home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


24

Алекс выжала до упора педаль акселератора, почувствовала резкий толчок и услышала, как агрессивно взвыл двигатель. «Мерседес» рванулся, обгоняя попутные машины, и едва не налетел на «сьерру», которая гневно просигналила ей. Алекс резко притормозила. «Бюро Новой Англии»… Обугленная роза… Может быть, мир окончательно сошел с ума? А может, сказывается влияние Луны или Юпитера? Что происходит? Что, черт возьми, происходит?

Она развернула «мерседес» в сторону Гилдфорда, и перед ней потянулась узкая сельская дорога. Ее затеняли нависающие кроны деревьев, сквозь которые с трудом пробивались лучи послеобеденного солнца. Дорога шла вверх по крутому склону холма, затем нырнула под каменный мост и круто спустилась к небольшой деревушке, состоявшей, казалось, лишь из пары дюжин домов, паба и гаража.

Молодой человек у въезда в деревню показал ей направление, и, миновав примерно полмили, она нашла поворот, отмеченный большим белым указателем, почти скрытым зарослями кустарника; на нем было написано «Уитли Гроув». Алекс проехала между двух высоких каменных колонн, увенчанных черными коваными изображениями соколов, мимо коровника и направилась по длинной ухабистой дороге вдоль изгороди, отделяющей одно поле от другого.

Вписавшись в поворот, Алекс увидела обширное строение из красного кирпича в стиле викторианской готики, невероятно асимметричное, деревянная крутая крыша которого была покрыта лишь наполовину. Совсем как шляпа у ведьмы, подумала Алекс.

Перед домом стояло несколько машин, и Алекс вздохнула с облегчением. И все же желудок свело болью, когда она вышла из машины и растерянно уставилась на здание. Какое оно холодное, строгое, не жилище, а учреждение. У нее было совершенно явное ощущение, что из дома за ней наблюдают, но, обведя взглядом темные окна в свинцовых переплетах, она не заметила никаких признаков жизни.

Перед парадной дверью стоял черный лимузин «даймлер», шофер которого читал газету. Интересно, кому принадлежит машина, гадала Алекс, поднимаясь по ступенькам. Какому-нибудь богатому арабу? Алекс, нервничая, посмотрела на скромную медную табличку у массивной дубовой двери: «Клиника Уитли Гроув». Практикует ли он еще, несмотря на?.. Удастся ли ей увидеть его сегодня, сейчас, или же какая-нибудь лощеная секретарша заставит ее три месяца дожидаться приема? Господи, тогда в Лондоне это была настоящая горгона Медуза. Алекс попыталась вспомнить, как выглядит Саффиер, но черты его лица стерлись из памяти. Она помнила только, как всецело зависела от него, как появилась у нее надежда, когда надеяться было уже не на что и врачи сказали ей, что надо подумать о приемном ребенке. Теперь воспоминания стали более отчетливыми, ей припомнился его голос, легкий акцент; неизменный загар, жесткие правильные черты лица симпатичного уроженца Центральной Европы; вежливое обращение, искорки в глазах, короткая стрижка; изящные костюмы и галстуки, которые казались слишком броскими в сочетании с белой обувью – он всегда носил белые туфли. Она не могла приезжать к нему на осмотр в подержанной машине – он был для нее богом.

Когда родился Фабиан, они послали доктору подарок: набор шампанского. Интересно, вспомнит ли ее Саффиер, вспомнит ли, как двадцать один год назад помог ей? Позволит ли заглянуть в записи? Сохранились ли они у него? Алекс собралась было нажать кнопку звонка, но в это мгновение дверь открылась. Подняв глаза, она, к своему удивлению, увидела Отто, уставившегося на нее.

Алекс сделала шаг назад и, растерянно моргая, присмотрелась к нему. Взлохмаченные черные волосы, шрамы и ссадины, оспинки, крючковатый нос и насмешливые глаза.

– Здравствуйте, миссис Хайтауэр, – сказал он. – Не хотите ли войти?

«Я схожу с ума, – подумала Алекс. – Схожу с ума. Каким-то образом я по ошибке заехала в Кембридж и стою у двери комнаты Отто». Она оглянулась. Все та же подъездная дорожка, и шофер в «даймлере» также перелистывает страницы газеты. «Неужели я в Кембридже? Неужели в Кембридже есть поля?»

Она проследовала за Отто в огромный темный холл, с изумлением глядя на резные деревянные балясины лестницы, на которых сидели химеры. Нет, это конечно же не его общежитие, не его комната. Лестницу сторожил воин в рыцарских доспехах, и, содрогнувшись, Алекс отвела взгляд от узкой щели забрала – доспехи и вооружение всегда пугали ее.

– Вы не успели к службе, – сказал Отто.

Из соседней комнаты доносился приглушенный гул голосов. Алекс уловила аромат шерри и сигаретного дыма. Обеденный зал? Неужели она оказалась в обеденном зале Кембриджа?

– К службе? – растерянно переспросила она.

В темно-сером костюме и черном вязаном галстуке Отто был подтянут и элегантен.

– Вы посещаете церковь, Отто?

Его глаза. Господи, да перестал бы он улыбаться, перестал бы так смотреть на нее.

Перед ней появилась невысокая женщина в черно-белой форме, которая несла поднос.

– Сухое или полусладкое, мадам?

– Сухое, пожалуйста, благодарю вас.

Алекс взяла стакан, он оказался неожиданно тяжелым и выскользнул из пальцев. Звон раскатился гулким высоким эхом.

– Не беспокойтесь, мадам, я все вытру; пожалуйста, возьмите другой.

Взяв стакан, она держала его обеими руками, прижав к себе, как новорожденного.

Отто многозначительно усмехнулся:

– Конечно. Я так и думал, что вы здесь появитесь.

Загадки. Повсюду загадки, весь мир стал загадкой.

Алекс сделала глоток сухого терпкого шерри, оно согрело желудок; еще один глоток, и она увидела, что стакан опустел.

– Не понимаю.

Прекрати ухмыляться, ради бога, прекрати ухмыляться. А ты – успокойся. Думай. Будь разумной.

– Я… я считала, что это дом доктора Саффиера.

– Был.

Ответ сразил ее наповал.

– Я… – Уставившись на пустой стакан, Алекс растерянно улыбнулась. – Я несколько удивлена, видя вас здесь.

Отто смотрел на нее насмешливо, с непонятной многозначительностью.

Она запнулась, пытаясь найти слова и сложить их в связное предложение.

– Вы не знаете, где… где?.. – Она снова уставилась на черный вязаный галстук. Черный галстук, темный костюм. Черный галстук. – Доктор Саффиер переехал?

Теперь взгляд Отто стал откровенно глумливым, и губы растянулись в молчаливой ухмылке.

– Да, конечно.

– Я… э-э-э… не предполагала, что вы его знаете.

– Я многих знаю, миссис Хайтауэр.

– Еще шерри, мадам?

Алекс взяла стакан с подноса, покрепче обхватив его, и поставила на поднос пустой.

– Не хотите ли познакомиться с ними?

– С кем?..

– С родственниками доктора Саффиера. С его друзьями.

– Ну… – Она недоумевающе пожала плечами. – Я думаю…

Но Отто уже отвернулся и зашагал по коридору к дверям комнаты, где было полно людей.

Алекс увидела огромный зал, на стенах, обшитых деревянными панелями, висели величественные холсты: старинные портреты, картины с изображением охотничьих сцен и обнаженных херувимов – все огромных размеров, и она помедлила на пороге, изучая сквозь клубы дыма мужчин в строгих деловых костюмах, женщин в черных платьях, в шляпках с вуалями, официантку с подносом, скользившую между ними, как туземец в джунглях.

– Это брат доктора Саффиера, – сказал Отто, подводя ее к группе беседующих.

Пожилой человек субтильного вида – худое лицо с обвисающими складками кожи – протянул ей руку, густо обсыпанную старческой гречкой. Пожатие было крепче, чем ожидала Алекс.

– Как поживаете? – спросил он с галантным поклоном. В его голосе слышался европейский акцент.

– Алекс Хайтауэр, – представилась она, отмечая, что он совсем не похож на своего брата, хотя голос почти тот же.

Он печально склонил голову:

– Вы были дружны с моим братом?

Была? Была? Она заметила его черный галстук, черный галстук мужчины, стоявшего рядом с ним.

– Э-э-э… нет… я была его пациенткой… много лет назад… он очень помог мне.

– Он многим помогал. – Собеседник покачал головой. – А с ним так поступили.

Она осознала, что рядом находятся еще двое, и посмотрела на них; оба, улыбнувшись, кивнули ей.

– Моя сестра, – сказал брат Саффиера. – И мой зять, мистер и миссис Темплмен.

Алекс поздоровалась.

Они оба еще раз улыбнулись ей, но ничего не ответили.

Что-то начало проясняться. Алекс словно бы приходила в себя после сна. Она попала на похороны. На чьи? Чьи? Ею овладела паника. Только бы не Саффиера, ради бога, только не его.

– Все было специально подстроено, – возмущенно сказала женщина. – Общество хотело добраться до него, и оно этого добилось.

– Совершенно верно, – кивнул брат Саффиера. Он снова посмотрел на Алекс. – Как вы знаете, он так и не оправился от этого удара. Я видел его на прошлой неделе – за день до смерти. Понимаете, от него ничего не осталось, он был полностью разрушен. Блистательная личность, поистине блистательная. И стольким помог. Пришло так много писем, понимаете, масса, буквально масса.

И троица застыла в молчании, скорбно кивая, как марионетки. Алекс внезапно почувствовала себя в ловушке, загнанной в угол, и ей захотелось выбраться отсюда на свежий воздух.

– Он, конечно, продолжал работать, – говорил его брат. – Ему больше не разрешалось называться доктором, но это не могло остановить его клинические исследования. Вы знаете, что он сделал? Из Америки ему по почте прислали докторское звание. По почте! Так что он снова мог называть себя доктором; они не могли остановить его! – Хмыкнув, он посмотрел на свою сестру и зятя, которые кивали улыбаясь.

По почте, подумала Алекс. «Бюро Новой Англии». Воцарилось тяжелое молчание; Алекс растерянно смотрела на них, чувствуя себя незваной гостьей.

– Прошу прощения, я на минутку, – сказала она, отступая назад; повернувшись, Алекс вышла в холл, чувствуя, как по щекам у нее текут слезы. Она остановилась и осторожно вытерла глаза.

– Уже уходите? – услышала она голос Отто и повернулась.

– Мне нужно возвращаться в Лондон.

Он улыбнулся – опять все та же всепонимающая усмешка, подумала она.

– Не завершив своих дел?

Алекс покраснела. Что Отто известно? Много ли он знает? И что, черт побери, он тут делает?

– Отто, вы родственник доктора Саффиера?

Он покачал головой:

– Всего лишь его ученик.

– Ученик?

Его взгляд буквально пронзал ее насквозь.

– Я писал диссертацию на его материалах, о его работе.

– Я… я думала, вы изучаете химию?

– Совершенно верно. Его труды имели прямое отношение к химии, точнее, к биохимии. – Улыбаясь, он не сводил с нее насмешливого взгляда. – Биология и химия очень тесно связаны, миссис Хайтауэр; я думаю, вы разбираетесь в этом лучше других.

Алекс снова почувствовала, как заливается краской. Что тебе вообще известно, хотелось ей спросить – ее смущение начало переходить в гнев, – что ты знаешь, сукин сын?

Отто отвернулся от нее, обвел взглядом холл и уставился на рыцаря в доспехах. Затем, резко повернувшись, в упор посмотрел на нее:

– Я знаю, зачем вы сюда пришли.

Алекс удивили его слова, резкие движения, она попыталась успокоиться и ответить ему таким же жестким взглядом.

– Неужели? – насмешливо спросила она. – В самом деле?

– О да. – Отто улыбнулся. – И я могу вам помочь. Я знаю, где хранятся досье. Я знаю, где тут все лежит. – Снова повернувшись, он пошел через холл в сторону коридора.

Гневное возбуждение покинуло Алекс, уступив место беспомощности. На подгибающихся ногах она последовала за ним.


Ящик стола бесшумно скользнул по направляющим и, щелкнув, застыл на месте.

– Скажите мне, Отто, – спросила она, – почему доктора Саффиера вычеркнули из списков корпорации?

Он рассматривал папки в ящике.

– Путался с мальчишками в общественных туалетах.

У нее все поплыло перед глазами, она уставилась на Отто, – наверное, это шутка, всего лишь странное проявление юмора. Но его лицо оставалось бесстрастным.

«А может быть, он путался и с тобой, подонок?» – подумала она.

– Нет, – сказал он, поворачиваясь к ней.

– Пардон? – Ее бросало то в жар, то в холод.

– Нет, со мной он не путался.

Алекс смотрела на него, щеки ее пылали; ей стало так жарко, что она вспотела. Неужели что-то отразилось у нее на лице? Или он читает ее мысли?

Алекс огляделась – сырой подвал, освещенный единственной лампочкой, от которой, стоило им пошевелиться, зловещие тени падали на стены, на старые, позеленевшие от времени каталожные шкафы, что, словно часовые, выстроились в ряд посредине комнаты. Что они скрывают, подумала она, какие секреты таятся здесь? Секреты, которые Саффиер не унес с собой в могилу? Этот странный, невероятно одаренный человек, путающийся с мальчишками. В общественных уборных? Но он же обладал таким вкусом… Испугавшись, Алекс взглянула на лестницу, по которой они сюда спустились, на дверь на верхней площадке – Отто закрыл и запер ее изнутри.

Отто перебирал папки с сухим и резким треском, который эхом разносился вокруг. Вдруг его пальцы замерли. Он вытащил тощую зеленую папочку и, приглядываясь, поднес ее к свету, потом направился к металлическому столу, что стоял прямо под голой лампочкой. Положив папку на стол, он кивнул Алекс и сделал шаг назад.

Затаив дыхание, Алекс подошла к столу и, опустив взгляд, прочитала напечатанную на машинке фамилию: «ХАЙТАУЭР. Миссис А.». Она, нервничая, открыла папку. Там лежала пачка разграфленных листов и несколько карточек, схваченных скрепкой.

Алекс взглянула на графики и все вспомнила. Лицо ее залилось краской. Кривые температуры с обведенными черным датами, наиболее благоприятными для зачатия. Господи, через что им пришлось пройти! Она посмотрела на верхнюю карточку. Ее дата рождения. Дата рождения Дэвида. Анализ его спермы. Затем список дат, рядом с которыми тонким неразборчивым почерком, расплывшимися чернилами были сделаны пометки. У нее упало сердце. Ничего. Больше тут ничего нет. Ничего, что могло бы ей помочь.

И тут Алекс увидела это.

Ее охватила дрожь, она читала и перечитывала тонкий наклонный почерк у обреза последней карточки: «Дж. Т. Босли».

Алекс снова услышала отзвук резкого гнусавого голоса: «Меня зовут Джон Босли. Я отец мальчишки».

Алекс попыталась вытащить карточку, но у нее тряслись руки. Оглянувшись, она увидела, какие странные очертания приобрели тени, дрожащие на стенах на каталожных шкафах, – они словно убегали в темноту, чтобы остаться там навеки.

Алекс увидела лицо Отто, его улыбку. Нет, ухмылку. Отто подошел к другому шкафу, вытянул ящик, вытащил из него досье и понес к столу так бережно, словно это была редкая драгоценность. Он положил перед ней папку и, снова отступив на шаг, сложил руки за спиной.

На обложке стояло: «ДОНОРЫ». И все.

Внутри была толстая папка компьютерных распечаток. Имена шли в алфавитном порядке, страница за страницей. На четвертой она нашла его: «Босли. Джон Терренс. Мужская больница. Лонд. Дата рождения: 27.04.66 г.». Тогда ему было двадцать один, прикинула она. Дальше следовало несколько подробностей: цвет и текстура волос, размеры черепа, цвет глаз, форма лба, длина и ширина носа, рта, подбородка, зубы, шея, телосложение. Алекс поежилась. Слово в слово описание внешности Фабиана.

В конце раздела слова: «Дача использована: один раз. Получ. Хайтауэр. Миссис А.».

Алекс повернулась к Отто.

– Вы все посмотрели? – спросил он.

– Есть что-то еще? – дрожа, спросила она тихим голосом.

Он снова улыбнулся – опять эта зловещая, всезнающая улыбка, насмешливые глаза.

– Не здесь – внизу.

– Где именно?

– Это зависит от того, что вы хотите узнать.

– Перестаньте играть со мной, Отто, прошу вас.

– Я не играю.

– Кто был Джон Босли? Что он собой представлял? Как он умер?

– Он врач. Но я не думаю, что он умер.

Алекс вздрогнула, снова услышав рычание: «Да не слушай ты этого маленького ублюдка…»

– Нет, он мертв; я это знаю.

Отто презрительно взглянул на нее и покачал головой:

– Он жив.

– Откуда вы это знаете? – вскипела она.

– Я уже сказал вам. Я много чего знаю.

– Ну, так это то, чего вы не знаете.

Он улыбнулся:

– Хотите его адрес?

Алекс нерешительно взглянула на Отто: что-то странное проскользнуло в его голосе.

– И какой же он?

– Его легко запомнить. Дуврская тюрьма. Кент-Хаус, Бродмур.

– Он работает там врачом?

– О нет, миссис Хайтауэр. – Отто улыбнулся. – Он заключенный.

Отто говорил медленно и раздельно. Заключенный… Заключенный… Ей захотелось убежать отсюда, оказаться в любом другом месте, где угодно, но только одной. Чтобы не видеть ни этих глаз, ни этой довольной усмешки. Заключенный. Общественные туалеты. Что же представлял собой Саффиер? Сколько бед он принес ей и другим? Господи, чем, черт побери, он забавлялся? Оплодотворил ее спермой психопата-уголовника.

– Почему… он… там… оказался… Отто?

Отто пожал плечами:

– Убийца; я не помню, сколько у него трупов.

– Кто… как?.. – У нее подкашивались ноги; ей отчаянно хотелось присесть; она прислонилась к столу и попыталась собраться с мыслями. – Кого он убивал?

Отто снова повел плечами и улыбнулся:

– Женщин.

– И Фабиан знал?.. – Она не поднимала глаз от пола.

– Да.

– Это вы сказали ему?

– Сын имеет право знать, кто его родители.

Ее захлестнул приступ ярости, но она закусила губу и сдержалась.

– Я показал ему это досье.

Алекс не сводила глаз с Отто.

– И вы считаете, что поступили исключительно умно?

– Ваш сын очень нежно относился к своему отцу, миссис Хайтауэр. Куда нежнее, чем вы можете предполагать.

Что он с ней делает? Нож. Он вогнал в нее нож и поворачивает его.

– Он был очень добрый мальчик, – беспомощно сказала она.

Отто перевел взгляд на двери и опять улыбнулся:

– Может, мы поднимемся и присоединимся к остальным?


предыдущая глава | Зона теней | cледующая глава