home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


72

07:30

Небольшой вертолет «белл» сделал круг над городом, под самыми низко висящими облаками, и устремился к макушке Пика, обходя фуникулер и многочисленные высотные дома, усеивавшие крутые склоны. Теперь он почти вошёл в нижний слой облаков.

Пилот осторожно забрался ещё на сотню футов, сбросил скорость и завис. Высмотрев полускрытую туманом вертолетную площадку возле Большого Дома рядом с раскидистым палисандром, он стал снижаться.

На площадке уже ждал Данросс. Низко пригнувшись, чтобы не угодить под вращающиеся лопасти винта, он забрался в пузырь кабины слева, застегнул ремни безопасности и надел наушники.

— Доброе утро, Дункан, — поздоровался он в микрофон. — Не думал, что у вас получится.

— Я тоже не думал, — сказал пилот, который был чуть постарше. Данросс прибавил громкость, чтобы лучше слышать. — Сомневаюсь, что удастся вернуться, тайбань. Облачность опускается очень быстро. Если вы готовы, лучше полетели. Передаю управление.

— Поехали.

Левой рукой Данросс мягко повернул ручку газа, чуть увеличил обороты и подал рычаг вверх. Одновременно правая рука плавно водила ручку управления вправо, влево, вперед и назад в пределах крошечного круга, ища и нащупывая уже понемногу формирующуюся воздушную подушку. Левая рука контролирует скорость, подъем и снижение, правая — направление движения, ноги на педалях рулей высоты удерживают весь этот неустойчивый аппарат в горизонтальном положении, чтобы избежать крутящего момента. Данроссу нравилось летать на вертолетах. Выкладываться при этом нужно было гораздо больше, чем при управлении аппаратом с фиксированным крылом. Это требовало такой сосредоточенности и мастерства, что он забывал о своих заботах, полет приносил какое-то очищение. Однако в одиночку он летал редко. Небо — для профессионалов или тех, кто летает каждый день, поэтому он всегда предпочитал, чтобы рядом сидел пилот-инструктор. Удовольствия он при этом получал не меньше.

Руки чувствовали, как образуется подушка, и вот аппарат уже на дюйм в воздухе. Налетел порыв ветра, и Данросс мгновенно скорректировал небольшой уход вправо. Проверил приборы, стараясь просчитать риски, обшаривая все вокруг глазами и прислушиваясь к приятному рокоту двигателя. Когда машина стабилизировалась, он добавил оборотов, выжимая левый рычаг вверх, послал ручку управления на дюйм вперед и влево, компенсируя высоту ножными педалями, и вертолет стал круто уходить влево, набирая высоту и скорость, чтобы потом спуститься по склону холма.

Перейдя в горизонтальный полет, он нажал на рычаге управления кнопку передатчика и доложил о ходе полета в диспетчерскую воздушного движения в аэропорту Кай-Так.

— Следите за оборотами, — прозвучал в наушниках голос Мак-Ивера.

— Понял. Виноват. — Поспешив поправиться, Данросс чуть переусердствовал и выругал себя, а потом плавно выровнял вертолет и с удовольствием повел его по маршруту среди окружающей зелени на высоте около тысячи футов над уровнем моря, направляясь через гавань в сторону Коулуна и Новых Территорий, туда, где проводились гонки по холмам.

— Вы действительно собираетесь участвовать в гонках, тайбань?

— Сомневаюсь, Дункан. Но в любом случае хотелось полетать с вами. Всю неделю мечтал об этом.

Невысокий, с изрезанным морщинами лицом и острым взглядом постоянно обводящих все вокруг широко поставленных глаз, Дункан Мак-Ивер когда-то служил в королевских ВВС. Он владел небольшой вертолетной компанией, которая базировалась в аэропорту. По большей части он летал в черте Гонконга, в основном его подряжало правительство для топографической съемки. Иногда его услугами пользовалась полиция, иногда пожарные. А ещё таможенники.

Когда Данросс выровнял машину и встал на маршрут, Мак-Ивер наклонился и прикрыл приборы картонными кружками, чтобы Данросс вел машину, руководствуясь одними ощущениями и звуком двигателя, чтобы прислушивался к его тону и громкости. Если замедляется, значит, двигатель работает с большей нагрузкой, набираем высоту — следи за сваливанием; если ускоряется, значит, ныряем, теряем высоту.

— Тайбань, гляньте-ка вон туда. — Мак-Ивер указал на расщелину, прорезавшую склон холма сразу за Коулуном: она проходила прямо через разросшийся во все стороны поселок переселенцев. — Везде грязевые оползни. Слышали семичасовые новости?

— Да-да, слышал.

— Разрешите, я на минутку возьму управление на себя.

Данросс убрал руки и ноги с рычагов и педалей. Мак-Ивер искусно послал машину в сторону и вниз, чтобы подлететь поближе к поселку и рассмотреть разрушения. Ущерб был нанесен большой. Разбросало и засыпало, наверное, сотни две лачуг. Остальные, расположенные рядом с тем местом, где произошел оползень, оказались в незавидном положении, ещё более уязвимом, чем раньше. Густой пеленой висел дым от пожаров, возникавших с каждой подвижкой земли.

— Господи! Жуткая картина.

— Я сегодня чуть свет на ногах. Пожарные попросили помочь на холме номер три, выше Абердина. Пару дней назад там случился оползень и чуть не засыпало ребенка. Вчера вечером в том же месте произошла ещё одна подвижка. Страшное дело. Размеры оползня — двести футов на пятьдесят[338]. Уничтожено две-три сотни жилищ, но погибло только десять человек — вот повезло! — Мак-Ивер ещё немного покружил, пометил что-то в записной книжке, а потом дал полный газ и снова лег на курс. Как только вертолет перешел в стабильный ровный полет, он сказал: — Передаю красавицу в ваши руки. — И Данросс снова принял управление на себя.

Справа на горизонте показался Шатинь. Когда они подлетели поближе, Мак-Ивер снял картонные кружки с приборов.

— Хорошо, — проговорил, проверив их показания. — Все точно.

— Как у вас, интересная работа была в последнее время?

— Примерно одно и то же. Получил чартер в Макао, если погода позволит, на завтра утром.

— Ландо Мата?

— Нет, какой-то американец по имени Банастасио. Следите за оборотами! О, вот и место вашей посадки.

Недалеко от рыбацкой деревушки в Шатине начиналась грунтовая колея, которая вела в сторону холмов, где и проводились гонки. Трасса представляла собой неровную грунтовую дорогу, проложенную бульдозерами на склоне холма. У подножия стояло несколько машин, некоторые на трейлерах и прицепах, но зрителей почти не было. Обычно люди собирались сотнями. В основном европейцы. Это были единственные автогонки, проводившиеся в колонии. Английские законы запрещали использовать для гонок общественные дороги, поэтому ежегодные гонки на Гран-при Макао для любителей всегда проводились совместно Автомоторным и автогоночным клубом Гонконга и португальским муниципальным советом. В прошлом году победителем в гонке стал Гийо Родригес из команды гонконгской полиции, прошедший шестьдесят кругов за три часа двадцать шесть минут при средней скорости семьдесят две мили в час. Данросс на «лотусе»[339] и Брайан Квок на заимствованном «ягуаре» типа Е шли голова в голову вторыми, пока на одном из крутых поворотов — Фишермэнз-Бенд[340] — у вырвавшегося вперед Данросса не лопнуло колесо. Он чуть не разбился, причем на том самом месте, где у него взорвался двигатель в пятьдесят девятом, за год до того, как он стал тайбанем.

Теперь Данросс сосредоточился на посадке, зная, что на него будут смотреть.

Он выбрал необходимые обороты. Ветер дул навстречу и справа, и по мере приближения к земле вертолет попадал в небольшие завихрения. Данросс старательно удерживал его. В нужный момент он выровнял машину и остановил, зависнув в воздухе и полностью контролируя ситуацию. Затем, так же скоординированно, сбросил газ, плавно послав левый рычаг вверх, чтобы изменить шаг винта и создать воздушную подушку для посадки. Посадочные полозья коснулись земли. Данросс убрал до конца газ и потихоньку довел рычаг вниз. Посадка получилась прекрасной, как и всегда.

Мак-Ивер ничего не сказал — само это молчание уже служило похвалой, — наблюдая за Данроссом, который начал процедуру выключения двигателя.

— Тайбань, позвольте мне доделать за вас все остальное, — предложил он. — Похоже, эти парни чем-то обеспокоены.

— Спасибо.

Пригнув голову и хлюпая по грязи, Данросс направился к группе людей в плащах.

— Доброе утро.

— Все просто ужасно, тайбань, — сказал Джордж Чжун, старший сын Шити Чжуна. — Попробовал вот проехаться на своей, так застрял на первом же повороте. — Он указал на трассу. Там, зарывшись в грязь, стоял «ягуар» типа Е с помятым крылом. — Придется вытаскивать тягачом. — По дождевикам застучали капли дождя.

— Только время, черт возьми, потеряли, — недовольно произнес Дон Никклин, драчливого вида коротышка лет тридцати. — Нужно было ещё вчера все отменить.

«Совершенно верно, — думал довольный Данросс, — но тогда у меня не было бы предлога полетать и я лишился бы невыразимого удовольствия видеть, как ты торчишь здесь, потеряв понапрасну все утро».

— Все единогласно решили попробовать сегодня. И были согласны, что вряд ли что-то получится, — проговорил Данросс, сама любезность. — Ты был там. Твой отец тоже. А?

— Я официально предлагаю отложить это дело, — поспешил вставить Мак-Брайд.

— Утверждается. — Никклин побрел назад к новенькому, сверкающему грузовику с приводом на все колеса, на котором, аккуратно укрытый брезентом, стоял навороченный «порше».

— Милый молодой человек, — прокомментировал кто-то.

Собравшиеся смотрели, как Никклин привел свой грузовик в движение и, умело маневрируя на скользкой грунтовой дороге, пронесся мимо вертолета, двигатель которого затихал, а винты вращались все медленнее.

— Жаль, что он такое дерьмо, — произнес кто-то другой. — Ведь машину водит здорово.

— Вперед, в Макао, а, тайбань? — усмехнулся Джордж Чжун. Аристократическое произношение выдавало в нем выпускника одной из привилегированных английских школ.

— Да, — подтвердил Данросс, и в голосе его зазвенел металл. Он ждал ноября, чтобы снова победить Никклина. Он обходил его три раза из шести, но Гран-при ему так никогда выиграть не удалось: он с такой силой давил на газ, что ни одна машина не выдерживала. — На этот раз я выиграю, ей-богу!

— О нет, как бы не так, тайбань. Этот год — мой! У меня «лотус-22», то что надо, мой старик раскошелился на полную катушку. Будешь тащиться у меня в хвосте все шестьдесят кругов!

— Как бы не так! Мой новый тип Е... — Данросс осекся.

Скользя и буксуя в грязи, к ним приближалась полицейская машина. «С чего бы это Синдерсу являться в такую рань? — недоумевал Данросс, и внутри все сжалось. — Он же сказал „в полдень"». Рука невольно потянулась к застегнутому заднему карману брюк, чтобы проверить, на месте ли конверт. Нащупав его, Данросс облегченно вздохнул.

Вернувшись вчера вечером в кабинет Уайта, он вытащил все одиннадцать кусочков бумаги и ещё раз просмотрел их при свете. Никакого смысла в зашифрованных строчках найти не удалось. «И слава богу», — подумал он. Потом подошел к фотокопировальному устройству, стоявшему возле стола с обтянутой кожей столешницей, и снял по две копии каждой бумажки. Подобрав два комплекта, сложил их в отдельные конверты и заклеил. На одном написал: «П. Б. Уайту: прошу передать лично тайбаню „Струанз", не распечатывая». Этот конверт он заложил во взятую наугад с полки книгу и так же осторожно поставил её обратно. Следуя инструкциям АМГ, он пометил второй конверт буквой «Г» — Рико Грессерхофф — и положил в карман. В третий конверт спрятал оригиналы и тоже засунул в карман. Ещё раз проверив, что тайная дверь снова закрыта, он отпер кабинет и вышел. Через несколько минут он и Гэваллан вместе с Кейси и Рико уже уехали, и хотя возможностей незаметно передать Рико её комплект было немало, он счел за лучшее подождать, пока не передаст оригиналы.

«Отдать их Синдерсу сейчас или сделать это в полдень?» — мучился он, наблюдая за полицейской машиной. Она остановилась, из неё вышел старший инспектор Дональд С. С. Смит. Ни Синдерса, ни Кросса с ним не было.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался Смит, коснувшись козырька фуражки стеком. Другая рука у него по-прежнему покоилась на перевязи. — Извините, мистер Данросс, вертолет в чартере у вас?

— Да-да, старший инспектор, — ответил Данросс. — А что случилось?

— У меня тут небольшое дельце дальше по дороге, и я видел, как вы прилетели. Нельзя ли нам подзанять на часок Мак-Ивера и эту птичку? А если вы возвращаетесь прямо сейчас, может, мы могли бы взять его после этого?

— Конечно. Я через секунду улетаю. Гонки отменяются.

Смит обвел взглядом трассу на склоне холма, посмотрел на небо и хмыкнул.

— Мудрое решение, я бы сказал, сэр. Кто-нибудь мог бы навернуться, как пить дать. Значит, если договорились, я потолкую с Мак-Ивером?

— Конечно. Надеюсь, ничего серьезного?

— Нет-нет, совсем нет. Хотя штука занятная. Землю дождем размыло, и обнаружилась парочка трупов, зарытых неподалеку от того места, где было найдено тело Джона Чэня.

Остальные подошли поближе.

— Вервольфы? — спросил потрясенный Джордж Чжун. — Снова жертвы похищения?

— Мы считаем, что да. Оба молодые люди. Одному голову разворотили полностью, а у другого, бедняги, полголовы снесено, похоже лопатой. И тот и другой китайцы.

— Боже мой! — Джордж Чжун побледнел. Смит мрачно кивнул.

— Вы не слышали, чтобы пропал кто-то из сыновей богатых родителей, нет?

Все покачали головой.

— Неудивительно, — отозвался Смит. — Какая глупость со стороны семей жертв договариваться с похитителями и молчать об этом. К сожалению, тела обнаружены местными жителями, так что сегодня вечером это попадет на первые полосы газет, отсюда и до Пекина!

— Вы хотите вывезти тела на вертолете?

— О нет, тайбань. Мы хотим побыстрее доставить сюда кое-каких специалистов из департамента уголовного розыска, чтобы прочесали эту зону, пока нет дождя. Нам нужно постараться определить, кто эти бедолаги. Вы не могли бы вылететь сейчас же?

— Да, конечно.

— Спасибо. Извините за доставленное беспокойство. Мои соболезнования насчет Ноубл Стар, но в субботу буду ставить на вас. — Смит вежливо кивнул и ушел.

Джордж Чжун был явно расстроен.

— Мы все по-прежнему на мушке у этих ублюдков Вервольфов. Вы, я, мой старик, кто угодно! Господи, как нам защититься от них?

Никто ему не ответил.

И тут Данросс усмехнулся:

— Не стоит переживать, старина. До нас им не добраться, не выйдет.



предыдущая глава | Благородный дом. Роман о Гонконге | cледующая глава