, как оказалось, стоил их обоих. Он всего лишь вклинился между дерущимися, сгреб обоих за грудки и встряхнул. И приказал с ледяным спокойствием:

– Прекратить.

Подержал несколько мгновений и отпустил.

Барти отер кровь – верней, попытался отереть, но лишь больше размазал. Ферхади резко выдохнул, встряхнул головой и чуть заметно поморщился. Нашел взглядом Альнари.

– Благородный иль-Виранди, я прошу прощения за неподобающее послу и гостю поведение.

Вины в его голосе Альнари не заметил. Скорее – удовлетворение. Потому, наверное, и обратился сначала к рыцарю:

– Барти, умойся, к чароплету зайди, пусть зашепчет, и приходи в кабинет.

– Ладно, – буркнул себастиец.

– Благородный иль-Джамидер, я прошу вас оказать мне честь и уделить немного своего драгоценного времени.

Ферхади ухмыльнулся, прекрасно услыхав издевку. Но ответил просто:

– С удовольствием.

И лишь в кабинете добавил серьезно:

– Альнари, я в самом деле прошу прощения. Я вижу, тебе неприятно, но мы оба давно этого хотели, так что все к лучшему.

– Удивляешь ты меня, – вздохнул диартальский господарь. – Никогда бы не подумал, что вы с Барти не поделите девушку. Слишком вы разные для такого.

– Да с чего ты взял, что мы ее не поделили, – хмыкнул Ферхади. – С девушкой все как раз понятно. Я другого не пойму никак: что ты так с этим таргальцем носишься? Ишак он безмозглый, даже мне видно.

– Зато ты слишком умный стал, как я погляжу.

– И все-таки? Ну предположим, спас он тебя с каторги – хотя, между нами, это ж такой рохля, что скорей ты бы его спас! Так до моря путь свободен, корабль найти нетрудно, отправлялся бы в свою Таргалу, вину заглаживать, пока еще война. Зачем ты его при себе держишь, я понимаю – Таргала за нас, все такое. Но сам-то он…

Альнари помолчал. Сказал тихо:

– Веришь ты в судьбу, Ферхади? Какая к Нечистому разница, кто там кого спас… Просто кровь на камнях смешалась.

Усмехнулся вдруг:

– А Таргала правда за нас. Потому он и остался.

Да, покачал головой Ферхади, вот уж дал Господь умнику братишку. Но высказаться не успел: вошел Барти. Альни смерил обоих драчунов жестким взглядом. Сказал:

– Развлечения у вас, господа, стали слишком уж буйные. Что, кровь кипит, сраженья просит? Пойдете со мной в Подземелье.

– Вот прям сейчас? – вытаращился Барти.

– А что? Вам обоим не помешает остыть, а там вполне прохладно.

Но и в этот раз визит к подземельным сорвался резко и неожиданно. Вбежал стражник, выпалил:

– Курьер из Ич-Тойвина!

Альнари поднял бровь, кинул взгляд на Ферхади. Нет, не похоже, чтоб Щит императора ждал гонцов.

– Так сюда его, – спокойно сказал господарь.

Через несколько минут в кабинет вошел человек, которого Ферхади менее всего хотел бы видеть в мятежной Верле. Иртаджад, сотник телохранителей наместника иль-Танари.


4.  Благородный Гирандж иль-Маруни, первый министр сиятельного императора | Меч войны, или Осужденные | 1.  Кровь на камнях