home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


24

18:20

Тайбань и Роджер Кросс шагали по усыпанной белой галькой дорожке к парадному входу во дворец губернатора. Брайан Квок остался у полицейской машины. Дверь отворилась, их вежливо приветствовал молодой адъютант в форме королевского военно-морского флота, который затем проводил гостей в изысканный вестибюль.

Его превосходительству сэру Джеффри Эллисону, кавалеру ордена «За боевые заслуги» и ордена Британской империи, было около шестидесяти. Рыжеволосый и стройный, он не любил повышать голос, но был очень строг.

— Добрый вечер, — непринужденно проговорил он, пристально глядя на пришедших из-за своего старинного стола, и жестом пригласил садиться. Адъютант закрыл дверь и оставил их. — Сдается мне, что у нас проблема, Роджер. Иэн располагает некими тайными сведениями, которыми обладает по закону и которые не хочет передавать вам, а вы желаете их получить.

— Хочу получить в законном порядке, сэр. У меня есть полномочия из Лондона в соответствии с Законом о неразглашении государственной тайны.

— Да, я знаю, Роджер. Я разговаривал с министром час назад. Он сказал — и я с ним согласен, — что мы вряд ли можем взять под арест Иэна и шуровать в Благородном Доме. Это действительно будет и не слишком пристойно, и не очень благоразумно, как бы страстно мы ни жаждали заполучить папки АМГ. Столь же непристойно и неблагоразумно было бы прибегнуть к методам рыцарей плаща и кинжала, верно?

— Если Иэн пойдет нам навстречу, ничего подобного не потребуется. Я обращал его внимание на то, что это дело напрямую затрагивает правительство Её Величества. Такое впечатление, что он просто этого не понимает, сэр. Ему следует пойти нам навстречу.

— Абсолютно согласен. Министр сказал то же самое. Конечно, когда Иэн пришел сюда сегодня утром, он объяснил, по каким соображениям проявляет осторожность... Соображения его весьма основательны, если можно так выразиться! И министр согласен с этим. — Взгляд серых глаз стал пронизывающим. — Так кто конкретно в нашей полиции работает на коммунистов? Кто агент «Севрина»?

Последовало длительное молчание.

— Я не знаю, сэр.

— В таком случае будьте любезны выяснить, и очень быстро. Иэн любезно предоставил мне возможность ознакомиться с докладом АМГ, который вы перехватили. — Лицо губернатора пошло пятнами, когда он процитировал по памяти: — «Эту информацию следует тайно довести до сведения полицейского комиссара или губернатора, если вы считаете, что им можно доверять...» Боже мой! Что вообще происходит в этом мире?

— Не знаю, сэр.

— А предполагается, что вы должны знать, Роджер. Да. — Губернатор пристально посмотрел на них. — Так что же насчет законспирированного агента? Что это может быть за человек?

— Такой, как вы, я, Данросс, Хэвегилл, Армстронг. Да кто угодно, — без запинки ответил Кросс. — Но лишь с одним характерным отличием: думаю, человек этот законспирировался настолько глубоко, что почти забыл, кто он такой, какому делу служит, на кого работает. Он, видимо, представляет собой нечто особенное. Как и все агенты «Севрина». — Узколицый субъект уставился на Данросса. — Они должны быть особенными: в Эс-ай система сдержек и противовесов на самом деле очень хорошо поставлена, и в ЦРУ тоже, но мы раньше и слыхом не слыхивали о «Севрине».

— Как же вы собираетесь поймать его? — спросил Данросс.

— А как вы собираетесь поймать своего агента в «Струанз»?

— Понятия не имею. — «А что, если шпион „Севрина" и иуда, раскрывший наши секреты Бартлетту, — одно и то же лицо?» — озабоченно задавался вопросом Данросс. — Если он в верхнем эшелоне, то это один из семи человек, о которых и помыслить такое невозможно.

— Вот вам и пожалуйста, — подхватил Кросс. — Помыслить невозможно, а один из них — шпион. Поймав одного, мы, вероятно, выбьем из него имена остальных, если он их знает. — У обоих собеседников похолодело внутри от спокойной злобы в его голосе. — Но чтобы мы поймали одного, кто-то из них должен совершить оплошность или нам необходима капля везения.

Губернатор ненадолго задумался.

— Иэн уверяет, что в предыдущих докладах нет ничего, что указывало бы на какие-либо имена — или давало подсказки. Так что рассчитывать на то, что остальные доклады дадут немедленный ответ, не приходится.

— Они могут пролить свет, сэр, на другие вопросы, сэр.

— Я знаю. — Слова были произнесены негромко, но властно, приказывая: «Замолчи, сядь и жди, пока я закончу». Сэр Джеффри какое-то время хранил молчание. — Так что, похоже, мы должны просить Иэна о сотрудничестве. Повторяю, я согласен с тем, что его опасения обоснованны. — Лицо губернатора напряглось. — Филби, Берджесс и Маклин преподали нам хороший урок. Должен признаться, что всякий раз, когда звоню в Лондон, я задаю себе вопрос: а не разговаривает ли со мной ещё один проклятый предатель? — Он вынул носовой платок и высморкался. — Ладно, довольно об этом. Иэн, будьте так любезны изложить Роджеру условия, на которых вы передадите нам доклады АМГ.

— Я передам их сам лично начальнику или заместителю начальника Эм-ай-6 или Эм-ай-5 при условии, что у меня будет данная его превосходительством письменная гарантия, что человек, которому я передаю бумаги, является тем, за кого себя выдает.

— Министр согласен с этим, сэр?

— Если согласны вы, Роджер. — Это опять было сказано вежливо, но заключало в себе внятный подтекст: «Лучше соглашайся, Роджер».

— Очень хорошо, сэр. Мистер Синдерс согласен с этим планом?

— Он прилетит в пятницу, если на то будет воля «Бритиш оверсиз эру-эйз корпорейшн».

— Да, сэр. — Роджер Кросс бросил взгляд на Данросса. — До этого времени пусть лучше папки будут у меня. Вы можете передать мне запечатанный па...

Данросс отрицательно покачал головой:

— До того как я передам их, они будут в надежном месте. Кросс поджал тонкие губы:

— Нет. То, что известно нам, могут разнюхать другие. У других не такие чистые руки. Мы должны знать, где папки: нам лучше поставить там круглосуточную охрану.

— Это справедливо, а, Иэн? — кивнул сэр Джеффри. Данросс подумал.

— Хорошо. Они в хранилище банка «Виктория». — Шея Кросса порозовела, когда Данросс вынул ключ и положил его на стол. Цифры были тщательно стерты. — Там около тысячи сохранных ячеек. Номер знаю я один. Этот ключ единственный. Возьмите его, сэр Джеффри. Тогда... ну, это лучшее, что я могу сделать, чтобы подстраховаться.

— Роджер?

— Да, сэр. Если вы не против.

— Там они, конечно, в безопасности. Невозможно же взломать все ячейки. Прекрасно, тогда все решено. Иэн, ордер отменяется. Вы действительно обещаете передать их Синдерсу, как только он приедет, Иэн? — Взгляд снова стал пронизывающим. — Мне на самом деле пришлось потратить на все это немало сил.

— Да, сэр.

— Прекрасно. Тогда все решено. О бедняге Джоне Чэне ещё ничего, Роджер?

— Нет, сэр, используем все возможности.

— Ужасная вещь. Иэн, что происходит вокруг «Хо-Пак»? У них на самом деле неприятности?

— Да, сэр.

— Они обанкротятся?

— Не знаю. Говорят, похоже на то.

— Проклятье! Мне это совсем не нравится. Очень плохо для нашего имиджа. А сделка с «Пар-Кон»?

— Вроде бы неплохо. Надеюсь, на следующей неделе у меня будут для вас хорошие новости, сэр.

— Чудесно. Нам пригодятся здесь крупные американские фирмы. — Он улыбнулся. — Насколько я понимаю, эта девица выглядит сногсшибательно! Кстати, завтра из Пекина приезжает парламентская торговая делегация. Я развлекаю их в четверг: вы придете, конечно.

— Да, сэр. Ужин будет для мужской компании?

— Да, хорошая идея.

— Я приглашу их в субботу на скачки. Если народу окажется слишком много, часть может разместиться в ложе банка, сэр.

— Прекрасно. Благодарю вас, Иэн. Роджер, не могли бы вы уделить мне минутку?

Данросс поднялся, попрощался со всеми за руку и вышел. Хоть он и приехал на полицейской машине с Кроссом, его ждал собственный «роллс-ройс». По дороге Данросса перехватил Брайан Квок.

— Какова официальная информация, Иэн?

— Меня попросили, чтобы об этом тебе доложил твой босс.

— Что ж, справедливо. Он надолго там?

— Не знаю. Все в порядке, Брайан. Нет нужды беспокоиться. Думаю, я сделал правильный выбор.

— Надеюсь. Извини — проклятая работа.

— Да. — Данросс опустился на заднее сиденье «силвер клауд». — «Голден ферриз», — бодро сказал он.


Сэр Джеффри наливал превосходный шерри в две изысканные фарфоровые чашечки с тонкими, как яичная скорлупа, стенками.

— Эта история с АМГ просто пугает, Роджер. Боюсь, я до сих пор не привык к предательству, измене и другим грязным делам, на которые может пойти противник. Даже после всех этих лет. — Сэр Джеффри всегда подвизался на дипломатическом поприще, за исключением военных лет, когда он служил офицером генерального штаба британской армии. Он владел русским языком, северным диалектом китайского, французским и итальянским. — Ужасно.

— Да, сэр. — Кросс наблюдал за ним. — Вы уверены, что можете доверять Иэну?

— В пятницу вам не нужно будет добро от Лондона, чтобы действовать дальше. У вас есть правительственное предписание. В пятницу папки будут у нас.

— Да, сэр. — Кросс осторожно взял фарфоровую чашечку: смущала её хрупкость. — Благодарю вас, сэр.

— Предлагаю отрядить двух людей на постоянное дежурство в хранилище банка: одного из Эс-ай, одного из уголовного розыска, на всякий случай, и приставить охранника в штатском к тайбаню — негласно, конечно.

— Я распоряжусь насчет банка ещё до того, как уйду. За ним я уже установил общее наблюдение.

— Вы уже его установили?

— За ним? Да, сэр. Я исходил из того, что он попытается использовать данную ситуацию в собственных целях. Иэн — очень коварный тип. В конце концов, тайбань Благородного Дома не может быть дураком.

— Нет, не может. Ваше здоровье! — Они осторожно чокнулись. Фарфор издал прелестный звон. — Этот тайбань — лучший из тех, с кем я имел дело.

— Упоминал ли Иэн, что недавно перечитывал содержимое папок, сэр? Прошлой ночью, например?

Сэр Джеффри нахмурился, восстанавливая в памяти утренний разговор.

— Не думаю. Минуточку, он сказал... Если точно, он сказал: «Прочитав первый раз эти доклады, я подумал, что некоторые соображения АМГ притянуты за уши. Но теперь, когда он мертв, я изменил свое мнение...» Это может говорить о том, что недавно он их перечитывал. А что?

Кросс рассматривал тонкую, как бумага, фарфоровую чашечку на свет.

— Мне часто приходилось слышать, что у него превосходная память. Если до папок в хранилище не добраться... Не возникнет ли у КГБ искушения похитить его?

— Господи, вы же не считаете их такими дураками, верно? Похитить тайбаня?

— Все зависит от того, какое значение они придают докладам, сэр, — бесстрастно продолжал Кросс. — Может, нашим людям, приставленным к тайбаню, не стоит особенно таиться? Это отпугнет русских, если они все же решатся на похищение. Может быть, вы скажете ему об этом, сэр?

— Конечно. — Сэр Джеффри сделал отметку в записной книжке. — Хорошая идея. Проклятая работа. Могли ли Вервольфы... Нет ли связи между контрабандным оружием и похищением Джона Чэня?

— Не знаю, сэр. Пока. Я поставил на это дело Армстронга и Брайана Квока. Если связь есть, они это выяснят. — Он любовался тем, как лучи заходящего солнца, пронизывая бледный, синеватый, как порох, прозрачный фарфор, усиливают золотистый блеск сухого шерри «ла ина». — Какая интересная игра света...

— Да. Это «Тан Ин» — они названы так в честь управляющего императорской фарфоровой мастерской в тысяча семьсот тридцать шестом году. Правление императора Цянь-луна. — Сэр Джеффри поднял глаза на Кросса. — Глубоко законспирированные шпионы у меня в полиции, в администрации, в казначействе, на военно-морской базе, в банке «Виктория», в телефонной компании и даже в Благородном Доме. Они могут парализовать нас и нанести невыразимый вред нашим отношениям с КНР.

— Да, сэр. — Кросс разглядывал чашечку. — Просто невероятно, какая тонюсенькая. Никогда раньше такой не видел.

— Вы коллекционер?

— Нет, сэр. Боюсь, что я ничего в них не смыслю.

— Это мои любимые, Роджер, большая редкость. Их называют то тай — «без тела». Они настолько тонки, что кажется, будто наружный и внутренний слои глазури соприкасаются.

— Даже страшно держать в руках.

— О, они вполне прочные. Нежные, конечно, но прочные. Кто может быть «Артуром»?

Кросс вздохнул:

— Из перехваченного доклада ничего не ясно. Ничего. Я прочел его раз пятьдесят. Что-то должно быть в остальных, что бы ни считал Данросс.

— Возможно.

Создавалось впечатление, что тонкая чашечка заворожила Кросса.

— Фарфор — это ведь глина, да?

— Да. Но этот тип фарфора получают, смешивая два вида глины, Роджер: каолин — по названию холмистой местности Цзиндечжэнь, где её нашли, — и бай дунь цзы[138], так называемые маленькие белые кирпичики. Китайцы говорят, что это плоть и кровь фарфора.

Сэр Джеффри подошел к резному столику с кожаной столешницей, служившему баром, и принес графин высотой около восьми дюймов. Почти прозрачный, он просвечивал в лучах солнца.

— Замечателен также синий фарфор. Когда он высыхает, на него с помощью бамбуковой палочки напыляют кобальт в порошке. По сути дела, этот цвет составляют тысячи отдельных мельчайших частичек синего цвета. Затем его покрывают глазурью и обжигают при температуре около тысячи трехсот градусов[139].

Он поставил графин назад в бар, любуясь работой мастера.

— Замечательно.

— Существовал императорский эдикт, запрещавший вывоз фарфора. Нам, гуйлао, разрешалось приобретать только вещи, сделанные из хуа ши, скользкого камня, или дунь ни, грязевых кирпичиков. — Он снова взглянул на чашечку с видом знатока. — Гений, изготовивший это, вероятно, зарабатывал сто долларов в год.

— Должно быть, ему переплачивали, — сказал Кросс, и они улыбнулись друг другу.

— Видимо, так.

— Я найду «Артура», сэр, и остальных. Можете быть уверены.

— Боюсь, у меня нет другого выхода, Роджер. Мы с министром согласны в этом. Ему придется поставить в известность премьер-министра — и руководство генштаба.

— И тогда эта информация неизбежно попадет в самые разные руки и на языки, и противник неизбежно узнает, что мы можем напасть на его след.

— Да. Так что нам нужно работать быстро. Я выторговал вам четырехдневную отсрочку, Роджер. В течение этого времени министр не будет ничего передавать наверх.

— Выторговали, сэр?

— Образно выражаясь. В жизни постоянно приходится получать долговые расписки и давать их — даже в дипкорпусе.

— Да, сэр. Благодарю вас.

— Ничего о Бартлетте и мисс Кейси?

— Нет, сэр. Роузмонт и Лэнган запросили более точное досье. Похоже, есть некая связь между Бартлеттом и Банастасио: мы ещё не уверены, в чем она заключается. И он, и мисс Чолок в прошлом месяце были в Москве.

— А! — Сэр Джеффри снова наполнил чашечки. — Что вы предприняли насчет этого бедолаги Воранского?

— Я отослал труп обратно на судно, сэр. — Кросс вкратце рассказал о своей встрече с Роузмонтом и Лэнганом и о фотографиях.

— Какая удача! Наши заокеанские друзья становятся все умнее и умнее, — прокомментировал губернатор. — Вам лучше бы найти этих убийц до того, как это сделает КГБ — или ЦРУ, а?

— Мои люди стерегут подступы к дому. Как только убийцы появятся, их схватят. Мы, конечно, изолируем их от внешнего мира. Я увеличил количество наших агентов, приставленных к «Иванову». Больше никто не проскользнет через сеть, обещаю. Никто.

— Хорошо. По словам комиссара полиции, он приказал уголовному розыску тоже держать ухо востро. — Сэр Джеффри задумался. — Я пошлю записку секретарю насчет вашего отказа подчиниться директиве один-четыре «а». Американский офицер связи в Лондоне, конечно же, будет очень расстроен, но как вы могли подчиниться, в таких-то обстоятельствах?

— Если позволите, сэр, может, попросить его не упоминать о том, что папок у нас ещё нет. Эта информация тоже может попасть не в те руки. Чем позже все выйдет наружу, тем лучше.

— Да, согласен. — Губернатор отпил шерри из своей чашечки. — Мудрая вещь невмешательство, верно?

— Да, сэр.

Сэр Джеффри посмотрел на часы.

— Я позвоню ему через несколько минут, поймаю перед ланчем. Хорошо. Но есть одна проблема, которую я не могу отставить в сторону. Это «Иванов». Сегодня я услышал от нашего неофициального посредника, что Пекин с большой обеспокоенностью относится к присутствию этого судна.

Неофициальным представителем КНР в Гонконге выступал на тот момент назначенец из коммунистической иерархии, один из заместителей председателя Банка Китая, центрального китайского банка, через который проходила вся иностранная валюта и все миллиарды американских долларов, заработанных на поставках потребительских товаров и почти всего продовольствия и воды для Гонконга. Соединенное королевство всегда считало Гонконг своей территорией, колонией британской короны. За всю историю Гонконга, начиная с 1841 года, Великобритания никогда не допускала присутствия в колонии какого-либо официального представителя Китая. Никогда.

— Он мне просто всю душу вытряс с этим «Ивановым», — продолжал сэр Джеффри. — Хотел засвидетельствовать крайнее неудовольствие Пекина присутствием здесь советского шпионского судна. Он даже предположил, что я сочту благоразумным выдворить этот корабль... В конце концов, сказал он, мы слышали, что один из шпионов КГБ, выдававший себя за моряка, был убит на вашей территории. Я поблагодарил его за проявленный интерес и пообещал, что доложу об этом своему начальству — в должное время. — Сэр Джеффри отхлебнул шерри. — Любопытно, его, похоже, ничуть не раздражало присутствие здесь ядерного авианосца.

— Странно! — тоже удивился Кросс.

— Не указывает ли это на ещё один сдвиг в политике, отчетливое и значительное изменение внешнего курса, желание жить в мире со Штатами? Не могу поверить. Все говорит о патологической ненависти Китая к США.

Губернатор вздохнул и снова наполнил чашечки.

— Если о существовании «Севрина» станет известно, если просочится, что под нас здесь сделан такой подкоп... Боже Всемогущий, они просто забьются в истерике, и будет от чего!

— Мы найдем предателей, сэр, не беспокойтесь. Мы найдем их!

— Найдем ли? Хотел бы я знать.

Сэр Джеффри сел у окна и засмотрелся на окруженный высокой белой стеной английский сад, ухоженные лужайки, кусты, цветочные клумбы, прекрасный закат. В дальнем конце сада среди клумб бродила его жена и срезала цветы, а за ней следовал мрачный садовник-китаец, на лице которого было написано неодобрение. Какое-то время сэр Джеффри наблюдал за супругой. Они были женаты уже тридцать лет, трое их детей успели обзавестись своими семьями, и они жили в мире и согласии.

— Всегда эти предатели, — грустно проговорил он. — Советы — большие мастера их использовать. Мерзавцам из «Севрина» так легко подстрекать, подмешать то тут, то там немного яду. Так просто посеять тревогу в Китае, в бедном Китае, который и без того ненавидит иностранцев! Ох, как просто раскачать нашу лодку! Но что хуже всего: кто шпион у нас? Шпион в полиции? Чтобы иметь доступ к важной информации, он должен быть, по крайней мере, старшим инспектором.

— Понятия не имею. Если бы я знал, то он давно бы уже был нейтрализован.

— Что вы собираетесь предпринять в отношении генерала Жэня и его тайных агентов-националистов?

— Я не намерен их трогать: они уже много месяцев на крючке. Гораздо лучше оставить известных тебе агентов там, где они есть, нежели потом разыскивать новых, которых пришлют им на смену.

— Согласен, их, конечно, всех заменят. Их и наших. Грустно, как это грустно! Мы этим занимаемся, и они этим занимаются. Так грустно и так глупо: наш мир — райское место... Мог бы быть райским местом.

В окне эркера загудела пчела. Сэр Джеффри отвел в сторону занавеси, и она вылетела в сад.

— Министр просил меня позаботиться о безопасности наших парламентариев, приехавших с визитом, принять оптимальные и продуманные меры. И сделать это надо абсолютно незаметно. Я имею в виду нашу торговую делегацию, которая возвращается завтра из Китая.

— Хорошо, сэр. Я понял.

— Похоже, один или двое из них могут в будущем стать членами кабинета министров, если лейбористская партия придет к власти. Неплохо бы произвести на них благоприятное впечатление.

— Вы считаете, что в следующий раз у них будет шанс? У лейбористов?

— Такого рода вопросы я оставляю без комментариев, Роджер. — В невыразительном голосе губернатора звучал укор. — Я не имею отношения к партийной политике. Я представляю здесь Её Величество Королеву. Но мне лично действительно хотелось бы, чтобы некоторые из этих экстремистов ушли на покой и оставили бы в покое наше государственное устройство. Очевидно ведь, что социалистическая философия левого крыла по большей части чужда английскому образу жизни. — Голос сэра Джеффри зазвучал жестче. — И слепому ясно, что некоторые из них оказывают помощь противнику, по доброй воле — или позволяя водить себя за нос. Раз уж мы коснулись этого предмета, есть ли среди наших гостей люди неблагонадежные?

— Смотря, что вы имеете в виду, сэр. Двое — тред-юнионисты левого крыла, «заднескамеечники»[140] и пламенные ораторы — Робин Грей и Локин Дональд Мак-Лин. Мак-Лин открыто бравирует своими связями с Британской компартией. Он стоит одним из первых в нашем списке неблагонадежных элементов. Остальные социалисты — умеренные. Консерваторы тоже умеренные — средний класс, все прошли службу в армии. Один придерживается проимперских взглядов — представитель либеральной партии, Хью Гутри.

— А пламенные ораторы? Они служили?

— Мак-Лин был шахтером. По крайней мере, на шахте работал его отец. Свою коммунистическую карьеру он сделал как руководитель профсоюзной ячейки на угольных копях Шотландии. Робин Грей — армеец, пехотный капитан.

Сэр Джеффри поднял на него глаза:

— Трудно представить армейского капитана, даже отставного, в роли пламенного оратора и тред-юниониста, верно?

— Да, сэр. — Кросс с удовольствием отпил шерри, испытывая ещё большее удовольствие от того, что знал. — И то также, что он может быть родственником тайбаня.

— Что?!

— Пенелопа Данросс приходится сестрой Робину Грею.

— Господи боже мой! — уставился на него изумленный сэр Джеффри. — Вы уверены?

— Да, сэр.

— Но почему, почему Иэн не говорил об этом прежде?

— Не знаю, сэр. Может, стыдится этого родства. Мистер Грей, несомненно, полная противоположность миссис Данросс.

— Но... Господи Иисусе, вы уверены?

— Да, сэр. На самом деле эту связь обнаружил Брайан Квок. Совершенно случайно. Для получения визы в КНР членам парламента нужно было представить обычную информацию о себе: дата рождения, род занятий, ближайшие родственники и так далее. Брайан производил обычную проверку, чтобы убедиться, что с визами все в порядке и никаких проблем на границе не будет. Он случайно обратил внимание, что в графе «Ближайшие родственники» мистер Грей указал: «Сестра Пенелопа Грей, Эвисъярд-Касл, Эршир». Брайан вспомнил, что это адрес шотландского поместья Данроссов. — Кросс вынул серебряную сигаретницу. — Вы не будете возражать, если я закурю, сэр?

— Нет, пожалуйста.

— Благодарю вас. Это было около месяца тому назад. Я посчитал информацию достаточно важной и предложил Брайану проверить её. Потребовалось сравнительно немного времени, чтобы установить, что миссис Данросс действительно сестра Робина Грея, его ближайшая родственница. Насколько нам известно, миссис Данросс рассорилась с братом сразу после войны. Капитан Грей был в плену в Чанги: его схватили в Сингапуре в сорок втором году. Домой он вернулся в конце сорок пятого. Кстати, их родители погибли во время налета на Лондон в сорок третьем. В то время она уже была замужем за Данроссом: они поженились в сорок третьем году, сэр, почти сразу после того, как его сбили, — она служила в женском вспомогательном корпусе ВВС. Мы знаем, что брат и сестра встречались, когда Грея освободили. Насколько можно судить теперь, больше встреч не было. Это, конечно, совсем не наше дело, но ссора, должно быть...

Кросс осекся, потому что в дверь тихо постучали, и сэр Джеффри раздраженно откликнулся:

— Да?

Дверь отворилась.

— Прошу прощения, сэр, — вежливо проговорил адъютант. — Леди Эллисон просила передать: только что дали воду.

— О, чудесно! Благодарю вас. — Дверь закрылась. Кросс тут же поднялся, но губернатор жестом попросил его снова сесть. — Нет, пожалуйста, закончите, Роджер. Несколько минут ничего не изменят, хотя, должен признаться, мне просто не терпится. Не хотите принять душ перед уходом?

— Благодарю вас, сэр, но у нас в Главном управлении полиции собственные цистерны для воды.

— О да. Я забыл. Продолжайте. Вы говорили про ссору?

— Эта ссора, должно быть, оказалась довольно серьезной, потому что, похоже, стала последней. Близкий друг Грея сказал одному из наших людей несколько дней тому назад, что, насколько ему известно, у Робина Грея нет никаких родственников. Должно быть, они на самом деле ненавидят друг друга.

Сэр Джеффри смотрел на свою чашечку, но не видел её. Он вдруг вспомнил собственное ужасное детство. Как он ненавидел отца... Ненавидел настолько, что в течение тридцати лет ни разу не позвонил и не написал ему, а когда в прошлом году отец умирал, даже не дал себе труда поехать и помириться с человеком, который подарил ему жизнь.

— Люди ведут себя ужасно друг с другом, — печально пробормотал он. — Я знаю. Да. Семейные ссоры возникают так легко. А потом, когда уже слишком поздно, жалеешь об этом. Да, действительно жалеешь об этом. Люди ведут себя ужасно друг с другом...

Кросс наблюдал за ним, не торопя, давая выговориться, предоставляя возможность открыться, предусмотрительно стараясь не делать никаких движений, чтобы не отвлечь его, выведать секреты этого человека, его семейные тайны. Как и Алан Медфорд Грант, Кросс коллекционировал секреты. «Черт бы побрал этого ублюдка и его треклятые папки! Черт бы побрал Данросса и его коварство! Господи, ну как мне получить папки до Синдерса?»

Сэр Джеффри сидел, уставившись в пространство, пока его не спугнуло восхитительное бульканье воды, бегущей по трубам в толще стен. Он пришел в себя и увидел, что Кросс пристально наблюдает за ним.

— Хм, мысли вслух! Скверная привычка для губернатора, а? Кросс улыбнулся и не попал в ловушку.

— Что вы сказали, сэр?

— Ну, как вы говорите, это действительно не наше дело. Губернатор решительно допил шерри, и Кросс понял, что свободен.

Он поднялся.

— Благодарю вас, сэр.

Оставшись один, губернатор вздохнул. Подумал немного, набрал специальный номер и назвал оператору личный номер министра в Лондоне.

— Это Джеффри Эллисон. Прошу прощения, он у себя?

— Привет, Джеффри!

— Приветствую, сэр. Я только что виделся с Роджером. Он уверяет, что и потайное место, и Данросс будут под надежной охраной. Мистер Синдерс в пути?

— Будет на месте в пятницу. Полагаю, тот злосчастный случай с моряком не возымел никаких последствий?

— Нет, сэр. Похоже, все под контролем.

— Премьер-министр очень озабочен.

— Да, сэр. — Затем губернатор добавил: — Насчет один-четыре «а»... Может, нам не следует пока чего-либо говорить нашим друзьям?

— Они уже со мной связывались. Были весьма огорчены и раздражены. Как и наши ребята. Хорошо, Джеффри. К счастью, выходные на этой неделе длинные, так что я проинформирую их в понедельник и тогда же набросаю выговор.

— Благодарю вас, сэр.

— Джеффри, этот американский сенатор, который сейчас у вас. Думаю, его нужно бы направлять.

Губернатор нахмурился. «Направлять» было у них кодовым словом, означавшим «очень тщательно следить». Сенатор Уилф Тиллман, возможный кандидат в президенты, находился с визитом в Гонконге по пути в Сайгон, куда он собрался с широко освещаемой в прессе миссией — установить фактическое положение дел.

— Я займусь этим сразу же, как мы закончим разговор. Что-нибудь ещё, сэр? — Он уже испытывал непреодолимое желание залезть под душ.

— Нет, лишь пришлите мне частную записку по программе этого сенатора. — «Программа» была ещё одним кодовым словом, которое предполагало предоставление министерству по делам колоний подробной информации. — Когда выберете время.

— Она будет у вас на столе в пятницу.

— Благодарю вас, Джеффри. Поболтаем завтра в обычное время. — Линия умолкла.

Губернатор задумчиво положил трубку. Их беседу шифруют, а потом дешифруют на том и другом конце провода. И тем не менее они прибегали к предосторожностям, зная, что противник располагает самой современной и мудреной подслушивающей аппаратурой в мире. Если предстояла действительно секретная беседа или встреча, губернатор отправлялся в находящееся под постоянной охраной и похожее на камеру бетонированное помещение в подвале, которое каждую неделю подвергали тщательной проверке сотрудники службы безопасности на предмет обнаружения электронных «жучков».

«Как это раздражает, черт возьми, — думал сэр Джеффри. — Какая досада все эти игры рыцарей плаща и кинжала! Роджер? Даже подумать трудно, хотя ведь был же Филби».


предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава