home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


11

20:30

— Привет, Брайан, — сказал Данросс. — Добро пожаловать.

— Добрый вечер, тайбань. Поздравляю — прекрасный вечер для приема. — Брайан Квок принял хрустальный бокал с шампанским, предложенный появившимся ниоткуда официантом в ливрее. — Спасибо за приглашение.

— Рад тебя видеть. — Данросс стоял у двери в танцевальный зал Большого Дома, высокий и обходительный. В нескольких шагах от него Пенелопа встречала других гостей.

Заполненный наполовину танцевальный зал выходил на залитые светом террасы и сад, где было полно народа и небольшими группами стояли или сидели за круглыми столами большинство приехавших дам в ярких нарядах и мужчин в смокингах. С наступлением темноты потянул прохладный ветерок.

— Пенелопа, дорогая, — позвал Данросс, — ты помнишь суперинтендента Брайана Квока?

— О, конечно, — произнесла она, пробираясь к ним и сияя счастливой улыбкой, хотя совсем его не помнила. — Как вы поживаете?

— Спасибо, прекрасно, — поздравляю!

— Благодарю вас, чувствуйте себя как дома. Ужин в девять пятнадцать. Если не найдете свою карточку, у Клаудии есть списки — кто где сидит. О, прошу извинить... — Она повернулась, чтобы перехватить других гостей, стараясь ничего не упустить, чтобы все шло как надо и чтобы никто не стоял один, и в то же время в глубине души понимая: если что и случится, ей и делать ничего не придется, потому что остальные постараются мигом уладить недоразумение, чтобы все снова стало хорошо.

— Повезло тебе, Иэн, — проговорил Брайан Квок. — Она молодеет с каждым годом.

— Да.

— Ну что, за следующие двадцать лет! Твое здоровье! — Они сдвинули бокалы. Дружили они с начала пятидесятых, когда познакомились на первой гонке по холмам, и с тех пор были друзьями-соперниками, а также членами-основателями Гонконгского клуба автоспорта.

— А у тебя, Брайан, разве нет особой подруги? Ты один?

— Не сдаю позиций, — объявил Брайан Квок. И добавил вполголоса: — Вообще-то я буду один всегда.

— Ну-ну, мечтай! Этот год твой: ты самый завидный жених Гонконга. Даже Клаудиа на тебя глаз положила. Ты пропал, старина.

— О господи! Послушай, тайбань, — уже серьезно заговорил Брайан, — можно будет сегодня поговорить наедине?

— О Джоне Чэне? — тут же насторожился Данросс.

— Нет. У нас его все ищут, но пока ничего нового. Это другое.

— По делу?

— Да.

— Это конфиденциально?

— Да.

— Хорошо, — сказал Данросс. — Я найду тебя после ужина. Как насчет...

Взрыв смеха заставил их оглянуться. Рядом с высокой стеклянной дверью, ведущей на террасу, в кругу восхищенных мужчин — среди них были Линбар Струан, Эндрю Гэваллан и Жак де Вилль — стояла Кейси.

— И-и-и, — вырвалось у Брайана Квока.

— Да уж, — ухмыльнулся Данросс.

На ней было узкое платье изумрудного шелка до полу, в меру облегающее и в меру просвечивающее.

— Господи, есть у неё или нет?

— Что?

— Есть у неё что-нибудь под этим или нет?

— Ищите и обрящете.

— Я бы не отказался. Она просто отпад.

— Я тоже так считаю, — согласился Данросс, — хотя уверен, что сто процентов остальных дам полагают иначе.

— Грудь у неё что надо, это видно.

— Вообще-то этого не видно. Абсолютно. Это все твое воображение.

— Могу поспорить, в этом никто в Гонконге с ней не сравнится.

— Пятьдесят долларов против медяка, что ты не прав, при условии, что евразиек тоже берем в расчет.

— А как мы докажем, кто выиграл?

— Никак. Я вообще-то предпочитаю судить по ногам.

— Как это?

— Старый Дядюшка Чэнь-чэнь говорил, бывало: «Сначала смотри на ноги, сын мой. Тогда сможешь сказать, насколько она породиста, как будет себя вести, как будет ходить под седоком, как... все как с другими кобылками. Но помни: под небесами все вороны чёрные!»

Брайан Квок ухмыльнулся вместе с ним, а потом приветливо помахал кому-то рукой. В другом конце зала ему помахал в ответ высокий мужчина, по виду человек бывалый. Стоявшая рядом необычайно красивая женщина — высокая, светловолосая, сероглазая — тоже весело помахала Брайану.

— А вот и истинная английская красавица!

— Кто? О, Флер Марлоу? Да, она точно красавица. Я не знал, что ты знаком с четой Марлоу, тайбань.

— И я тоже! Я только сегодня с ним познакомился. А ты давно его знаешь?

— О, месяца два с небольшим. Он у нас персона грата.

— Как это?

— Да. Рассказываем ему, что у нас и как.

— Вот оно что. А с какой стати?

— Несколько месяцев назад он написал комиссару, что едет в Гонконг собирать материал для романа, и просил оказать содействие. Похоже, старик читал его первый роман и смотрел некоторые фильмы по его сценариям. Мы его, конечно, проверили, и у него, похоже, все в порядке. — Взгляд Брайана Квока снова обратился на Кейси. — Старик счел, что нам не помешает улучшить свой образ в глазах общества, поэтому спустил приказ в определенных пределах показать Питеру, что к чему. — Повернувшись к Данроссу, он многозначительно улыбнулся. — А наше дело не рассуждать зачем!

— А что за книгу он написал?

— Называется «Чанги» — о том, как он был в плену. У Старика там погиб брат, так что, я полагаю, он попал в самую точку.

— А ты её читал?

— Я — нет, мне нужно покорять слишком много вершин! Так, пролистал несколько страниц. Питер утверждает, что все это выдумано, но я ему не верю. — Брайан Квок усмехнулся. — Хотя пиво пить умеет. Роберт брал его с собой на пару своих «стопинтовок», и тот не сломался. — «Стопинтовкой» в полиции называли мальчишник, на котором выставлялась бочка в сто пинт[93] пива. Когда пиво заканчивалось, кончалась и вечеринка.

Брайан Квок пожирал глазами Кейси, и Данросс в миллионный раз дивился, почему азиаты предпочитают англосаксонок, а англосаксам нравятся азиатки.

— Чему улыбаешься, тайбань?

— Так просто. А Кейси недурна, а?

— Спорю на пятьдесят долларов, что она бат джам гай, хейя? Данросс задумался, тщательно взвешивая условия пари. Выражение бат джам гай буквально значило «белая курятина»[94]. Так кантонцы называют дам, сбривающих волосы на лобке.

— Принято! Ты не прав, Брайан, она си ю гай. — Это значило «курица под соевым соусом», а точнее, рыжевато-нежная, с пряным ароматом. — У меня на этот счет самые авторитетные свидетельства!

— Познакомь, — засмеялся Брайан.

— Познакомься сам. Тебе уже больше двадцати одного, взрослый.

— Я позволю тебе выиграть гонки в воскресенье!

— Размечтался! Попробуй, и спорю на тысячу, у тебя ничего не выйдет.

— Какую фору даешь?

— Ты шутишь!

— Да ладно, подумаешь, спросил. Господи, я бы не прочь завести на неё бухгалтерию. Где счастливчик мистер Бартлетт?

— Думаю, в саду: я попросил Адрион побыть с ним. Извини, я на минуту... — И Данросс отвернулся, чтобы поздороваться с кем-то, кого Брайан Квок не знал.

Прибыло уже более ста пятидесяти гостей, и каждого Данросс приветствовал лично. Ужин был рассчитан на двести семнадцать персон. На уже накрытых круглых столах посреди лужайки зажгли свечи. Место каждого гостя было тщательно продумано в соответствии с его достоинством и обычаем. Канделябры в залах, ливрейные лакеи, предлагавшие шампанское в бокалах из резного хрусталя и копченого лосося с икрой на серебряных подносах и глубоких блюдах.

На возвышении играл небольшой оркестр, и среди облаченных в смокинги Брайан Квок заметил нескольких людей в военной форме, американской и британской, офицеров армии, флота и ВВС. Преобладали европейцы, и неудивительно. Прием проводился исключительно для внутреннего круга британцев, которые заправляли районом Сентрал и составляли правящее ядро колонии, их друзей-европейцев и нескольких значительных персон из числа евразийцев, китайцев и индийцев. Большинство гостей Брайану были знакомы. Пол Хэвегилл из гонконгского банка «Виктория». Старик Сэмюэль Сэмюэльс, мультимиллионер, тайбань двадцати риэлторских фирм, банковских, паромных и брокерских компаний, работавших на фондовой бирже. Кристиан Токс, главный редактор газеты «Чайна гардиан», разговаривает с Ричардом Кваном, председателем совета директоров банка «Хо-Пак». Мультимиллионер-судовладелец В. К. Лам беседует с Филлипом и Дианой Чэнь и их сыном Кевином. Американец Зеб Купер, наследник старейшей американской торговой компании «Купер-Тилман», прислушивается к тому, что говорит сэр Дунстан Барр, тайбань компании «Гонконг энд Ланьдао фармз». Среди гостей Брайан Квок заметил Эда Лэнгана из ФБР и удивился. Раньше он не причислял Лэнгана и человека, с которым тот говорил, Стэнли Роузмонта, заместителя директора группы ЦРУ по наблюдению за Китаем, к друзьям Данросса. Его глаза скользили по компаниям беседующих мужчин и, в основном стоявшим отдельно, стайкам их жен.

«Вот они, все здесь, — думал он, — все тайбани, кроме Горнта и Пламма. Все эти пираты, все здесь. Приехали засвидетельствовать почтение Тайбаню, почти сроднившиеся в своей ненависти к нему.

Кто из них шпион, предатель, резидент „Севрина", „Артур"?

Он должен быть европейцем.

Держу пари, он здесь. И я поймаю его. Да, я поймаю его, и скоро, раз уж знаю о нем. Мы поймаем его и поймаем их всех, — угрюмо думал он. — И мы схватим этих жуликов на месте преступления и тогда искореним их незаконную деятельность для всеобщего блага».

— Шампанского, досточтимый сэр? — обратился к нему по-кантонски официант, обнажив в улыбке зубы.

Брайан взял наполненный бокал.

— Спасибо.

Официант поклонился, чтобы не было видно его губ.

— Когда тайбань приехал сегодня вечером, среди бумаг у него была папка с синей обложкой, — быстро прошептал он.

— Есть ли здесь сейф, какое-нибудь потайное место? — спросил Брайан с такой же осторожностью на том же диалекте.

— Слуги говорят, в его офисе этажом выше. — Собеседника Брайана звали Официант Фэн. Один из агентов тайной разведывательной сети Эс-ай, он работал официантом в компании, которая обслуживала все самые громкие и блестящие приемы в Гонконге, и из-за этого считался очень ценным. — Я слышал, что он может быть за картиной... — Осекшись, Официант Фэн вдруг перешел на ломаный английский. — Сампаньски, мисси? — ощерился он в зубастой улыбке, предлагая поднос подходившей к ним маленькой пожилой евразийской даме. — Осин осин пелывакласыны.

— Не смей называть меня «мисси», глупый щенок, — высокомерно бросила та по-кантонски.

— Да, Почтенная Двоюродная Бабушка, виноват, Почтенная Двоюродная Бабушка, — расплылся в улыбке официант и исчез.

— Ну так что, юный Брайан Квок, — произнесла старуха, вглядываясь в него снизу вверх. Саре Чэнь, похожей на крохотную птичку тетушке Филлипа Чэня, было восемьдесят восемь лет. Из-за бледной белой кожи она казалась хрупкой, но её азиатские глазки так и шныряли, спину она держала прямо и была весьма сильна духом. — Рада видеть тебя. Где Джон Чэнь? Куда делся мой бедный внучатый племянник?

— Не знаю, Почтенная Дама, — вежливо отвечал он.

— Когда вы вернете мне моего Первого Внучатого Племянника?

— Скоро. Мы делаем все, что в наших силах.

— Хорошо. И не вмешивайтесь, если молодой Филлип захочет тайно заплатить выкуп за Джона. Позаботься об этом.

— Да. Я сделаю все, что в моих силах. Жена Джона здесь?

— А? Кто? Говори громче, мальчик!

— Барбара Чэнь здесь?

— Нет. Она была здесь, но, как только приехала эта женщина, у неё «разболелась голова», и она ушла. — Старушка хмыкнула. — Я её ничуть не виню! — Старые слезящиеся глаза наблюдали за Дианой Чэнь через весь зал. — Эта женщина! — снова неодобрительно хмыкнула она. — Ты видел, как она вошла сюда?

— Нет, Почтенная Дама.

— Хм, как сама дама Нелли Мельба[95]. Она вплыла, прижимая платок к глазам, а за ней — её старший сын Кевин. Не люблю я этого мальчишку. А мой бедный племянник Филлип тащился позади, как поваренок второго класса. Хм! Единственный раз Диана Чэнь плакала во время биржевого краха в пятьдесят шестом: её акции упали, она потеряла целое состояние и напустила себе в подштанники. Ха! Смотри, какая самодовольная! Делает вид, что расстроена, когда все понимают, что она уже чувствует себя вдовствующей императрицей! Уж я бы оттаскала её за щеки! Какая гадость! — Она обернулась к Брайану Квоку: — Найди моего внучатого племянника Джона. Не хочу, чтобы эта женщина или её выродок стали лао-банем в нашем доме.

— Но ведь он может стать тайбанем?

Оба засмеялись. Очень немногие европейцы знали, что, хотя слово «тайбань» и значило «великий вождь», в старые времена в Китае «тайбанем» в разговорной речи именовали управляющего борделем или содержателя общественного туалета[96]. Поэтому ни один китаец никогда не называл себя «тайбанем», а только «лаобанем», что тоже значило «великий вождь» или «главный вождь». И китайцев, и евразийцев немало забавляло то, что европейцам нравится величать себя «тайбанями», неразумно оставляя без внимания правильный титул.

— Да. Если он правильный «бань», — сказала старушка, и оба хихикнули. — Найди моего Джона Чэня, юный Брайан Квок!

— Да-да, мы найдем его.

— Хорошо. Ну, а каковы, по-твоему, шансы Голден Леди в субботу?

— Хорошие, если будет сухо. При трех к одному она может принести кучу денег. Следите за Ноубл Стар, у неё тоже есть шанс.

— Хорошо. Найди меня после ужина. Хочу поговорить с тобой.

— Да, Почтенная Дама. — С улыбкой глядя ей вслед, он был уверен: единственное, что ей нужно, — сосватать за него какую-нибудь внучатую племянницу. «Айийя, придется вскоре что-то предпринять по этому поводу», — подумал он.

И снова перевел взгляд на Кейси. Ему доставляло удовольствие видеть, какие грозные взоры бросают на неё все женщины — и как тщательно скрывают восхищение их спутники. Туг Кейси подняла глаза и, заметив, что Брайан пристально смотрит на неё через зал, какое-то время так же пристально рассматривала его, оценивая столь же откровенно.

«Цзю ни ло мо, — смутился он, чувствуя себя раздетым. — Вот бы мне такую». Тут он заметил Роджера Кросса, а рядом с ним — Армстронга. Собравшись с мыслями, Брайан направился к ним.

— Добрый вечер, сэр.

— Добрый вечер, Брайан. Выглядите весьма изысканно.

— Благодарю вас, сэр. — Брайан знал, что никаких любезностей в ответ говорить не стоит. — С тайбанем встречаюсь после ужина.

— Хорошо. Найдите меня сразу после этой встречи.

— Есть, сэр.

— Значит, вы считаете, что эта американка — отпад?

— Да, сэр. — Брайан вздохнул про себя. Он забыл, что Кросс умеет читать по губам на английском, французском и немного на арабском — китайскими диалектами он не владел — и что зрение у него отменное.

— Вообще-то, ничего особенного в ней нет.

— Да, сэр. — Он заметил, что Кросс сконцентрировал взгляд на её губах. «Вот черт, этот урод понимает все, что она говорит. Почему я не развил такого таланта в себе?»

— Похоже, она увлекается компьютерами, — повернулся к ним Кросс. — Любопытно, верно?

— Да, сэр.

— Что сказал Официант Фэн? Брайан доложил.

— Хорошо. Я позабочусь, чтобы Фэн получил премию. Не ожидал увидеть здесь Лэнгана и Роузмонта.

— Возможно, это стечение обстоятельств, сэр, — вставил Брайан Квок. — Оба ярые игроки на скачках. И оба были в ложе тайбаня.

— Я не верю в стечение обстоятельств. Что касается Лэнгана, вы двое, конечно, ничего не знаете.

— Да, сэр.

— Хорошо. Вероятно, будет лучше, если каждый из вас займется своим делом.

— Есть, сэр. — Офицеры обрадованно повернулись, чтобы уйти, но остановились, потому что все вокруг замолчали и оборотились к дверям. Там стоял Квиллан Горнт, чернобровый, чернобородый. Его приход не остался незамеченным, и он это почувствовал. Остальные гости торопливо вернулись к прерванным разговорам, отводя глаза, но напрягая слух.

Кросс слегка присвистнул:

— Так, а этот что здесь делает?

— Пятьдесят против одного, что ничего хорошего он не задумал, — проговорил в равной степени изумленный Брайан Квок.

Войдя в танцевальный зал, Горнт протянул руку Данроссу и стоявшей рядом Пенелопе. Находившаяся неподалеку Клаудиа в ужасе соображала, как ей рассадить гостей за столом Данросса, потому что Горнта, конечно же, придется пригласить туда.

— Надеюсь, ты не в претензии, что в последний момент я передумал, — проговорил Горнт, улыбаясь одними губами.

— Нет, нисколько. — Данросс тоже улыбнулся одними губами.

— Добрый вечер, Пенелопа. Я посчитал, что должен передать поздравления лично.

— О, спасибо. — Её улыбка осталась той же. Но сердце забилось гораздо быстрее. — Я... я так опечалилась, узнав про вашу жену.

— Благодарю вас. — У Эмельды Горнт был артрит, и она несколько лет оставалась прикованной к креслу-каталке. В начале этого года она подхватила воспаление легких и умерла. — Ей очень не повезло. — Горнт взглянул на Данросса. — С Джоном Чэнем тоже плохой джосс.

— Очень плохой.

— Я полагаю, вы читали дневной выпуск «Газетт»? Данросс кивнул, а Пенелопа сказала:

— Понаписали такого, что насмерть можно запугать кого угодно. — Все дневные газеты вышли с аршинными заголовками и пространными статьями про отрезанное ухо и Вервольфов. Наступила небольшая пауза. Пенелопа поторопилась заполнить её: — Все ли хорошо у ваших детей?

— Да. Аннагрей в сентябре поступает в Калифорнийский университет, а Майкл здесь на летних каникулах. Рад сообщить, оба в прекрасной форме. А ваши?

— У них все в порядке. Хотя мне хотелось бы, чтобы Адрион поступила в университет. Боже мой, как непросто сейчас с детьми, верно?

— Думаю, с ними всегда было непросто, — чуть улыбнулся Горнт. — Мой отец вечно ворчал, что со мной трудно. — Он снова посмотрел на Данросса.

— Да. А как ваш отец?

— Рад сообщить, что он здоров и бодр. Говорит, английский климат как раз для него. Собирается приехать на Рождество. — Горнт взял предложенный бокал шампанского. Не выдержав его взгляда, официант тут же исчез. Он поднял бокал: — Счастливой жизни и множество поздравлений.

Ещё не придя в себя от появления Горнта, Данросс произнес ответный тост. Горнту и другим врагам официальные приглашения были посланы только из вежливости. Ничего и не ожидалось, кроме вежливого отказа, — и Горнт уже отказался.

«Зачем он здесь?

Приехал поглумиться. Как и его чертов отец. Вот в чем, должно быть, причина. Но что за этим стоит? Что за гадость он нам сотворил? Бартлетт? Через Бартлетта?»

— Прекрасный зал, красивые пропорции, — говорил Горнт. — Очаровательный дом. Я всегда завидовал вам.

«Да, ублюдок, знаю», — бушевал в душе Данросс, вспомнив последнее появление Горнтов в Большом Доме.

Это случилось десять лет назад, в пятьдесят третьем, когда тайбанем ещё был отец Иэна, Колин Данросс. Квиллан Горнт нагрянул так же неожиданно вместе с отцом, Уильямом, тогдашним тайбанем «Ротвелл-Горнт», во время рождественского приема «Струанз», традиционно самого грандиозного. После ужина в бильярдной, где собралось около дюжины мужчин, между двумя тайбанями произошла ожесточенная публичная стычка. Как раз в то время Горнт со своими шанхайскими приятелями заблокировал попытку «Струанз» овладеть компанией «Саут ориент эруэйз», приобретение которой стало возможным после того, как коммунисты заняли весь материковый Китай. Этой вспомогательной авиалинии принадлежала монополия на все полеты из Шанхая и в Шанхай из Гонконга, Сингапура, Тайбэя, Токио и Бангкока. Слияние её с «Эйр Струан», их ещё не оперившейся авиалинией, обещало «Струанз» фактическую монополию на внутренние авиаперевозки на Дальнем Востоке с базой в Гонконге. Оба тайбаня обвиняли друг друга в закулисных ходах, и эти обвинения с обеих сторон имели под собой основание.

«Да, — говорил про себя Данросс, — в тот раз тайбани подошли к последней черте». Уильям Горнт пытался всеми способами утвердиться в Гонконге после того, как компания «Ротвелл-Горнт» потерпела огромные убытки в Шанхае. И когда Колин Данросс понял, что в одиночку у «Струанз» ничего не получится, он вырвал «Саут ориент» из рук Уильяма Горнта, заручившись поддержкой одной надежной кантонской группы.

— Так ты и сделал, Колин Данросс, так ты и сделал. И попался в ловушку, и теперь тебе нас уже не остановить, — злорадствовал Уильям Горнт. — Мы остаемся здесь. Мы выживем тебя из Азии, тебя и твой проклятый Богом Благородный Дом. «Саут ориент» — это только начало. Выиграли мы!

— Черта с два вы выиграли! Мы договорились с группой «Янь-Вонг-Сунь». У нас контракт.

— Настоящим он аннулируется. — Уильям Горнт подал знак Квиллану, своему старшему сыну и наследнику, и тот вынул копию договора. — Вот это — контракт между группой «Янь-Вонг-Сунь», номинальным юридическим лицом, учрежденным группой «Цо-Ва-Фэн», — с сияющей физиономией продолжал он, — которая, в свою очередь, — номинальное лицо, принадлежащее группе «Да-Вэн-Сап», а та продает контрольный пакет «Саут ориент» компании «Ротвелл-Горнт» по цене на один доллар больше изначальной стоимости! — Квиллан Горнт эффектным жестом положил документ на бильярдный стол. — «Саут ориент» — наш!

— Не верю!

— Поверишь. Счастливого Рождества! — Уильям Горнт презрительно расхохотался и вышел. Квиллан поставил на место бильярдный кий. Он тоже смеялся. Иэн Данросс стоял у двери.

— В один прекрасный день этот дом будет моим, — прошипел в его сторону Квиллан Горнт. Потом обернулся и крикнул, обращаясь к остальным: — Если кому-то нужна работа, приходите к нам. Скоро вы все будете безработными. Вашему Благородному Дому недолго оставаться благородным.

Там были Эндрю Гэваллан, Жак де Вилль, Аластэр Струан, Лечи и Дэвид Мак-Струаны, Филлип Чэнь и даже Джон Чэнь.

Данросс помнил, как бушевал в тот вечер отец, кляня предателей, и подставные фирмы, и плохой джосс. Не забыл он, что и сам неоднократно предупреждал отца, но от его предупреждений отмахивались.

«Господи, как мы тогда осрамились! Весь Гонконг смеялся над нами: Горнты и их шанхайские чужаки помочились на Благородный Дом с большой высоты.

Да. Но тот вечер предрешил падение Колина Данросса. Именно в тот вечер я понял, что он должен уйти, иначе мы потеряем Благородный Дом. Я использовал Аластэра Струана. Я помог ему оттеснить отца. Тайбанем пришлось стать Аластэру. Пока я не набрался ума и сил, чтобы оттеснить его.

Достанет ли мне ума сейчас?

Не знаю. — Теперь Данросс сосредоточился на Квиллане Горнте, слушая его любезности и расточая ответные, в то время как внутренний голос говорил: — Я не забыл „Саут ориент" и то, что нам пришлось пойти на слияние нашей авиалинии с вашей по цене дешевой распродажи и потерять контроль над новой линией, получившей название „Ол Эйша эруэйз". Не забыто ничего. Тогда мы проиграли, но на этот раз выиграем. Мы выиграем все, ей-богу».


Кейси наблюдала за двумя тайбанями как зачарованная. Она с первой минуты заметила Квиллана Горнта, узнав его по фотографиям в досье. Даже с другого конца зала она почувствовала его силу и мужское начало, и это вызвало тревожное возбуждение. Она смотрела на двух мужчин, изготовившихся к бою, и напряжение между ними — напряжение двух быков перед схваткой — ощущала почти физически.

Эндрю Гэваллан тут же рассказал ей, кто такой Горнт. Она не стала вдаваться в расспросы, а лишь поинтересовалась у Гэваллана и Линбара Струана, почему они так шокированы его приходом. И тогда, поскольку оставались только свои — Гэваллан, де Вилль и Линбар Струан, — они рассказали Кейси о тех словах, что прозвучали когда-то: «Счастливого Рождества!» и «В один прекрасный день этот дом будет моим».

— И что сделал тайбань... что сделал Иэн? — спросила она.

— Он просто смотрел на Горнта, — сказал Гэваллан. — Было понятно, что, окажись у него под рукой пистолет, нож или дубинка, он пустил бы их в ход. Это было ясно как день. Однако оружия под рукой не случилось, и возникло ощущение, что в любой момент он может пустить в ход руки или зубы... И всё-таки он не двинулся с места — просто стоял и смотрел на Горнта. И Горнт отступил, на шаг буквально, чтобы оказаться вне досягаемости. Но этот тип не робкого десятка. Он вроде бы собрался с духом и какой-то миг тоже смотрел на Иэна. Потом, не говоря ни слова, медленно и очень осторожно, не сводя с него глаз, обошел Иэна кругом и вышел.

— Зачем этот ублюдок явился сюда сегодня? — пробормотал Линбар Струан.

— Должно быть, что-то важное, — предположил Гэваллан.

— Что именно? — спросил Линбар. — Что важное?

Кейси посмотрела на него, заметив боковым зрением, как Жак де Вилль предупреждающе помотал головой и на физиономии Линбара и Гэваллана тут же набежала тень. Тем не менее она осведомилась:

— Ну и зачем же Горнт явился сюда?

— Не знаю, — ответил Гэваллан, и она поверила ему.

— А они встречались после того Рождества?

— О да, неоднократно, все время, — сказал Гэваллан. — На людях, конечно. Потом, опять же, они входят в состав одних и тех же советов директоров, комиссий, совещательных органов. — И с беспокойством добавил: — Но... я уверен, оба лишь ждут подходящего случая.

Взгляды мужчин снова обратились на двух врагов, и её глаза устремились туда же. Сердце сильно билось. Пенелопа отошла, чтобы поговорить с Клаудией Чэнь. Через мгновение Данросс поглядел через зал на них. Кейси поняла, что он подает какие-то сигналы Гэваллану. Потом он остановил взгляд на ней. И Горнт тоже. Теперь на неё смотрели оба. Она чувствовала их магнетизм. Он опьянял. Какой-то чертик внутри подтолкнул её, и ноги сами понесли к ним. Она была рада, что оделась именно так, несколько вызывающе, ведь Линк сказал, что сегодня вечером деловую строгость можно отставить.

На ходу она ощущала нежные прикосновения шелка, и у неё затвердели соски. Их взгляды окутывали её всю, раздевая, но, как ни странно, сейчас она не возражала. В её походке чуть заметно прибавилось кошачьей грации.

— Привет, тайбань, — проговорила она, сделав вид, что ничего не понимает. — Вы хотели, чтобы я подошла?

— Да, — тут же ответил он. — Думаю, вы знакомы.

Она отрицательно покачала головой и улыбнулась обоим, не замечая ловушки.

— Нет. Мы не встречались. Но я, конечно, знаю, кто такой мистер Горнт. Мне сказал Эндрю.

— А, ну тогда позвольте представить вас официально. Мистер Квиллан Горнт, тайбань компании «Ротвелл-Горнт». Мисс Чолок — Сирануш Чолок — из Америки.

Она протянула руку, понимая, насколько опасно быть между этими двумя мужчинами. Одну её половину эта опасность грела, другая же кричала: «Господи, что ты здесь делаешь?!»

— Я много слышала о вас, мистер Горнт. — Она осталась довольна ровным звучанием своего голоса, и ей было приятно прикосновение его руки, грубее, чем у Данросса, и не такой сильной. — Насколько я знаю, соперничество между вашими фирмами длится уже не одно поколение?

— Всего три. Первыми сомнительными милостями «Струанз» был осыпан мой дед, — непринужденно заговорил Горнт. — Когда-нибудь я с удовольствием расскажу вам эти легенды в нашей версии.

— Может, вам двоим следует выкурить трубку мира? Ведь Азия достаточно велика, в ней хватит места вам обоим.

— Весь мир не настолько велик, — учтиво проговорил Данросс.

— Это верно, — согласился Горнт, и, если бы ей не рассказали, как все обстоит на самом деле, по их манерам и тону можно было бы предположить, что это лишь друзья-соперники.

— У нас в Штатах много громадных компаний, и все живут в мире. Конкурируя друг с другом.

— Здесь не Америка, — спокойно произнес Горнт. — Вы сюда надолго, мисс Чолок?

— Это зависит от Линка — Линка Бартлетта. Я работаю в компании «Пар-Кон индастриз».

— Ну да, я знаю. Разве он не сказал вам, что мы договорились об ужине во вторник?

Всем существом она почувствовала опасность.

— Во вторник?

— Да. Мы договорились об этом сегодня утром. На нашей встрече. Разве он не упоминал о ней?

— Нет. — Какой-то миг она пребывала в шоке. Оба пристально смотрели на неё, и ей хотелось улизнуть и вернуться минут через пять, все хорошенько обдумав. «Господи», — судорожно соображала она, стараясь сохранять выдержку перед лицом возможных последствий. — Нет, — повторила она. — Линк не говорил ни о какой встрече. А о чем вы договорились?

Горнт глянул на Данросса, который слушал, не проявляя никаких эмоций.

— Только об ужине в следующий вторник. Мистер Бартлетт и вы — если не заняты.

— Это очень мило, благодарю вас.

— А где сейчас мистер Бартлетт? — спросил он.

— В... думаю, что в саду.

— Последний раз я видел его на террасе, — подсказал Данросс. — С ним была Адрион. А что?

Горнт вынул золотую сигаретницу и предложил Кейси.

— Нет, благодарю вас. Я не курю.

— Вы не будете возражать, если закурю я? Она отрицательно покачала головой. Закурив, Горнт повернулся к Данроссу.

— Я лишь хотел поприветствовать его перед уходом, — со всей любезностью проговорил он. — Надеюсь, ты не в претензии, что я зашел лишь на несколько минут. С твоего позволения я не останусь на ужин. У меня есть одно срочное дело... Ну, ты понимаешь.

— Конечно, — промолвил Данросс. — Жаль, что не можешь остаться, — добавил он.

Лица мужчин не выражали ничего. Но глаза — в них было написано все. Ненависть. Ярость. Глубина этих чувств поражала.

— Попросите Иэна Данросса показать вам Долгую галерею, — обратился к ней Горнт. — Я слышал, там есть несколько замечательных портретов. Сам я в Долгой галерее не бывал. Только в бильярдной. — У неё холодок пробежал по спине, когда он снова взглянул на Данросса, который не сводил с него пристального взора.

— А эта встреча сегодня утром, — начала Кейси, которая уже мыслила здраво и решила, что все нужно выяснить сейчас же, перед Данроссом. — Когда вы о ней договорились?

— Примерно три недели назад. Я считал, что вы — его главный менеджер, и удивлен, что он не уведомил вас.

— Линк — наш тайбань, мистер Горнт. Я — его работник. Он не обязан обо всем мне докладывать. — Она уже совсем успокоилась. — А разве он должен был непременно уведомить меня? Я имею в виду, это имело значение?

— Может быть. Да. Я подтвердил официально, что мы можем предложить более выгодные условия, чем «Струанз». Перекрыть любое их предложение. — Горнт обернулся к Данроссу и заговорил чуть резче: — Иэн, я хотел сказать тебе лично, что рынок у нас один.

— Из-за этого ты и пришел?

— Это одна из причин.

— А другая?

— Просто захотелось.

— Ты давно знаешь мистера Барлетта?

— Месяцев шесть. А что?

Данросс пожал плечами, потом взглянул на Кейси, и в его голосе и манере она не почувствовала ничего, кроме дружелюбия:

— Вы ничего не знали о переговорах с «Ротвелл-Горнт»?

Она искренне покачала головой, благоговея перед Линком и его умением строить далеко идущие планы.

— Нет. А что, ведутся переговоры, мистер Горнт?

— Я бы сказал, да, — улыбнулся Горнт.

— Тогда поживем — увидим, верно? — обронил Данросс. — Посмотрим, чье предложение будет лучше. Благодарю, что известил меня лично, хотя в этом и не было нужды. Я, конечно же, знал, что тебе это тоже будет интересно. Не стоило брать на себя такой труд.

— Вообще-то причина есть, и очень веская, — отрезал Горнт. — Возможно, ни мистер Бартлетт, ни эта леди не понимают, насколько компания «Пар-Кон» жизненно важна для тебя. Я счел своим долгом предупредить их лично. И тебя. И конечно, передать свои поздравления.

— Почему жизненно важна, мистер Горнт? — Кейси уже ввязалась в бой.

— Без сделки с «Пар-Кон» и тех финансовых потоков, которые она принесет, через несколько месяцев компания «Струанз» может легко разориться.

Данросс рассмеялся, и те несколько человек, что тихонько подслушивали, содрогнулись и заговорили громче, придя в ужас от одной мысли, что «Струанз» рухнет, и в то же время прикидывая: «Что это ещё за сделка? „Пар-Кон"? Продавать нам или покупать? Акции „Струанз" или „Ротвелл-Горнт"?»

— А вот этого не дождетесь, — объявил Данросс. — Не дождетесь, черт побери!

— А мне кажется, возможность есть, и очень неплохая. — Тон Горнта стал другим. — Во всяком случае, как ты выразился, поживем — увидим.

— Да, поживем — увидим, а пока... — Данросс осекся, увидев смущенно подходившую Клаудию.

— Прошу прощения, тайбань. Ваш личный звонок — Лондон на линии.

— О, благодарю вас. — Данросс обернулся и жестом подозвал Пенелопу. Она тут же подошла. — Пенелопа, будь добра, займи на минуточку Квиллана и мисс Чолок. У меня звонок. Квиллан не остается на ужин — у него срочные дела. — Он весело помахал рукой и ушел. Кейси обратила внимание на чувственную грацию его походки.

— Вы не остаетесь на ужин? — переспросила Пенелопа с явным облегчением, хотя и старалась его скрыть.

— Нет. Извините, что причиняю неудобства: так неожиданно приехал, уже отказавшись от вашего любезного приглашения. К сожалению, остаться не могу.

— Вот как. В таком случае... Прошу прощения, я сейчас вернусь.

— О нас не беспокойтесь, — спокойно проговорил Горнт. — Мы позаботимся о себе сами. Опять же, прошу простить мне занудство, Пенелопа, ты выглядишь великолепно. Просто не меняешься. — Она поблагодарила его, и он попрощался. Обрадованная, она направилась к ожидавшей неподалеку Клаудии Чэнь.

— Интересный вы человек, — обронила Кейси. — То агрессия, то само обаяние.

— У нас, англичан, свои правила для мирного времени и для войны. Если кого-то не выносишь, это не значит, что можно проклинать этого человека, выказывать ему презрение или оскорблять его даму. — Горнт улыбнулся, глядя на неё сверху вниз. — Может, поищем вашего мистера Бартлетта? А потом мне действительно нужно будет идти.

— Зачем вы так поступили? По отношению к тайбаню? Этот вызов... Я имею в виду эти слова — «жизненно важна». Вы бросили перчатку, верно? На людях.

— Жизнь — игра. Вся жизнь — игра, и мы, англичане, играем в неё по иным правилам, нежели вы, американцы. Да. А жизнью надо наслаждаться. Сирануш — какое у вас милое имя. Можно я буду так вас называть?

— Да, — разрешила она после паузы. — Но почему вы бросили вызов сейчас?

— Время настало. Я не преувеличил, говоря насчет важности сделки для «Струанз». Может, отправимся на поиски вашего мистера Бартлетта?

«Вот уже третий раз он говорит „вашего мистера Бартлетта". Для чего это — прощупать, подразнить?»

— Конечно, почему бы и нет? — Она повернулась в сторону сада, ощущая на себе упорные и брошенные исподволь взгляды остальных гостей и наслаждаясь чувством опасности. — Вы всегда входите так театрально?

— Нет, — усмехнулся Горнт. — Прошу прощения, если я был резок, Сирануш, — если заставил вас почувствовать себя неловко.

— Вы имеете в виду вашу тайную встречу с Линком? Ну что вы. Линк поступил очень умно, встретившись с конкурентом без моего ведома. Благодаря этому сегодня утром у меня была свобода действий. В противном случае я была бы её лишена.

— А, значит, вас не смущает, что он не посвятил вас в свои планы?

— С доверием это никак не связано. Я сама нередко утаиваю информацию от Линка до поры до времени, чтобы его оградить. Очевидно, он поступил так же по отношению ко мне. Мы с Линком понимаем друг друга. По крайней мере, я считаю, что понимаю его.

— Тогда скажите, как завершить эту сделку.

— Сначала мне нужно знать, чего вы хотите. Помимо головы Данросса.

— Ни его голова, ни его смерть, ни что-либо подобное — все это мне не нужно. Единственное, что мне нужно, — это кончина их Благородного Дома, и чем скорее, тем лучше. Как только «Струанз» канут в прошлое, Благородным Домом станем мы. — Выражение лица у него сделалось напряженнее. — И тогда самые разные призраки смогут спать спокойно.

— Расскажите о них.

— Сейчас не время, Сирануш, о нет. Слишком много враждебных ушей. Я расскажу это только вам.

Они уже вышли в сад. Дул восхитительно мягкий ветерок, а в ночном небе над головой было полно звезд. Не обнаружив Линка Бартлетта на террасе, они спустились по широким каменным ступеням мимо остальных гостей и зашагали к дорожкам, которые вились через лужайки. Там их перехватили.

— Привет, Квиллан, какой приятный сюрприз.

— Привет, Пол. Мисс Чолок, разрешите представить Пола Хэвегилла. Пол в настоящее время возглавляет банк «Виктория».

— Боюсь, это временно, мисс Чолок, и только потому, что наш главный управляющий в отпуске по болезни. Через несколько месяцев я ухожу в отставку.

— К нашему сожалению, — присовокупил Горнт, а затем представил Кейси остальным: леди Джоанне Темпл-Смит, высокой даме за пятьдесят с лошадиным лицом, Ричарду Квану и его жене Май-лин. — Ричард Кван — председатель «Хо-Пак», одного из лучших китайских банков в Гонконге.

— В банковском деле мы все друзья-соперники, мисс... э-э... мисс, за исключением, конечно, «Блэкс», — объявил Хэвегилл.

— Как вы сказали, сэр? — не поняла Кейси.

— «Блэкс»? О, у нас так называют Банк Лондона, Кантона и Шанхая. Возможно, этот банк покрупнее, чем наш, основан примерно на месяц раньше, но мы здесь самый лучший банк, мисс, э-э...

— «Блэкс» работает со мной, — пояснил Горнт Кейси. — Делают они это очень хорошо. Первоклассные банкиры.

— Второго класса, Квиллан. Горнт повернулся к Кейси:

— У нас здесь говорят, что «Блэкс» состоит из джентльменов, которые стараются быть банкирами, а те, что в банке «Виктория», — это банкиры, которые стараются быть джентльменами.

Кейси засмеялась. Остальные улыбнулись из вежливости.

— Вы все только друзья-соперники, мистер Кван? — спросила она.

— О да. Разве мы станем конкурировать с «Блэкс» или банком «Виктория»? — приветливо проговорил Ричард Кван. Мужчина средних лет, небольшого роста, коренастый, черноволосый с проседью, он цвел непринужденной улыбкой и прекрасно изъяснялся по-английски. — Я слышал, «Пар-Кон» собирается делать инвестиции в Гонконге, мисс Челек.

— Мы хотим осмотреться здесь, мистер Кван. Ещё ничего не решено. — Она старалась не обращать внимания на то, что её имя произносят неправильно.

Горнт понизил голос:

— Только между нами, я официально заявил и Бартлетту, и мисс Чолок, что мои условия будут лучше любого предложения «Струанз». «Блэкс» поддерживают меня на сто процентов. У меня налажены дружеские отношения и с другими банкирами. Надеюсь, «Пар-Кон» взвесит все возможности до того, как возьмет на себя какие-либо обязательства.

— Думаю, это было бы весьма разумно, — поддержал Хэвегилл. — Хотя, конечно, «Струанз» идет по самой короткой дорожке.

— «Блэкс» и большинство в Гонконге вряд ли согласятся с тобой, — возразил Горнт.

— Надеюсь, до стычки дело не дойдет, Квиллан, — продолжал Хэвегилл. — «Струанз» — наш самый крупный клиент.

— В любом случае, мисс Челек, будет хорошо, если здесь появится такая крупная американская компания, как «Пар-Кон», — вставил Ричард Кван. — Хорошо для вас и хорошо для нас. Надеюсь, условия, которые устроят «Пар-Кон», будут найдены. Если мистеру Бартлетту потребуется помощь... — Банкир протянул свою визитку.

Кейси взяла её, открыла шелковую сумочку и предложила свою с таким же проворством. Несколько визиток у неё было приготовлено для немедленного обмена: в Азии это обязательно и считается хорошим тоном. Китайский банкир глянул на визитку, и его глаза сузились.

— Прошу прощения, она у меня ещё на-английском, — извинилась Кейси. — Наши банкиры в Штатах — это Первый центральный банк Нью-Йорка и «Калифорния мерчант бэнк энд траст компани». — Кейси называла этих гигантов банковского бизнеса с гордостью: несомненно, их объединенные активы превышают шесть миллиардов. — Я была ра... — Она осеклась, пораженная внезапно повеявшим холодом. — Что-нибудь не так?

— И да, и нет, — через какое-то мгновение ответил Горнт. — Просто Первый центральный банк Нью-Йорка здесь не очень популярен.

— А в чем дело?

— Они оказались «шауэрами», — презрительно фыркнул Хэвегилл. — Так мы, англичане, называем мошенников, мисс... э-э... мисс. Первый центральный банк Нью-Йорка занимался здесь кое-каким бизнесом и до войны, потом, в середине сороковых, они расширили его, в то время как мы в банке «Виктория» и другие британские компании ещё только приходили в себя после всех потрясений. В сорок девятом, вышвырнув Чан Кайши с материка на Тайвань, председатель Мао сосредоточил войска на нашей границе, всего в нескольких милях к северу от Новых Территорий. Ситуация сложилась крайне опасная: эти орды могли в любой момент хлынуть через границу и захлестнуть колонию. Многие удрали, никто из нас, конечно, нет, но все китайцы, кто мог, бежали. Первый центральный банк Нью-Йорка без всякого предупреждения отозвал все займы, расплатился со вкладчиками, закрыл двери и сбежал — и все это в течение одной недели.

— Я не знала, — проговорила ошеломленная Кейси.

— Это была, извините за выражение, банда трусливых ублюдков, дорогая моя, — с нескрываемым презрением произнесла леди Джоанна. — Конечно, не один этот банк смылся — сбежал. Но это же были... Ну, чего можно ожидать, моя дорогая?

— Вероятно, лучшего, леди Джоанна. — Кейси была в ярости: почему отвечавший за их счет вице-президент не предупредил их об этом?! — Возможно, имелись смягчающие обстоятельства. Мистер Хэвегилл, займы были значительные?

— В то время, боюсь, очень значительные. Да. Этот банк разорил здесь множество серьезных компаний и людей, причинил много горя и многих лишил репутации. И все же, — улыбнулся он, — их уход пошёл нам на пользу. Пару лет назад они имели наглость обратиться к министру финансов за новым патентом!

— Уж этот патент не возобновят никогда! — живо добавил Ричард Кван. — Видите ли, мисс Челек, все иностранные банки работают по возобновляемому каждый год патенту. Мы, конечно же, можем прекрасно обойтись без этого банка или, уж если на то пошло, любого другого американского банка. Они такие... В общем, вы увидите, мисс Кей Си, что «Виктория», «Блэкс» или «Хо-Пак», а может быть, все три могут прекрасно удовлетворить потребности «Пар-Кон». Если вы и мистер Бартлетт хотите поговорить...

— Я буду рада приехать к вам, мистер Кван. Скажем, завтра? Изначально всеми банковскими вопросами в основном занимаюсь я. Может быть, в первой половине дня?

— Да-да, конечно. Вы увидите, что мы конкурентоспособны, — не моргнув глазом, сказал Ричард Кван. — В десять?

— Прекрасно. Мы остановились в «Ви энд Эй», в Коулуне. Если в десять вам не подходит, просто дайте мне знать. Мне также очень приятно встретить вас лично, мистер Хэвегилл. Я полагаю, наша договоренность на завтра остается в силе?

— Конечно. В четыре, верно? Я надеюсь о многом поговорить с мистером Бартлеттом... и вами, разумеется, моя дорогая. — Он был высокий, худой, и, заметив, что он оторвал глаза от её декольте, она отмела сразу возникшую неприязнь. «Он может быть полезен, он и его банк».

— Благодарю вас, — произнесла Кейси с необходимой долей почтения и обратила свой шарм на леди Джоанну: — Какое прелестное платье, леди Джоанна. — Платье было отвратительное, как и нитка мелкого жемчуга на тощей шее этой женщины.

— О, благодарю вас, моя дорогая. Ваше тоже из Парижа?

— Да, но не прямо оттуда. Оно от Бальмена, а купила я его в Нью-Йорке. — Она улыбнулась сверху вниз жене Ричарда Квана, солидной, хорошо сохранившейся кантонской даме с замысловатой прической, очень бледной кожей и узкими глазками. На банкирше была огромная роскошная нефритовая подвеска и кольцо с бриллиантом на семь каратов. — Приятно было познакомиться, миссис Кван, — сказала она, прикидывая, сколько все это может стоить. — Мы ищем Линка Бартлетта. Вы не видели его?

— Видели, но уже давно, — сообщил Хэвегилл. — Думаю, он прошел в восточное крыло. Мне кажется, там есть бар. Он был с Адрион, дочерью Данросса.

— Адрион стала такой красавицей, — пропела леди Джоанна. — Они замечательно смотрятся вдвоем. Очаровательный мужчина, этот мистер Бартлетт. Он ведь не женат, верно, дорогая?

— Нет, — так же мило ответила Кейси, занося леди Джоанну в свой тайный список неприятных людей. — Линк не женат.

— Помяните мои слова, его скоро слопают. Я на самом деле считаю, что Адрион очень красива. Вы не хотите зайти на чай в четверг, дорогая? Я с удовольствием представила бы вас кое-кому из девочек. В этот день у нас собирается клуб «Кому за тридцать».

— Благодарю вас, — произнесла Кейси. — По возрасту я не подхожу, но все равно с удовольствием приду.

— О, прошу прощения, дорогая! Я полагала... Я пришлю за вами машину. Квиллан, вы остаетесь на ужин?

— Нет, не могу. У меня срочные дела.

— Жаль. — Улыбнувшись, леди Джоанна показала свои плохие зубы.

— Прошу нас извинить: хочу найти Бартлетта, а потом мне надо уходить. Увидимся в субботу. — Горнт взял Кейси под руку и увел прочь.

Все смотрели им вслед.

— Довольно привлекательна, но лишена благородства, верно? — вынесла вердикт леди Джоанна. — Чулук. Это среднеевропейское имя, да?

— Возможно. Может, и ближневосточное, Джоанна, знаете ли, турецкое или что-нибудь в этом роде, возможно балканское... — Хэвегилл осекся. — О, понятно, о чем вы. Нет, не думаю. На еврейку она никак не похожа.

— В наше время разве разберешь, верно? Неужели нельзя было что-то сделать со своим носом, ведь сегодня хирурги просто творят чудеса, не правда ли?

— Я даже не обратил внимания. Хм! Вы так считаете?

Ричард Кван передал визитку Кейси жене, которая тут же ознакомилась с ней, и ей в голову сразу пришло то же самое.

— Пол, у неё в визитке написано «исполнительный секретарь и исполнительный вице-президент холдинга»... Впечатляет, верно? «Пар-Кон» — большая компания.

— О, милая моя, но они же американцы. Они там, в Америке, творят черт знает что. Наверняка это лишь формальная должность, только и всего.

— Которая придает его любовнице значимость, — едко добавила леди Джоанна.


предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава