home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


21

Алекс открыла глаза и невидящим взглядом уставилась на изображение лошади. Откуда-то доносились неразборчивые голоса. Она с удивлением огляделась, приходя в себя. Вроде бы она была в комнате Фабиана? А теперь лежит внизу, в гостиной. Вокруг толпились люди, а теперь она видела только двоих – Дэвида и Моргана, но они находились так далеко, словно в другой комнате или даже в другом доме.

– Я ни с кем не успела попрощаться.

Они не замечали ее.

– Ваши магические трюки годятся только для хилых старушек, – услышала она слова Дэвида.

– Это довольно обычное явление, мистер Хайтауэр.

Сколько сейчас времени? – попыталась сообразить она. Как давно она лежит тут на диване? И что случилось с остальными?

– Вы в самом деле считаете, что роза может дематериализоваться, пройти сквозь время и пространство и снова материализоваться? – спросил Дэвид.

– В потустороннем мире происходит много такого, чего нельзя объяснить с помощью общепринятых терминов. Это было послание ушедшего своим любимым – единственно возможный способ представить неопровержимые доказательства.

– Каким образом обугленная роза может стать доказательством?

Алекс снова подала голос.

– Я ни с кем не попрощалась, – сказала она.

Но они по-прежнему не замечали ее.

– Мы очень мало знаем о потустороннем мире, но все время пытаемся понять его.

– Экспериментируя с людьми, когда они находятся в беспомощном состоянии?

– Я бы не позволил находиться в составе круга никому, в чьей силе я сомневаюсь.

– У моей жены таких сил не оказалось. Посмотрите, что с ней случилось.

– С ней все будет в порядке; она просто устала. Отдавать свою энергию очень изнурительно. Понимаете, слишком быстро, слишком быстро сразу после тяжелой утраты. Лучше всего заниматься такими вещами спустя несколько месяцев.

– Тогда почему же вы так не сделали? – сказал Дэвид.

– Это было необходимо.

Наступило долгое молчание.

– Что вы имеете в виду?

– Вмешательство злонамеренных душ.

– Нет, – внезапно громко подала голос Алекс, – нет, этого не было.

Она увидела, как они повернулись и посмотрели в ее сторону с таким видом, словно рассматривали какой-то отдаленный предмет.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? – заботливо спросил Дэвид.

Алекс увидела, что он склонился над ней, увидела его кустистую бородку, его глаза, обращенные к ней.

– Хочешь, я вызову врача?

– Она уже приходит в себя, – сказал Форд. – Еще полчаса, и с ней все будет в полном порядке. Подобные явления вызывают сильнейшее эмоциональное потрясение.

– Явления… – сказал Дэвид. Алекс услышала сухой хруст и увидела, что Дэвид крутит в руках почерневший стебель. – Просто роза, давно увядшая роза, вытащенная из какого-то костра, которую вы или кто-то из ваших сообщников бросил ей на колени, когда мы все сидели в темноте, взявшись за руки. Кто-то с извращенным чувством юмора.

– Дэвид, – сказала Алекс, – прошу тебя, дорогой, не злись.

– Я не злюсь, моя радость. Не сомневаюсь, мистер Форд желал тебе только добра. Возможно, некоторых людей успокаивают подобные вещи, но ты к ним не относишься. Попытайся еще немного поспать.

– Я бы предпочла сигарету, – сказала она, усаживаясь на диване. Комната поплыла перед ней, и на мгновение ей показалось, что стена заняла место пола, но тут же, качнувшись, встала на место. Алекс замутило.

– Не вставай, дорогая. Пережди несколько минут.

– Все было не так, как, по-моему, должно было быть, – сказала она, глядя на Форда.

– Без неожиданностей не обходится, – с мягкой улыбкой ответил он.

– Я так отчетливо слышала Фабиана.

– О ком ты говоришь? – спросил Дэвид.

– О Фабиане.

– О Фабиане? – растерянно переспросил он.

– О нем, мой дорогой; ты, конечно, тоже слышал его?

На лице Дэвида появилось изумленное выражение; он повернулся к Форду, потом снова уставился на нее:

– Ты слышала его?

– Да. И Кэрри. И… – Спохватившись, она покраснела.

– Да ведь ничего не было, дорогая, должно быть, ты все это себе вообразила. – Дэвид снова взглянул на Форда, но тот подчеркнуто отвернулся от него и смотрел только на нее.

– Фабиан говорил со мной, – сказала она.

– А ко мне он не обращался. Единственным, кто подал голос, был мистер Форд. И те двое странных типов; один говорил так, словно его мутит, а другой – как с удавкой на шее.

Алекс опять стала страшно, страшно и одиноко.

– Ты хочешь сказать, что ничего не слышал?

– Он и не мог слышать, миссис Хайтауэр, – рассудительно сказал Форд. – Он не обладает достаточной чувствительностью. – Кашлянув, Форд повернулся к Дэвиду. – Но вы играли очень существенную роль в том, что состоялось этим вечером; вы крепко держали нас на земле, без вас мы бы почти ничего не добились.

– Добились? – недоверчиво переспросил Дэвид. – Чего, ради всех святых, вы добились?

– Я думаю, этот вопрос вы должны задать своей жене, – сказал Форд.

Алекс видела, что Дэвид не сводит с нее глаз.

– Дорогой, – сказала она, чувствуя, что краснеет, – ты не будешь возражать, если я перекинусь парой слов с глазу на глаз с мистером Фордом?

Дэвид посмотрел на нее и перевел взгляд на мистера Форда.

– Может, ты пока приготовишь нам чай?

Он неловко поднялся и почесал бороду.

– Хорошо… я… – Поглядев по сторонам, он на секунду засунул руку в карман пиджака. – Пойду поставлю чайник. – Он вышел из комнаты, и Алекс услышала звук захлопнувшейся двери. Она встала, и пол поплыл у нее под ногами. Качнувшись, она все же утвердилась на ногах и подошла к бару.

– Теперь вы чувствуете себя получше, Алекс?

Она взяла сигарету, обратив внимание, что Форд первый раз обратился к ней по имени.

– Благодарю вас. Думаю, что да. На меня так много навалилось… – Взгляд ее остановился на розе, которую Дэвид положил на боковой столик; легко нагнувшись, она прикоснулась к ней. – Ее в самом деле послал мне Фабиан?

– Порой такое случается. Кто-то по пути ее обуглил.

– Чья-то душа?

– Да, – тихо ответил он.

– Он часто приносил мне розы; может, он вез мне ее из Франции и в катастрофе она обгорела. Могло быть такое?

Форд кивнул:

– Не исключено, – и нахмурился.

– Но вы так не считаете.

– Сегодня вечером вокруг нас были и другие души, мешавшие нам. Герберт, мой учитель, предупреждал нас.

– Что вы имеете в виду?

– Когда мы сомкнули круг, то тем самым открыли канал для связи с потусторонним миром. Я никогда не могу точно знать, кто явится, воспользовавшись им. Сегодня мы надеялись, что это будет Фабиан, но часто являются и другие, иногда совершенно незнакомые. Время от времени и злые души пытаются оказать свое влияние на круг, пытаются завладеть им.

– Злые души?

Форд кивнул:

– Они могут быть очень хитры и изворотливы. Великолепно притворяются. Подделываются под тех, кто ушел от нас: голос, поведение, внешность. Они пытаются воспользоваться энергией, воссоздающейся в круге.

– Почему?

– Для своих собственных целей.

– Вы верите в зло?

Форд помолчал.

– Конечно. Есть добро, и есть зло, миссис Хайтауэр. Они сосуществуют и здесь, и в потустороннем мире, и между ними поддерживается определенное равновесие.

– И кто-то из этих злых… душ… мог опалить розу?

– Возможно. Многое из того, что происходило сегодня вечером, я просто не понял.

– То есть нас постигла неудача?

– Не знаю. Нашей целью было спасти Фабиана, дать ему освобождение от земных пут. Но было слишком много посторонних вмешательств, все перепуталось. И я не могу быть уверен, удалось ли ему освободиться. – Он покачал головой.

– Вмешательство девушки – это вы имеете в виду?

Форд кивнул:

– Частично.

Прикурив, Алекс снова устроилась на диване.

– Она появлялась и раньше. В вашей гостиной. Девушка по имени Кэрри, с которой встречался Фабиан.

Форд кивнул:

– А этот мужчина, утверждавший, что он отец Фабиана? – Он в упор посмотрел на Алекс. – Что-то вроде Джона Босли. Я не понял, почему он появился, но порой случается, что возникают такие скандалисты.

У Алекс снова запылало лицо.

– Доводилось ли вам сталкиваться с душами, – сказала она, – которые хотят вернуться?

– В человеческий облик?

Она кивнула.

– Вы имеете в виду обладание?

– Я не уверена, как это называется. Но кто-то хочет вернуться, потому что у него тут остались неоконченные дела.

Форд посмотрел на часы.

– Многие души чувствуют после смерти растерянность, особенно те, кто ощущает сильное земное притяжение; часто они даже не осознают, что мертвы; лишь когда они пытаются заговорить с теми, кого любили, со своими друзьями, они выясняют, что никто их не видит, никто не слышит, – и вот тогда только они начинают осознавать, что случилось. До этого многие из них пытаются вести себя как и раньше, занимаются какими-то делами, воображая, что все идет так, как было до их ухода.

– И кому-нибудь это удается? – спросила она.

– Продолжать свои дела?

Она кивнула.

– Да.

– И как они это делают?

– Они используют физическое тело и мозг кого-нибудь из живущих. Овладевают кем-то и… становятся хозяевами тела. Вот что мы называем состоянием обладания. – Он улыбнулся. – Есть документальные свидетельства, как души продолжают заниматься своими делами, используя живых людей. Такие случаи зафиксированы в среде хирургов, художников… и композиторов. Моцарт, как известно, стал сочинять великолепную музыку в возрасте четырех лет; можно предположить, что он находился под влиянием души какого-то композитора.

– А как насчет зла?

– Взять Гитлера, – сказал Форд. – Прямых доказательств нет, но есть много свидетельств, что Гитлер и несколько других членов из руководства Третьего рейха находились под влиянием злых сил, которые и руководили их действиями.

– Во время нашей первой встречи вы сказали, что Фабиан хочет вернуться. Именно это вы и имели в виду? То, что у него остались неоконченные дела?

Внезапно Форд занервничал. Ему явно не хотелось говорить на эту тему. И она подумала, что этот вопрос ему просто не по зубам.

– Неоконченные дела?

– Да.

Форд улыбнулся.

– Какого рода дела, по вашему мнению?

Алекс опустила глаза.

– Мне кажется столь странным говорить о нем, словно бы он… – Она резко встала, пересекла комнату и стряхнула пепел сигареты в корзину для мусора.

– Словно бы он по-прежнему жив?

Она кивнула.

Форд загадочно улыбнулся:

– Вы женщина с высоким уровнем чувствительности, может даже чрезмерным.

– Что, черт побери, вы хотите сказать?

Форд покачал головой и снова улыбнулся.

– Я не понимаю.

– Мне кажется, придет день, когда вы поймете. – Его лицо потемнело, и она снова почувствовала неловкость. – Я думаю, мы должны снова собрать круг, в следующий четверг.

– Нет.

– Это очень важно… для вашего сына.

– Я считаю этот опыт слишком пугающим.

– Только в первый раз. И нам еще ничего не удалось достичь. – Он встревоженно обвел взглядом комнату. – Потом вы почувствуете себя куда лучше.

– Не могу себе представить, что можно чувствовать себя лучше.

– Можно, – решительно сказал он, – но только если вокруг вас не будут витать души. Когда мы поможем его душе, вот тогда вы обретете мир и начнется исцеление.

– Вы не думаете, что, возможно, я коснулась вещей, которые лучше было бы оставить в покое?

– Вы должны думать о своем сыне.

Она пристально смотрела на Форда, пытаясь понять, что кроется за его словами. Кто он – жулик, как предполагал Дэвид? А может, она подпала под влияние гипноза и все себе вообразила? Но ведь она совершенно четко и ясно слышала голоса. И все же какие-то сомнения остались. Ведь нельзя не учитывать, что в интересах Форда и дальше продолжать раскручивать это дело, чтобы обеспечивать работой своих странных спутников с их золотыми серьгами и большими ногтями.

– Но, кроме того, я должна подумать и о своем муже.

– Потому что он столь скептически настроен?

– Есть и иная причина. – Она прошлась по комнате, опять села. – Тот мужчина, который утверждал, что он отец Фабиана…

– Та случайная душа?

Алекс покачала головой:

– Нет, не такая уж она случайная. – Она помолчала. – Дэвид – не отец Фабиана.

Форд внимательно посмотрел на нее и, опустив глаза, стал изучать собственные безукоризненные ногти. Что-то его волнует, подумала она. Это открытие должно было все прояснить для него, но похоже, оно лишь ухудшило состояние дел.

– Значит, этот Босли… или как там его звали? – спросил он.

– Я не знаю, кто именно.

Форд как-то странно посмотрел на нее, и она смущенно улыбнулась.

– Я не то имела в виду, – сказала она. – Мы не могли иметь детей. – Она поймала себя на том, что краснеет. – Понимаете, в сперме моего мужа было слишком мало сперматозоидов.

– И вы обратились к услугам донора?

– Не в полном смысле слова… ну, что-то вроде. – Она перевела дыхание и глубоко затянулась. – Я не хотела прибегать к искусственному осеменению… чья-то чужая сперма… я хотела ребенка от Дэвида. Мы связались со специалистом, который в то время экспериментировал в этой области, смешивал сперму какого-нибудь мужа со спермой донора, высокоактивной спермой, как они называли ее. – Алекс грустно улыбнулась. – Таким образом, никогда нельзя было установить, от кого вы зачали – то ли от мужа, то ли… – Она замолчала.

– И теперь вы думаете, что…

Она покраснела.

– Дэвид никогда не сомневался, что Фабиан его сын, и слава богу. Но я-то всегда знала, что это не так.

– Каким образом?

Она еще гуще залилась краской.

– Ничего не получилось. Специалист объяснил мне, что, по его мнению, сперма Дэвида слишком агрессивна – я толком не поняла, – что у нее какой-то не такой химический состав. И я попросила специалиста помочь мне, не ставя Дэвида в известность.

Форд кивнул.

– Понимаете ли, генная наследственность играет очень важную роль в потустороннем мире, – сказал он. – Это макет характера, личности. Мы знаем, насколько они существенны для физического и психического облика человека, они определяют и контролируют все; я считаю, что гены столь же важны и при бесплотном существовании.

– То есть мы забираем с собой все свои гены?

– По крайней мере, ту часть, которая определяет черты нашей личности.

– Значит, Фабиан нашел теперь своего настоящего отца?

– Вполне возможно.

Она покачала головой:

– Я бы не хотела, чтобы Дэвид узнал об этом. Он так гордился Фабианом. И я не хочу, чтобы пострадала его гордость.

Форд кивнул:

– Я понимаю. Но ваш муж не относится к тем, кого мы называем сенситивами. Души ничего не смогут ему сообщить; он ничего не будет знать, если вы сама не скажете ему.

Алекс закрыла лицо руками.

– О господи, я совсем запуталась, я ничего не понимаю и так перепугана.

– Видите ли, – мягко сказал Форд, – между вашим сыном и его подлинным отцом возник какой-то серьезный конфликт. Его-то мы и должны попытаться разрешить, ибо это может нанести серьезный урон вашему сыну… и вам.

– Каким образом?

– Тут присутствуют какие-то очень мощные темные силы; я пытался справиться с ними, не пугая вас, но мне никогда в жизни не приходилось сталкиваться со столь мощным противодействием. Ваш муж считает, что я шарлатан; вы же, как мне кажется, верите мне, хотя и у вас есть сомнения. Чтобы доказать свою искренность, я готов отказаться от своего гонорара, но и вы, в свою очередь, должны делать все, что я вам скажу. Вы понимаете?

Она покачала головой.

– Нет. Я не хочу продолжения.

– Алекс, – тихо сказал он, – вы не можете войти в мир потусторонних сил и выйти из него с той же легкостью, с какой нажимаете на клавишу – раз, и музыка смолкла. Их надо одолеть, или они одолеют вас.

Алекс снова почувствовала леденящий озноб, холодная струя воздуха скользнула по ее телу – омерзительное влажное дуновение, от которого блузка, словно промокнув насквозь, прилипла к телу.

– Не можете ли вы каким-либо образом выяснить, кто именно стал отцом вашего сына?

– Я была на Уимпол-стрит. У специалиста по бесплодию. Саффиер. Доктор Саффиер. Он брал сперму от доноров… он говорил, что они очень тщательно подбирают доноров… учитывают их внешность… – Она помолчала. – Цвет волос, глаз и все такое.

– И он помог вам?

– Да.

– Я думаю, вы должны повидаться с ним. Попытайтесь выяснить хоть что-нибудь о Джоне Босли.

– Я даже не знаю, жив ли он.

– Это очень важно, – сказал Форд.

– Почему?

– Потом поймете.

Открылась дверь, и вошел Дэвид.

– Вам с молоком, мистер Форд?

Форд встал:

– Прошу прощения, я опаздываю. Мне нужно ехать.

– Хотите метлу или вы прибыли на собственной? – улыбнулся Дэвид.

Форд вежливо улыбнулся в ответ:

– О, в таких средствах передвижения я не нуждаюсь; будь у меня такая возможность, я предпочел бы раствориться у вас на глазах.


предыдущая глава | Зона теней | cледующая глава