home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


29

13:38

Роберт Армстронг и полицейский сержант в форме вышли из патрульной машины и направились через толпу в обширную утробу пассажа «Принсес» с его магазинчиками ювелирных изделий и сувениров, лавками фото- и радиотоваров, забитыми последними чудесами электроники, которые располагались на первом этаже старомодного многоэтажного офисного здания в Сентрал. Пробравшись к лифтам, они присоединились к целой толпе ожидающих. Наконец копам удалось втиснуться в лифт. Воздух тут стоял тяжелый, затхлый, и это действовало на нервы. Пассажирам-китайцам явно было не по себе, и они исподтишка разглядывали полицейских.

На седьмом этаже Армстронг с сержантом покинули кабину. По обеим сторонам серого узкого коридора шли неприметные двери офисов. Суперинтендент на минуту остановился, разглядывая информационный стенд. Против комнаты 720 значилось «Пинсин Ва дивелопментс», а против 721 — «Эйшн энд Чайна шиппинг». Тяжело ступая, Армстронг зашагал по коридору. Рядом шёл сержант Ят.

Поворачивая за угол, они увидели выходившего из комнаты 720 китайца средних лет, в белой рубашке и тёмных брюках. Заметив их, тот побледнел и шмыгнул назад. Армстронг подошел к двери. Он думал найти её запертой, но ошибся. Рывком открыв дверь, суперинтендент успел разглядеть того самого человека в белой рубашке, метнувшегося к черному ходу, и ещё одного, который, спеша скрыться, чуть не застрял вместе с первым в дверях. Дверь черного хода с треском захлопнулась.

Армстронг вздохнул. Убогий офис состоял из трех смежных комнатушек. На него вытаращили глаза две растрепанные секретарши. Одна держала в руках чашку с супом из курятины с лапшой. Палочки для еды застыли в воздухе. Лапша соскользнула с них и упала обратно в суп.

— Добрый день, — поздоровался Армстронг.

Обе смотрели на него не отрываясь, потом взглянули на сержанта и снова уставились на суперинтендента.

— Скажите, пожалуйста, где я могу найти мистера Лима, мистера Така и мистера Ло?

Одна девица пожала плечами, другая, не обращая ни на что внимания, снова принялась за еду. Ела она шумно. Офис выглядел запущенным. Всего два телефона, разбросанные повсюду бумаги, пластиковые стаканчики, грязные тарелки и чашки для еды, использованные палочки. Чайник и чайные чашки. Полные мусорные корзины.

Армстронг вынул ордер на обыск и предъявил его.

Девицы опять вылупились на него.

Раздраженный Армстронг добавил металла в голос:

— По-английски говорите?

Обе секретарши аж подпрыгнули.

— Да, сэр, — ответили они хором.

— Хорошо. Назовите сержанту свои имена и ответьте на его вопросы. В этот момент дверь черного хода снова открылась, и беглецов загнали обратно в комнату двое суровых полицейских в форме, которые ждали их в засаде.

— А-а, прекрасно. Молодцы. Благодарю вас, капрал. Ну, так и куда вы двое направлялись?

Оба тут же затараторили на кантонском, что ни в чем не виноваты.

— Молчать! — рявкнул Армстронг. Китайцы затихли.

— Как вас зовут?

Парочка молча таращилась на суперинтендента. Он перешел на кантонский:

— Живо выкладывайте, как вас зовут! И лучше не врите, а то я очень, ети его, рассержусь.

— Он — Так Чжоулань, — сказал китаец с выступающими вперед зубами, указывая на другого.

— А тебя как зовут?

— Э-э, Ло Тупсоп, Господин. Но я не сделал нич...

— Ло Тупсоп? А не Ло Туплинь?

— О нет, Господин Суперинтендент, это мой брат.

— Где он?

Зубастый пожал плечами:

— Не знаю. Пожалуйста, скажите, что про...

— Куда это ты так торопился, Зубастик Ло?

— Я забыл, у меня назначена встреча, Господин. О, это очень важная встреча. Очень срочная. Если я сейчас же не поспешу туда, потеряю целое состояние, сэр. Разрешите, я теперь пойду, Досточтимый Гос..

— Нет! Вот ордер. Мы сейчас проведем обыск и возьмем с собой любые бумаги, кото...

Оба тут же стали энергично возражать. Армстронг снова оборвал их:

— Хотите, чтобы вас сейчас же отправили на границу? — Компаньоны побледнели и покачали головами. — Прекрасно. Ну, и где же сейчас Томас К. К. Лим? — Парочка молчала, поэтому Армстронг ткнул пальцем в того, что был помоложе: — Ты, мистер Зубастик Ло! Где Томас К. К. Лим?

— В Южной Америке, Господин, — нервно проговорил Ло.

— Где именно?

— Не знаю, сэр, он всего лишь делит с нами офис. Вон там стол Лима, ети его. — Зубастик Ло раздраженно махнул рукой в дальний угол, где стоял грязный стол, шкаф и телефон. — Я не сделал ничего плохого, Господин. Иностранец Лим — чужак из Золотой Горы. Четвертый Двоюродный Брат Так просто сдает ему место в офисе, Господин. Иностранец Лим приезжает и уезжает когда ему вздумается. Это не имеет ко мне никакого отношения. Он что, гнусный преступник? Если что-то не так, я ничего об этом не знаю!

— Тогда что тебе известно о расхищении денег КЭР?

— Что? — Оба уставились на него, раскрыв рты.

— Информаторы представили нам доказательства, что вы все воруете из благотворительного фонда деньги, предназначенные голодающим женщинам и детям!

Оба тут же стали клясться, что ни в чем не виновны.

— Хватит! Судья разберется! Вы поедете в Главное управление и дадите там показания. — Он снова перешел на английский: — Сержант, отвезите этих двоих в Главное управление. Капрал, давайте начи...

— Досточтимый сэр, — пролепетал Зубастик Ло на прерывающемся, нервном английском, — можно поговорить с вами в офисе? — Он указал на внутренний офис, такой же неприбранный и загроможденный.

— Хорошо.

Армстронг последовал за Ло, возвышаясь над ним. Тот нервно закрыл дверь и заговорил, очень быстро и очень спокойно, по-кантонски:

— Я ничего не знаю о криминале, Господин. Если что-то не так, это делишки тех двух блудодеев. Я честный бизнесмен, который хочет всего лишь заработать немного денег и послать детей в американский университет...

— Да. Конечно. Что ты хотел сказать мне наедине до того, как отправиться в Главное управление полиции?

Китаец нервно улыбнулся, подошел к столу и стал отпирать выдвижной ящик.

— Если кто-то и виновен, это не я, Господин. Мне ничего не известно. — Он отпер ящик. Тот был полон старых стодолларовых купюр красного цвета, связанных по тысячам. — Если вы меня отпустите, Господин... — Он ухмыльнулся, глядя на суперинтендента и перебирая пальцами банкноты.

Последовал молниеносный удар ногой. Ящик с грохотом задвинулся, прищемив кончики пальцев Ло, который завопил от боли. Китаец рванул ящик на себя здоровой рукой.

— О-хо-хо, ети его, мой...

Суперинтендент придвинулся вплотную к застывшему от ужаса Ло.

— Послушай, ты, дерьмо собачье, налицо попытка подкупа полицейского. Это нарушение закона. Если заявишь о жестоком обращении со стороны полиции, я лично измелю твой, ети его, «потайной мешочек» в фарш!

Армстронг оперся на стол: сердце колотилось, во рту появился тошнотворный привкус. Суперинтендент был взбешен искушением и видом всех этих денег.

«Как легко было взять их и оплатить долги, иметь больше чем достаточно, чтобы играть на бирже и на скачках, а потом уехать из Гонконга, пока ещё не поздно.

Так легко. Гораздо легче взять, чем не поддаться искушению — в этот раз и тысячи других. В одном только этом ящике должно быть тысяч тридцать-сорок. И если есть один полный ящик, то должны быть и другие. Стоит надавить на ублюдка, и он выложит сумму раз в десять больше».

Он потянулся к китайцу и грубо схватил его за руку. Тот снова вскрикнул. Один кончик пальца был сплющен, и Армстронг подумал, что Ло потеряет пару ногтей, помучается, но только и всего. Он досадовал на себя, что не сдержался. Да, он устал, но дело не только в усталости.

— Что тебе известно о Цу-яне?

— Что? Мне? Ничего. Что ещё за Цу-янь? Армстронг схватил его и тряхнул.

— Цу-янь! Торговец оружием Цу-янь!

— Ничего, Господин!

— Ложь! Цу-янь, который приходит к мистеру Энгу в соседний офис!

— Цу-янь? А, этот? Торговец оружием? Я не знал, что он торговец оружием! Я всегда считал, что он бизнесмен. Это ещё один северянин, как Фотограф Энг...

— Кто-кто?

— Фотограф Энг, Господин. Ви Си Энг из соседнего офиса. Он и этот Цу-янь никогда не заглядывают сюда и не разговаривают с нами... О, мне нужен доктор... О, моя ру...

— Где сейчас Цу-янь?

— Я не знаю, Господин... О, моя рука, ети её, о-хо-хо... Клянусь всеми богами, я не знаю его... о-хо-хо...

Армстронг раздраженно толкнул его в кресло и рывком открыл дверь. Трое полицейских и две секретарши молча уставились на него.

— Сержант, доставьте этого типа в Главное управление и предъявите ему обвинение в попытке подкупа полицейского. Взгляните-ка сюда! — Он знаком пригласил китайца войти и указал на выдвижной ящик.

У сержанта Ята расширились глаза.

Цзю ни ло мо!

— Пересчитайте и заставьте обоих подписаться в том, что сумма правильная, возьмите деньги с собой в Главное управление и сдайте.

— Есть, сэр.

— Капрал, начинайте осмотр папок. Я загляну в соседний офис. Скоро вернусь.

Армстронг вышел. Он знал, что деньги быстро сосчитают, как и всё, что ещё отыщется в офисах, — если этот ящик полный, могли быть и другие. Потом «высокие договаривающиеся стороны» — сержант Ят, Ло и Так — быстро обсудят сумму, которую нужно сдать, а остальное разделят между собой. Ло и Так решат, что львиная доля предназначается ему, Армстронгу. Да и собственные подчиненные сочтут его сумасшедшим, если он откажется. Ничего. Наплевать. Деньги краденые, а сержант Ят и его люди — прекрасные полицейские, которые работают за гроши. Немного сян ю им не повредит, это будет подарок судьбы.

Разве не так?

«В Китае приходится быть прагматичным», — угрюмо сказал он себе, постучал в дверь офиса 721 и вошёл. Приятного вида секретарша подняла на него взгляд от ланча — чашки чистого белого риса с ломтиками поджаренной свинины и аппетитно дымящейся темно-зеленой брокколи.

— Добрый день. — Армстронг быстро предъявил удостоверение. — Я хотел бы видеть мистера Ви Си Энга.

— Прошу прощения, сэр, — невозмутимо ответила девушка на хорошем английском. — Он уехал. На ланч.

— Куда?

— Думаю, в свой клуб. Он... его сегодня не будет в офисе до пяти часов.

— Что за клуб?

Она произнесла название, которого Армстронг никогда не слышал, но это ещё ни о чем не говорило, потому что вокруг были сотни частных китайских клубов, где встречались за ланчем, ужином или партией в мацзян.

— Как вас зовут?

— Вирджиния Дун. Сэр, — добавила она, подумав.

— Вы не возражаете, если я тут все осмотрю? — Её глаза нервно сверкнули. — Вот ордер на обыск.

Она взяла ордер и прочитала. «Отлично, юная леди», — подумал он.

— А вы не могли бы подождать, подождать до пяти? — спросила она.

— Я быстро все осмотрю прямо сейчас.

Она пожала плечами, встала и открыла внутренний офис. В маленькой комнате никого не было. Неприбранные столы, телефоны, канцелярские шкафы, постеры, рекламирующие морские перевозки, расписания судов. Две внутренние двери и черный ход. Открыв одну дверь на стороне, смежной с офисом 720, Армстронг обнаружил сырую туалетную комнату — здесь скверно пахло и раковина не блистала чистотой. Черный ход был закрыт на задвижку. Суперинтендент отодвинул задвижку и вышел на грязную площадку черной лестницы, служившей пожарным выходом и позволявшей в случае чего вовремя скрыться. Он вновь закрыл дверь на задвижку, неотступно сопровождаемый взглядом Вирджинии Дун. Последняя дверь, в дальнем конце, была заперта.

— Откройте её, пожалуйста.

— Единственный ключ у мистера Ви Си. Армстронг вздохнул.

— У меня ведь на самом деле есть ордер на обыск, мисс Дун. Я имею право вышибить дверь, если понадобится.

Секретарша молча смотрела на него, поэтому он пожал плечами, отошел от двери и приготовился вышибить её. На самом деле.

— Одну... одну минуту, сэр, — заикаясь, проговорила девушка. — Я... я посмотрю, может... может, он оставил ключ, когда уходил.

— Прекрасно. Благодарю вас.

Армстронг наблюдал, как Вирджиния открывает ящик стола и делает вид, будто ищет. Потом в другом ящике, в третьем. Наконец, почувствовав, что он теряет терпение, она «обнаружила» ключ под ящиком для денег.

— Ах, вот он! — воскликнула мисс Дун, словно случилось чудо. Суперинтенденту бросилось в глаза, что на лбу у неё выступил пот.

«Хорошо».

Секретарша отперла дверь и отошла. Прямо за этой дверью была ещё одна. Армстронг отворил её и невольно присвистнул. Просторная роскошная комната, толстые ковры, элегантные диваны, обтянутые замшей, мебель розового дерева, прекрасные картины.

Армстронг зашел вовнутрь. Вирджиния Дун следила за ним из дверей. На старинном письменном столе розового дерева со столешницей из тисненой кожи никаких бумаг — только ваза с цветами и несколько фотографий в рамках: на всех широко улыбающийся китаец ведет скаковую лошадь, украшенную цветочной гирляндой, и только на одной тот же китаец в смокинге пожимает руку губернатору. Рядом стоит Данросс.

— Это мистер Энг?

— Да, сэр.

У стены магнитофон новейшей модели, проигрыватель и высокий бар. Из комнаты вела ещё одна дверь. Армстронг толкнул полуоткрытую створку. Элегантная, очень женская спальня с большой незаправленной кроватью и зеркальным потолком, при ней ванная комната, явно отделанная декоратором. Духи, лосьоны после бритья, сверкающее современное оборудование и множество ведер воды.

— Интересно, — протянул суперинтендент, глядя на Вирджинию Дун. Та молча ждала.

Армстронг обратил внимание, что девица носит нейлоновые чулки, очень элегантна, ногти и волосы хорошо ухожены. «Могу поспорить, она — „блудница", да ещё недешевая». Отвернувшись от неё, полицейский задумчиво осмотрелся. Ясное дело, это уединенное гнездышко свито в примыкающем номере из нескольких комнат. «Ну что ж, — сказал Армстронг про себя не без зависти, — если ты богат и хочешь иметь частную тайную квартиру, чтобы с кем-то переспать днем рядом с офисом, закон этого не запрещает. Нет такого закона, который бы это запрещал. И нет законов, запрещающих иметь привлекательную секретаршу. Везет же ублюдкам. Я и сам был бы не прочь иметь такое местечко».

Армстронг открыл ящик письменного стола. Тот был пуст. Как и все другие. Потом он прошелся по выдвижным ящикам спальни, но не обнаружил ничего интересного. В одном из буфетов лежал прекрасный фотоаппарат, кое-что из портативного осветительного оборудования, и только.

Суперинтендент вернулся в главную комнату, довольный тем, что не упустил ни одной мелочи. Девушка по-прежнему наблюдала за ним и нервничала, хотя пыталась скрыть беспокойство, и он это чувствовал.

«Девчонку можно понять. Поставь себя на её место: в отсутствие босса явился какой-то поганый гуйлао и сует везде нос — занервничаешь тут. Ничего такого нет в том, чтобы иметь тайное местечко вроде этого. В Гонконге у многих богатых людей есть такие».

Его внимание привлек бар розового дерева. Вставленный в замочную скважину ключ так и манил. Армстронг открыл бар. Ничего подозрительного. И тут его острый натренированный взгляд отметил необычную ширину дверец. Недолгий осмотр — и вот он уже открывает эти ложные дверцы. И челюсть у него просто отваливается.

Боковые стенки шкафа были покрыты десятками фотографий «нефритовых врат» во всей красе. Фотографии сплошь в аккуратных рамочках, и у каждой — отпечатанный на машинке ярлык с указанием имени и даты. От смущения у него невольно вырвался смешок, он обернулся. Вирджиния Дун исчезла. Он быстро пробежался по именам. Вот она, третья с конца.

Он уже не сдерживал хохота, лишь беспомощно покачивал головой. «На что только не идут некоторые типы, чтобы поразвлечься, а некоторые дамы — чтобы заработать! Я думал, что уж всякое видел, но такого... Фотограф Энг, говорите? Вот, значит, откуда это прозвище».

Теперь, когда начальный шок прошел, он стал изучать фотографии. Каждая снята одним и тем же объективом с одинакового расстояния.

«Боже милостивый, — думал он через минуту, пораженный, — а ведь действительно сколько различий... Если не задумываться, что разглядываешь, а просто смотреть, замечаешь фантастическую разницу по форме, размеру в целом, по тому, как расположена и как выпячивается „жемчужина на пороге", по качеству и густоте волосяного покрова на лобке и... Айийя, есть даже одна бат джам гай». Он посмотрел на ярлычок с именем. «Мона Лян — так, где я мог слышать это имя? Любопытно: китайцы всегда считали, что мало волос на лобке — к несчастью. Ну а почему... О господи боже мой!» Он всмотрелся в следующее имя, чтобы убедиться. Нет, он не ошибся. Венера Пань. «Айийя, — восторженно воскликнул он про себя, — значит, это её. Вот как она выглядит на самом деле, эта звезда телеэфира, которая каждый день появляется на экране, такая красивая, такая милая, сама девственная невинность!»

Ошеломленный, Армстронг сосредоточился на ней. «Думаю, если сравнить её, скажем, с Вирджинией Дун, то да, в ней действительно есть какая-то утонченность. Но коли подумать, я предпочел бы, чтобы все это оставалось тайной, и не стал бы смотреть. Ни на одну».

Взгляд неторопливо скользил с ярлычка на ярлычок. «Черт возьми!» — вырвалось у него, когда он прочел имя Элизабет Мити. Одно время она работала секретарем в «Струанз». Целые стайки таких бродяжек из небольших городков Австралии и Новой Зеландии прибивались к гонконгскому берегу, без всякой цели, на несколько недель, а задерживались на месяцы, иногда годы, довольствуясь какой-нибудь незначительной работой, пока не выходили замуж или не исчезали навсегда. «Будь я проклят! Лиз Мити!»

Армстронг пытался оставаться бесстрастным, но невольно сравнивал европеек с китаянками и не находил разницы. «И слава богу», — хохотнул он про себя. При всем том он был рад, что фотографии черно-белые, а не цветные.

— Ну что ж, — сказал он вслух, все ещё пребывая в сильном смущении, — я не знаю таких законов, которые запрещали бы снимать подобные фотографии и вешать их у себя в шкафу. Молодые леди, должно быть, сами соглашались... — Он крякнул, поражаясь и в то же время чувствуя отвращение. «Будь я проклят, если мне когда-либо удастся понять китайцев!» — Надо же, Лиз Мити! — пробормотал он.

Он немного знал её, когда она жила в колонии, знал, что она выкидывала всякое. Но что могло на неё найти, чтобы она стала позировать для этого Энга?

«Дойди такое до её старика, его хватил бы удар. Слава богу, у нас с Мэри нет детей.

Ладно притворяться. Ты страстно хочешь сыновей и дочерей, но не можешь иметь их. По крайней мере, Мэри не может. Так говорят доктора. А значит, не можешь ты».

Армстронгу пришлось приложить усилие, чтобы отрешиться от этого неизбывного проклятия. Он запер бар и вышел, закрыв за собой двери.

Во внешнем офисе Вирджиния Дун занималась своими ногтями. Было видно, что она в бешенстве.

— Не могли бы вы позвонить мистеру Энгу?

— Не могу. Не раньше четырех, — мрачно проговорила девица, не глядя на него.

— Тогда, пожалуйста, позвоните мистеру Цу-яню, — наугад попробовал Армстронг.

Секретарша набрала номер по памяти, нетерпеливо подождала, немного потараторила на кантонском и с треском положила трубку.

— Его нет. Его нет в городе, и в офисе не знают, где он.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Три-четыре дня назад. — Она раздраженно открыла ежедневник и справилась в нем. — В пятницу.

— Разрешите взглянуть?

Девушка помедлила, потом, пожав плечами, передала календарь, а сама снова принялась за ногти.

Армстронг быстро просматривал неделю за неделей и месяц за месяцем. Множество известных ему имен: Ричард Кван, Джейсон Пламм, Данросс — этот несколько раз, — Томас К. К. Лим, таинственный американский китаец из соседнего офиса, Джонджон из банка «Виктория», Дональд Мак-Брайд, Мата — опять-таки несколько раз. «Кто такой этот Мата?» Подобного имени Армстронг раньше не встречал. Он уже собирался вернуть ежедневник, но потом перелистнул вперед. Суббота в 10 часов — В. Банастасио. Сердце сжалось. Как раз в эту субботу.

Не говоря ни слова, он положил ежедневник на стол и в задумчивости прислонился к шкафу. Девица не обращала на него никакого внимания. Открылась дверь.

— Прошу прощения, сэр, вас к телефону!

Вид у сержанта Ята был довольный, и Армстронг понял, что переговоры прошли плодотворно. Хотелось бы узнать точные цифры, но это уже будет вопрос достоинства, и придется принимать какие-то меры.

— Хорошо, сержант, оставайтесь здесь, пока я не вернусь, — сказал он, желая быть уверенным, что в его отсутствие не будет никаких тайных звонков.

Когда он уходил, Вирджиния Дун даже головы не подняла.

В соседнем офисе Зубастик Ло по-прежнему стонал, обхватив пострадавшую кисть, а Большерукий Так делал вид, что он ни при чем — просматривал какие-то бумаги и громко отчитывал секретаршу за плохую работу. Когда Армстронг вошёл, оба стали кричать, что ни в чем не виноваты, а Ло застонал ещё громче.

— Тихо! Зачем ты прищемил себе пальцы этим ящиком? — спросил суперинтендент и, не дожидаясь ответа, добавил: — Те, кто пытается подкупить честных полицейских, заслуживают немедленной депортации. — В наступившей мертвой тишине он взял трубку. — Армстронг.

— Привет, Роберт. Это Дон, Дон Смит из Восточного Абердина...

— О, привет!

Армстронг встревожился. Он не ожидал звонка от Змеи, но старался говорить вежливо, хотя ему был противен и сам Смит, и то, чем тот занимался на своей территории. Одно дело, когда за счет незаконного игорного бизнеса пополняют свои скудные доходы констебли и низшие полицейские чины из китайцев. И совсем другое, когда свое влияние продает, получая за это комиссионные, как какой-нибудь мандарин в старом Китае, британский офицер. Почти все считали, что Смит нечист на руку, но доказательств не было, он не попался ни разу, не состоял под следствием. Ходили слухи, что у Змеи есть влиятельные заступники, повязанные с ним совместными делишками и погрязшие в собственных неблаговидных начинаниях.

— Что случилось?

— Чуть повезло. Я так думаю. Ведь ты ведешь дело о похищении Джона Чэня, верно?

— Да. — Армстронг загорелся любопытством. Взятки взятками, а копом Смит считался толковым: уровень преступности в Восточном Абердине был самым низким в колонии. — Да. Что у тебя?

Смит рассказал о старой ама, сержанте Моке и Очкарике У, а потом добавил:

— Он смышленый парнишка, этот У, Роберт. Я бы рекомендовал его в Эс-ай, если захочешь передать эту информацию дальше. У проследил за старой потаскухой до самого её довольно грязного логова, а потом позвонил нам. К тому же он исполнителен, а в наши дни это редкость. Я подумал и приказал ему сторожить поблизости, а если она выйдет, позвонить. Что ты думаешь по этому поводу?

— Стопроцентная наводка!

— Каковы будут распоряжения? Подождать или взять и допросить как следует?

— Подождать. Могу поспорить, этот Вервольф больше не вернется, но стоит подождать до завтра. Не снимай наблюдения и держи меня в курсе.

— Хорошо. Ох, просто замечательно!

Армстронг услышал, как Смит радостно фыркнул в трубку, и озадачился: с чего это Змея такой довольный? Потом вспомнил об огромной сумме вознаграждения, предложенной Великими Драконами.

— Как твое предплечье?

— Плечо. Вывихнули, черт бы их подрал. И я потерял свою любимую фуражку, проклятье. А в остальном все в порядке. Сержант Мок проверяет сейчас всю нашу фототеку. Я приказал одному из своих парней составить фоторобот. Думаю, я и сам видел этого подонка. У него все лицо в оспинках. Если у нас есть что-нибудь на него, мы прищучим сукина сына до захода солнца.

— Превосходно. Как там у вас дела?

— Все под контролем, но обстановка скверная. «Хо-Пак» ещё выплачивает, но слишком медленно. Все знают, что состояние у банка критическое. Я слышал, что по всей колонии происходит то же самое. «Хо-Пак» конец, Роберт. Очередь не кончится, пока не будет выплачен последний цент. У нас здесь ещё наплыв вкладчиков в «Вик», и толпа меньше не становится...

У Армстронга дыхание перехватило:

— «Вик»?

— Да, они выдают наличность мешками, а новых вкладов не поступает. Триад целый рой... щиплют, должно быть, по-черному. Мы арестовали восемь карманников и разогнали двадцать с лишним стычек. Я сказал бы, все очень скверно.

— Но ведь «Вик», несомненно, в порядке?

— Только не в Абердине, старина. Что касается меня, я уже ликвиден. Закрыл все свои счета. Снял все до цента. У меня все в порядке. На твоем месте я сделал бы то же самое.

Армстронг чувствовал, как к горлу подступает тошнота. На счету в «Виктории» хранится все, что он накопил за целую жизнь.

— С «Вик» должен быть полный порядок. Там все средства правительства.

— Правильно. Но в конституции ничего не говорится о том, что твои деньги тоже защищены. Ну ладно, мне надо возвращаться на работу.

— Да. Спасибо за информацию. Сожалею, что так получилось с твоим плечом.

— Я думал, мне голову, черт возьми, проломят. Эти подонки едва не завели свое прежнее «бей гуйлао». Думал, мне кранты.

Армстронг невольно содрогнулся. Со времени беспорядков пятьдесят шестого года его неотступно преследовал кошмар: та беснующаяся, вопящая толпа. Дело было в Коулуне. Только что перевернули машину, в которой ехал швейцарский консул с женой, и подожгли её. Армстронг вместе с другими полицейскими рванулся сквозь людскую гущу на выручку. Когда копы пробились к машине, консул был уже мертв, а его молодая жена горела заживо. Пока её вытаскивали из машины, вся одежда на ней сгорела и кожа слезала, как змеиный выползок. А вокруг мужчины и женщины, молодые и старые неистовствовали: «Бей гуйлао...»

Он содрогнулся, до сих пор не в состоянии забыть запах горелой плоти.

— Господи, какой ужас!

— Да, и все это за один рабочий день. Буду держать тебя в курсе. Если этот чертов Вервольф снова появится в Абердине, мы сделаем так, что ему будет тесно, как у комара в заднице.


предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава