home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


40

7:15

— Похоже, дождь и не думает заканчиваться, Алексей, — сказал Данросс, глядя на мокрые скаковые дорожки и хмурое, затянутое тучами небо.

— Согласен, тайбань. Если и завтра будет дождь, даже не весь день, то ход в субботу будет скверный.

— Жак? Ты что думаешь?

— Согласен, — откликнулся де Вилль. — То, что дождь пошёл, слава богу, но merde, будет очень жаль, если скачки отменят.

Данросс кивнул.

Они стояли на травяном газоне около круга почета на ипподроме Хэппи-Вэлли, все трое в плащах и шляпах. У Данросса через все лицо тянулась широкая ссадина с синяками, но взгляд был тверд и ясен. Спокойный и уверенный, он наблюдал за нависшими облаками и дождем, который по-прежнему лил, хотя не так сильно, как ночью. Вокруг паддока и на трибунах в такой же задумчивости стояли другие тренеры, владельцы и просто любопытствующие. Среди нескольких лошадей, выведенных на разминку, были Ноубл Стар, Буканир, Баттерскотч Лэсс, с которой работал жокей конюшни, и Пайлот Фиш Горнта. Всех вели осторожно на очень коротких поводьях: и на дорожке, и на подходе к ней было очень скользко. Лишь Пайлот Фиш пританцовывал: дождь ему нравился.

— Сегодня утром в прогнозе погоды сказали, что штормовой фронт идет огромный. — Вокруг карих глаз Травкина лежали тёмные круги, он пристально смотрел на Данросса. — Даже если завтра дождь перестанет, ход в субботу все равно будет мягкий.

— А от этого шансы Ноубл Стар выше или ниже, Алексей? — спросил Жак.

— На все воля Божья, Жак. Она никогда не бежала на мокром грунте.

Травкину было трудно сосредоточиться. Вчера вечером раздался телефонный звонок — тот же тип из КГБ. Он грубо прервал расспросы о причинах своего внезапного исчезновения. «Вам не положено спрашивать, князь Курганский. Лишь расскажите все, что знаете о Данроссе. Сейчас же. Все. Его привычки, слухи о нем, все».

Травкину пришлось подчиниться. Он понимал, что повязан по рукам и ногам, что кагэбэшник, должно быть, записывает разговор на пленку, чтобы проверить, насколько его рассказ соответствует истине. Мельчайшее отклонение от правды может стать гибельным для его жены, или сына, невестки, внуков — если они вообще существуют.

«Существуют ли они?» — задавался он мучительным вопросом.

— Что с тобой, Алексей?

— Ничего, тайбань, — ответил Травкин, чувствуя себя так, словно вымарался в грязи. — Размышляю над тем, что вам пришлось испытать вчера вечером. — Новости о пожаре заполнили все диапазоны вещания. И все сообщения затмил душераздирающий рассказ Венеры Пань, свидетельницы произошедшего. — Другим ужасно не повезло, верно?

— Да. — Пока в погибших числилось пятнадцать человек, сгоревших и утонувших, в том числе двое детей. — Не один день пройдет, пока выяснится, сколько погибло на самом деле.

— Ужас, — вздохнул Жак. — Когда я услышал об этом... Если бы Сюзанна была здесь, мы тоже бы попались. Она... Странно, как иногда складывается жизнь.

— Какая-то огненная западня, черт побери! Со мной первый раз такое, — признался Данросс. — Все ужинали там не один десяток раз... Я встречаюсь сегодня утром с губернатором по поводу всех этих плавучих ресторанов.

— Но у вас-то все в порядке, у вас лично? — спросил Травкин.

— О да. Никаких проблем. — Данросс мрачно улыбнулся. — Если мы все не подхватим круп[216] после купания в этой выгребной яме.

Когда «Плывущий дракон» неожиданно перевернулся, Данросс, Горнт и Питер Марлоу были в воде прямо под ним. Из мегафона на полицейском катере прозвучало отчаянное предупреждение, и все трое рванулись прочь. Данросс плавал хорошо, и они с Горнтом успели покинуть опасную зону, но поднявшейся волной их отбросило назад. Уходя под воду, Данросс увидел, что в воронку затянуло наполовину заполненную людьми шлюпку, что она перевернулась и Марлоу в беде.

Он позволил бурлящему потоку отнести себя, пока шлюпка не легла на борт, и нырнул за Марлоу. Данросс нащупал пальцами его рубашку и уцепился за неё. Какое-то мгновение их обоих кружило, затянуло ещё на несколько фатомов[217] вниз и ударило о палубу. От этого удара Данросс чуть не потерял сознание, но продолжал держать Марлоу и, когда тянуть вниз стало меньше, заработал ногами и всплыл. Их головы показались на поверхности вместе.

Марлоу выдохнул слова благодарности и рванулся к Флер, которая вместе с другими цеплялась за борт опрокинувшейся шлюпки. Вокруг царил хаос, люди хватали воздух ртами, тонули, их спасали матросы и те, кто посильнее. Данросс заметил, как за кем-то нырнула Кейси. Горнта нигде не было. Всплыл Бартлетт, держа Кристиана Токса, и метнулся за спасательным кругом. Убедившись, что Токс надежно держится за круг, он прокричал Данроссу: «Думаю, Горнта затянуло вниз, ещё там была какая-то женщина...» — и тут же нырнул снова.

Данросс огляделся. «Плывущий дракон» уже почти лег на борт. Он ощутил подводный взрыв, вода вокруг на какое-то время забурлила. Показалась Кейси, чтобы набрать в легкие воздуха, и снова ушла под воду. Данросс тоже нырнул. Почти ничего было не разобрать, но он прошел на ощупь всю верхнюю палубу опрокинувшейся шлюпки, которая теперь стояла в воде почти вертикально. Поискал вокруг, оставаясь под водой, сколько мог, потом осторожно всплыл, потому что вокруг по-прежнему барахталось множество людей. Токса тошнило морской водой, он давился, но не выпускал спасательный круг. Данросс подплыл к нему и стал буксировать к какому-то матросу, зная, что Токс не умеет плавать.

— Держись, Кристиан... Уже все нормально.

Токс отчаянно пытался что-то сказать между позывами рвоты.

— Моя... моя жена... она внизу... внизу там... внизу... К ним подплыл матрос.

— Я держу его, сэр. Вы в порядке?

— Да... да... Он говорит, его жену засосало.

— Господи! Я никого не видел... Сейчас позову на помощь! — Матрос повернулся в сторону полицейского катера и стал кричать.

Несколько его товарищей тут же бросились в воду и начали поиск. Данросс поискал Горнта, но не увидел. Подплыла задыхающаяся Кейси и уцепилась за борт шлюпки, чтобы перевести дух.

— Как вы, ничего?

— Да... да... Слава богу, с вами все хорошо... — говорила она, задыхаясь. Грудь её тяжело вздымалась. — Там внизу какая-то женщина, думаю, китаянка. Я видела, как её засосало.

— Горнта не видели?

— Нет... Может, он... — Она показала в сторону катера.

Там люди забирались по трапу, другие сбились в кучу на палубе. На мгновение из воды показался Бартлетт и погрузился снова. Кейси сделала ещё один глубокий вдох и скользнула в воду. Данросс нырнул вслед за ней, держась чуть правее.

Втроем они продолжали поиски до тех пор, пока все остальные не оказались в безопасности на катере или сампанах. Женщину так и не нашли.

Когда Данросс добрался домой, Пенелопа крепко спала, но тут же проснулась.

— Иэн?

— Да. Спи, спи, дорогая.

— Все прошло хорошо? — сонно спросила она.

— Да. Спи, спи.

А час назад сегодня ему удалось уйти из Большого Дома, не разбудив её.

— Ты слышал, что Горнт выплыл, Алексей? — спросил он.

— Да-да, слышал, тайбань. На все воля Божья.

— То есть?

— После вчерашнего, на фондовой бирже, было бы очень кстати, если бы он не выплыл.

Ухмыльнувшись, Данросс потянулся, чтобы ослабить боль в спине.

— Ага, но тогда бы я очень расстроился, на самом деле расстроился, потому что это лишило бы меня удовольствия уничтожить «Ротвелл-Горнт» самому, а?

— Поразительно, что не погибло больше народу, — заметил де Вилль, помолчав.

Они понаблюдали за прошедшим мимо рысью Пайлот Фишем: жеребец смотрелся весьма неплохо. Де Вилль окинул взглядом ипподром.

— Правда, что Бартлетт спас жизнь жене Питера Марлоу? — спросил Травкин.

— Да. Он прыгнул вместе с ней. И Линк, и Кейси поработали здорово. Просто великолепно.

— Прошу прощения, тайбань. Там Джейсон Пламм, — Жак кивнул в сторону трибун. — Мы с ним играем в бридж сегодня вечером.

— До встречи на «молитве», Жак, — улыбнулся ему Данросс, и де Вилль отошел. Он вздохнул, переживая за друга. — Я поехал в офис, Алексей. Позвони мне в шесть.

— Тайбань...

— Что?

Травкин колебался. А потом взял и рубанул:

— Хочу лишь, чтобы вы знали: я... я преклоняюсь перед вами. Данросса смутило это неожиданное изъявление чувств и исходившая от Травкина неприкрытая, необъяснимая грусть.

— Спасибо, — тепло произнес он, похлопав тренера по спине. Так по-дружески он ещё никогда к нему не прикасался. — Ты и сам человек неплохой.

Травкин провожал его глазами, грудь распирало от боли, и к капелькам дождя добавились слезы стыда. Он вытер лицо тыльной стороной руки и снова стал наблюдать за Ноубл Стар, пытаясь сосредоточиться.

Заметив кого-то боковым зрением, он повернулся в ту сторону и вздрогнул. В углу трибун он увидел того самого человека из КГБ, к которому как раз подходил другой. Этот другой, уже в летах, был хорошо известный в Гонконге игрок на скачках. Травкин стал вспоминать, как его зовут. «Клинкер. Точно. Клинкер!»

Какое-то мгновение тренер безучастно смотрел на них. На трибуне сразу за кагэбэшником сидел Джейсон Пламм. Травкин видел, как Пламм встал, чтобы помахать в ответ Жаку де Виллю, и спустился по ступенькам навстречу ему. Как раз в этот момент кагэбэшник взглянул в сторону Травкина, и тот из осторожности отвернулся, решив впредь действовать осмотрительнее. Кагэбэшник поднес к глазам бинокль, и Травкин не знал, заметили его или нет. При мысли, что мощный бинокль наведен на него, по коже поползли мурашки. «А что, если этот мерзавец умеет читать по губам? — в ужасе думал Травкин. — Господи Иисусе и Матерь Божья, слава Богу, я не выложил тайбаню всей правды».

На сердце было тошно, он чувствовал себя разбитым. На востоке сверкнула молния. От дождя на бетоне и открытых нижних трибунах уже образовались лужи. Травкин старался успокоить себя и беспомощно озирался, не зная, что делать: так хотелось выяснить, кто же всё-таки этот человек из КГБ. Рассеянно глядя на Пайлот Фиша, он обратил внимание, что жеребец заканчивает проездку в отличной форме. За ним Ричард Кван о чём-то оживленно говорил с группой китайцев, незнакомых Травкину. У перил, опираясь на них, стояли Линбар Струан с Эндрю Гэвалланом, американец Роузмонт и ещё кто-то из консульства, кого тренер знал только в лицо. Не обращая внимания на дождь, все наблюдали за лошадьми. Около раздевалок под навесом Дональд Мак-Брайд о чем-то беседовал с другими распорядителями, среди которых были сэр Шитэ Чжун, Пагмайр и Роджер Кросс. Травкин увидел, как Мак-Брайд бросил взгляд на Данросса и, помахав ему рукой, пригласил присоединиться к ним. Неподалеку от распорядителей Роджера Кросса поджидал Брайан Квок. Травкин знал обоих, но не подозревал, что они из Эс-ай.

Ноги сами понесли тренера к ним. Во рту появился противный привкус желчи. Но Травкин подавил желание броситься к ним и рассказать все как есть. Вместо этого он подозвал своего главного мафу.

— Давай всю нашу конюшню домой. Всех. Проследи, чтобы обсохли до кормежки.

— Есть, сэр.

Расстроенный Травкин поплелся в раздевалку. Уголком глаза он заметил направленный на него бинокль кагэбэшника. Струйки дождя затекали под воротник и смешивались с выступившим от страха потом.


— Ах, Иэн, мы тут вот думаем, если завтра будет дождь, лучше отменить соревнования. Скажем, завтра в шесть вечера, — сказал Мак-Брайд. — Ты не возражаешь?

— Вообще-то нет. Предлагаю вынести окончательное решение в субботу в десять утра.

— А это не слишком поздно, старина? — спросил Пагмайр.

— Нет, если распорядители предупредят радио и телевидение. Это ещё больше подогреет интерес. Особенно если вы сообщите об этом сегодня.

— Неплохо придумано, — оценил Кросс.

— Тогда с этим решено, — подытожил Данросс. — Есть ещё вопросы?

— Как ты считаешь... ведь речь идет о чести ипподрома, — проговорил Мак-Брайд. — Мы не хотим терять репутацию.

— Абсолютно согласен, Дональд. Окончательное решение вынесем в субботу в десять. Все «за»? — Никто не возражал. — Прекрасно! Больше ничего? Прошу прощения, но у меня через полчаса встреча.

— О, тайбань, я так сожалею о вчерашнем... Это ужасно, — обратился к нему Шитэ: ему было явно не по себе.

— Да, Шити, на совете у губернатора в полдень нам нужно предложить ввести новые, очень строгие правила пожарной безопасности для Абердина.

— Согласен, — поддержал Кросс. — Просто чудо, что не погибло больше людей.

— Ты хочешь сказать, старина, что рестораны будут закрыты? — разволновался Пагмайр. Его компания вложила средства в два таких заведения. — Это нанесет огромный урон туризму. Дополнительные выходы там не устроить... Нужно все делать заново!

Данросс снова глянул на Шитэ:

— Почему бы губернатору не распорядиться, чтобы все кухни немедленно перевели на баржи, которые можно пришвартовать к ресторану? Может, предложишь ему? Пусть даст указание поставить рядом пожарные машины, пока будут производить изменения. Расходы незначительные, управлять нетрудно, а с угрозой пожара будет покончено раз и навсегда.

Все уставились на него. Шитэ расплылся в улыбке:

— Иэн, ты гений!

— Нет. Я лишь жалею, что мы не подумали об этом раньше. Мне это никогда и в голову не приходило. Так ужасно получилось с Зепом... и с женой Кристиана, верно? Её тело ещё не нашли?

— Думаю, что нет.

— Одному Богу известно, сколько ещё там погибло. Членам парламента удалось выбраться, Паг?

— Да, старина. Всем, кроме сэра Чарльза Пенниворта. Бедняга, падая, расшиб голову о сампан.

Данросс расстроился.

— Мне он так понравился! Вот не повезло, черт возьми!

— Одно время рядом со мной было ещё двое. Этот радикал, ублюдок чертов, как бишь его? Грей, ах да, Грей, точно. И другой, ещё один болван социалист, Бродхерст. Оба вели себя довольно прилично, как мне кажется.

— Я слышал, Паг, твой Суперфудз тоже выбрался. Он на берегу не первым оказался, этот «Называйте меня Чак»?

— Честно говоря, не знаю, — смущенно пожал плечами Пагмайр. — Потом просиял: — Я... э-э... я слышал, Кейси и Бартлетт проявили себя очень хорошо, а? Может, им медаль нужно дать?

— Хочешь выступить с таким предложением? — Данросс торопился уйти. — Если больше ничего нет...

— На твоем месте, Иэн, я бы сделал укол. В этой бухте заразы... Могут обнаружиться бактерии, которых ещё не открыли.

Все засмеялись вместе с ним.

— Вообще-то, я сделал даже лучше. Едва мы выбрались из воды, я схватил в охапку Линка Бартлетта и Кейси, и мы понеслись к доктору Тули. — Данросс еле заметно улыбнулся. — Когда мы сказали, что купались в Абердинской бухте, его чуть удар не хватил. Он сказал: «Выпейте это!» Мы, болваны чертовы, выпили и не успели понять, что произошло, как нас стало просто выворачивать наружу. Если бы у меня оставались силы, я бы ему вмазал, но мы все уже стояли на четвереньках и пытались добраться до туалета, не зная, с какого конца начать. Потом Кейси принялась хохотать в перерывах между позывами рвоты, и мы все катались от смеха на этом чертовом полу! — Сделав вид, что опечален, он добавил: — Затем, не успели мы понять, в чем дело, старина Костоправ принялся уже горстями запихивать нам в горло таблетки, а Бартлетт умолял: «Ради Христа, док, вы ещё свечу вставьте, и тогда у вас в ней точно дырка будет!» Все снова рассмеялись.

— А это правда насчет Кейси? Что она разделась и прыгнула, как олимпийская чемпионка? — поинтересовался Пагмайр.

— Больше того! Абсолютно голая, старина, — непринужденно преувеличил Данросс. — Просто Венера Милосская! Такого, наверное, я не видел никогда.

У всех от изумления глаза на лоб полезли.

— Да-да.

— Боже, но плавать в Абердинской бухте! В этой выгребной яме! — У Мак-Брайда высоко взлетели брови. — Если вы все выживете, это будет просто чудо!

— Как считает доктор Тули, нам как минимум обеспечен гастроэнтерит, дизентерия или чума — Данросс закатил глаза. — Что ж, ничто не вечно под луной. Ещё вопросы?

— Тайбань, — обратился к нему Шитэ, — я... надеюсь, ты не против, но я... я хотел бы основать фонд поддержки семей погибших.

— Прекрасная идея! Скаковой клуб тоже должен внести свою лепту. Дональд, не мог бы ты обговорить это сегодня с остальными распорядителями и получить их одобрение? Как насчет ста тысяч?

— Не многовато ли будет? — усомнился Пагмайр. Подбородок Данросса упрямо выдвинулся вперед.

— Нет. Пусть будет сто пятьдесят тысяч. Такую же сумму внесет Благородный Дом.

Пагмайр вспыхнул. Никто не произнес ни слова.

— Объявляется перерыв? Прекрасно. До свидания. — Данросс вежливо приподнял шляпу и пошёл прочь.

— Прошу прощения, я на минуту. — Кросс дал знак Брайану Квоку следовать за ним. — Иэн!

— Да, Роджер?

Подойдя к Данроссу, Кросс негромко произнес:

— Иэн, мы получили подтверждение: Синдерс прилетает завтра рейсом «Бритиш оверсиз». Если ты не против, мы поедем прямо из аэропорта в банк.

— Губернатор тоже будет?

— Я попрошу его об этом. Мы должны быть там около шести.

— Если самолёт не опоздает, — улыбнулся Данросс.

— Ты уже получил официальное сообщение, что с «Восточного облака» снят арест?

— Да, спасибо. Вчера был телекс из Дели. Я распорядился, чтобы судно немедленно возвращалось сюда, и с приливом оно уже вышло в море. Брайан, помнишь, ты хотел поспорить — насчет Кейси? Насчет её титек: пятьдесят долларов против медяка, что в Гонконге лучше нет?

Брайан Квок покраснел под мрачным взглядом Кросса.

— Э-э... да, а что?

— Не знаю, как насчет того, что лучше, чем у неё, нет, но тебе, как и Парису, пришлось бы немало поломать голову, если бы их выставили на конкурс!

— Значит, это правда, что она была в чем мать родила?

— Она была как спешащая на выручку леди Годива[218]. — Данросс мило кивнул обоим и со словами «до завтра» пошёл дальше.

Они смотрели ему вслед. У выхода ждал агент Эс-ай, чтобы следовать за ним.

— Что-то он задумал, — произнес Кросс.

— Согласен, сэр.

Кросс оторвал взгляд от Данросса и посмотрел на Брайана Квока.

— У вас есть обыкновение спорить насчет женских молочных желез?

— Нет, сэр, виноват, сэр.

— Хорошо. К счастью, женщины не единственный источник красоты, верно?

— Да, сэр.

— Ещё есть охотничьи собаки, живопись, музыка, даже охота. А?

— Да, сэр.

— Пожалуйста, подождите здесь. — И Кросс снова отошел к распорядителям.

Брайан Квок вздохнул. Ему все надоело, и он устал. Команда ныряльщиков встретила его в Абердине, и хотя он почти тут же выяснил, что Данросс жив и уже уехал домой, пришлось проторчать у бухты почти всю ночь, чтобы помочь организовать поиск тел. Занятие это было отвратительное. Потом, когда он собрался было ехать домой, позвонил Кросс и предложил прибыть на рассвете в Хэппи-Вэлли, поэтому ложиться спать уже не имело смысла. Вместо этого он поехал в ресторан «Пара» и, хмурый, сидел там в обществе членов триад и Одноногого Ко.

Теперь он смотрел вслед Данроссу. «Что у него на уме?» Он задавался этим вопросом и мучился острым чувством зависти. «Чего бы я ни сделал с его властью и его деньгами!»

Он увидел, что Данросс свернул к ближайшей трибуне, а потом заметил Адрион, сидевшую рядом с Мартином Хэпли. Оба смотрели на лошадей и не обращали внимания на Данросса. «Цзю ни ло мо, — удивился Квок, — вот уж не ожидал увидеть их вместе. Господи, какая красотка! Слава богу, я не её отец. Я бы с ума сошел».

Кросс и все остальные тоже с удивлением поглядывали на Адрион и Мартина Хэпли.

— Какого дьявола нужно этому ублюдку от дочки Тайбаня? — недовольным голосом проговорил Пагмайр.

— Ничего хорошего, это точно, — откликнулся кто-то.

— От этого болвана чертова одни неприятности! — пробормотал Пагмайр, и остальные согласно закивали. — Не могу понять, почему Токс не уволит его!

— Токс — социалист, черт возьми, вот почему! Его тоже следовало бы прокатить.

— Ох, да будет тебе, Паг! Токс — парень нормальный, как и некоторые социалисты, — заметил Шитэ. — Но Хэпли ему точно надо уволить. Всем нам от этого станет только легче!

Каждому из присутствующих порядком досталось от Хэпли. Несколько недель назад он разразился серией язвительных статей о кое-каких коммерческих сделках внутри огромного конгломерата компаний Шитэ, дав понять, что тот с помощью разного рода сомнительных пожертвований умасливал высокопоставленных чиновников из правительства Гонконга.

— Согласен, — подхватил Пагмайр, тоже ненавидевший Хэпли. Хэпли обнародовал тайные подробности грядущего слияния компании Пагмайра с «Суперфудз». Поработал он над этим материалом, как всегда, основательно, поэтому ни у кого не осталось и капли сомнения: Пагмайр получит от сделки гораздо больше, чем акционеры «Дженерал сторз», с которыми никто и не думал советоваться относительно условий слияния.

— Ублюдок чертов! Хотел бы я знать, откуда у него вся эта информация.

— Любопытно, почему Хэпли с ней? — Кросс наблюдал за губами парочки, ожидая, когда кто-нибудь из них заговорит. — Единственная крупная компания, под которую он ещё не копал, это «Струанз».

— Ты считаешь, что настала очередь «Струанз» и Хэпли «раскручивает» Адрион? — спросил кто-то. — Это будет что-то!

Они с волнением следили, как Данросс зашел на трибуны. Двое молодых людей так и не замечали его.

— Может, он отделает Хэпли, как того, другого ублюдка, — обрадовался Пагмайр.

— А? Кого это? — спросил Шитэ. — Кто это был?

— О, я думал, вы знаете. Года два назад один из менеджеров низшего звена в «Вик», только что приехавший из Англии, начал ухлестывать за Адрион. Ей было шестнадцать, а может, семнадцать, а ему двадцать два. Здоровенный такой лоб, выше Иэна, а звали его Байрон. Он возомнил себя неистовым лордом Байроном и развернул целую кампанию. Сбил бедную девчонку с толку. Иэн сделал ему последнее предупреждение. Этот подонок продолжал звонить. Тогда Иэн пригласил его в свой спортзал в Шек-О, надел перчатки — он знал, что этот тип мнит себя боксером, — и отмолотил его. — Остальные рассмеялись. — Через неделю банк отослал молодчика назад.

— Ты что, сам видел? — спросил Шитэ.

— Конечно нет. Они, слава богу, были одни, но этот болван проклятый потом выглядел действительно не лучшим образом. Я бы не хотел очутиться один на один с Тайбанем — особенно, когда он не в духе.

Шитэ снова посмотрел на Данросса.

— Может, он задаст и этому мелкому подлецу, — мечтательно произнес он.

Они стали наблюдать. С надеждой. Кросс отошел с Брайаном Квоком поближе к трибунам.

Данросс уже неспешно и легко взбегал по ступенькам и остановился перед молодыми людьми.

— Привет, дорогая, раненько ты встала.

— О, привет, пап, — испуганно проговорила Адрион. — Я не ви... Что у тебя с лицом?

— Въехал сзади в автобус. Доброе утро, Хэпли.

— Доброе утро, сэр. — Хэпли вскочил было и снова сел.

— В автобус? — повторила она, а потом вдруг обрадовалась: — Ты разбил «ягуар»? О, тебе выписали штраф? — Ей в этом году штраф выписывали уже трижды.

— Нет. Ты так рано встала, да? — повторил он, садясь рядом с ней.

— Вообще-то мы припозднились. Не спали всю ночь.

— Вот как? — Он хотел тут же задать ей полсотни вопросов, но вместо этого лишь произнес: — Ты, должно быть, устала.

— Нет. Я совсем не устала.

— А что за повод? Что-нибудь празднуете?

— Нет. Вообще-то, все дело в бедняге Мартине. — Она ласково положила руку на плечо молодого человека.

Данроссу пришлось сделать над собой усилие, чтобы улыбаться так же ласково. Он переключил внимание на молодого канадца.

— Так в чем проблема?

Хэпли помолчал, а потом рассказал, что произошло в газете, когда позвонила госпожа издательша и Кристиан Токс, главный редактор, отменил серию его статей о слухах.

— Этот ублюдок продал нас. Он позволил издателю осуществлять цензуру наших материалов. Я знаю, что прав. Знаю!

— Откуда вы это знаете? — спросил Данросс, а про себя подумал: «Какой же ты бесчувственный мелкий ублюдок!»

— Извините, но я не могу раскрывать свои источники.

— Он действительно не может, папа. Это нарушение свободы слова, — встала на защиту приятеля Адрион.

Руки Хэпли были сжаты в кулаки, потом он рассеянно положил одну на колено Адрион. Она прикрыла его руку ладонью.

— «Хо-Пак» копают могилу за здорово живешь.

— Почему?

— Не знаю. Но Гор... За рейдом стоят тайбани, и это никак не вяжется.

— За рейдом стоит Горнт? — Для Данросса это было что-то новое, он нахмурился.

— Я не сказал «Горнт», сэр. Нет, я этого не говорил.

— Он не говорил, папа, — вмешалась Адрион. — Что Мартину делать? Уходить или просто поступиться своей гордостью и...

— Я просто не могу, Адрион, — перебил её Мартин Хэпли.

— Пусть отец скажет, он знает.

Её прелестные глаза обратились на Данросса, и эта детская вера взволновала его, как никогда раньше.

— Значит, первое: вы немедленно возвращаетесь. Кристиану нужна всяческая помощь. Второе...

— Помощь?

— Вы разве не слышали про его жену?

— А что с ней?

— Вы что, не знаете, что она погибла? Оба непонимающе уставились на него.

Он кратко рассказал им про Абердин. Оба были потрясены.

— Господи, мы... мы не слушали радио, ничего... Лишь танцевали и разговаривали... — запинаясь, проговорил Хэпли. Он вскочил, собравшись уйти, но потом вернулся. — Я... лучше я сейчас же пойду. Господи!

Адрион тоже вскочила.

— Я тебя подброшу.

— Хэпли, попросите, пожалуйста, Кристиана дать жирным шрифтом, что те, кто оказался в воде или просто окунулся, должны немедленно показаться врачу — это очень важно.

— Понял!

Адрион забеспокоилась:

— Пап, а ты был у доктора Ту...

— О да, — сказал Данросс. — Меня всего вычистили и вывернули. Давайте езжайте!

— А что было второе, тайбань? — спросил Хэпли.

— Второе, вам не следует забывать, что газета принадлежит тому, на чьи деньги она издается, а стало быть, он волен делать, что ему угодно. Но издателей иногда удается убедить. Например, небезынтересно, кто предложил владельцу или владелице позвонить Кристиану и почему он или она согласились это сделать... Если вы уверены, что пишете правду.

Хэпли вдруг просиял.

— Пошли, милая, — выпалил он, прокричал «спасибо», и они убежали, держась за руки.

Данросс ещё какое-то время сидел на трибуне. Потом глубоко вздохнул, встал и пошёл прочь.

Под навесом у раздевалок жокеев стоял Роджер Кросс вместе с Брайаном Квоком и читал разговор Тайбаня по губам. Потом проводил Данросса взглядом, убедившись, что за ним следует агент Эс-ай.

— Не стоит больше терять здесь время, Брайан. Пойдемте. — Он направился к выходу в дальний конец ипподрома. — Интересно, удалось ли Роберту что-нибудь выяснить в Шатине?

— Этих проклятых Вервольфов ждет сегодня настоящий праздник, — проворчал Брайан Квок. — Весь Гонконг будет напуган до смерти. Могу поспорить, мы... — Он вдруг осекся. — Сэр! Взгляните! — Он кивнул в сторону трибун, заметив среди разбросанных тут и там групп людей, наблюдавших под дождем за разминкой, Суслева и Клинкера. — Вот уж никогда бы не подумал, что он так рано встает!

Кросс прищурился.

— Да. Это интересно. Да. — Он подумал, а потом, внимательно следя за губами русского и его приятеля-кокни, изменил направление. — Раз уж этот тип почтил нас своим посещением, мы тоже могли бы побеседовать с ним. Ага... нас заметили. Клинкер, тот уж действительно нас не жалует. — И он неторопливо направился к трибунам.

Здоровяк русский изобразил на лице улыбку, вытащил плоскую флягу и сделал из неё глоток. Потом предложил Клинкеру.

— Нет, спасибо, кореш. Я только что пивом пробавлялся. — Холодные глаза Клинкера встречали приближающихся полицейских. — Ну и вонища здесь стоит, верно? — нарочито громко произнес он.

— Доброе утро, Клинкер, — сдержанно поздоровался Кросс. Потом улыбнулся Суслеву: — Доброе утро, капитан. Скверный денек, а?

— Мы ещё живы-здоровы, tovarich, живем, так что разве может день быть скверным, а? — Суслев был весь добродушие, он по-прежнему изображал рубаху-парня. — В субботу будут скачки, суперинтендент?

— Возможно. Окончательное решение будет принято в субботу утром. Вы долго ещё простоите в порту?

— Недолго, суперинтендент. Ремонт руля идет медленно.

— Надеюсь, не слишком медленно. Мы все начинаем сильно нервничать, если важных гостей нашей гавани обслуживают спустя рукава. Я поговорю с капитаном порта, — решительно заявил Кросс.

— Благодарю вас, это... это весьма любезно с вашей стороны. Ваш департамент и так проявил большую заботу... — Подумав, Суслев повернулся к Клинкеру: — Дружище, можно тебя попросить?

— С удовольствием, — буркнул Клинкер. — Эти легавые мне на нервы действуют. — Брайан Квок посмотрел на него. Клинкер ответил вызывающим взглядом. — Я буду в машине. — И он поплелся прочь.

Голос Суслева стал жестче:

— Ваш департамент проявил большую заботу, прислав тело нашего несчастного товарища Воранского. Вы нашли тех, кто убил его?

— К сожалению, нет. Это могли быть наемные убийцы — из любой части света. Конечно, не проскользни он тайно на берег, до сих пор был бы полезен как оперативник вам в... где бы он ни служил.

— Он был простой моряк и хороший человек. Я считал, что в Гонконге безопасно.

— Вы передали фотографии убийц и информацию об их телефонном звонке своему начальству в КГБ?

— Я не из КГБ, плевать мне на КГБ! Да, информация передана... моему начальству, — раздраженно буркнул Суслев. — Ради бога, суперинтендент, вы же знаете, как это делается. Но Воранский был прекрасный человек, и его убийцы должны быть пойманы.

— Мы найдем их, и довольно скоро, — непринужденно проговорил Кросс. — А вы знали, что в действительности Воранский — майор Юрий Бакян из шестого отдела Первого управления КГБ?

По лицу Суслева было видно, что он потрясен.

— Он был... для меня он был просто приятель. Ходил с нами в рейс время от времени.

— Кто этим занимается, капитан? — спросил Кросс.

Суслев взглянул на Брайана Квока, который смотрел на него в упор с нескрываемым отвращением.

— Почему такая злость? Что я вам сделал?

— А почему Российская империя так жадна, особенно до китайской земли?

— Политика! — недовольно произнес Суслев, а потом добавил, обращаясь к Кроссу: — Я в политику не вмешиваюсь.

— Вы, ублюдки, постоянно вмешиваетесь! Какое у вас звание в КГБ?

— Нет у меня никакого звания.

— Жаль, что вы отказываетесь сотрудничать. Это было бы очень кстати, — заметил Кросс. — Кто составляет ваши экипажи, капитан Суслев?

Тот глянул на него:

— Может, поговорим наедине, а?

— Конечно, — согласился Кросс. — Подождите здесь, Брайан. Суслев повернулся к Брайану Квоку спиной, спустился к выходу с трибун и выбрался на газон. Кросс последовал за ним.

— Как думаешь, какие шансы у Ноубл Стар? — весело спросил Суслев.

— Хорошие. Но она никогда не бежала по мокрому грунту.

— А у Пайлот Фиша?

— Посмотри на него — сам видишь. Ему нравится сырость. Фаворитом будет он. Планируешь быть здесь в субботу?

Суслев облокотился на ограждение. И улыбнулся:

— Почему бы и нет?

— Действительно, почему бы и нет? — негромко рассмеялся Кросс. Он был уверен, что сейчас они совсем одни. — Ты хороший актер, Грегор, очень хороший.

— Ты тоже, приятель.

— Ты здорово рискуешь, так ведь? — Теперь Кросс еле шевелил губами.

— Да, но ведь вся жизнь — риск. Я получил команду от Центра взять все на себя, пока не прибудет замена Воранскому. В этом рейсе нужно осуществить слишком много важных контактов и принять решений. И не самое последнее из них — по «Севрину». В любом случае, как ты знаешь, так хотел «Артур».

— Иногда я задумываюсь, насколько продуманны его решения.

— Он мудр. — Суслев улыбнулся, и морщинки вокруг глаз собрались сеточкой. — О да. Очень мудр. Рад увидеться с тобой. Центр очень и очень доволен твоей работой за год. Мне нужно много о чем тебе рассказать.

— Кто тот ублюдок, что рассказал АМГ о «Севрине»?

— Не знаю. Какой-то перебежчик. Как только мы узнаем, кто он, ему конец.

— Кто-то выдал группу моих людей в КНР. Должно быть, произошла утечка из той папки АМГ. Ты читал мою копию. Кто ещё читал её у вас на судне? Кто-то внедрился здесь в вашу сеть!

Суслев побледнел.

— Я немедленно начну проверку. Может, утечка произошла в Лондоне или Вашингтоне.

— Сомневаюсь. Прошло слишком мало времени. Думаю, это исходит отсюда. А тут ещё Воранский. К вам кто-то внедрился.

— Если КНР... да, это мы сделаем. Но кто? Могу поклясться жизнью, на судне шпиона нет.

Кросс был так же мрачен.

— Всегда найдется человек, которого можно завербовать.

— У тебя есть план отхода?

— Даже несколько.

— У меня приказ оказывать тебе всевозможную помощь. Хочешь койку на «Иванове»?

Кросс задумался.

— Подожду, пока не прочитаю папки АМГ. Было бы жаль после такого долгого времени...

— Согласен.

— Тебе легко соглашаться. Если тебя схватят, то лишь депортируют и вежливо попросят: «Пожалуйста, больше не возвращайтесь». А меня? Не хотелось бы попасться живым.

— Конечно. — Суслев закурил. — Тебя не поймают, Роджер. Ты человек слишком ловкий. У тебя есть что-нибудь для меня?

— Посмотри вон туда. Высокий мужчина у ограждения.

Суслев как бы случайно поднес к глазам бинокль. На какое-то время он сосредоточился на указанном человеке, а потом стал смотреть в сторону.

— Это Стэнли Роузмонт из ЦРУ. Ты знаешь, что они следят за тобой?

— О да. При желании я всегда могу оторваться.

— Рядом с ним Эд Лэнган из ФБР. А тот, что с бородкой, — Мисхауэр из американской флотской разведки.

— Мисхауэр? Знакомое имя. У тебя есть дела на них?

— Ещё нет, но у них в консульстве есть один извращенец, который мило проводит время с сыном известного здесь китайского адвоката. К тому времени, когда ты отправишься в следующий рейс, он будет счастлив выполнить любое твое желание.

Суслев мрачно улыбнулся.

— Хорошо. — Он снова, как бы между прочим, глянул на Роузмонта и остальных, закрепляя в памяти их лица. — А какая у него должность?

— Заместитель директора здешней группы. В ЦРУ пятнадцать лет. УСС[219] и так далее. У них здесь больше дюжины компаний для прикрытия и конспиративные квартиры по всему Гонконгу. Я послал список на микрофотопленке в 32.

— Хорошо. Центр хочет, чтобы за всеми действиями ЦРУ велось усиленное наблюдение.

— Нет проблем. Они беспечны, финансирование у них огромное и продолжает расти.

— Вьетнам?

— Конечно Вьетнам. Суслев фыркнул.

— Эти простофили не понимают, во что их втянули. Они по-прежнему считают, что смогут вести войну в джунглях, применяя тактику войны в Корее или Второй мировой.

— Глупцы, но далеко не все. Роузмонт работает неплохо, весьма неплохо. Кстати, им известно о военно-воздушной базе в Имане.

Суслев негромко выругался и оперся на руку, небрежно поднеся её ко рту, чтобы нельзя было читать у него по губам.

— ...об Имане и почти все про Петропавловск, про новую базу подводных лодок в Корсакове на Сахалине...

Суслев снова выругался.

— Как им это удается?

— Предатели. — Кросс улыбнулся тонкой улыбочкой.

— Почему ты стал двойным агентом, Роджер?

— А почему ты спрашиваешь меня об этом каждый раз, как мы встречаемся?

Суслев вздохнул. У него был конкретный приказ не проверять Кросса и оказывать ему всю возможную помощь. Даже ему, куратору разведывательной деятельности КГБ на всем Дальнем Востоке, лишь в прошлом году открыли, кто такой Кросс. В КГБ сведениям о Кроссе был присвоен самый высокий уровень секретности, ему придавали такое же значение, как Филби. Но даже Филби не знал, что последние семь лет Кросс работает на КГБ.

— Я спрашиваю, потому что мне любопытно, — пояснил он.

— А разве у тебя нет приказа не любопытствовать, товарищ? Суслев засмеялся.

— Все время от времени нарушают приказы, верно? Центру настолько понравилось твое последнее донесение, что меня просили передать: пятнадцатого числа следующего месяца на твой счет в швейцарском банке будет переведено пятьдесят тысяч долларов в качестве дополнительной премии.

— Прекрасно. Спасибо. Но это не премия, это оплата полученной ценной информации.

— Что известно Эс-ай о находящейся здесь с визитом парламентской делегации?

Кросс изложил то, что рассказывал губернатору.

— А почему ты спрашиваешь?

— Обычная проверка. Трое из них в потенциале будут иметь большое влияние: Гутри, Бродхерст и Грей. — Суслев предложил сигарету. — Мы пытаемся залучить Грея и Бродхерста в наш Всемирный совет мира[220]. Их антикитайские настроения нам на руку. Роджер, установи, пожалуйста, наблюдение за Гутри. Может, у него есть какие-нибудь скверные привычки. Если его скомпрометировать, скажем щелкнуть с девочкой из Ваньчая, это могло бы пригодиться впоследствии, а?

Кросс кивнул:

— Я посмотрю, что можно сделать.

— Вы найдете мерзавца, который убил Воранского?

— Рано или поздно найдем. — Кросс не сводил с него глаз. — Он, вероятно, какое-то время уже был на заметке. И это плохой знак для всех нас.

— Люди гоминьдана? Или бандиты Мао?

— Не знаю. — Кросс язвительно усмехнулся. — Все китайцы не очень жалуют Россию.

— Их вожди предали дело коммунизма. Нам нужно уничтожить их, прежде чем они слишком окрепнут.

— Это политика такая?

— Со времен Чингисхана, — усмехнулся Суслев. — Но теперь... теперь нам придется быть чуть терпеливее. Тебе-то не нужно. — Он быстро махнул большим пальцем в сторону Брайана Квока. — Может, дискредитировать этого matyeryebyetsa? Мне он совсем не по душе.

— Молодой Брайан — хороший работник. Мне нужны хорошие люди. Передай в Центр, что завтра из Лондона прибывает Синдерс из Эм-ай-6, которому будут вручены бумаги АМГ. И Эм-ай-6, и ЦРУ подозревают, что АМГ убит. Так оно и есть?

— Не знаю. Его давно надо было убрать, ещё много лет назад. Как ты получишь копию?

— Понятия не имею. Я абсолютно уверен, что Синдерс разрешит мне прочитать бумаги до своего отъезда.

— А если не разрешит? Кросс пожал плечами.

— Нам нужно взглянуть на них, так или иначе.

— Данросс?

— Только в крайнем случае. Он слишком ценен на своем месте, и я предпочел бы, чтобы он оставался у меня на виду. Как насчет Травкина?

— Твоя информация оказалась бесценной. Все проверено. — Суслев рассказал ему главное о встрече с Травкиным и добавил: — Теперь он наш верный пес навсегда. Сделает все, что мы захотим. Все. Думаю, и Данросса убьет, если понадобится.

— Хорошо. Сколько из того, что ты ему рассказал, правда?

— Немного, — улыбнулся Суслев.

— Его жена жива?

— О да, tovarich, она жива.

— Но она не на собственной dache?

— Сейчас да.

— А раньше?

Суслев пожал плечами.

— Я сказал, что мне велено. Кросс закурил.

— Что тебе известно про Иран?

Суслев снова бросил на него острый взгляд.

— Очень много. Это одна из восьми оставшихся у нас великих целей, и там сейчас проводится крупная операция.

— На советско-иранской границе высадилась Девяносто вторая аэромобильная дивизия США!

Суслев уставился на него, разинув рот:

— Что?!

Кросс передал ему рассказ Роузмонта об операции «Учебный заход». Когда он упомянул, что американские подразделения оснащены ядерным оружием, Суслев сделался бледным как мел.

— Матерь Божья! Эти проклятые Богом американцы в один прекрасный день совершат ошибку, и нам тогда уже не выпутаться! Надо же быть такими ослами, чтобы разворачивать подобное оружие.

— Вы можете выступить против них?

— Конечно нет, пока, — раздраженно ответил Суслев. — Суть нашей стратегии в том, чтобы не вступать в непосредственный конфликт с Америкой, пока она не будет полностью изолирована и пока не исчезнут все сомнения в окончательной победе. Сейчас прямой конфликт был бы самоубийством. Мне нужно срочно связаться с Центром.

— Доведи до их сведения, что американцы считают это лишь учебным заходом. Убеди Центр, что нужно убрать ваши войска и спустить все на тормозах. Сделать это нужно сразу, или могут быть неприятности. Не устраивайте американским войскам провокаций. Через несколько дней американцы уйдут оттуда. Не допускайте утечки информации о вторжении вашим внутренним шпионам в Вашингтоне. Пусть она сначала поступит от ваших людей в ЦРУ.

— Девяносто вторая действительно там? Это кажется невероятным.

— Вы лучше бы оснащали свои войска для переброски по воздуху, чтобы они стали более мобильными, чтобы возросла их огневая мощь.

Суслев крякнул.

— На решение этой проблемы направлена энергия и возможности трехсот миллионов русских людей, tovarich. Дайте нам двадцать лет... ещё всего лишь двадцать лет.

— И что тогда?

— В восьмидесятых годах мы будем править миром.

— К тому времени давно уже никого не останется в живых.

— Ты-то останешься. Будешь править любой областью или страной, какой захочешь. Англией, например.

— Извините, но там ужасная погода. Кроме одного-двух дней в году, когда это самое прекрасное место на земле.

— Эх, видел бы ты мой дом в Грузии и окрестности Тифлиса. — Глаза Суслева засверкали. — Райский уголок.

Пока они говорили, Кросс постоянно оглядывался по сторонам. Он знал, что подслушать их нельзя. Полусонный Брайан Квок сидел, ожидая его, на трибуне. Роузмонт и остальные исподтишка бросали на главу Эс-ай изучающие взгляды. Вдалеке, у круга почета, Жак де Вилль спокойно прогуливался с Джейсоном Пламмом.

— Ты уже разговаривал с Джейсоном?

— Конечно, когда мы с ним были на трибуне.

— Хорошо.

— Что он сказал про де Вилля?

— Он также сомневается, что Жака когда-нибудь выберут тайбанем. После вчерашней встречи я тоже так считаю: очевидно, что де Вилль слишком слаб, или у него уже нет той уверенности. — Потом Суслев добавил: — Так часто происходит с агентами, когда они глубоко законспирированы и не предпринимают активных действий, а только ждут. Это труднее всего.

— Да.

— Человек он неплохой, но, боюсь, не выполнит своего предназначения.

— Что ты планируешь в отношении него?

— Ещё не решил.

— Превратить его из «внутреннего шпиона» в «шпиона обреченного»?

— Если только возникнет угроза тебе или остальным в «Севрине». — Для тех, кто наблюдал за ними, Суслев поднес к губам флягу и предложил Кроссу, который отрицательно покачал головой. Оба знали, что во фляжке простая вода. Суслев понизил голос: — Я вот что думаю. Мы активизируем деятельность в Канаде. Понятно, что французское сепаратистское движение там — замечательная возможность для нас. Если Квебек отколется от Канады, на всем североамериканском континенте сложится совершенно новая расстановка сил. Я подумал, что будет отлично, если де Вилль возглавит отделение «Струанз» в Канаде. А?

— Очень хорошо, — улыбнулся Кросс. — Очень, очень хорошо. Мне Жак тоже нравится. Жалко было бы терять его просто так. Да, это был бы весьма умный ход.

— Больше того, Роджер. У него ещё со времен послевоенной жизни в Париже есть влиятельные друзья среди канадских французов. Все они открыто выражают сепаратистские настроения, все примыкают к левому крылу. Кое-кто из их числа уже становится заметной политической силой в масштабах страны.

— Ему придется отказаться от глубокой конспирации?

— Нет. Жак сможет дать новый толчок делу сепаратизма, не подвергая себя опасности. Как глава важного филиала «Струанз»... и если один из его закадычных друзей станет министром иностранных дел или премьер-министром, а?

— А это возможно?

— Возможно. Кросс присвистнул.

— Если Канада отойдет от США, это будет переворот из переворотов.

— Да.

Помолчав, Кросс сказал:

— Жил-был когда-то китайский мудрец. Приятель попросил его благословить новорожденного сына. Благословение было следующим: «Давайте помолимся за то, чтобы он жил в интересные времена»[221]. Так вот, Григорий Петрович Суслев, чье настоящее имя — Петр Олегович Мзытрык, мы-то уж точно живем в интересные времена. Не правда ли?

Суслев в изумлении уставился на него.

— Кто тебе сказал, как меня зовут?

— Твое начальство. — Кросс внимательно следил за ним. Взгляд его вдруг стал безжалостным. — Ты знаешь, кто я, я знаю, кто ты. Это только справедливо, так ведь?

— Да... конечно. Я... — Суслев деланно засмеялся. — Я так долго не пользовался этим именем, что... что почти забыл его. — Он снова встретил жесткий взгляд, пытаясь вернуть себе контроль за ситуацией. — В чем дело? С чего ты стал такой раздражительный, а?

— Из-за АМГ. Считаю, сейчас нам пора заканчивать встречу. Легенда: я пытался завербовать тебя, ты отказался. Встретимся завтра в 7. — Это был код квартиры в Монкоке рядом с тем местом, где жила Джинни Фу. — Поздно. В одиннадцать.

— Лучше в десять.

Кросс осторожно указал в сторону Роузмонта и остальных.

— Прежде чем мы расстанемся, мне нужно от тебя что-нибудь для них.

— Хорошо. Завтра у меня бу...

— Нет, сейчас. — Кросс заговорил жестче. — Что-нибудь необычное — если я не смогу просмотреть копию Синдерса, мне придется торговаться с ними!

— Источник сведений не должен быть разглашен никому. Повторяю: никому.

— Хорошо.

— И никогда.

— Никогда.

Суслев подумал, взвешивая все возможности.

— Сегодня вечером одному из наших агентов передадут некий совершенно секретный материал с авианосца. А?

Лицо англичанина просияло.

— Замечательно! Именно поэтому ты и пришел?

— Это одна из причин.

— Когда и где будет происходить передача?

Суслев сказал, а потом добавил:

— Но мне по-прежнему нужны все копии.

— Конечно. Хорошо, это как раз то, что надо. Роузмонт действительно будет моим должником. Твой агент уже давно в составе экипажа?

— Два года. По крайней мере, столько прошло со времени вербовки.

— И от него поступают хорошие сведения?

— Все, что поступает с этой шлюхи[222], имеет ценность.

— А сколько вы ему платите?

— За это? Две тысячи долларов. Он берет немного. Много мы никому из агентов не платим, кроме тебя.

Кросс улыбнулся так же невесело.

— Ах, но я же лучший из всех, кто у вас есть в Азии. Я полсотни раз подтвердил это. До последнего времени я работал на вас практически даром, старина.

— Расходы на тебя, старик, у нас самые высокие! Мы каждый год платим за все военные планы НАТО, коды и все остальное меньше восьми тысяч долларов.

— Эти ублюдки непрофессионалы только губят наш бизнес. Это ведь бизнес, верно?

— Для нас нет.

— Ерунда! У вас, кагэбэшников, вознаграждение более чем приличное. Dachi, местечки в Тифлисе, спецмагазины, где вы отовариваетесь. Любовницы. Но я должен отметить, что выжимать деньги из вашей компании год от года становится все труднее. Я рассчитываю на довольно серьезную прибавку за «Учебный заход» и за дело АМГ, когда оно будет закончено.

— Поговори с ними напрямую. Я деньгами не распоряжаюсь.

— Вранье. Суслев засмеялся.

— Хорошо — и безопасно — иметь дело с профессионалами. Прозит! — Он поднял флягу и осушил её.

— Прошу уйти и сделать вид, что ты рассержен, — внезапно сказал Кросс. — Я чувствую на себе бинокль!

Суслев тут же начал осыпать его проклятиями по-русски, негромко, но от души, потом потряс кулаком у лица полицейского и ушел. Кросс смотрел ему вслед.


На Шатинь-роуд Армстронг смотрел, как полицейские в дождевиках снова заворачивают тело Джона Чэня в одеяло, а потом несут через толпу зевак к ожидающей карете «скорой помощи». Вокруг эксперты-криминалисты искали отпечатки пальцев и другие улики. Дождь усилился, и везде была непролазная грязь.

— Ничего не разберешь, сэр, — мрачно доложил сержант Ли. — Следы есть, но они могут принадлежать кому угодно.

Армстронг кивнул и вытер носовым платком лицо. За поставленными вокруг на скорую руку заграждениями толпилось немало любопытных. Проезжавшие мимо по узкой дороге машины задерживались, образовалась чуть ли не пробка, и все раздраженно сигналили.

— Пусть прочешут местность в радиусе ста ярдов. Пошлите людей в ближайшую деревню, может, там что-то видели.

Он оставил Ли и подошел к полицейской машине. Сев в неё, прикрыл дверь и взял в руки микрофон:

— Это Армстронг. Прошу соединить со старшим инспектором Дональдом Смитом в Восточном Абердине. — И стал ждать. Настроение было отвратительное.

Водитель, молодой и подтянутый малый, ничуть не промок.

— Чудесный дождик, не правда ли, сэр?

Армстронг мрачно взглянул на побледневшего молодого человека.

— Курите?

— Да, сэр. — Вынув пачку, он предложил её Армстронгу. Тот взял сигареты.

— Почему бы вам не присоединиться к остальным? Им пригодится помощь такого милого смышленого парня, как вы. Поищите какие-нибудь улики. А?

— Есть, сэр. — Молодой человек пулей вылетел на дождь.

Армстронг аккуратно вынул сигарету из пачки. Посмотрел на неё. Угрюмо засунул обратно и положил пачку в боковой карман. Сгорбившись на сиденье, он пробормотал:

— Ети все сигареты, этот дождь, этого хитроумного болвана, а больше всего — этих Вервольфов, так их раз этак!

Через некоторое время из интеркома донеслось потрескивание и голос:

— Старший инспектор Дональд Смит.

— Доброе утро. Я на выезде в Шатине, — начал Армстронг. Он рассказал, что произошло. — Прочесываем местность, но под этим дождем я не рассчитываю что-нибудь найти. Когда газеты узнают о трупе и записке, мы погибли. Думаю, лучше взять эту старую ама прямо сейчас. Это единственная ниточка. Твои ребята ещё следят за ней?

— О да.

— Прекрасно. Подождите меня, и пойдем. Я хочу обыскать место, где она живет. Держи наряд наготове.

— А ты скоро?

— Мне добираться часа два. Дорога до самого парома забита.

— Здесь такая же история. По всему Абердину. Но не только из-за дождя, старина. Около тысячи любителей чужого горя собралось поглазеть на то, что осталось от ресторана, а кроме того, толпа уже собралась у «Хо-Пак», «Виктории» — едва ли не у каждого банка поблизости. И я слышал, что около пятисот человек осаждают «Вик» в Сентрал.

— Господи! У меня там все жалкие сбережения, накопленные за целую жизнь.

— Говорил я тебе вчера: снимай деньги со счетов, старик! — До Армстронга донесся смех Змеи. — И кстати, если есть лишние деньги, играй на понижение акций «Струанз» — я слышал, Благородный Дом скоро рухнет.


предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава