home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

05:16

Ещё только начало светать, когда из-за ворот номер шестнадцать на восточной оконечности терминала аэропорта вывернул джип с двумя механиками в комбинезонах и остановился недалеко от основного шасси «Янки-2». Трап оставался у самолёта, главная дверь была чуть приоткрыта. Механики — оба китайцы — вышли из машины. Один стал осматривать основные восьмиколесные шасси, другой так же тщательно обследовал переднюю стойку. Они методично проверили резину, колеса, гидравлические муфты тормозов, заглянули и в отсеки шасси. У обоих были фонарики. Тот, что осматривал главную стойку, вынул гаечный ключ и встал на одно из колес, чтобы посмотреть поближе. Его голова и плечи скрылись в фюзеляже. Через некоторое время он негромко позвал на кантонском:

Айийя! Эй, Лим, глянь сюда!

Другой подошел и стал вглядываться вверх. На его белом комбинезоне проступили пятна пота.

— Там они или нет? Мне отсюда не видать.

— Возьми свой «стебель» в рот, брат, и спусти себя в канализацию. Конечно они там. Мы с тобой богатые люди. У нас на столе всегда будет рис! Но давай-ка потише, а то разбудишь этих измазанных в дерьме заморских дьяволов наверху! Держи... — Он передал вниз какой-то продолговатый, завернутый в брезент предмет. Приняв сверток, Лим быстро и бесшумно положил его в джип. Потом ещё один, и ещё один, поменьше. Оба покрылись потом и очень нервничали. Работали они быстро, но бесшумно.

Ещё сверток. Ещё один...

И тут Лим увидел, что из-за угла вылетел полицейский джип и одновременно из шестнадцатых ворот высыпало множество людей в форме. Среди них были и европейцы.

— Нас предали, — охнул он и рванулся прочь в безнадежной попытке обрести свободу.

Полицейские без труда перехватили его, и он остановился, дрожа от сдерживаемого ужаса. Потом сплюнул, проклял всех богов и замкнулся в себе.

Другой тут же спрыгнул вниз и вскочил на сиденье джипа. Но прежде чем он успел включить зажигание, на него навалились и надели наручники.

— Ну, «масляный роток»[27], — прошипел сержант Ли, — как думаешь, куда ты сейчас поедешь?

— Никуда, господин полицейский, это все он, этот тип, господин полицейский, этот сукин сын поклялся, что перережет мне глотку, если я не помогу ему. Я ничего не знаю, клянусь могилой матери!

— Врешь, ублюдок. У тебя и матери-то не было. Если не будешь говорить, отправишься в тюрьму лет на пятьдесят!

— Клянусь, господин полицейский, клянусь всеми богами, что...

— Шёл бы ты со своим враньем, дерьмо. Кто платит тебе за это?

По асфальту неторопливо вышагивал Армстронг, ощущая во рту сладкий, тошнотворный вкус добычи.

— Так, — начал он по-английски, — что у нас здесь, сержант? — Он провел долгую ночь без сна и теперь, небритый, усталый, не расположен был слушать визгливые уверения механика в невиновности. Поэтому он негромко произнес на прекрасном гортанном кантонском: — Ещё одно крошечное, незначительное слово, поставщик дерьма прокаженных, — и я прикажу моим людям попрыгать на твоем «потайном мешочке».

Китаец замер.

— Прекрасно. Имя?

— Тань Шута, господин.

— Ложь! Как зовут твоего приятеля?

— Лим Тачжун, но он мне не приятель, господин. Я и не знал его до сегодняшнего дня.

— Ложь! Кто заплатил тебе за это?

— Я не знаю, кто платил ему, господин. Понимаете, он поклялся, что перережет...

— Ложь! У тебя во рту столько дерьма, что ты, должно быть, бог дерьма собственной персоной. Что в этих свертках?

— Я не знаю. Клянусь могилами моих...

— Ложь! — Армстронг произносил это слово автоматически, прекрасно понимая, что без вранья здесь не обойдется.

«Китаезы не такие, как мы, — говорил его первый наставник, бывалый коп, дока во всем, что касалось Китая. — О, я не имею в виду, что все они люди нечестные, жулики или что-нибудь в этом духе, — просто они другие. Объясняясь с полицейским, китаец всегда говорит сквозь зубы и все время врет. Поймаешь негодяя с поличным, а он все равно будет лгать и выкручиваться, как смазанный жиром шест в куче дерьма. Они другие. Взять хотя бы их имена. У всех китайцев четыре различных имени: одно дается при рождении, другое — когда они достигают зрелости, третье — когда становятся взрослыми, а четвертое они выбирают себе сами. Когда они забывают одно, то, не моргнув глазом, добавляют другое. А сами их имена — господи помилуй! Китайцы называют себя лаобайсин — „старинная сотня имен"[28]. У них на весь Китай лишь сто основных фамилий, и из них двадцать звучат как Юй, восемь как Янь, десять как У, и бог знает сколько ещё таких, как Пин, различных Ли, Чэнь, Цинь, Цзин, Ван и Фу. К тому же каждое из них произносится пятью различными способами, и одному Богу известно, кто есть кто!»

«Стало быть, определить личность подозреваемого будет непросто, сэр?»

«Отлично, юный Армстронг! Отлично, парень! У тебя может быть пятьдесят Ли, пятьдесят Чжанов и четыреста Ванов, и ни один не будет приходиться другому родственником. Господи помилуй! В этом-то и проблема Гонконга».

Армстронг вздохнул. Прошло восемнадцать лет, но китайские имена понятнее не стали[29]. Кроме того, у каждого, похоже, имелось ещё и прозвище, под которым он и был известен.

— Как тебя зовут? — снова спросил Армстронг и даже не стал слушать ответ. — Ложь! Сержант! Разверни-ка одну из этих штук! Посмотрим, что у нас там.

Сержант Ли отвернул в сторону последнюю обертку. Внутри была состоявшая на вооружении американской армии автоматическая винтовка М-14. Новенькая, хорошо смазанная.

— За это ты, паршивый сын блядской левой титьки, будешь мотать полсотни лет! — проскрежетал Армстронг.

Ошеломленный китаец тупо смотрел на винтовку. Потом простонал еле слышно:

— Ети всех богов, я и знать не знал, что там винтовки.

— Э, нет. Ты знал! — сказал Армстронг. — Сержант, давай в фургон этот кусок дерьма и заведи на него дело за контрабанду оружия.

Китайца уволокли без всяких церемоний. Один из молодых полицейских-китайцев разворачивал небольшой сверток квадратной формы.

— Отставить! — прозвучал приказ Армстронга по-английски. Полицейский и все, кто мог это услышать, замерли. — В этих свертках может оказаться мина-ловушка. Всем отойти от джипа! — Покрывшись потом, полицейский выполнил приказание. — Сержант, вызови наших кудесников минеров. Теперь торопиться некуда.

— Есть, сэр. — Сержант Ли торопливо зашагал к переговорному устройству в полицейском джипе.

Армстронг прошел под самолёт и заглянул в отсек главного шасси. Ничего особенного он не заметил. Потом забрался на одно из колес.

— Господи! — ахнул он.

К внутренним стенкам отсека с обеих сторон были надежно прикреплены пять аккуратных полок. Одну почти опустошили, а остальные по-прежнему оставались заполнены. Судя по размерам и форме свертков, винтовками М-14 и ящиками с патронами — или гранатами.

— Что-нибудь есть там, наверху, сэр? — Это был инспектор Томас. Молодой англичанин, он прослужил в полиции всего три года.

— Посмотри! Только ничего не трогай.

— Господи! Да тут хватит на пару отделений по борьбе с беспорядками!

— Да. Но для кого это?

— Для коммунистов?

— Или националистов — или преступников. Все это...

— Что там, черт возьми, происходит?

Армстронг узнал голос Бартлетта. Лицо его посуровело, и он спрыгнул вниз. Томас последовал за ним. Армстронг подошел к основанию трапа.

— Я тоже хотел бы это выяснить, мистер Бартлетт, — резко проговорил он, задрав голову.

Бартлетт стоял у главного входа в самолёт, Свенсен — рядом с ним. Оба в пижамах и халатах, и вид у них был заспанный.

— Могу я попросить вас взглянуть вот на это. — Армстронг указал на винтовку, наполовину торчавшую из джипа.

Бартлетт тут же спустился по трапу. Свенсен последовал за ним:

— Что такое?

— Вы не будете так любезны подождать в самолёте, господин Свенсен? Свенсен открыл было рот, чтобы ответить, но осекся. Потом взглянул на Бартлетта. Тот кивнул.

— Приготовь кофе, Свен, ладно?

— Конечно, Линк.

— Ну, так в чем дело, суперинтендент?

— Вот в этом! — указал на оружие Армстронг.

— Винтовка М-14, — прищурился Бартлетт. — И что?

— То, что, похоже, на вашем самолёте ввезены винтовки.

— Этого не может быть.

— Мы только что схватили двух людей, которые их разгружали. Вот один из этих типов. — Армстронг ткнул пальцем в механика в наручниках, который с мрачным видом ждал возле джипа. — Другой в джипе. Может, вы будете так любезны и взглянете в отсек главного шасси, сэр?

— Конечно. Где это?

— Нужно забраться на колесо.

Бартлетт так и сделал. Армстронг и инспектор Томас наблюдали, за какие места он хватался руками, чтобы потом снять отпечатки пальцев. Бартлетт тупо смотрел на полки.

— Черт возьми! Если там ещё такие же, то это целый арсенал!

— Да, прошу их не трогать.

Бартлетт внимательно оглядел полки, потом спустился. Его сонливости как не бывало.

— Это не просто контрабанда. Полки сделаны на заказ.

— Да. Вы не будете возражать, если мы обыщем самолёт?

— Нет. Конечно нет.

— Приступайте, инспектор, — тут же приказал Армстронг. — И проделайте это очень тщательно. Ну, а теперь, мистер Бартлетт, будьте так добры объясниться.

— Я винтовками не занимаюсь, суперинтендент. Не думаю, что на это пошёл бы мой капитан. Или Билл О'Рурк. Или Свенсен.

— А как насчет мисс Чолок?

— Господи, о чем вы говорите?!

— Это дело весьма серьезное, мистер Бартлетт, — ледяным тоном проговорил Армстронг. — Ваш самолёт задержан, и до окончания расследования ни вы, ни кто-либо из экипажа не сможете покинуть колонию без разрешения полиции. Так что же насчет мисс Чолок?

— Это невозможно, абсолютно невозможно, чтобы Кейси как-то была связана с оружием, незаконным ввозом оружия и вообще контрабандой. Невозможно, — Бартлетт говорил это извиняющимся тоном, но страха в голосе не чувствовалось. — И никто из нас не может быть связан с этим. — Его голос стал резче. — Вам ведь была наводка, верно?

— Как долго вы стояли в Гонолулу?

— Час или два, только для дозаправки, точно не помню. — Бартлетт подумал. — Джанелли выходил, но он всегда так делает. Эти полки нельзя было загрузить за час или около того.

— Вы уверены?

— Нет, но готов поспорить, что это было сделано до того, как мы покинули Штаты. Хотя когда, где, зачем и кто это сделал, не имею понятия. А вы?

— Ещё нет. — Армстронг пристально наблюдал за ним. — Может быть, вы хотите вернуться в свой офис, мистер Бартлетт? Мы могли бы выслушать ваши показания там.

— Конечно. — Бартлетт взглянул на часы. Они показывали 5:43. — Давайте сразу так и поступим. Потом мне нужно будет сделать несколько звонков. Нас ещё не подсоединили к вашей системе. Местный телефон там? — Он указал на здание терминала.

— Да. Мы, конечно, предпочли бы сначала задать вопросы капитану Джанелли и господину О'Рурку, а потом уже вам. Если вы не возражаете. Где они сейчас?

— В отеле «Виктория энд Альберт».

— Сержант Ли!

— Да, сэр.

— Давайте в главное управление.

— Есть, сэр.

— Мы хотели также сначала поговорить с мисс Чолок. Опять же, если вы не против.

Бартлетт в это время поднимался по ступенькам. Армстронг шёл рядом.

— Хорошо, — ответил в конце концов Бартлетт. — При условии, что с ней поговорите лично вы и не раньше семи сорока пяти. Она работала сверхурочно, и сегодня у неё тяжелый день, поэтому я не хочу беспокоить её без нужды.

Они зашли в самолёт. Свен ждал около кухни, уже одетый и очень встревоженный. Повсюду были полицейские в форме и в штатском, которые старательно все обыскивали.

— Свен, так что насчет кофе? — Бартлетт направился через салон в свой офис-кабинет.

Центральная дверь, ведущая в хвостовой отсек в конце коридора, была открыта. Армстронг разглядел часть каюты люкс с широкой кроватью. Инспектор Томас рылся в каких-то выдвижных ящиках.

— Черт! — пробормотал Бартлетт.

— Прошу прощения, — извинился Армстронг, — но это необходимо.

— Может, и так, суперинтендент, но это не значит, что происходящее должно мне нравиться. Терпеть не могу, когда кто-то сует нос в мою личную жизнь.

— Да, согласен. — Суперинтендент сделал знак одному из полицейских в штатском: — Сун!

— Да, сэр.

— Прошу вести протокол.

— Одну минуту, давайте сэкономим время, — сказал Бартлетт. Он обернулся к целому комплекту электронного оборудования и нажал два выключателя. Щелчок — и заработала магнитофонная дека с двумя кассетами. Он подключил микрофон и установил его на столе. — Будет две пленки: одна для вас, другая для меня. После того как запись распечатают и нужно будет её подписать, я в вашем распоряжении.

— Благодарю.

— О'кей, давайте начнем.

Армстронг вдруг почувствовал себя неловко.

— Пожалуйста, расскажите, что вам известно о нелегальном грузе, обнаруженном в отсеке стойки главного шасси вашего самолёта, мистер Бартлетт.

Бартлетт повторил, что ничего не знает.

— Я не думаю, что в этом замешан кто-то из экипажа или кто-либо из моих людей. Насколько мне известно, ни один из них никогда не нарушал законов. А я знаю, что говорю.

— Как долго с вами работает капитан Джанелли?

— Четыре года. О'Рурк — два. Свенсен — с тех пор, как в пятьдесят восьмом у меня появился самолёт[30].

— А мисс Чолок?

— Шесть лет, почти семь, — сказал Бартлетт после паузы.

— Она менеджер высшего звена в вашей компании?

— Да. Высшего из высших.

— Это необычно, верно, мистер Бартлетт?

— Да. Но не имеет отношения к данной проблеме.

— Вы — владелец этого самолёта?

— Им владеет моя компания. «Пар-Кон индастриз инкорпорейтед».

— У вас есть враги — кто-нибудь, кто хотел бы серьезно досадить вам? Бартлетт усмехнулся:

— Есть ли у собаки блохи? Заводя друзей, не окажешься во главе компании стоимостью полмиллиарда долларов.

— Никого конкретно?

— Это надо спросить у вас. Заниматься оружием — статья особая. Здесь, должно быть, работали профессионалы.

— Кому было известно о том, что вы летите в Гонконг?

— Эта поездка была запланирована пару месяцев назад. Знал мой совет директоров. И те, кто у меня занимается планированием. — Бартлетт нахмурился. — Особого секрета из этого не делалось. Не было причин. — Потом добавил: — Конечно, знала компания «Струанз», это точно. По крайней мере недели две. На самом деле мы подтвердили дату двенадцатого, по телексу, точную дату предполагаемого отлета и прибытия. Я хотел прилететь раньше, но Данросс сказал, что его больше устроил бы понедельник девятнадцатого, а это сегодня. Может, следует спросить у него?

— Я спрошу, мистер Бартлетт. Благодарю вас, сэр. Пока этого достаточно.

— Я бы тоже хотел задать несколько вопросов, суперинтендент, если вы не возражаете. Какое предполагается наказание за нелегальный ввоз оружия?

— Десять лет без права досрочного освобождения.

— Какова ценность этого груза?

— Он бесценен — для того покупателя, кому он предназначен, потому что оружие не разрешается иметь никому — абсолютно никакое.

— А кто этот покупатель?

— Любой, кто желает организовать беспорядки, поднять восстание, совершить массовые убийства, ограбление банка или преступление любого масштаба.

— Коммунисты?

Армстронг улыбнулся и покачал головой:

— Им не нужно стрелять в нас, чтобы захватить колонию, или нелегально провозить винтовки: у них полно своего оружия.

— Националисты? Люди Чан Кайши?[31]

— Им оружие в более чем достаточном количестве и ассортименте поставляет правительство Соединенных Штатов, мистер Бартлетт. Не так ли? Поэтому им тоже нет нужды провозить его таким путем.

— Может, война между гангстерами?

— Господи боже, мистер Бартлетт, наши бандиты не стреляют друг в друга. Наши гангстеры — или, как мы их называем, триады[32] — улаживают свои разногласия разумно, цивилизованно, по-китайски, с использованием ножей, топоров, оружия из арсенала боевых искусств или при помощи анонимных звонков в полицию.

— Могу поспорить, это кто-то из «Струанз». Именно там вы найдете ответ на загадку.

— Возможно. — Армстронг издал странный смешок. Потом повторил: — Возможно. А теперь, если позволите...

— Конечно. — Бартлетт выключил магнитофон, вынул обе кассеты и передал одну Армстронгу.

— Благодарю вас, мистер Бартлетт.

— Сколько времени обычно продолжается обыск?

— Как когда. Может быть, час. Возможно, нам придется пригласить кое-каких экспертов. Мы постараемся доставить как можно меньше неудобств. Вы покинете самолёт до ланча?

— Да.

— Если вам нужно будет попасть в него, прошу сообщить в мой офис. Наш номер 88-77-33. На какое-то время здесь будет установлен постоянный полицейский пост. Вы будете жить в «Вик»?

— Да. Теперь я могу ехать в город, делать то, что хочу?

— Да, сэр, с условием, что вы не покинете колонию до окончания расследования.

Бартлетт широко улыбнулся:

— Это до меня уже дошло на все сто.

Армстронг ушел. Бартлетт принял душ, оделся и подождал, пока уйдут все полицейские, кроме одного, который занял пост у трапа. Затем вернулся к себе в офис и закрыл дверь. Оставшись совсем один, он проверил часы. Было 7:37. Он подошел к коммуникационному центру, щелкнул двумя микровыключателями и нажал на клавишу посыла.

Через секунду послышался треск статических помех и сонный голос Кейси:

— Да, Линк?

— Джеронимо[33], — четко произнес он в микрофон. Последовала долгая пауза.

— Поняла, — сказала она. Динамик смолк.



предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава