home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


37

23:01

Ужин состоял из двенадцати блюд. Обжаренные и тушеные морские ушки с зеленой брюссельской капустой, куриная печенка под соусом из ломтиков куропатки, суп из акульих плавников, курица, зажаренная на вертеле, китайская зелень, и стручки гороха, и брокколи, и ещё пятьдесят различных овощей с мясом краба, кожа жареной утки по-пекински в сливовом соусе, и нарезанный зеленый лук, и тонкие, как бумага, лепешки, дважды вываренные грибы с рыбьим пузырем, копченая рыба брама[205] с салатом, рис по-янчжоусски[206], лапша по-домашнему, затем десерт, подслащенные семечки лотоса и рисовая каша с луковицей лилии[207]. И все время подавался чай.

Мата и Орланда помогали Кейси и Бартлетту. Кроме них за столом из европейцев были лишь Флер и Питер Марлоу. Китайцы обменивались визитными карточками.

— О, вы умеете есть палочками! — выражали они свое удивление по-английски, а потом снова переходили на более удобный для них кантонский, причем ясно было, что увешанные драгоценностями женщины обсуждают Кейси с Бартлеттом и чету Марлоу. Правда, их несколько сдерживало присутствие Ландо Маты и Орланды.

— Что они говорят, Орланда? — вполголоса поинтересовался Бартлетт среди всего этого шумного словоизвержения, по преимуществу непонятного европейцам.

— Они лишь строят предположения насчет вас и мисс Кейси, — осторожно пояснила она, опуская непристойные замечания относительно размера груди Кейси, толки о том, что на ней за одежда, сколько она стоит, почему американка не носит драгоценностей и каково это — быть такой дылдой. Про Бартлетта почти ничего не говорили, лишь вслух задавались вопросом, не мафиози ли он, как написала одна из китайских газет.

Орланда была уверена, что никакой он не мафиози. А ещё она поняла, что ей придется быть очень бдительной в присутствии Кейси, вести себя скромно, быстро соображать и ни в коем случае не прикасаться к Бартлетту. И мило обходиться с американкой, чтобы выбить её из седла.

Официанты звенели посудой, меняя её перед каждой переменой блюд, и быстро уносили использованную. Они оставляли её у кухонного лифта в центральной секции лестничной площадки и хватали дымящиеся тарелки с новым угощением.

Расположенные тремя палубами ниже кухни с огромными, четырехфутовыми, чугунными котлами на газе, который подводился в ресторан по трубам, представляли собой сущий ад. Там имелись котлы для варки на пару, для быстрого и глубокого жарения, для тушения и множество емкостей для приготовления чистого белого риса. Барбекю жарили на открытом огне. Бесчисленные помощники готовили для двадцати восьми поваров мясо и овощи, ощипывали куриц, разделывали и чистили свежую рыбу, лангустов, крабов, выполняя тысячу операций, предусмотренных правилами китайской кухни, когда любое блюдо готовится индивидуально для каждого посетителя.

Ресторан открывался в десять утра, а кухня закрывалась вечером без четверти одиннадцать, а иногда и позже, в случае специальной вечеринки. Если заказчик попадался достаточно богатый, можно было устроить танцы или представление среди публики. Сегодня ожидались неплохие чаевые, хотя в ночную смену никто не оставался и ни представления, ни танцев не предвиделось. Банкеты Шити Чжун закатывал роскошные, хотя большинство приглашенных и считало, что львиная доля средств, собираемых им на благотворительность, исчезает в виде еды и возлияний в желудке у него или его гостей либо в виде дорогих мехов оседает на плечах его подружек. Он имел также репутацию человека безжалостного к критикам, скупого к семье и мстительного.

«Ничего, — думал главный шеф-повар. — В этом мире нужно иметь мягкие губы и крепкие зубы, и каждый знает, что послужит ему дольше».

— Поторопись! — прикрикнул он. — Я что, должен ждать весь этот говенный вечер? Креветки! Креветки несите!

Обливающийся потом помощник в рваных штанах и пропотевшей старой нижней рубашке подскочил с бамбуковым блюдом только что пойманных и очищенных креветок. Шеф опрокинул их в широкий котел, добавил горсть глутамата натрия, перемешал пару раз, вытащил, разложил на две тарелки пригоршню дымящихся гороховых стручков и поровну разделил розовые, блестящие, сочные креветки.

— Да помочатся все боги на эти креветки! — угрюмо проговорил он: мучала язва в желудке, и ныли словно налившиеся свинцом за десяти часовую смену ступни и икры. — Отправляйте эти наверх, пока не испортились! Да поживее, цзю ни ло мо... Это мой последний заказ. Пора домой!

Последние заказы выкрикивали и остальные повара, поругиваясь, пока готовили. Всем не терпелось разойтись по домам.

— А ну поторопись!

И тут молодой помощник, тащивший горшок использованного жира, споткнулся, жир выплеснулся на газовую горелку и с шипением вспыхнул. Мгновенно кухня превратилась в кромешное пекло. Один из поваров, громко крича, сбивал окружившее его пламя. Ему опалило лицо и волосы. Кто-то вылил в огонь ведро воды, и он распространился по сторонам, захватив ещё большее пространство. Языки огня и клубы дыма поднимались до самых стропил. Крича и толкаясь, повара ринулись прочь. Образовалась давка. Воздух полнился едким черным чадом горящего масла.

Кто-то из стоявших ближе всех к единственному узкому выходу на лестницу, которая вела на первую палубу, схватил один из двух огнетушителей, рванул шток вниз и направил раструб на огонь. Но ничего не произошло. Новая попытка — и опять безуспешная. Другой китаец с проклятиями выхватил у товарища огнетушитель, попробовал выжать из него струю пены и отшвырнул в сторону. Второй огнетушитель, как оказалось, тоже не работал. Администрации и в голову не пришло проверить их.

— Да облегчатся все боги на эти изобретения безродных заморских дьяволов! — завопил какой-то повар и приготовился бежать, когда огонь подберется ближе.

На другом конце кухни перепуганный кули, задыхаясь в дыму, отступил от надвигающегося пламени к каким-то кувшинам и опрокинул их. В одних были «тысячелетние яйца»[208], в других — кунжутное масло. Оно разлилось по полу и воспламенилось. Кули исчез за внезапно вставшей стеной огня. Теперь пожар распространился уже на полкухни.

Шёл двенадцатый час, и гости в основном разошлись. Лишь на верхней палубе «Плывущего дракона» было по-прежнему многолюдно. Большинство китайцев, в том числе Четырехпалый У с Венерой Пань, или выходили, столик за столиком, или уже покинули ресторан в соответствии с вежливым китайским обыкновением откланиваться сразу после того, как съедено последнее блюдо. Лишь европейцы оставались посидеть с сигарой за коньяком или портвейном.

По всему ресторану расставляли столы для мацзяна, слышался стук раскладываемых фишек из слоновой кости.

— Вы играете в мацзян, мистер Бартлетт? — поинтересовался Мата.

— Нет. Пожалуйста, называйте меня Линк.

— Советую научиться: это лучше, чем бридж. А вы в бридж играете, Кейси?

— Ещё как, Ландо, — усмехнулся Линк Бартлетт. — Играть с ней на деньги не советую.

— Может, нам удастся сыграть когда-нибудь. Ты ведь играешь в бридж, Орланда? — спросил Мата, вспомнив, что Горнт — искусный игрок.

— Да, играю немного, — негромко проговорила Орланда, а Кейси мрачно прокомментировала про себя: «Могу поспорить, эта сучка тоже играет как бог».

— Я сыграла бы с удовольствием, — мило прощебетала Кейси.

— Прекрасно, — обрадовался Мата. — Как-нибудь на следующей неделе... О, привет, тайбань!

Улыбающийся Данросс поздоровался со всеми.

— Как вам ужин?

— Просто фантастика! — Обрадованная Кейси остро ощутила, насколько он привлекателен во фраке. — Не хотите к нам присоединиться?

— Спасибо, но...

— Добрый вечер, тайбань, — подошла к нему Диана Чэнь. С ней был её сын Кевин, невысокий коренастый молодой человек, полногубый, с тёмными вьющимися волосами.

Данросс представил их.

— Где Филлип?

— Он собирался приехать, но потом позвонил и сказал, что задерживается. Что ж, до свидания... — Диана улыбнулась, Кевин тоже, и оба направились к двери.

У Кейси и Орланды глаза полезли на лоб при виде всех драгоценностей матроны.

— Ладно, мне тоже нужно идти, — сказал Данросс.

— Как все прошло за вашим столом?

— Довольно утомительно, — ответил он, заразительно засмеявшись. От столика номер один, где он ужинал вместе с членами парламента, — там были ещё Горнт, Шитэ и его жена — часто доносились, перекрывая звон тарелок, гневные тирады.

— Робин Грей — человек довольно прямой и плохо информированный, так что ему досталось на орехи кое от кого из нас. Впервые мы с Квилланом выступили заодно. Должен признаться, наш стол обслужили первым, и бедный старина Шитэ с женой смогли спастись бегством. Он умчался как бешеный минут пятнадцать назад.

Все посмеялись вместе с ним. Данросс не сводил глаз с Марлоу. «Интересно, знает ли Питер, что Грей — мой шурин?» — думал он.

— Грей, похоже, был очень близко знаком с вами, мистер Марлоу.

— У него хорошая память, тайбань, а вот манеры никуда не годятся.

— Ничего об этом не ведаю, но, если он привлечет парламент на свою сторону, Гонконгу поможет лишь Господь Бог. Ну, я просто хотел поздороваться со всеми вами. — Он улыбнулся Бартлетту и Кейси: — Как насчет ланча завтра?

— С удовольствием, — откликнулась Кейси. — Может, приедете в «Ви энд Эй»? — Она заметила, что на противоположной стороне зала Горнт поднялся, чтобы уходить, и снова подумала: «Интересно, кто из этих двоих одержит верх?» — Как раз перед ужином Эндрю гово...

И тут, как и остальные, Кейси услышала слабые крики. Люди притихли, вслушиваясь.

— Пожар!

— Боже, смотрите!

Все уставились на кухонный лифт. Оттуда шёл дым. Потом показался язычок пламени.

На долю секунды люди замерли — никто не верил своим глазам, — потом все вскочили. Те, кто был ближе всего к главной лестнице, рванулись к двери, столпившись около неё, остальные подхватили крик. Бартлетта будто пружиной подбросило, он потащил за собой Кейси. Мата и ещё кое-кто из гостей побежали к узкому проходу.

— Стойте! — рявкнул, перекрикивая общий гам, Данросс. Бегущие остановились.

— Времени достаточно. Никакой спешки! — тоном приказа произнес он. — Никуда бежать ещё не надо, не торопитесь! Опасности пока нет!

Это его увещевание помогло тем, кто уже ничего не соображал от страха. Люди начали отступать от забитого дверного прохода. Но внизу, на лестничных маршах, истерический визг и вопли усилились.

При первых признаках опасности в бегство ударились не все. Горнт даже не двинулся с места, попыхивая сигарой. Хэвегилл с женой подошли к окнам и стали смотреть вниз. К ним присоединились другие. Двумя палубами ниже люди скучились у главного выхода.

— Не думаю, что есть повод беспокоиться, дорогая, — сказал Хэвегилл. — Сейчас основная масса выйдет, и мы спустимся не торопясь.

— Вы видели, как понесся Блицманн? — проговорила стоявшая рядом леди Джоанна. — Ну и болван! — Она огляделась и заметила на другой стороне зала Бартлетта и Кейси, которые ждали рядом с Данроссом. — О, а я-то думала, эти тоже удрали.

— Да будет тебе, Джоанна. Не все янки трусы!

Из кухонного лифта неожиданно вырвался новый язык пламени, повалил густой черный дым. Снова раздались призывы поторопиться.

В дальнем углу зала, который был ближе всего к очагу возгорания, Бартлетт торопливо спросил:

— Иэн, другой выход есть?

— Не знаю, — ответил Данросс. — Посмотрите снаружи. Я буду держать оборону здесь.

Бартлетт быстро прошел к выходу на полупалубу, а Данросс повернулся к остальным.

— Волноваться не о чем, — успокаивал он, мгновенно оценивая состояние каждого.

Флер Марлоу вся побелела, но держалась. Кейси ошеломленно смотрела на сбившихся в дверях людей. Орланда стояла, окаменев, на грани срыва.

— Орланда! Все в порядке, — проговорил он. — Опасности нет...

На противоположной стороне зала Горнт встал и подошел ближе к двери. Он видел, какая там давка, и понял, что лестничные марши забиты. Доносившиеся оттуда звуки не прибавляли храбрости тем, кто оставался наверху, хотя сэр Чарльз Пенниворт, стоявший у самой двери, пытался наладить организованный спуск по лестнице. Снизу снова пыхнуло дымом, и Горнт подумал: «Господи Всемогущий, настоящий пожар, полсотни людей и один выход». Потом его взгляд упал на бар, за которым никого не было. Подойдя к стойке, он, внешне спокойный, налил себе виски с содовой, но по спине у него катились капли пота.

Внизу, на запруженной людьми лестничной площадке второй палубы, Ландо Мата, оступившись, упал и увлек за собой целую группу людей, в том числе Диану Чэнь и Кевина. На этом единственном пути к спасению возник затор. Мужчины и женщины, которым было не подняться, издавали беспомощные стоны, а остальные, устремившись сломя голову к безопасности, спотыкались о них и наваливались сверху. Выше этого места, на лестничном марше, Пагмайр, вцепившийся в балясину, старался удержаться на ногах; используя свою немалую физическую силу, он упирался спиной в толпу, чтобы не дать упасть ещё большему числу людей. Стоявший рядом Джулиан Бродхерст, хоть и был перепуган, сохранял самообладание и помогал Пагмайру своим ростом и весом. Вместе они какое-то время сохраняли разрыв, но потом всех их усилий стало недостаточно, чтобы сдержать напор ломившихся сзади. Пагмайр почувствовал, что руки его соскальзывают. Находившемуся на десять ступенек ниже Мате удалось подняться. В спешке он наступил на нескольких человек и, хотя с него чуть не сорвали смокинг, стал протискиваться дальше вниз по лестнице. Цепляясь за всех подряд, пробилась с пола и Диана Чэнь, таща за собой Кевина. В этой толкотне и давке она не заметила, как какая-то женщина потихоньку завладела её бриллиантовой подвеской и, спрятав украшение в карман, принялась проталкиваться вниз. Поднимавшиеся снизу клубы дыма подогревали страх. Пагмайру было уже не удержаться. Поток человеческих тел вдавил его в стену, Бродхерста сбили с ног. Люди устремились вниз одной небольшой лавиной. Теперь лестница была забита на обоих уровнях.

Когда послышались крики «пожар!», Четырехпалый У с Венерой Пань достигли первой лестничной площадки. Четырехпалый одолел последний марш и протиснулся по трапу на пристань. Венера Пань в ужасе семенила за ним. Благополучно выбравшись на причал, У оглянулся с колотящимся сердцем, тяжело дыша. Огромный разукрашенный выход выплевывал на пристань помятых мужчин и женщин, а из иллюминаторов у самой ватерлинии вырывались языки пламени.

Подбежал патрулирующий набережную полицейский. Секунду он в ужасе наблюдал за происходящим, а потом рванулся к ближайшему телефону.

У никак не мог отдышаться, но тут он увидел, как из толчеи вылетел Ричард Кван с женой. Четырехпалый начал смеяться и почувствовал себя значительно лучше. Венере Пань тоже показалось, что люди выглядят очень забавно.

В безопасном отдалении стали собираться зеваки: никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь, все лишь стояли и глазели. «И правильно, — подумал У, проходя мимо. — Никогда нельзя оспаривать решения богов. У них свои правила, и они решают судьбу человека. Мне суждено было спастись и насладиться сегодня ночью этой шлюхой. Да поддержат все боги мой „императорский жезл", пока она не запросит пощады».

— Пойдем, Сладкоречивая Малышка, — хихикнул Четырехпалый. — Их вполне можно предоставить собственной судьбе. А мы теряем время.

— Нет, Батюшка, — отрезала она. — В любой момент могут прибыть телекамеры и пресса. Мы же должны думать о своем имидже, хейя!

— Имидже? Это постель и «великолепная лож...»

— Потом! — Это прозвучало как приказ, и он проглотил ругательство, которое собирался добавить. — Разве ты не хочешь, чтобы тебя превозносили, как героя? — резко бросила она. — Или даже присвоили бы рыцарское звание, как Шити, хейя?

Она быстро испачкала себе лицо и руки, аккуратно оборвала одну из лямок на груди и направилась поближе к трапу, откуда и ей все было видно и все видели её.

«Почести гуйлао, как Шити? — тупо уставился на неё ошеломленный Четырехпалый. — И-и-и, а почему бы и нет?» И он осторожно последовал за девицей, изо всех сил стараясь не подходить слишком близко туда, где было опасно.

Из трубы на верхней палубе показался столб пламени, а из окон всех трех палуб выглядывали перепуганные люди. Народу на пристани все прибывало. Вываливающиеся из дверей ресторана бились в истерике, многие кашляли — дым заполнил уже все помещения. Снова послышались крики, когда в дверях образовалась пробка, несколько человек рухнули, другие выбрались из-под ног толпы, задние кричали передним, чтобы те поторопились, и Четырехпалый вместе с прочими зеваками снова захихикал.

На верхней палубе Бартлетт, перегнувшись через перила, смотрел вниз на корпус ресторана и причал. Толпа на набережной, давящиеся люди, которые, не помня себя от страха, выпадают из входных дверей. Ни с этого, ни с другого борта больше ни одной лестницы — ни обычной, ни пожарной, никакого другого запасного выхода.

Сердце билось сильно, но страха не было. «Настоящей опасности ещё нет, пока нет, — думал он. — Мы можем прыгнуть в воду. Запросто. Сколько там? Футов тридцать-сорок. Ерунда, если не плюхнуться животом».

Он пробежал обратно по палубе, занимавшей полкорпуса плавучего ресторана. Из труб рвался черный дым, искры и маленькие язычки пламени.

Бартлетт открыл дверь на верхнюю палубу и быстро закрыл её за собой, чтобы не создавать дополнительную тягу. Дыма стало гораздо больше, и пламя из кухонного шкафа выбивалось уже беспрерывно. К едкому запаху дыма примешивалась вонь горящего мяса.

Почти все столпились у дальней двери. Горнт стоял в стороне, наблюдая за всеми и что-то потягивая из стакана. «Господи, ну и хладнокровие у этого паразита!» — подумал Бартлетт.

Моргая слезящимися от дыма глазами, он осторожно обошел кухонный шкаф и чуть не налетел на Кристиана Токса, который согнулся над телефоном и пробовал перекричать окружающий шум:

— ...мне наплевать, немедленно пришлите сюда фотографа, а уж потом звоните пожарным! — Токс со злостью швырнул трубку. — Тупые ублюдки, — пробормотал он, возвращаясь к жене, дебелой китаянке, смотревшей на него овечьим взглядом.

Бартлетт поспешил к Данроссу. Тайбань стоял рядом с четой Марлоу, Орландой и Кейси и что-то монотонно насвистывал.

— Ничего, Иэн, — тихо проговорил он, заметив, как странно звучит его собственный голос, — абсолютно ничего. Ни пожарных лестниц, ничего. Но мы можем спрыгнуть, запросто, если придется.

— Да. Нам повезло, что мы на этой палубе. Другим не выпало и этого шанса.

Данросс смотрел на дым и пламя, которые вырывались из кухонного лифта, расположенного у выхода.

— Довольно скоро нам придется решать, каким путем уходить, — тихо проговорил он. — Этот огонь грозит отрезать нам дорогу. Если выйдем наружу, может оказаться, что обратно уже не попасть и тогда придется прыгать. Если останемся внутри, выход один — лестница.

— Господи, — пробормотала Кейси.

Она старалась успокоить колотящееся сердце, подавить поднимающийся страх перед замкнутым пространством. Кожа стала липкой, взгляд метался от выхода наружу к двери на лестницу и обратно.

Бартлетт обнял её.

— Пустяки, мы в любое время можем прыгнуть.

— Да, конечно, Линк, — ответила Кейси с угрюмой решимостью.

— Вы умеете плавать, Кейси? — спросил Данросс.

— Да. Я... однажды оказалась в огненной ловушке. С тех пор смертельно боюсь пожаров.

Это случилось несколько лет назад, когда её маленький домик на голливудских холмах оказался на пути внезапно вспыхнувшего и стремительно распространявшегося огненного вихря. Она очутилась в кольце огня: дорога, которая шла внизу, по извилистому каньону, уже горела. Кейси включила все дождевальные установки для поливки газонов и стала окатывать из шланга крышу. К ней уже тянулись жадные щупальца пламени.

Потом огонь добрался до вершины холма, перекинулся с одного гребня на краю долины на другой и стал спускаться по склонам, подгоняемый потоками воздуха. Их порождал сам пожар, и они неслись со скоростью, достигавшей ста миль в час. Ревущее рыжее чудовище, пожиравшее деревья и дома, подбиралось все ближе, и никакого выхода не было.

Охваченная ужасом, она продолжала поливать крышу своего дома. Мимо проносились кошки и собаки из расположенных выше домов, одна овчарка с безумным взором свернулась клубком у стены её дома. Её окружал жар, дым и страх, и этому не было конца, но безжалостная стихия остановилась в пятидесяти футах от её участка. Непонятно почему.

Выше по улице от домов ничего не осталось. Сгорела большая часть каньона. Прокошенная огнем полоса почти полмили в ширину и две в длину в холмах, разделяющих Лос-Анджелес на две части, полыхала ещё три дня.

— У меня все хорошо, Линк, — слабым голосом проговорила она. — Я... думаю, я лучше пойду на воздух. Давай сматываться отсюда к черту. Поплаваем, и будет чудно.

— Я не умею плавать! — Дрожащая и уже не контролирующая себя Орланда вскочила и рванулась к лестнице.

Бартлетт перехватил её.

— Все будет в порядке. Господи, да здесь вам не выбраться. Слышите, как кричат эти бедолаги внизу? Вот у них положение действительно аховое. Оставайтесь на месте, ладно? Лестница не годится.

Окаменев от ужаса, она уцепилась за него.

— Все будет хорошо, — подбодрила Кейси.

— Да, — произнес Данросс, не сводя глаз с огня и клубов дыма.

— Нам... э-э... нам ведь действительно повезло больше других, верно, тайбань? — сказал Марлоу. — Да. Пожар, видимо, начался с кухни. Они с ним справятся. Флер, детка, нам не нужно будет прыгать.

— Это пара пустяков, — уверил его Бартлетт. — Там полно сампанов, и нас подберут!

— О да, но она тоже не умеет плавать. Флер накрыла ладонью руку мужа.

— Ты всегда говорил мне, что надо научиться, Питер.

Данросс ничего этого не слышал. Он боролся с давним страхом. В ноздри лез смрад горящего мяса, слишком хорошо знакомый, и он ощущал позывы рвоты. Он снова очутился в горящем «спитфайре», сбитый над Ла-Маншем «мессершмиттом».

До скал Дувра было ещё слишком далеко, и он знал, что сгорит быстрее, чем сможет откинуть заевший и поврежденный фонарь кабины, чтобы выпрыгнуть с парашютом. Вокруг стоял ужасающий запах паленой плоти — его собственной. В ужасе и бессилии он ударил кулаком по прозрачному прочному пластику, сбивая другой рукой пламя, лизавшее ноги и колени, наполовину ослепший и задыхающийся в едком дыму.

Потом вдруг со страшным грохотом отвалился капот, его всего охватили взметнувшиеся адские языки пламени, и он каким-то чудом вывалился и стал падать, удаляясь от них, не представляя, осталось ли у него что-нибудь от лица, потому что все ещё дымилось — кожа на руках и ногах, ботинки и летный комбинезон.

А после — тошнотворная встряска, когда рывком открылся парашют, и тёмный силуэт несущегося на него со стороны солнца вражеского самолёта, искорки трассирующих пулеметных очередей, одна из которых разнесла ему часть икры. Больше он не помнил ничего. Только запах горящей плоти — такой же, как сейчас.

— Как вы думаете, тайбань?

— Что?

— Оставаться нам или уходить? — повторил Марлоу.

— Погодим пока, — сказал Данросс, и все были поражены: как он может так спокойно говорить и выглядеть таким невозмутимым? — Когда лестница освободится, мы сможем выйти, не торопясь. Зачем мокнуть без крайней необходимости?

— Такие пожары часто случаются? — нерешительно улыбнулась ему Кейси.

— Здесь, в Абердине, нет, а вот в Гонконге, боюсь, что да. Наших китайских друзей не очень заботят правила пожарной безопасности...

Прошло всего несколько минут с того момента, когда на кухне возник первый мощный очаг, а теперь огонь бушевал уже во всех кухонных помещениях и через кухонный лифт перекинулся на центральную часть трех верхних палуб. Пожар отсек кухни от единственной лестницы, и по другую сторону огня остались два десятка объятых ужасом людей. Остальная обслуга давно уже сбежала и присоединилась к волнующейся человечьей массе палубой выше. Было ещё с полдюжины иллюминаторов, но маленьких и проржавевших. В панике один из поваров рванулся сквозь пылающую завесу, пронзительно вскрикнул, когда пламя охватило его, почти преодолел обжигающий заслон, но поскользнулся, и его вопли слышались ещё долго. У остальных вырвался стон ужаса. Другого пути к спасению не было.

В огненной ловушке оказался и шеф-повар. Этот дородный мужчина пережил уже не один пожар на кухне, поэтому не паниковал. Лихорадочно перебирая в уме печальный опыт, он отчаянно пытался хоть за что-нибудь ухватиться. И вспомнил.

— Быстро, — закричал он, — берите мешки с рисовой мукой... рис... бегом!

Остальные уставились на него, не двигаясь, поэтому он пинками погнал подчиненных в кладовую, схватил пятидесятифунтовый мешок и оторвал у него верх.

— Быстро давайте, ети их, все эти пожары, но не раньше, чем я скажу, — распорядился он, задыхаясь и почти ничего не видя из-за дыма.

Стекло в одном из иллюминаторов лопнуло, и с ворвавшимся потоком воздуха к людям, шипя, метнулось пламя. Каждый в ужасе схватил по мешку, надрывно кашляя от поднимающегося дыма.

— Давай! — гаркнул шеф-повар и швырнул свой мешок в объятый огнем проход между плитами.

Мешок лопнул, и тучи муки потушили часть пламени. Туда же полетели и другие мешки, которые поглотили ещё больше огня. Новая партия мешков — и мука засыпала полыхающие столы, загасив их. На какой-то миг проход оказался свободен. Шеф-повар тут же рванулся через остатки огня, и остальные беспорядочной гурьбой последовали за ним, перепрыгнув через два обуглившихся тела и успев добраться до лестницы в дальнем конце кухни до того, как новый вал огня перекрыл путь. По узенькой лестнице они выбрались на лестничную площадку, где воздух был посвежее, влившись в людской поток. Здесь все толкались, отпихивали друг друга локтями, кричали и кашляли, пробираясь в черном дыму наружу.

У большинства по лицу текли слезы. На нижних уровнях дыма было уже очень много. Неожиданно стала коробиться и чернеть стенка за лестничной площадкой первого этажа, где проходила шахта кухонного лифта. Она вдруг прорвалась, разбросав вокруг резные фигуры, и наружу метнулось пламя. Те, кто уже был ниже, на ступенях, в панике устремились вперед, а толпа на площадке отпрянула назад. Потом, увидев, что спасение близко, первые ряды маханули вперед, стараясь держаться подальше от адского пламени и перепрыгивая сразу через две ступеньки. Один из членов парламента, Хью Гутри, увидел, что упала женщина. Взявшись за поручень балюстрады, он остановился, чтобы помочь ей, но был сбит с ног напиравшими сзади и упал вместе с остальными. Вскочив, Гутри выругался и расчистил себе дорогу как раз вовремя, чтобы помочь женщине подняться, потому что потом его, плотно зажатого в толпе, просто пронесли последние несколько ступенек вниз и благополучно выпихнули наружу.

На половине лестничного марша между первой и второй палубой огня ещё не было, хотя пожар уже овладел всеми помещениями и разгорался. Толпа поредела, но больше сотни человек пока заполняли верхние площадки и дверные проемы. Те, кто был наверху, давились и ругались, не видя, что творится впереди.

— Господи, в чем там задержка?

— По лестнице ещё можно пройти?..

— Двигайтесь дальше, ради Христа!

— Здесь становится жарко...

— Кто это только придумал, черт побери?

Среди зажатых на лестничной площадке второй палубы оказался Грей. Он видел вырывающиеся из стены языки пламени и понимал, что в любой момент может не выдержать и стена рядом. Он никак не мог решить, идти назад или вперед. Тут он заметил скорчившегося на ступеньках рядом с балясиной маленького мальчика. Ему удалось взять ребенка на руки, и он стал двигаться вперед, осыпая проклятиями тех, кто был перед ним. Он проскочил мимо огня, но внизу на пути к спасению ему встретился ещё один затор.

Горнт и все остальные на верхней палубе прислушивались к происходившему внизу столпотворению. Их здесь ещё оставалось человек тридцать. Горнт допил свой стакан, поставил его и подошел к группе, окружившей Данросса. Орланда так же сидела, комкая в руках носовой платок, Флер и Питер Марлоу сохраняли внешнее спокойствие, и сам Данросс, как всегда, не терял самообладания.

«Прекрасно», — подумал Горнт, благословляя все, что унаследовано от предков и чему его научили. Так уж повелось у британцев: какой бы тебя ни охватывал страх перед лицом опасности, ты не должен обнаруживать его, чтобы не потерять достоинства. «К тому же, — напомнил он себе, — многие из нас большую часть жизни провели или под бомбами, или под пулями. Нас и топили, и бросали в лагеря для военнопленных, а некоторые просто служили». Сестра Горнта проходила службу в женском корпусе Королевского военно-морского флота, мать дежурила во время авианалетов, отец был в армии, дядя погиб в битве за Монте-Кассино[209], а сам он, вырвавшись из Шанхая, служил в австралийской армии в Новой Гвинее, потом прошел с боями всю Бирму и дошел до Сингапура.

— Иэн, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал достаточно бесстрастно, — такое впечатление, что пожар уже добрался до площадки первого этажа. Я предлагаю поплавать.

Данросс бросил взгляд на огонь около выходной двери.

— Не все дамы умеют плавать. Давайте подождем ещё пару минут.

— Хорошо. Думаю, что тем, кто не против прыгнуть, нужно выйти на палубу. Этот пожар такая докука...

— Я совсем не считаю, что он нагоняет скуку, — вскинулась Кейси. Все засмеялись.

— Это просто выражение такое, — объяснил Питер Марлоу.

Под палубами раздался взрыв, и ресторан слегка качнуло. Наступила жуткая тишина.

В кухне огонь дошел уже до кладовых и подобрался к четырем оставшимся четырехсотлитровым бочкам с маслом. Взорвавшись, одна из них разворотила пол, проделав в нем зияющую дыру, и выгнула борт ресторана. Шпигаты наполнились тлеющими головешками, горящим маслом и отчасти морской водой. От взрыва разошлись главные шпангоуты плоскодонного корпуса, и через швы стала поступать вода. Наружу выскочили целые полчища крыс и заметались в поисках выхода.

От взрыва ещё одной толстой металлической бочки образовалась широкая пробоина в корпусе чуть ниже ватерлинии, и огонь стал распространяться во все стороны. Люди на набережной затаили дыхание, некоторые даже шарахнулись назад, хотя никакой опасности не было. Другие нервно засмеялись. Рванула очередная бочка, и во все стороны хлынула волна пламени. Опоры потолка и стропила значительно ослабли и, пропитавшись маслом, загорелись. Сверху, с первой палубы, доносился зловещий топот ног обезумевших, пытающихся спастись людей.

Грей был чуть выше площадки первого этажа, по-прежнему с ребенком на руках. Он держался одной рукой за перила, в страхе толкая тех, кто был впереди и сзади. Дождавшись своей очереди, он проскочил мимо огня на площадке первого этажа, закрывая, как только мог, ребенка, и припустил вниз по лестнице, благо путь в основном был свободен. Ковер у порога уже начал дымиться, пол дрожал, и один грузный мужчина споткнулся.

— Ну, что же вы! — в отчаянии крикнул Грей тем, кто был за спиной. Он добрался до порога, зажатый как спереди, так и сзади. Не успел он ступить на трап, как взорвались две последние бочки, пол позади исчез, а его вместе с ребенком и всех остальных, как соломинки, швырнуло вперед.

Из толпы зевак выбежал Хью Гутри и оттащил Грея на безопасное место.

— Вы как, ничего, старина? — задыхаясь, спросил он.

Грей был наполовину оглушен, тяжело дышал, одежда на нем тлела, и Гутри стал охлопывать руками тлеющие места.

— Да... да, думаю, ничего... — проговорил ещё не совсем пришедший в себя Грей.

Гутри осторожно поднял ребенка, который был без сознания, и вгляделся в него.

— Бедный малыш!

— Он умер?

— Не думаю. Держите... — Гутри передал маленького китайчонка кому-то из зевак, и оба ринулись к выходу из ресторана, чтобы помочь остальным, ещё оглушенным взрывом и беспомощным. — Господи всемогущий, — вырвалось у Гутри, когда он увидел, что через выход уже не пройти. За шумом и гамом нарастал вой приближающихся сирен.

На верхней палубе огонь около выхода разгулялся вовсю. Перепуганные люди, кашляя, устремились назад в зал: пожар, который охватил уже всю нижнюю палубу, заставил их подняться наверх по лестнице. Смятение и смрад страха тяжело повисли в воздухе.

— Иэн, лучше бы нам убраться отсюда к черту, — сказал Бартлетт.

— Да. Квиллан, будь добр, веди всех за собой и командуй на палубе, — попросил Данросс. — А я буду держать оборону здесь.

Горнт повернулся и зычно крикнул:

— Все сюда! На палубе вы будете в безопасности... По одному...

Он открыл дверь, расположился около неё и постарался упорядочить это спешное отступление.

Китайцев было всего несколько человек, остальные — англичане. Оказавшись на открытом воздухе, все немного оправились от испуга и радовались, что нет дыма.

Ожидавший в зале Бартлетт был взволнован, но страха по-прежнему не испытывал, зная, что может разбить любое окно и вместе с Кейси выпрыгнуть за борт.

Люди, спотыкаясь, шли мимо. Из кухонного лифта вырывалось все больше огня, снизу донесся глухой взрыв.

— Как ты, Кейси?

— О'кей.

— Выходи на воздух!

— Вместе с тобой.

— Ладно, — ухмыльнулся Бартлетт.

Народу в зале оставалось все меньше. Он помог выйти леди Джоанне, потом — прихрамывавшему Хэвегиллу и его жене.

Кейси заметила, что Орланда по-прежнему сидит на стуле, словно окаменев. «Бедная девочка», — сочувственно подумала она, вспомнив свой всепоглощающий ужас на том, калифорнийском, пожаре. Она подошла, тихо сказала:

— Пойдемте, — и помогла Орланде встать. У португалки дрожали колени. Одной рукой Кейси обняла её.

— Я... я потеряла сумочку, — пробормотала Орланда.

— Не потеряли — вот она. — Кейси подняла сумочку со стула и, так же обнимая Орланду, почти вытолкнула её на свежий воздух.

На палубе было полно народу, но, очутившись там, Кейси почувствовала огромное облегчение.

— Все хорошо, — ободряюще сказала она, подведя Орланду к перилам, и та крепко ухватилась за них.

Кейси обернулась, поискала глазами Бартлетта и увидела, что он и Горнт наблюдают за ней из зала. Бартлетт помахал ей, она помахала в ответ: ей хотелось, чтобы он был уже здесь, рядом.

К ней подошел выведший на палубу жену Питер Марлоу.

— Вы как, нормально, Кейси?

— Конечно. Как вы, Флер?

— Хорошо. Хорошо. На воздухе... на воздухе довольно приятно, правда? — проговорила Флер Марлоу. У неё кружилась голова, и она чувствовала себя отвратительно, замирая от одной мысли, что придется прыгать с огромной высоты. — Как вы думаете, пойдет дождь?

— Чем скорее он пойдет, тем лучше.

Кейси посмотрела за борт. На темной поверхности воды в тридцати футах от неё стали собираться сампаны. Все шкиперы понимали: тем, кто наверху, скоро придется прыгать. Снизу открывался хороший обзор и было видно, что пожар бушует на большей части первой и второй палуб. Там застряли несколько человек, потом мужчина разбил стулом стекло, выбрался из окна и упал в море. С быстро подошедшего к нему сампана бросили конец. За мужчиной последовали остальные из тех, кто был вместе с ним. Одна женщина так и не вынырнула.

Во мраке ночи пламя пожара освещало все вокруг, отбрасывая причудливые отсветы. Под вой сирен подкатили пожарные машины, и толпа на пристани расступилась. Пожарные-китайцы и офицеры-англичане тут же развернули пожарные рукава. Ещё один расчет подсоединил их к ближайшему пожарному гидранту, и под восторженные крики первая струя воды заплясала по языкам пламени. В считанные секунды были задействованы шесть рукавов, а двое пожарных в асбестовых костюмах с дыхательными аппаратами на спине подбежали к выходу и стали вытаскивать в безопасное место тех, кто лежал там без сознания. Раздался ещё один ужасный взрыв, их осыпало горящими головешками. Один из пожарных номеров обдал всех водой, а потом снова направил ствол на вход.

На верхней палубе уже никого не осталось, кроме Бартлетта, Данросса и Горнта. Они почувствовали, что палуба уходит из-под ног, и чуть не упали.

— Господи боже, — ахнул Бартлетт, — тонем, что ли?

— Эти взрывы могли разрушить днище, — проговорил Горнт. — Пойдемте! — И он быстро прошел в дверь. Бартлетт последовал за ним.

Теперь Данросс остался один. Вокруг все тонуло в дыму, от жара и вони подташнивало. Он сознательно подавлял желание бежать отсюда, превозмогая страх. Тут кое-что пришло ему в голову, и он бегом направился через зал к выходу на главную лестницу, чтобы проверить, не осталось ли там кого. На лестнице он увидел недвижную фигуру мужчины. Вокруг бушевало пламя. Снова накатила волна страха, но Данросс опять справился с ним, рванулся вперед и потащил мужчину вверх по ступенькам. Это был китаец, очень тяжелый, непонятно, живой или мертвый. Среди невыносимого жара Данросс снова почувствовал запах горелой плоти, и подступила тошнота. Тут рядом с ним возник Бартлетт, и они вместе наполовину сволокли, наполовину вынесли бесчувственное тело через зал на полупалубу.

— Спасибо, — выдохнул Данросс.

К ним подошел Квиллан Горнт и, наклонившись, перевернул мужчину на спину. Лицо китайца было наполовину сожжено.

— Могли бы обойтись и без этого геройства. Он мертв.

— Кто это? — спросил Бартлетт. Горнт пожал плечами:

— Не знаю. Ты его знаешь, Иэн? Данросс не отрываясь смотрел на тело.

— Да. Это Зеп... Зеппелин Дун.

— Сын Прижимистого? — удивился Горнт. — Боже, как располнел. Никогда бы не узнал. — Он выпрямился. — Нам бы лучше подготовить всех к тому, что придется прыгать. Эта посудина может стать могилой. — Он увидел стоявшую у перил Кейси и подошел к ней. — Вы хорошо себя чувствуете?

— Да, спасибо. А вы?

— О да.

Орланда, которая все так же держалась поблизости, ничего не выражающим взглядом смотрела вниз на воду. Люди бродили по палубе.

— Попробую-ка я организовать их, — сказал Горнт. — Сейчас вернусь. — И он отошел.

Ещё один взрыв сотряс корпус ресторана. Крен стал увеличиваться. Несколько человек перелезли через борт и прыгнули. К ним на помощь направились сампаны.

Обняв жену-китаянку, Кристиан Токс мрачно смотрел за борт.

— Придется прыгать, Кристиан, — объявил подошедший Данросс.

— В Абердинскую бухту? Вы шутите, старина! Если сразу же не смоешь с себя все эти чертовы миазмы, можно и чуму, черт возьми, подхватить.

— Или чума, или раскаленная докрасна задница, — добавил кто-то со смешком.

В конце палубы сэр Чарльз Пенниворт шёл вдоль перил, держась за них, и ободрял всех подряд.

— Ничего, ничего, юная леди, — обратился он к Орланде, — это несложный прыжок.

Она в ужасе замотала головой:

— Нет...нет... я не умею плавать. Её обняла Флер Марлоу:

— Не беспокойтесь, я тоже не умею. И потому остаюсь.

— Питер, вы можете держать её за руку. С ней все будет в порядке, — проговорил Бартлетт. — Все, что нужно сделать, Флер, это задержать дыхание!

— Она не будет прыгать, — тихо возразил Марлоу. — Во всяком случае, до последней секунды.

— Ничего опасного в этом нет.

— Да, но для неё это небезопасно. Она enceinte[210].

— Что-что?

— Флер беременна. Почти три месяца.

— О боже...

Из вытяжной трубы к небу взлетали языки пламени. В помещении ресторана на верхней палубе занялись столы, а в дальнем углу весело потрескивали великолепные резные храмовые экраны. Подняв огромный столб искр, обрушилась центральная внутренняя лестница.

— Господи, весь этот ресторан — огненная западня, — проговорила Кейси. — Как там люди внизу?

— Все уже давно вышли, — сообщил Данросс, надеясь, что так оно и есть. Здесь, на открытом воздухе, он чувствовал себя хорошо. Он превозмог свой страх, и голова прояснилась. — Прекрасный вид отсюда, верно?

— Нам везет! — живо откликнулся Пенниворт. — Судно кренится в эту сторону, так что, когда оно начнет погружаться, для нас это будет вполне безопасно. Если оно не перевернется. Совсем как в прежние времена, — добавил он. — Я трижды тонул в Средиземке.

— Я тоже, — отозвался Марлоу, — но в проливе Бангка у берегов Суматры.

— Я не знала об этом, Питер, — удивилась Флер.

— А-а, ничего особенного.

— А здесь глубоко? — спросил Бартлетт.

— Должно быть, футов двадцать или больше, — сказал Данросс.

— Этого будет доста...

Раздался оглушительный вой сирены. Быстроходный полицейский катер юрко пробирался между островами из лодок, шаря то тут, то там лучом прожектора. Когда он подошел почти вплотную к «Плывущему дракону», послышалась усиленная мегафоном команда сначала по-китайски: «Всем сампанам очистить эту зону, очистить зону...», а потом по-английски: «Всем находящимся на верхней палубе приготовиться покинуть судно! В корпусе пробоина, приготовиться покинуть судно!»

— Черта с два я буду портить свой единственный фрак, — мрачно пробормотал Кристиан Токс.

Жена дернула его за рукав:

— Все равно он никогда тебе не нравился, Крис.

— Теперь он мне нравится, старушка. — Он постарался выдавить улыбку. — Ты ведь тоже не умеешь плавать, черт возьми.

Она пожала плечами:

— Могу поспорить на пятьдесят долларов: мы с тобой будем барахтаться что твои угри.

— Хорошо, миссис Токс, спорим. Но это и хорошо, что мы будем уходить последними. Мне, в конце концов, нужен рассказ очевидца.

Он полез в карман, нашел сигареты и дал ей одну, стараясь выглядеть смельчаком и в то же время боясь за неё. Поискав спички, он не нашел их. Она открыла сумочку и стала рыться в ней. Наконец нашлась зажигалка. Сработала она лишь с третьего раза. Языки пламени плясали всего в десяти футах за их спинами, но ни она, ни он не обращали на это внимания.

— Слишком много курите, Кристиан, — заметил Данросс.

Палуба ужасающе изогнулась. Ресторан стал оседать. Через огромную пробоину в корпусе быстро поступала вода. Смельчаки пожарные умело работали со стволами, но им было не справиться с бушующим огнем. Весь корпус ресторана содрогнулся, и по толпе прокатился ропот. Лопнули два швартовочных троса.

Прислонившись к планширу, Пенниворт помогал остальным прыгнуть так, чтобы ни за что не зацепиться. Теперь уже в воду сигали многие. Неуклюже бухнулась леди Джоанна. Пол Хэвегилл помог жене перебраться через борт. Увидев, что она уже в воде, он тоже прыгнул. С полицейского катера снова раздались команды по-кантонски очистить зону. Одни матросы бросали за борт спасательные жилеты, другие спускали на воду шлюпку. Затем полдюжины моряков под командой молодого инспектора береговой охраны бросились в воду на помощь барахтавшимся там мужчинам, женщинам и даже нескольким детям. К леди Джоанне и Хэвегиллу с женой стремительно подошел сампан. Благодарные, они вскарабкались на неустойчивую посудину. С верхней палубы валились в воду остальные.

«Плывущий дракон» кренился все больше и больше. Кто-то на верхней палубе поскользнулся и сбил Пенниворта с ног. Он то ли отскочил, то ли свалился на спину и, не успев за что-либо ухватиться, камнем полетел вниз. Голова его ударилась о корму сампана, и он сломал шею. Тело сползло с палубы, погрузилось в воду. В этом кромешном аду никто о нем и не вспомнил.

Кейси держалась за поручни рядом с Бартлеттом, Данроссом, Горнтом, Орландой и четой Марлоу. Неподалеку пускал клубы дыма Токс, пытаясь собраться с духом. Его жена старательно затушила свой окурок. Огонь выбивался из вентиляционных шахт, световых люков и выходной двери. Лопнул ещё один швартовочный трос, корпус сильно просел и накренился. Руки Горнта соскользнули, и он, сильно стукнувшись головой о поручни, потерял сознание. Токс с супругой, не сохранив равновесия, свалились за борт, очень неудачно. Крепко державший жену Питер Марлоу еле уберег Флер: её могли вдавить в переборку упавшие Бартлетт и Кейси. Наполовину сверзившись, наполовину скатившись, они рухнули на поручни, как снопы. Бартлетт изо всех сил старался оградить Кейси от ушибов, опасность представляли и её высокие каблуки.

Внизу, в воде, моряки помогали людям добраться до спасательной шлюпки. Один из них заметил Токса с женой, которые на миг вынырнули в пятнадцати ярдах от него, хватая ртом воздух и что-то крича, а потом, захлебнувшись и махая руками, снова ушли под воду. Он тут же нырнул за ними, и казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ухватил женщину за одежду и вытолкнул, полуутонувшую, на поверхность. Молодой лейтенант подплыл к тому месту, где видел Токса, и нырнул, но в темноте не нашел его. Вынырнув и глотнув воздуха, он снова погрузился во тьму, беспомощно шаря наудачу. Когда легкие уже разрывались от недостатка воздуха, вытянутые пальцы наткнулись на чью-то одежду. Вцепившись в неё, он рванул к поверхности. Токс в панике цеплялся за своего спасителя, редактора тошнило, он задыхался, наглотавшись морской воды. Молодой человек освободился от захвата, перевернул его и потащил к шлюпке.

Плавучий ресторан над ними угрожающе накренился, и упавший Данросс встал. Увидев лежащего кулем Горнта, он, спотыкаясь, подошел и попытался поднять его, но не смог.

— Я... я в порядке, — выдохнул, приходя в сознание, Горнт. Он потряс головой, как собака. — Господи, спасибо... — Подняв голову, он увидел, что это Данросс. — Спасибо, — повторил он с мрачной улыбкой, нетвердо поднимаясь на ноги. — Тем не менее завтра я продаю, и на следующей неделе ты свое получишь.

— Какая удача! — рассмеялся Данросс. — Я тоже дрожу от одной только мысли, что сгорю или утону вместе с тобой.

В десяти ярдах от них Бартлетт поднимал Кейси. Наклон палубы был уже катастрофическим, и огонь бушевал вовсю.

— Вся эта чертова посудина может перевернуться в любой момент.

— А как же они? — вполголоса спросила Кейси, кивнув в сторону Флер и Орланды.

Бартлетт на миг задумался, а потом решительно сказал:

— Прыгай первой и жди внизу!

— Поняла!

Она тут же передала ему свою маленькую сумочку. Бартлетт засунул её в карман и быстро зашагал туда, где была Орланда. Кейси тем временем скинула туфли, расстегнула «молнию» на своем длинном платье и сбросила его. Она тут же скрутила легкую материю в жгут, обвязала его вокруг пояса, аккуратно перемахнула через поручни, замерла на мгновение, балансируя на краю, точно прикидывая, где войдет в воду, и прыгнула «ласточкой». Горнт с Данроссом провожали её взглядами, забыв о близкой опасности.

Бартлетт был уже рядом с Орландой. Увидев, что Кейси чисто вошла в воду, он, прежде чем Орланда смогла что-либо предпринять, поднял её над поручнями, сказал: «Задержи дыхание, милая», — и осторожно отпустил. Все следили за ней. Она стремительно падала ногами вперед и вошла в воду в нескольких ярдах от Кейси, которая успела сориентироваться и подплыла к нужному месту под водой. Она без труда поймала Орланду, вынырнула вместе с ней, и та уже дышала, даже не успев понять, что покинула палубу. Надежно держа её и рассекая воду мощными гребками, Кейси поплыла к шлюпке, ни на минуту не потеряв самообладания.

Горнт и Данросс громко выражали свое одобрение. Корпус ресторана ещё больше накренился, они чуть не свалились с ног, а Бартлетт, спотыкаясь, направился к чете Марлоу.

— Питер, как вы плаваете?

— Так себе.

— Доверите мне её? Я работал спасателем на пляже много лет. Прежде чем Марлоу успел сказать «нет», Бартлетт поднял Флер на руки, перебрался через поручни на выступ борта и на мгновение изготовился.

— Просто задержите дыхание!

Флер обняла его одной рукой за шею, другой зажала нос, и он, крепко и надежно сжимая её в руках, шагнул в пустоту. Бартлетт вошёл в воду ровно, защищая Флер от удара о воду ногами и телом, и благополучно вынырнул. Её голова находилась под водой считанные секунды, она даже не барахталась, хотя сердце бешено колотилось, и через несколько мгновений уже была у шлюпки. Флер ухватилась за борт, и они оглянулись.

Замершее сердце Питера Марлоу снова забилось, когда он увидел, что жена в безопасности.

— Ох, как замечательно, — пробормотал он.

— Вы видели, как нырнула Кейси? — спросил Данросс. — Просто фантастика!

— Что? О нет, тайбань.

— В одном бюстгальтере и трусиках с крепящимися к ним чулками — никаких железяк, а прыжок — просто мечта. Господи, а какая фигура!

— О, это колготки, — рассеянно проговорил Марлоу, глядя вниз на воду и собираясь с духом. — Они только появились в Штатах, все на них помешались...

Данросс почти не слушал.

— Боже милосердный, какая фигура.

— О да, — отозвался Горнт. — И сколько cojones — мужества. Лопнул последний швартовочный трос, и корпус заскрежетал. Палуба опрокинулась под головокружительным углом.

Оставшиеся трое как один ринулись за борт. Данросс и Горнт прыгнули вниз головой, а Марлоу — «солдатиком». Проделали они это красиво, но понимали, что до Кейси им далеко.


предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава