home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


36

21:45

Бартлетт увидел Орланду прежде, чем она заметила его, и у него даже дыхание перехватило. Он невольно сравнил её с Кейси, которая стояла рядом, беседуя с Эндрю Гэвалланом. Белое шелковое платье до полу с воротником хомутиком открывало на спине золотистое тело Орланды и каким-то непостижимым образом его предлагало. Кейси была в зеленом платье, которое он видел уже не раз, и золотистые волосы каскадом ниспадали на плечи.

— Вы не хотели бы пойти сегодня на вечеринку к Шитэ? — спросила утром Орланда. — Это может оказаться весьма полезным для вас и вашей Кейси.

— Почему?

— Потому что весь более или менее значительный бизнес в Гонконге делается на подобного рода приемах, мистер Бартлетт. Вам следует завязать отношения с такими людьми, как Шитэ, — и стать своим в Скаковом клубе, Крикет-клубе и самом Клубе, хотя это, скорее всего, невозможно.

— Потому что я американец?

— Потому что для этого кто-то должен умереть — англичанин или шотландец. Только тогда освободится место. — Она засмеялась. — Список ожидающих долог, как Квинз-роуд! Допускаются туда только мужчины. Затхлость и скука, старые кожаные кресла, пожилые джентльмены, дремлющие после трехчасового ланча и десяти порций джина, газета «Таймс» и все такое.

— Черт, звучит заманчиво!

Она снова засмеялась. Зубы белые, ну просто ни одного изъяна. Они проговорили весь завтрак, и ему показалось, что беседовать с ней — одно удовольствие. Как и быть вместе. Духи такие соблазнительные. Кейси духами пользовалась редко: считала, что бизнесменов, с которыми ей приходится иметь дело, это только отвлекает. Позавтракали они с Орландой по-американски — яичница с хрустящим поджаренным беконом и кофе с тостами — в предложенном ею, только что открывшемся отеле «Мандарин». Кейси же обходилась без завтрака. Лишь иногда выпивала чашку кофе с тостом или круассанами.

Интервью прошло легко, и время пролетело слишком уж незаметно. Ему никогда ещё не приходилось коротать часы в обществе особы, которая настолько не скрывала своей женственности и вела себя так уверенно. Сильная, энергичная и невозмутимая Кейси всегда была неженственна. «Это её выбор. Она выбрала, а я согласился», — напомнил он себе.

— Это Орланда? — взглянула на него Кейси, выгнув бровь.

— Да, — ответил он, безуспешно пытаясь понять, что у неё на уме. — Что скажешь?

— Скажу, что она просто динамит.

— В каком смысле?

Кейси ответила усмешкой. Она повернулась к Гэваллану, который старался сосредоточиться и быть вежливым, хотя голова у него была занята другим. Сегодня вечером Кэти все рассказала мужу. Эндрю не хотел оставлять её, но она настояла, чтобы муж пошёл на банкет: для него важно быть там.

— Вы её знаете, Эндрю?

— Кого?

— Вон ту девицу в белом.

— Где? О! О да, но только понаслышке.

— И как о ней отзываются — хорошо или плохо?

— Это уж... э-э... как посмотреть, Кейси. Она... она португалка, евразийка, конечно. Орланда много лет была подругой Горнта.

— Вы имеете в виду, его любовницей?

— Да, думаю, именно так, — вежливо сказал он, хотя прямота Кейси ему ужасно не понравилась. — Но все это никак не афишировалось.

— У Горнта неплохой вкус. Ты знал, что она была его подружкой, Линк?

— Она сказала сегодня утром. Я познакомился с ней у Горнта пару дней назад. По его словам, они до сих пор остаются друзьями.

— Горнту верить нельзя, — заявил Гэваллан.

— Мне сказали, у него мощная поддержка и в Гонконге, и за его пределами, — заметила Кейси. — Насколько мне известно, в настоящий момент он, в отличие от вас, не перебрал с кредитами. Вы, должно быть, слышали, он хочет, чтобы мы заключили соглашение с ним, а не с вами.

— У нас нет перебора с кредитами, — насупился Гэваллан и посмотрел на Бартлетта. — Мы ведь пришли к соглашению, верно?

— Мы подписываем его во вторник. Если вы будете готовы, — ответил Бартлетт.

— Мы готовы уже сейчас.

— Иэн хочет, чтобы мы все держали в секрете до субботы, и нас это устраивает, — вставила Кейси. — Верно, Линк?

— Конечно.

Бартлетт снова посмотрел на Орланду. Кейси тоже бросила взгляд в её сторону. Она заметила красотку в белом с самого начала, когда та задержалась в дверях.

— С кем она сейчас разговаривает, Эндрю?

Мужчине было за пятьдесят, интересный, стройный, элегантный.

— Это Ландо Мата. Тоже португалец, из Макао.

«Сумеет ли Данросс убедить Мату прийти к нам на помощь со всеми его миллионами? — мучительно думал Гэваллан. — Как бы, интересно, поступил я на месте тайбаня? Стал бы покупать завтра или заключил бы сделку с Матой и Прижимистым сегодня? С их деньгами Благородный Дом обезопасит себя на целые поколения, хотя контроль будет потерян. Сейчас нет смысла об этом беспокоиться. Подожди, пока станешь тайбанем».

Он увидел, как Мата улыбнулся Орланде, как оба посмотрели на них и двинулись в их сторону. Гэваллан не сводил глаз с крепких грудей португалки, ничем не стесненных под шелком платья, и четко обозначившихся сосков. «Господи, — в изумлении воскликнул он про себя, — даже Венера Пань не осмелилась бы на такое». Когда эти двое подошли, он представил их американцам и отошел в сторону, понимая, что лишний здесь, и желая понаблюдать за ними.

— Привет, — доброжелательно обратилась к Кейси Орланда. — Линк столько рассказывал о вас и о том, как вы важны для него.

— Я тоже наслышана о вас, — столь же приветливо откликнулась Кейси. «Но недостаточно. Ты куда прелестнее, чем рассказывал Линк. Да. Значит, вот ты какая, Орланда Рамуш. Красивая, с мелодичным голосом, женственная, хищная, как пиранья, сучка, которая положила глаз на моего Линка. Боже, что же мне теперь делать?»

Продолжая вести непринужденную беседу, она лихорадочно размышляла.

«С одной стороны, для Линка было бы неплохо завести связь. Это сняло бы с него напряжение. Вчера вечером вышло паршиво — и для него, и для меня. Он был прав. Мне лучше куда-нибудь перебраться. Но смогу ли я вырвать его из когтей такой вот очаровательной кошечки? Станет ли она ещё одной из тех, что ничего не значили для меня, а примерно через неделю — и для него тоже?

Нет, с этой все будет по-другому, — решила для себя Кейси. — Нужно выбирать. Или я по-прежнему жду тринадцать недель и четыре дня и принимаю бой, или не жду и принимаю бой».

Она улыбнулась:

— Орланда, ваше платье — просто фантастика.

— Спасибо. Можно я буду называть вас Кейси? Обе поняли: война объявлена.

Бартлетт пришел в восторг оттого, что Орланда явно понравилась Кейси. Гэваллан, следивший за всеми четырьмя, был очарован. Между ними витала какая-то странная теплота. Особенно между Бартлеттом и Орландой.

Он переключил внимание на Мату и Кейси. Обходительный, полный шарма Старого Света, Мата сосредоточился на Кейси, вываживая её, как рыбу. «Интересно, насколько он преуспеет? Что любопытно, Кейси, похоже, нисколько не смущена. Ведь не могла же она не заметить, что её дружок втюрился в Орланду? А может, и не заметила. Или ей на это наплевать? Может, они с Бартлеттом лишь партнеры по бизнесу, и ничего больше. Может, она всё-таки лесбиянка? Или просто фригидная, как многие из них. Печально!»

— Как вам Гонконг, мисс Кейси? — спросил Мата, прикидывая, какова она в постели.

— Боюсь, я ещё мало что видела, хотя уже ездила на экскурсию от отеля на Новые Территории и посмотрела на Китай.

— А вы хотели бы поехать? Я имею в виду, действительно поехать в Китай? Скажем, в Кантон? Я могу организовать приглашение.

Она растерялась:

— Но нам запрещено ездить в Китай... Наши паспорта там недействительны.

— О, вам не понадобится предъявлять паспорт. КНР с паспортами не связывается. В Китай ездит так мало гуйлао, что подобная проблема вообще не стоит. Китайцы выдают письменную визу и ставят на ней штампы.

— Но наш Государственный департамент... Не думаю, что стану так рисковать прямо сейчас.

Бартлетт кивнул:

— Предполагается, что мы не должны здесь даже заходить в магазин коммунистов. Универсальный магазин.

— Да, странное у вас правительство, нечего сказать, — хмыкнул Мата. — Можно подумать, что поход по магазинам — это подрывная деятельность! Вы слышали, что говорят про «Хилтон»?

— А что такое?

— Они приобрели замечательную коллекцию китайских антикварных вещей для нового отеля. Разумеется, здесь. — Мата улыбнулся. — И теперь, похоже, Соединенные Штаты решили, что ни одной из этих вещиц «Хилтон» воспользоваться не может. Даже тут, в Гонконге. Все пылится на складе. По крайней мере, так рассказывают.

— Похоже на то, — мрачно буркнул Бартлетт. — Так уж повелось в Штатах: если ты ни на что не годишься, становись правительственным чиновником.

— Кейси, вам решать, — подначивал Мата. — Зайдите в этот магазин. «Чайна артс энд крафтс» — «Китайское искусство и ремесла» — на Квинз-роуд. Цены очень умеренные, и коммунисты там без рогов и шипастого драконьего хвоста.

— Я и не ожидал увидеть такого, — пожал плечами Бартлетт. — Кейси, от некоторых вещей ты просто пришла бы в экстаз.

— Ты там был? — поразилась она.

— Конечно.

— Это я завела туда мистера Бартлетта сегодня утром, — объяснила Орланда. — Мы случайно проходили мимо. Я с удовольствием похожу с вами по магазинам, если хотите.

— Спасибо, вы очень любезны, — так же мило промурлыкала Кейси, ощущая подаваемые всем её существом сигналы: опасность! — Но видите ли, какое дело: нам сказали в Лос-Анджелесе, что ЦРУ следит за всеми входящими туда и выходящими оттуда американцами, потому что там якобы собираются коммунисты.

— По мне так, самый обычный магазин, Кейси, — возразил Бартлетт. — Ничего особенного, кроме нескольких плакатов с Мао. Хотя торговаться нельзя. Все цены обозначены на ценниках. Можно по дешевке купить такое, что тебе и не снилось. Жаль, что ничего не удастся ввезти домой. — На все товары китайского происхождения, даже на старинные вещи, пробывшие в Гонконге сто лет, было наложено полное эмбарго.

— Эта проблема решаема, — тут же оживился Мата, прикидывая, сколько сможет заработать как посредник. — Если вам что-то нравится, я с удовольствием куплю.

— Но нам все равно не провезти это в Штаты, — проговорила Кейси.

— О, это не так уж сложно. Я все время оказываю подобные услуги друзьям из Америки. Просто отправляю их покупки в какую-нибудь из своих компаний в Сингапуре или Маниле. За небольшую плату они вышлют их вам в Штаты с любым сертификатом происхождения, какой захотите — Малайзия или Филиппины.

— Но это же противозаконно. Контрабанда.

Мата, Гэваллан и Орланда в открытую рассмеялись, и Эндрю провозгласил:

— Торговля — движитель мира. Товары, на которые наложено эмбарго, все равно попадают из Соединенных Штатов или Тайваня в КНР, а товары КНР провозят на Тайвань или в Штаты — если на них есть спрос. Конечно провозят!

— Я знаю, — согласилась Кейси, — но не считаю, что это правильно.

— Советская Россия мечтает вас уничтожить, но вы же с ней торгуете, — обратился Гэваллан к Бартлетту.

— Лично мы — нет, — отрезала Кейси. — «Пар-Кон» не торгует, хотя на нас выходили с предложением продать компьютеры. Как бы ни были заманчивы прибыли, для нас это неприемлемо. Правительство ведет торговлю, но лишь тщательно контролируемыми товарами. Пшеницей и прочим.

— Если кто-то где-то хочет что-то купить, продавец всегда найдется, — процедил Гэваллан, раздраженный её словами. Он бросил взгляд в окно, подумав, как неплохо было бы снова оказаться в Шанхае. — Возьмите Вьетнам, ваш Алжир.

— Прошу прощения? — не поняла Кейси. Гэваллан посмотрел на неё.

— Я имею в виду, что Вьетнам обескровит вашу экономику, как прежде французскую[197], как Францию обескровил Алжир[198].

— Мы никогда не пойдем во Вьетнам, — уверенно заявил Бартлетт. — Зачем нам это надо? Вьетнам не имеет к нам никакого отношения.

— Согласен, — подхватил Мата. — Тем не менее Штаты увязают там все больше и больше. Фактически, мистер Бартлетт, я считаю, что вас засасывает в трясину.

— Каким это образом? — спросила Кейси.

— Думаю, что Советы заманили вас во Вьетнам намеренно. Вы пошлете туда войска, а они — нет. С вьетнамцами и джунглями будете воевать вы, а победа достанется Советам. Ваших ребят из ЦРУ во Вьетнаме уже предостаточно. Они даже успели наладить авиасообщение. На американские деньги строятся аэродромы, в больших количествах доставляется американское оружие. У вас там уже солдаты воюют.

— Я в это не верю, — уперлась Кейси.

— Но это так. Их называют «спецформирования», иногда — отряд «Дельта». Прошу прощения, но, если ваше правительство не задумается над этим как следует, Вьетнам станет для него серьезной проблемой.

— Слава богу, в правительстве у нас не дураки, — уверенно парировал Бартлетт. — Кеннеди справился с Кубой. Справится и с Вьетнамом. Тогда он заставил Большого К отступить, сможет и сейчас. В тот раз мы выиграли. Русские убрали свои ракеты.

— О Кубе вам надо поговорить с Иэном, старина, — мрачно усмехнулся Гэваллан. — Он от этой темы просто заводится. Он считает — и я с ним согласен, — что вы проиграли. Советы заманили вас в ещё одну западню. Детский мат. Он полагает, что русские нарочно строили свои стартовые площадки чуть не в открытую — чтобы вы засекли их. Что вы и сделали, а потом мы имели крупномасштабное бряцание оружием и весь мир, перепуганный насмерть. А в обмен на согласие Советов убрать с Кубы ракеты ваш президент отказался от доктрины Монро[199], на которой держалась вся ваша система безопасности.

— Что?

— Да-да. Разве Кеннеди не дал Хрущеву письменного обязательства не вторгаться на Кубу и не допускать вторжения с территории Америки — или из любого другого места в Западном полушарии? Боже правый, письменного! Так что теперь советская Россия, враждебная европейская держава, поправ доктрину Монро, открыто обосновалась в девяноста милях от вашего побережья. И эти границы закреплены письменными гарантиями вашего президента, ратифицированными вашим собственным конгрессом. Большой К устроил колоссальный переворот, которому нет равного во всей вашей истории. И все это за здорово живешь! — В голосе Гэваллана появились резкие нотки. — Теперь Куба в полной безопасности, большое спасибо! И оттуда эта зараза будет расползаться, пока в конце концов не распространится на всю Южную Америку. В безопасности советские подводные лодки, корабли, самолёты... Господи всемогущий, вот уж действительно замечательная победа!

Пораженная Кейси посмотрела на Бартлетта.

— Но ведь правда, Линк, правда, это же неправильно. Бартлетт тоже был поражен.

— Я считаю... Если подумать, Кейси, то я считаю... что это им, черт побери, ничего не стоило, вот уж точно.

— Иэн убежден в этом, — кивнул Гэваллан. — Поговорите с ним. Что касается Вьетнама, здесь никто не считает, что президент Кеннеди с этим справится, хотя лично к нему мы относимся с восхищением. Азия не Европа и не Америка. Здесь мыслят по-другому, у азиатов другие ценности.

Наступившую вдруг тишину нарушил Бартлетт:

— Значит, вы считаете, что будет война? Гэваллан повернулся к нему:

— Вам-то нечего опасаться. У «Пар-Кон» дела пойдут в гору. У вас тяжелая промышленность, компьютеры, полиуретановая пена, правительственные заказы в области аэрокосмического машиностроения, нефтехимии, технической акустики, радиоаппаратуры... Если начнется война, то перед нами с вашими товарами и нашим опытом откроется просто неограниченное поле деятельности.

— Не думаю, что мне хотелось бы получать прибыль таким образом, — проворчала Кейси. Он её раздражал. — Это скверный способ зарабатывать деньги.

Гэваллан обрушился на неё:

— На этой земле много чего скверного, неправильного и нечестного... — Его бесило то, что Кейси все время влезает в его беседу с Бартлеттом. Он было собрался задать ей по полной, но решил, что сейчас не время и не место, и поэтому мило проговорил: — Но, конечно, вы правы. Никому не хочется наживаться на смерти. С вашего позволения, я пойду... Вы знаете, как найти свои места? Там должны быть карточки с фамилиями. Ужин может начаться в любую минуту. Это уже становится неприличным...

Он ушел.

— Не думаю, что я ему нравлюсь. — Кейси проговорила это так, что все засмеялись.

— Вы правильно сказали, Кейси, — обратилась к ней Орланда. — Вы правы. Война — это ужасно.

— Вы были здесь во время войны? — с невинным видом спросила Кейси.

— Да, но в Макао. Я — португалка. Мать рассказывала, что там было не так уж плохо. Японцы не трогали Макао, потому что Португалия сохраняла нейтралитет. Конечно, мне всего двадцать пять, — как бы между прочим добавила она, — поэтому я почти ничего не помню. Когда кончилась война, мне не было и семи. В Макао хорошо, Кейси. Совсем не так, как в Гонконге. Может, вам с Линком захочется побывать там. Это стоит посмотреть. С удовольствием буду вашим гидом.

«Ещё бы», — думала Кейси. В свои двадцать шесть она ощущала себя старше Орланды, у которой была кожа семнадцатилетней.

— Было бы здорово. Но, Ландо, что случилось с Эндрю? Чего он так разошелся? Потому что я, женщина, и вдруг вице-президент и все такое?

— Сомневаюсь. Уверен, что вы преувеличиваете, — промолвил Мата. — Он не слишком жалует Америку. Его бесит, что Британской империи больше нет, а Соединенные Штаты, в руках которых судьба всего мира, совершают, как ему кажется, очевидные ошибки. Боюсь, что с ним согласится большинство англичан! Отчасти это, конечно, ревность. Но вам не следует обижаться на Эндрю. В конце концов, ваше правительство действительно бросило Гонконг на произвол судьбы в сорок пятом, когда возникла угроза вторжения Чан Кайши. Его остановили английские военные корабли. Америка встала на сторону советской России против англичан в Суэцком конфликте, поддержала против них евреев в Палестине[200] — примеров десятки. Верно и то, что, по мнению большинства из нас, ваше теперешнее враждебное отношение к Китаю не отвечает здравому смыслу.

— Но они такие же коммунисты, как и русские. Они пошли сражаться с нами, когда мы лишь пытались защитить свободу в Южной Корее. Мы и не думали нападать на них.

— На протяжении всей своей истории Китай всегда переходил Ялу[201], когда иностранный захватчик приближался к этой границе. Всегда. Ваш Макартур[202] должен был лучше разбираться в истории, — терпеливо объяснял Мата, думая: «Неужели она так же наивна и в постели?» — Ему следовало это знать. Он — или ваш президент — вынудил Китай встать на путь, на который китайцам не хотелось становиться. В этом я абсолютно уверен.

— Но мы не были захватчиками. Это Северная Корея вторглась в Южную. Мы лишь хотели помочь людям обрести свободу. Мы ничего не рассчитывали получить от Южной Кореи. Мы потратили миллиарды, чтобы помочь этому народу остаться свободным. Посмотрите, что Китай сделал с Тибетом[203] — или с Индией в прошлом году[204]. Такое впечатление, что всю вину везде сваливают на нас, а ведь все, к чему мы стремимся, — это защитить свободу. — Она замолчала, потому что по залу пронесся вздох облегчения. Люди направлялись к своим столикам. В зал уже входили официанты с блюдами, накрытыми серебряными крышками. — Слава богу! Я умираю от голода!

— Я тоже, — подхватил Бартлетт.

— Для Шити это ещё рано, — усмехнулся Мата. — Орланда, ты должна была предупредить, что у нас уже вошло в обычай перекусывать перед любым его банкетом.

Орланда лишь улыбнулась своей милой улыбкой, а Кейси сказала:

— Орланда предупредила Линка, а он — меня, но я посчитала, что продержусь.

Она посмотрела на соперницу, которая была чуть не на полголовы ниже, примерно пять футов три дюйма. Первый раз в жизни Кейси почувствовала себя большой и неуклюжей.

«Не обманывайся, — напомнила она себе, — с того самого момента, когда ты вышла из отеля на улицу и увидела, какие у китайских девушек и женщин маленькие руки, ноги и тела, ты ощутила себя ужасно огромной и чужой среди всей этой черноглазой и темноволосой мелкоты. Да. Теперь понятно, почему они смотрят на нас, разинув рот. Не говоря уже об обычных туристах — крикливых, тучных, вышагивающих вразвалочку...

И всё-таки, Орланда Рамуш, какой бы прелестницей и умницей ты себя ни мнила, ты не та, кто нужен Линку Бартлетту. Так что можешь отдохнуть от этой мысли!».

— В следующий раз, Орланда, — мило проговорила она, — я постараюсь больше прислушиваться к вашим рекомендациям.

— Рекомендую нам всем пойти ужинать, Кейси. Я тоже голодна.

— Мне кажется, мы все сидим за одним столом, — сообщил Мата. — Должен признаться, об этом позаботился я.

С довольным видом он увлек их за собой, возбужденный больше обычного желанием затащить Кейси в постель. Он загорелся, как только увидел американку. Отчасти из-за её красоты, высокого роста и цветущей груди, которые контрастировали с миниатюрными формами азиаток. Отчасти благодаря тому, что рассказала Орланда. Но в основном им руководила внезапно пришедшая в голову мысль, что, разрушив связь между Бартлеттом и Кейси, он может воспрепятствовать попыткам «Пар-Кон» проникнуть в Азию.

«Лучше как можно дольше не пускать к нам американцев с их лицемерной, непрактичной моралью и привычкой везде совать свой нос, — думал он. — А если у Данросса не состоится сделка с „Пар-Кон", ему придется продать нужный мне контрольный пакет. И тогда наконец-то, вне зависимости от всех данроссов и струанов, я стану тайбанем Благородного Дома.

Мадонна, славная все же штука жизнь. Что любопытно: эта женщина может стать ключом к самому хитрому замку в Азии, — думал он. Потом, довольный, добавил: — Ясное дело, её можно купить. Вопрос лишь в цене».


предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава