home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


20

16:01

Сэра Дунстана Барра проводили в офис Ричарда Квана с почтением, которое он принял как должное. Хо-Пак-билдинг, скромное здание без особых претензий, располагалось рядом с Айс-Хаус-стрит, в Сентрал. Внутренние помещения небольшие, заставленные и невыразительные: как и большинство китайских офисов, это место обустраивалось для работы, а не для показухи. Часто один офис делили два-три человека, которые занимались двумя-тремя различными направлениями, и на всех приходился один телефон и одна секретарша. «А почему нет?» — сказал бы мудрый. Сократи на треть накладные расходы, и получишь больше прибыли при той же численности персонала.

Но свой кабинет Ричард Кван не делил ни с кем. Он понимал, что это не вызовет одобрения у его клиентов-гуйлао, и, хотя таковых набиралось немного, каждый имел большой вес для банка и для него самого. Гуйлао работали на его репутацию и открывали доступ к весьма необходимым и весьма важным благам. Таким, например, как избрание голосующим членом Скакового клуба, куда допускали немногих избранных, или членство в гонконгском Гольф-клубе либо Крикет-клубе, — или даже в самом Клубе как таковом, — или в любом другом из не столь значительных, но столь же закрытых для простых смертных клубов, где заправляют англичане — тайбани великих хонгов и где делается действительно большой бизнес.

— Привет, Дунстан, — радушно сказал он. — Как дела?

— Отлично. А у тебя?

— Очень хорошо. Сегодня утром моя лошадь прекрасно показала себя на разминке.

— Да. Я тоже был на ипподроме.

— О, а я тебя не заметил!

— Так, заскочил на пару минут. У моего жеребца поднялась температура, так что, может, придется снять его с бегов в субботу. А вот Баттерскотч Лэсс шла утром как настоящий фляер.

— Она почти побила рекорд этой дорожки. В субботу она действительно покажет, на что способна.

Барр хохотнул:

— Встретимся перед самым началом скачек, и тогда ты сможешь рассказать мне, что и как. Никогда нельзя доверять тренерам и жокеям — твоим, моим или чьим-нибудь ещё.

Они ещё поговорили о всяких пустяках, а потом Барр перешел к делу. Ричард Кван постарался скрыть замешательство.

— Закрыть все ваши корпоративные счета?

— Да, старина. Сегодня. Извини и все такое, но мой совет директоров считает, что это имеет смысл, пока вы не опра...

— Но ведь ты, конечно, не считаешь, будто нам что-то угрожает? — усмехнулся Ричард Кван. — Разве ты не читал статью Хэпли в «Гардиан»? «Злобные выдумки, которые распространяют некоторые тайбани и один крупный банк...»

— О да, читал. Я бы сказал, что это бредни. Просто смешно! Распространять слухи? Кому это нужно? Хм, сегодня утром я говорил и с Полом Хэвегиллом, и с Сазерби. По их мнению, Хэпли на сей раз лучше подумать, прежде чем вешать на них всех собак, или они подадут на него в суд за клевету. Этого молодого человека следует хорошенько выпороть! Во всяком случае... сейчас я хотел бы получить банковский чек — прошу прощения, но ты же знаешь, что такое совет директоров.

— Да-да, сделаю. — Ричард Кван продолжал улыбаться, но в душе возненавидел этого большого краснощекого человека с новой силой. Он понимал, что совет директоров тут ни при чем: все решает сам Барр. — У нас никаких проблем нет. Активы банка достигают миллиарда долларов. А что касается ажиотажа в абердинском филиале, то всему виной подозрительность суеверных местных жителей.

— Да, знаю, — произнес Барр, внимательно глядя на него. — Я слышал, что сегодня у вас возникли проблемы и с филиалом в Монкоке, а также Цимшацуе, Шатине на Новых Территориях, даже, господи прости, на Ланьдао. — Остров Ланьдао, лежащий в милях шести к востоку от Гонконга, — самый крупный в архипелаге из почти трехсот островов, которые составляют территорию колонии, но он мало населен, потому что там нет воды.

— Несколько клиентов забрали свои сбережения, — с издевкой проговорил Ричард Кван. — Было о чем беспокоиться.

Но беспокоиться было о чем. Он прекрасно знал об этом и боялся, что знают все. Все началось с Абердина. Потом стали звонить другие управляющие. Тревога нарастала. По всей колонии у банка было восемнадцать филиалов. В четырех наличные снимали в больших размерах и непонятно почему. Сразу после полудня образовалась очередь в Монкоке, беспокойном, как улей, районе многолюдного Коулуна. Все клиенты забирали деньги полностью. Отток не принимал таких ужасающих масштабов, как в Абердине, но достаточно четко указывал на снижение доверия. Жители плавучих поселений могли последовать примеру Четырехпалого У, когда разнюхали, что тот обнулил свой счет. Тут все понятно. Ну а Монкок? Что переполошило тамошних вкладчиков? Или клиентов с Ланьдао? Почему паника вспыхнула в Цимшацуе, в самом прибыльном филиале, расположенном неподалеку от многолюдного терминала «Голден ферриз», через который ежедневно проходят сто пятьдесят тысяч человек, направляющихся в Гонконг и из него?

Не иначе это заговор!

«Стоит ли за этим мой враг и архисоперник Улыбчивый Цзин? Или эти блудодеи, эти, ети их, завистники из „Блэкс" и „Виктории"?

Руководит ли этой атакой Тонкая Трубочка Дерьма Хэвегилл? Или это Комптон Сазерби из „Блэкс"? Он меня всегда терпеть не мог. Конечно, как банкир я на голову выше их, и они мне завидуют, но я веду бизнес с цивилизованными людьми, и их это почти не затрагивает. В чем дело? Или как-то вышло наружу, что под давлением партнеров, контролирующих банк, я брал дешевые краткосрочные кредиты и предоставлял дорогие долгосрочные займы по сделкам с недвижимостью, а теперь из-за их глупости мы временно перебрали с кредитами и не можем выдержать оттока средств?»

Ричарду Квану хотелось вопить и рвать на себе волосы. Его тайными партнерами были Ландо Мата и Прижимистый Дун, основные акционеры игорного и золотого синдикатов из Макао, а также Контрабандист Мо, который десять лет назад помог создать «Хо-Пак» и финансировать его.

— Ты читал сегодня утром предсказания Старого Слепца Дуна? — спросил он, по-прежнему улыбаясь.

— Нет. А что он говорит?

Ричард Кван нашел газету и передал её собеседнику.

— Все говорит о том, что мы готовы к буму. Везде на небесах счастливое число восемь, сейчас восьмой месяц, а мой день рождения приходится на восьмое число восьмого месяца...

Барр прочитал колонку. В предсказателей он не верил, но в Азии прожил слишком долго, чтобы совсем отмахиваться от них. Сердце его забилось быстрее. Старый Слепец Дун пользовался высокой репутацией в Гонконге.

— Если верить ему, мы накануне величайшего бума в мировой истории.

— Обычно он более чем осторожен. Айийя, вот было бы здорово, хейя?

— Больше чем здорово. Ну а пока, Ричард, старина, давай закончим наше дело, ладно?

— Конечно. Все это — буря в стакане воды, тайфун в устричной раковине, Дунстан. Мы сильны как никогда — наши акции не упали ни на пункт. — Когда утром открылись торги на бирже, появилась масса предложений продать небольшое количество акций «Хо-Пак», и если бы не последовало мгновенной реакции, их курс тут же рухнул бы. Ричард Кван немедленно скомандовал своим брокерам покупать и покупать. Это выровняло курс. В течение дня, чтобы удержать это положение, пришлось купить почти пять миллионов акций — неслыханный объем операций за один день. Никому из экспертов так и не удалось определить, кто продает по-крупному. Причиной потери доверия могло стать лишь изъятие средств Четырехпалым У. «Да падет проклятие богов на этого старого черта и его чересчур, ети его, умного племянника, этого гарвардского выпускника!»

— Почему бы не...

Зазвонил телефон. Ричард Кван извинился, а потом резко бросил в трубку:

— Я же просил не беспокоить!

— Это мистер Хэпли из «Гардиан», — сказала секретарша, его племянница по жене Мэри Йок. — Он говорит, что это важно. И ещё звонила секретарь Тайбаня. Собрание совета директоров «Нельсон трейдинг» переносится на пять часов сегодня. Звонил мистер Мата, который сказал, что тоже будет.

Сердце Ричарда Квана замерло. «В чем дело? — ошеломленно вопрошал он. — Цзю ни ло мо, ведь предполагалось, что собрание откладывается на следующую неделю. О-хо, в чем дело?» Он тут же отставил этот вопрос и стал прикидывать насчет Хэпли. «Отвечать на его вопросы в присутствии Барра слишком опасно».

— Я перезвоню ему через несколько минут. — Он улыбнулся сидящему перед ним краснолицему человеку. — Отложи все это на пару дней, Дунстан, у нас никаких проблем.

— Не могу, старина. Извини. Было специальное собрание, нужно решить этот вопрос сегодня. Совет директоров настаивает.

— В прошлом мы не поскупились — у вас сейчас не обеспечено сорок миллионов наших средств — и выделили ещё семьдесят миллионов на совместное предприятие для реализации вашей новой программы по строительству.

— Да, это действительно так, Ричард, и ваша прибыль будет значительной. Но это другой вопрос, переговоры по этим займам велись с самыми искренними намерениями много месяцев назад, и займы будут добросовестно возвращены в срок. Мы ни разу не отказывались от платежей ни «Хо-Пак», ни кому-либо ещё. — Барр вернул газету, а вместе с ней передал подписанные документы с печатью его компании. — Счета консолидированы, поэтому одного чека будет достаточно.

Сумма превышала девять с половиной миллионов.

Ричард Кван подписал банковский чек, с улыбкой проводил сэра Дунстана Барра до машины, а потом отвел душу, изругав всех, кто попался ему на глаза, и прошел к себе в кабинет, с треском захлопнув за собой дверь. Он лягнул стол, потом взял трубку, наорал на племянницу, потребовав, чтобы она соединила его с Хэпли, и чуть не расколотил телефон, швырнув трубку на аппарат.

Цзю ни ло мо на всех этих мерзких гуйлао! — крикнул он в потолок и почувствовал себя значительно лучше. «Эта падаль собачья! Интересно... о, интересно, смогу ли я уговорить Змею, чтобы он разогнал завтра очереди вообще? Может, он и его люди сломают пару-другую рук?»

С мрачным видом Ричард Кван предался размышлениям. Паршивый день. Не задался с самого начала, ещё на ипподроме. Ричард Кван был уверен, что тренер — или жокей — подкармливает Баттерскотч Лэсс какими-то стимуляторами, чтобы лошадь бежала быстрее и сократила отставание — теперь она уже в фаворитах. А все для того, чтобы в субботу, не дав пилюли, поддержать какого-нибудь аутсайдера и нажиться в доле с теми, кто делает на этом деньги. «Грязные собачьи кости — вот кто они все! Лгуны! Они что, думают, я приобрел скаковую лошадь, чтобы оставаться в убытке?»

Банкир отхаркнулся и сплюнул в плевательницу.

«Этот Барр со своими гнилыми речами, и эта собачья кость Дядюшка У! С активами этих двух клиентов уходит большая часть моей наличности. Ничего, с Ландо Матой, Контрабандистом Мо, Прижимистым Дуном и Тайбанем я в полной безопасности. О, придется и вопить, и ругаться, и рыдать, но на самом деле ничто не может нанести вреда ни мне, ни „Хо-Пак". Я для них слишком важен.

Да, паршивый день сегодня. Единственный светлый момент — встреча с Кейси утром».

Кван с таким удовольствием разглядывал её, наслаждался ею — приятно пахнущей, сообразительной и напористой американкой из великого внешнего мира. Они приятно поболтали о финансировании, и он исполнился уверенности, что ему отломится жирный кусок — обслуживание всего их бизнеса или его части, что уж наверняка. Ясно, что прибыли ожидаются огромные. Её знание банковского дела и финансов впечатляют, но что касается азиатского мира — ноль! Спасибо всем богам за американцев.

«Мне нравится Америка, мисс Кейси. Да. Дважды в год езжу туда, чтобы съесть хороший бифштекс, побывать в Лас-Вегасе — и заниматься делами, конечно».

«И-и-и, — с удовольствием вспоминал он. — Шлюхи Золотой Страны — самые лучшие и самые доступные гуйлао во всем мире, а гуйлао такие дешевые по сравнению с гонконгскими девицами! О-хо-хо! Так славно было иметь дело с ними: пахнущие дезодорантом подмышки, шикарные груди, ляжки и задницы. Но лучше, чем в Вегасе, нет нигде. Помнишь ту золотоволосую красотку: выше меня ростом, а как легла...»

Зазвонил его личный телефон. Он поднял трубку, как всегда раздраженный тем, что пришлось установить его. Но выбора не было. Работавшая у него много лет секретарша вышла замуж и уволилась, а жена прочно усадила на её место свою любимую племянницу. «Конечно же, чтобы шпионить за мной, — мрачно думал он. — И-и-и, ну куда деваться мужчине?»

— Да? — ответил он, гадая, что нужно жене теперь.

— Ты не звонил мне целый день... Я жду уже столько часов!

Сердце екнуло при звуке этого голоса: вот уж никак не ожидал услышать его. Раздражение мигом улеглось. Как сладко она говорит на кантонском, как сладки её «нефритовые врата»!

— Послушай, Маленькое Сокровище, — примирительным тоном заговорил он. — Твой бедный Батюшка был очень занят сегодня. У меня...

— Тебе просто больше не нужна твоя бедная Дочка. Придется мне утопиться или найти другого, кто бы нежно любил меня, о-о-о...

У него даже давление подскочило, когда он услышал плач.

— Послушай, Сладкоречивая Малышка, встретимся сегодня вечером, в десять. Закатим пир из восьми блюд в Ваньчае, в моем люб...

— В десять слишком поздно. И я не хочу никакого пира — я хочу бифштекс, я хочу пойти в пентхаус в «Ви энд Эй» и пить шампанское!

Он застонал про себя: там его могут увидеть и донести тайтай. О-хо-хо! Но зато как он возвысится в глазах друзей и врагов, всего Гонконга, появившись в «Ви энд Эй» со своей новой любовницей Венерой Пань, молодой восходящей звездой телевизионного небосклона, которая была не прочь продемонстрировать свои прелести.

— В десять я позвоню...

— В десять слишком поздно. В девять!

Он попытался быстро перебрать в уме все договоренности на сегодняшний вечер.

— Послушай, Маленькое Сокровище, я...

— В десять слишком поздно. В девять. Думаю, теперь я умру, потому что тебе уже все равно.

— Послушай. У твоего Батюшки назначены три встречи, и я...

— О, у меня даже голова разболелась! Я тебе больше не нужна, о-о-о... Этому жалкому существу придется вскрыть себе вены, или... — Он заметил, как изменился её голос, и внутри все перевернулось от этой угрозы. — Или снизойти до других, не таких значительных, как её досточтимый Батюшка, но таких же богатых и...

— Хорошо, Маленькое Сокровище. В девять!

— О, ты действительно love меня, да?! — Венера Пань говорила на кантонском, но это слово произнесла по-английски, и его сердце екнуло. Для современных китайцев английский стал языком любви: в их родном языке романтических слов не было. — Скажи мне! — потребовала она. — Скажи, что ты love меня!

Он смиренно исполнил приказание и положил трубку. «Маленькая сладкоречивая шлюха, — с раздражением думал он. — Ну что ж, в свои девятнадцать она имеет право быть требовательной, и вздорной, и упрямой с тем, кому почти шестьдесят. Ведь с ней ты чувствуешь себя двадцатилетним, твой царственный ян блаженствует. И-и-и, а ведь Венера Пань — это лучшее из того, что у меня когда-либо было. Дорогое удовольствие, но, и-и-и, о таких мускулах в „золотой лощинке", как у неё, писал легендарный император Хуан!»[123]

Его мужское естество шевельнулось, и он с наслаждением почесался.

«Ух и задам я этой шлюхе сегодня! Куплю дополнительное приспособление особо большого размера, колечко с колокольчиками. О-хо-хо! Будет извиваться у меня как змея!

Да, а пока подумаем насчет завтра. Как подготовиться к завтрашнему дню?

Позвони своему знакомому Великому Дракону, Главному Сержанту Тан-по в Цимшацуй и заручись его помощью. Пусть его люди проследят за тамошним филиалом и всеми филиалами в Коулуне. Позвони в „Блэкс", и Родственнику Дуну из огромного банка „Дун-По", и Родственнику Улыбчивому Цзину, и Хэвегиллу, чтобы договориться о дополнительной наличности против ценных бумаг и акций „Хо-Пак". Ах да! Позвони своему очень хорошему другу Джо Джэкобсону, вице-президенту „Чикаго федерэл энд интернэшнл мерчант бэнк" — у его банка активов на четыре миллиарда, и он тебе очень многим обязан. Очень многим. Их ведь так много, тех, кто в большом долгу перед тобой, — и гуйлао, и цивилизованных людей. Звони всем!»

Ричард Кван вдруг резко вышел из мечтательного состояния, вспомнив о звонке Тайбаня. Внутри все сжалось. «Вклады „Нельсон трейдинг" — золото в слитках и наличные — просто огромны. О-хо, если „Нельс..."»

Раздраженно звякнул телефон.

— Дядя, мистер Хэпли на линии.

— Привет, мистер Хэпли, как приятно поговорить с вами. Прошу прощения, раньше был занят.

— Ничего, мистер Кван. Я лишь хотел, с вашего позволения, уточнить пару фактов. Первое, беспорядки в Абердине. Полиция...

— Ну, это вряд ли можно назвать беспорядками, мистер Хэпли. Несколько шумливых, нетерпеливых людей, вот и всё. — Ему был противен и канадско-американский акцент Хэпли, и необходимость быть вежливым.

— Я сейчас смотрю на фотографии, мистер Кван. Те, что помещены в сегодняшнем дневном выпуске «Таймс». Это действительно выглядит как беспорядки.

Банкир заворочался в кресле, стараясь изо всех сил, чтобы голос звучал спокойно.

— О-о... ну, меня там не было, так что... Мне нужно поговорить с мистером Суном.

— Я уже говорил с ним, мистер Кван. В пятнадцать тридцать. Потратил на него целых полчаса. По его словам, если бы не полиция, толпа разнесла бы все. — Последовала небольшая пауза. — У вас есть причины приуменьшать масштабы происходящего. Но видите ли, я пытаюсь помочь и не смогу этого сделать, если не буду располагать определенными фактами, так что, может, вы будете откровенны со мной?.. Сколько людей сняли вклады на Ланьдао?

— Восемнадцать. — Ричард Кван уменьшил действительную цифру вдвое.

— А наш человек сказал, что тридцать шесть. А в Шатине — восемьдесят два. Как насчет Монкока?

— Совсем немного.

— По сведениям моего человека, сорок восемь, и ещё добрая сотня осталась после закрытия. Ну, а в Цимшацуе?

— У меня ещё нет сведений, мистер Хэпли, — уклонился от ответа Ричард Кван, снедаемый беспокойством. Он еле терпел эти сыплющиеся один за другим вопросы.

— Во всех вечерних выпусках полно материалов об оттоке вкладчиков из «Хо-Пак». Некоторые даже так это и называют.

— О-хо...

— Да-да. Я бы сказал, вам лучше приготовиться к тому, что завтра будет действительно жаркий денек. Такое впечатление, что ваши противники очень хорошо организованы. Все слишком точно рассчитано, чтобы считать это совпадением.

— Я, конечно, весьма признателен вам за проявленный интерес, — проговорил Ричард Кван. И деликатно добавил: — Может, я могу быть чем-то полезен?..

Снова раздражающий смешок.

— Снимал ли сегодня деньги кто-нибудь из крупных вкладчиков? Ричард Кван поколебался долю секунды, и Хэпли тут же ринулся в этот пролом:

— Я, конечно, знаю про Четырехпалого У. Я имею в виду большие английские хонги.

— Нет, мистер Хэпли, ещё нет.

— Ходят устойчивые слухи, что компания «Гонконг энд Ланьдао фармз» собирается перевести свои капиталы в другой банк.

Эта колкость отозвалась у Ричарда Квана прямо в «потайном мешочке».

— Будем надеяться, что это неправда, мистер Хэпли. Кто эти тайбани? И что за крупный банк или банки? Это «Виктория» или «Блэкс»?

— Возможно, это один из китайских банков. Прошу прощения, но я не могу раскрывать источник сведений. Но вам лучше подготовиться: уж очень, черт возьми, четкое создается впечатление, что большие парни нацелились на вас.


предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава