home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


12

Алекс ехала по Кингс-роуд, радуясь, что выбралась из квартиры миссис Нидэм, из этих мест, которые вызывали у нее клаустрофобию.

В ней бурлил гнев: на эту женщину – за то, что она ведет такую жизнь, за то, что ее совершенно не взволновала смерть Фабиана; на саму себя – за свою патетичность; в ней кипело негодование, что такие омерзительные места вообще существуют. Затем она вспомнила залитый солнцем простор: какой абсурд – единственное достоинство этой квартиры – вид на улицу.

В доме царили мир и покой; она подняла утренние газеты с коврика у двери и кинула их на стол. Мягко стучали часы на кухне, легко вздыхал бойлер. Все было нормально – и пахло нормально, и звучало нормально. Дом дышал, бормотал и потрескивал, как старый друг, которым он всегда и был. Тут она чувствовала себя спокойно и уютно. Дом.

Зазвонил телефон; это был Дэвид.

– Алекс, ты в порядке?

Его бестактный вопрос вывел ее из равновесия, и на мгновение она почувствовала раздражение, но затем вспомнила, как обошлась с ним недавно, и смутилась.

– Привет, Дэвид, – сказала она, стараясь говорить так, чтобы он понял: она рада его слышать. – У меня все отлично… послушай… мне очень неудобно из-за прошлого вечера… я сама не понимаю, что случилось…

– Должно быть, сказалось напряжение, дорогая. Нам всем крепко досталось, все это потрясло нас.

«Ради бога, обложи меня, прояви жесткость, не будь со мной так нежен, черт возьми, обзови меня сукой, гаркни на меня, напугай», – подумала она, но ничего не сказала.

– Да, ты прав, – ровным голосом сказала она. – Прошлым вечером я пыталась догнать тебя, кричала и махала тебе… все, должно быть, подумали, что я рехнулась.

Он засмеялся:

– Для чего?

– Хотела извиниться.

– Я позвонил тебе, когда приехал; никто не отвечал; я страшно беспокоился о тебе.

– Я поехала в офис.

– В офис?

– Я подумала, не лучше ли заняться какими-нибудь делами; кончилось тем, что я там и уснула.

– Думаю, сейчас лучше всего уйти в работу, чтобы забыться… ну, ты понимаешь, но не надорвись… а потом тебе стоит отдохнуть.

Она встретилась взглядом с собственным отражением на полированной поверхности тостера и отвела глаза, не в силах выдержать взгляд двойника. Омерзительное ощущение, подумала она: врешь и знаешь, что врешь, а тебе верят; как будто обманываешь сама себя.

– Сегодня я ездила повидаться с матерью Кэрри.

– Кэрри? Она знает?

– Нет. Ровным счетом ничего. Ее мать вообще почти не видит свою дочь. Сейчас та где-то в Штатах.

– Это была обаятельная малышка. – Голос его стал куда-то уплывать. – Как насчет обеда на этой неделе?

– Неплохая идея.

– А твое расписание позволяет?

– Я оставила его в офисе. Давай поговорим завтра.

Алекс повесила трубку и вздохнула, подумав о тех временах, когда они были вместе и были счастливы; или им только так казалось? Неужели все было единой большой ложью? Она сделала сандвич и пошла в гостиную; затопила камин, поставила кассету с «Дон Джиованни» и свернулась на диване.

День уже переходил в вечер, когда она резко очнулась от тяжелого забытья. Было жарко, Алекс чувствовала смятение. Во сне они с Фабианом куда-то ехали; он шутил, и они смеялись; во сне он был таким реальным, таким неправдоподобно реальным, что она лишь через несколько секунд вспомнила… никуда и никогда больше они не поедут вместе, никогда не будут смеяться в один голос. Она погрустнела – вокруг один обман: ее обманул сон, обманывала жизнь. С тяжелым сердцем она встала, подошла к окну и отдернула занавес: сгущались сумерки.

Как бы ей хотелось, чтобы была жива ее мать, чтобы рядом был кто-то старый и мудрый, кому она могла бы довериться, кто уже пережил нечто подобное. Она так и не привыкла в полной мере к своей роли взрослого человека; порой ей казалось, что она стала матерью, не переставая чувствовать себя ребенком.

Алекс открыла сумочку и извлекла открытку, которую позаимствовала у матери Кэрри: на фоне широкого речного простора были изображены авеню большого университетского кампуса. Она перевернула ее. «Массачусетский технологический институт, Бостон, Масс.» – было напечатано в самом низу. Бостон, подумала она; Бостон, Бостон, Бостон… Она взглянула на большие аккуратные буквы текста.

«Привет, мам. Тут ко мне все отлично относятся, много чего произошло, я встретила несколько человек поистине потрясающих. Скоро напишу еще. С любовью. К.».

После инициала стоял неразборчивый косой крестик. Она, прихватив открытку, поднялась в комнату Фабиана.

Чемодан его лежал на кровати; как гроб, подумала она, содрогнувшись. «Ф.М. Хайтауэр» – было выведено выцветшими чернилами среди царапин и вмятин на крышке. Алекс открыла первый замок, он сразу же отскочил, больно щелкнув ее по пальцу; второй она открывала более осмотрительно. Откинув крышку, она покопалась в одежде и вытащила дневник Фабиана. Открыв его, извлекла пустые открытки, найденные на его письменном столе в Кембридже, и сравнила их с открыткой Кэрри, которую продолжала держать в руке: изображения на них разнились, но шрифт был один и тот же. Она удивленно свела брови, обвела взглядом комнату и, наткнувшись на Фабиана, глядевшего на нее с портрета, виновато потупилась – ей стало стыдно за то, что она делала.

На задней обложке дневника был кармашек на «молнии», она открыла его. Внутри лежало несколько розовых листков писчей бумаги, исписанных почерком, похожим на почерк Кэрри; датированы они были 5 января. Адрес в Кембридже тоже был написан от руки.

«Дорогой Фабиан,

пожалуйста, прекрати эти бесконечные телефонные звонки, которые всех раздражают и выводят из себя. Я уже сказала, что не хочу больше тебя видеть, и менять решение не собираюсь. У меня никого нет, просто я не могу больше мириться с твоими странными привычками. Так что, прошу тебя, оставь меня в покое. С любовью. К.».

Та же самая кудреватая подпись и тот же почерк, что на открытке, но Алекс показалось, что в них есть какое-то различие, только она не могла сообразить, в чем оно заключается. Она перечитала письмо. Странные привычки… Раздумывая над этими словами, она осознала, что в комнате опять стало холодно, ей было как-то не по себе. Раздался звонок в дверь. Она посмотрела на часы – четверть седьмого, засунула все в дневник, положила его поверх чемодана и спустилась вниз.

Открыв дверь, Алекс растерялась при виде крупной женщины с высветленными перекисью водорода волосами.

– Здравствуйте, миссис Хайтауэр.

Алекс уставилась на ее плоскую аккуратную черную шляпку, на кожаные перчатки и аккуратно выглаженную белую блузку.

– Айрис Тремьян. Я заходила к вам на прошлой неделе.

Алекс не сводила глаз с ее розовых губ, которые шевелились, когда она произносила слова, словно среди мягких складок лица приоткрывалась потайная дверца. Глаза гостьи светились решимостью, в них читалась уверенность в том, что на этот раз от нее не отделаются.

– Заходите, – пригласила женщину Алекс, ибо в данный момент не могла подобрать иных слов.

– Могу сказать, что вы нуждаетесь во мне, дорогая, – сказала Айрис Тремьян, уверенно входя в дом.

У Алекс по-прежнему крутилась в голове строчка из письма: «…странные… странные…»; замораживающий взгляд портрета; внезапный холод в комнате. А действительно ли ей предстоит сеанс у Моргана Форда и не далее как завтра?

– Я думаю, это ошибка… – начала было она.

Айрис Тремьян, оглядевшись в холле, проследовала за Алекс в гостиную.

– Вас что-то беспокоит, дорогая, не так ли? – Ее голос звучал мягко, что удержало Алекс от резкого ответа.

– Я немного взволнована, вот и все.

– Я так и думала… после всего, что с вами приключилось.

Алекс настороженно посмотрела на нее:

– Что вы имеете в виду… что именно приключилось?

– Дорогая, вас что-то тревожит. Верно? Я почувствовала это еще в прошлый раз; так скажите, права ли я, дорогая?

Алекс уставилась на нее, чувствуя раздражение, что ее уединение нарушают столь бесцеремонно. На завтра у нее уже запланирована встреча; зачем говорить с кем-то еще? Уж не связаны ли Морган Форд и Айрис Тремьян? Может, по тому номеру, который она ему дала, он смог через ремонтную службу вычислить, где стоит монитор, узнал, кто она, и прислал к ней Айрис Тремьян? Смешно.

– Хотите чаю?

– О нет, дорогая, благодарю вас.

Она снова огляделась:

– У вас очень симпатичный домик, дорогая. – Ее внимание привлекла картина на стене, и, подойдя к ней поближе, она показала на нее пальцем. – Это Стаббс?

– Нет.

– Единственный известный мне художник, который рисовал лошадей.

– Она принадлежит моему мужу.

– Он что, художник?

Алекс холодно посмотрела на нее:

– Я имею в виду лошадь. Это одно из его увлечений.

– Я предпочитаю не спорить, тем более с моей чувствительностью… но похоже, чувства вечно дают сбои, дорогая, да и вообще я не знаю никого, кто всегда одерживал бы победы. От них веет покоем, от лошадей на картине.

– Никогда не думала об этом. – Алекс бросила на нее нетерпеливый взгляд. – Что вы имели в виду, когда сказали, что меня что-то тревожит?

– Его дух так и не обрел покоя, не так ли, дорогая? Ему нужна помощь.

Она осторожно опустилась в кресло с подлокотниками: словно подъемный кран, опускающий груз, подумала Алекс. Женщина плотно сжала веки, наклонилась вперед и, не снимая перчаток, положила кисть правой руки на ее левое предплечье, потом она открыла глаза, посмотрела на нее снизу вверх, и Алекс в первый раз заметила растерянность в этой уверенной в себе женщине.

– Не беспокойтесь, дорогая. – Губы ее раздвинулись в нервной улыбке, потом приняли прежнее положение, словно существовали сами по себе. – От вас ничего не требуется, ровным счетом ничего. Конечно, если хотите, можете внести пожертвование на благотворительные цели, но это не обязательно, совершенно не обязательно. – Она подняла к потолку крупные накладные ресницы, нахмурилась, словно бы заметив огрех в побелке, а потом опять нерешительно улыбнулась. – Вы справляетесь, дорогая?

– Да, – холодно сказала Алекс. – Я справляюсь.

– Он рядом, не так ли, дорогая?

– Что вы хотите этим сказать?

Айрис Тремьян затрясла головой и глубоко вздохнула; плечи ее напряглись и столь же резко расслабились. Закрыв глаза, она замерла. Алекс с интересом наблюдала за ней, хотя чувствовала тревогу.

Женщина начала дергаться, ее сотрясала неудержимая дрожь. Внезапно она успокоилась и, выпрямившись, раскрыла глаза.

– Прошу прощения, – сказала она. – Я сделала ужасную ошибку. Я не должна была приходить. – Голос ее изменился, теперь он звучал холодно, выражение благодушия сползло с ее лица, она казалась испуганной. – Да, да, не нужно мне было сюда являться. Ужасная ошибка.

– То есть?

Она затрясла головой.

– Я лучше пойду, дорогая, – резко бросила она, хватая свою сумочку.

Алекс вдруг испугалась:

– Что вы имеете в виду?

– Будет лучше, если я уйду, дорогая; о таком я и помыслить не могла.

Алекс увидела белки ее вытаращенных глаз, точки зрачков, обводящих комнату, и глубокие складки на мясистом лбу.

– Можете сказать мне, наконец, в чем дело?

Присев на краешек кресла, Айрис Тремьян порылась в сумочке и вытащила из нее компакт-пудру. С громким щелчком открыв ее, она стала рассматривать себя в зеркале.

– Мне было видение, – сказала она, припудривая нос.

Алекс с трудом подавила вспышку гнева.

– Будьте любезны, введите меня в курс дела.

Женщина посмотрела на нее, захлопнула пудреницу и, помявшись, покачала головой.

– Поверьте мне на слово, дорогая, будет куда лучше, если я уйду, лучше не говорить об этом, забудьте, дорогая, забудьте, что я приходила. Вы были правы, вы были совершенно правы в последний раз. – Она подошла к дверям, остановилась на пороге и постаралась изобразить доброжелательную улыбку, но ее била дрожь. – В самом деле, мне лучше уйти; пусть все будет как есть, думаю, это лучше всего. И пусть вас не беспокоит мой гонорар.

– Послушайте, я хотела бы получить объяснение. Не будете ли вы так любезны?..

Сверху раздался глухой звук. Алекс было подумала, что ей почудилось, но она увидела, как женщина, нервничая, уставилась в потолок.

– Он волнуется, дорогая.

– Я сейчас поднимусь и посмотрю, что там такое.

– Нет, я бы не стала этого делать; как вы понимаете, я обеспокоила его, – запинаясь, сказала она. – Ему не понравился мой визит, очень не понравился. – Женщина затрясла головой. – Оставьте, дорогая, послушайтесь моего совета – у меня никогда не… я никогда и не подозревала… вы должны оставить все как есть, не обращайте на него внимания. – Она внезапно приблизилась к Алекс и крепко схватила ее за руку. Алекс почувствовала прохладную кожу перчатки. – Вы обязаны, дорогая. – Она повернулась и решительно вышла в холл. Послышался звук захлопнувшейся двери, и она исчезла.

Алекс огляделась по сторонам, голова кружилась. Она подошла к окну и раздвинула портьеры. Айрис Тремьян гусиной походкой торопливо шла по улице, все убыстряя шаг, как будто она пыталась бежать, но не могла.


предыдущая глава | Зона теней | cледующая глава