home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


62

09:32

Низко зашедший со стороны моря реактивный лайнер компании «Джапан эрлайнз» из Токио мягко приземлился в аэропорту Кай-Так, из-под шасси разлетелся дымок. Двигатели тут же заработали на реверс, и самолёт, замедляя ход, подкатил к зданию аэропорта.

В оживленном терминале, в зоне таможенного досмотра, паспортного контроля и в зале ожидания, толклись пассажиры, экипажи самолётов, встречающие и провожающие. Пройти на посадку было легко. И у прибывших в основном не возникало проблем. Кроме японцев. У китайцев память хорошая. Слишком мало времени прошло после оккупации японскими войсками Китая и Гонконга, слишком глубоко врезались в память эти годы, слишком они были ужасны, чтобы просто взять и забыть. Или простить. Поэтому японцев проверяли с пристрастием. Даже проходящим контроль летчикам и элегантным, симпатичным и вежливым стюардессам, которых ещё и на свете-то не было, когда закончилась оккупация, документы возвращали словно нехотя, в ледяном молчании.

За японцами в очереди стоял американец.

— Доброе утро, — поздоровался он, передавая чиновнику свой паспорт.

— Доброе утро. — Молодой китаец открыл паспорт, взглянул на фотографию, потом на американца, перевернул несколько страниц, ища визу. Между тем ногой он незаметно нажал на потайную кнопку, подавая сигнал устроившимся неподалеку, в комнате для наблюдения, Кроссу и Синдерсу. Подойдя к одностороннему зеркалу, те стали разглядывать американца, ждавшего на паспортном контроле в самом начале одной из шести длинных очередей.

В паспорте, выданном год назад, значилось: «Винченцо Банастасио, пол мужской, место рождения — город Нью-Йорк, дата рождения — 16 августа 1910 года. Волосы седые, глаза карие». Чиновник привычно проверил остальные визы и отметки о выезде: Великобритания, Испания, Италия, Голландия, Мексика, Венесуэла, Япония. Поставил штамп в книжице с невыразительной серой обложкой и без комментариев вернул документ владельцу.

Зажав под мышкой дорогой кейс из крокодиловой кожи, Банастасио прошел зону таможенного досмотра. В руке он держал пестрый пластиковый пакет с бутылкой купленного в магазине «дьюти фри» спиртного, на плече болтался фотоаппарат.

— Хорошо выглядит этот парень, — заметил Синдерс. — Следит за собой.

Англичане провожали Банастасио взглядами, пока тот не смешался с толпой. Кросс щелчком включил портативный радиоприёмник.

— Клиент под наблюдением? — спросил он в микрофон.

— Да, сэр, — последовал немедленный ответ.

— Я буду на этой же частоте. Держите меня в курсе.

— Есть, сэр.

— У нас не будет проблем со слежкой, — сказал Кросс Синдерсу.

— Да. Я рад, что посмотрел на него. Предпочитаю иметь реальное представление о противнике.

— А он противник?

— Так считает мистер Роузмонт. А вы нет?

— Я не уверен, что это наш противник. Банастасио, несомненно, жулик, но связан ли он с разведкой?

Синдерс вздохнул.

— Вы проверили «жучки»?

— Да.

Вчера поздно вечером команда специалистов Эс-ай тайно установила «жучки» в спальне номера, забронированного Банастасио в «Хилтоне». А также в офисе и личном люксе Фотографа Энга — Ви Си Энга.

Кросс и Синдерс терпеливо ждали. Из лежащего на столе приёмника доносилось негромкое шипение и потрескивание.

После паузы шеф Эм-ай-6 рассеянно произнес:

— А что насчет другого нашего клиента?

— Кого? Квока?

— Да. Сколько времени это займет, по-вашему?

— Немного. — Кросс улыбнулся про себя.

— Когда вы поместите его в «красную комнату»?

— Думаю, в полдень самое время. Или раньше, если он будет готов.

— Допрос проведет Армстронг?

— Да.

— Армстронг хорош. Он прекрасно действовал на «Иванове».

— Вы не могли бы впредь ставить меня в известность? В конце концов, это моя территория.

— Конечно, Роджер. Это неожиданное решение было принято Лондоном.

— А какой смысл был вызывать их в воскресенье?

— Министр должен прислать специальные инструкции. — Синдерс нахмурился. — В деле Брайана Квока говорится, что он человек сильный. У нас не так много времени. Должно быть, он прошел серьезную идеологическую обработку, раз внедрился так глубоко и так долго избегал разоблачения.

— О да. Но я абсолютно уверен. Оборудовав эту комнату, я трижды проверил её на себе. Мне удавалось выдержать не больше пяти минут, да и то каждый раз я чувствовал себя прескверно — и это без режима дезориентации. Я уверен, проблем не будет. — Кросс затушил сигарету. — Это весьма эффективно — точная копия прототипа, разработанного КГБ.

— Как жаль, что приходится использовать их методы, — помолчав, обронил Синдерс. — Очень рискованно. На самом деле это отвратительно. Лучше было, когда... Хотя, полагаю, даже и в те времена наша профессия была грязной.

— Вы это о войне?

— Да. Должен сказать, тогда было лучше. По крайней мере, обходилось без лицемерия со стороны некоторых наших лидеров — и средств массовой информации. Все понимали, что идет война. Но сегодня, когда под угрозой само наше существование, мы... — Тут Синдерс осекся. — Гляньте, Роджер, ведь это Роузмонт? — Он указал на американца, который стоял ещё с кем-то у выхода.

— Да-да, это он. А с ним Лэнган. Из ФБР, — пояснил Кросс. — Вчера вечером мы договорились, что будем действовать вместе, хотя я предпочел бы, чтобы проклятые цэрэушники оставили нас в покое и занимались бы своим делом.

— Да. Они действительно становятся абсолютно невыносимыми. Кросс взял приёмник и первым вышел из офиса.

— Стэнли, мы его ведем. Договорились же вчера, что эту часть операции мы берем на себя, а вы занимаетесь отелем. Правильно?

— Конечно, конечно, Родж. Доброе утро, мистер Синдерс. — Мрачный Роузмонт представил Лэнгана, который тоже был напряжен. — Мы не вмешиваемся, Родж, хотя этот тип один из наших. Мы здесь не поэтому. Просто я провожаю Эда.

— Вот как?

— Да, — подтвердил Лэнган. Он выглядел таким же изможденным и усталым, как и Роузмонт. — Всё эти фотокопии, Родж. Бумаги Томаса К. К. Лима. Я должен доставить их лично. В Бюро. Я прочитал кое-что своему шефу, так у него просто крыша поехала, он начал расползаться по швам.

— Могу себе представить.

— На твоем столе лежит запрос о предоставлении нам оригиналов и...

— Ничего не получится, — ответил за Кросса Синдерс. Лэнган пожал плечами.

— Запрос у тебя на столе, Родж. Думаю, вы получите распоряжение сверху, если нашим действительно понадобятся оригиналы. Пойду-ка я лучше на посадку. Слушай, Родж, даже не знаю, как тебя и благодарить. Мы... я твой должник. Эти ублюдки... Да, мы у тебя в долгу. — Они пожали друг другу руки, и Лэнган поспешил к самолёту.

— Отчего это стали расползаться швы, мистер Роузмонт?

— Да там, куда ни ткни, просто караул, мистер Синдерс. Для нас это попадание в «яблочко», для нас и Бюро, в основном для Бюро. По словам Эда, народ у них там в истерике. Политические последствия для демократов и республиканцев трудно себе даже представить. Вы были правы. Если бумаги попадут в руки сенатору Тиллману — возможному кандидату в президенты, который сейчас здесь, в городе, — даже говорить нечего, что он с ними сделает. — Это был уже не прежний, добродушный, Роузмонт. — Мое начальство разослало телексы нашим агентам в Южной Америке с приказом достать Томаса К. К. Лима из-под земли, так что очень скоро, черт побери, он будет давать показания. Вы получите копию, не беспокойтесь. Больше ничего, Родж?

— Прошу прощения?

— Я имею в виду, может, у вас припасена ещё информация, которой мы могли бы воспользоваться?

Кросс улыбнулся без тени юмора.

— А как же... Что скажешь о тайном финансировании революции в Индонезии?

— О боже...

— Да-да. А как насчет копий распоряжений о переводе денег в один из французских банков, на счет весьма важной вьетнамской четы — за особые услуги?

Лицо Роузмонта покрылось бледностью.

— Что ещё?

— Разве этого недостаточно?

— А есть ещё?

— Боже мой, Стэнли, конечно есть. Ты же понимаешь, и мы понимаем. Что-то ещё будет всегда.

— Мы можем получить это сейчас?

— А что получим мы? — вмешался Синдерс. Роузмонт пристально посмотрел на них.

— За ланчем мы... Приёмник затрещал и ожил.

— Объект получил багаж и выходит из зоны таможенного досмотра, направляется к стоянке такси... Теперь он... Теперь он... а-а, его встречают, китаец, хорошо выглядит, дорогая одежда, не узнаю, кто это... Они идут к «роллс-ройсу», номера гонконгские... а-а, это лимузин отеля. Садятся в машину.

— Оставайтесь на этой частоте, — проговорил Кросс в микрофон и перешел на другую. Послышались статические помехи, приглушенный шум движения.

Роузмонт просиял.

— Вы установили «жучки» в лимузине? Кросс кивнул.

— Великолепно, Родж. Я бы про это и не вспомнил!

Они прислушались, и до них ясно донеслось:

— ...любезно встретить меня, Ви Си, — говорил Банастасио. — Черт, зачем нужно было тащиться в такую да...

— О, мне это ничего не стоит, — отвечал вежливый голос. — Можем поговорить в машине, тогда тебе, возможно, не придется заходить в офис, а потом в Ma...

— Конечно, конечно, — перебил его американец. — Слушай, Ви Си, у меня есть тут кое-что для тебя...

Что-то зашуршало, а потом всю частоту забила высокая ноющая помеха, заглушившая и звуки, и голоса. Кросс тут же переключился на другую частоту, но там все было в порядке.

— Черт, он заблокировал нас с помощью портативной бритвы, — сплюнул Роузмонт. — Этот ублюдок — профи! Пятьдесят баксов против выщербленного цента, что плакали все наши «жучки», и сотня, что, когда мы снова услышим их, это будет, черт побери, пустая болтовня. Я говорил тебе, Банастасио из крутых.


предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава