home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


26

– Он не позволил мне оставить у себя фотографию.

Филип Мейн полулежал, закинув ноги на письменный стол. Он скрестил их, снова развел, положил пятки на груду бумаг, заваливших стол, после чего, приподнявшись на локтях, переместил тяжесть тела на подлокотники кресла. И задумчиво уставился на телефон.

– Этот тип, Босли, явно из ряда вон. Значит, так и оставил ее?

– По-видимому.

– Приковав к стене погреба?

Алекс, побледнев, кивнула.

– И бросил ее одну?

– Да.

– Никому ничего не сказав?

Она промолчала.

– Он испытывал недобрые чувства… к женщинам?

Алекс покрутила в пальцах сигарету.

– Она обманула его.

– Из ряда вон. Совершенно из ряда вон. Врач должен бы быть разумным парнем… по крайней мере, так считается… – Мейн развел руками. – Но людям свойственны экстраординарные поступки.

– Почему, Филип?

В комнате внезапно потемнело, и она услышала шум хлынувшего дождя. Алекс представила себе холодный погреб, женщину в цепях, которая, рыдая и дрожа, прислушивается к капели. Она передернулась.

Мейн сунул сигарету в густые заросли усов и забыл прикурить.

– Как ты пришла к этой мысли?

– К какой?

– Повидаться с капелланом.

Она пожала плечами:

– Не знаю. Я позвонила в Бродмур – выяснить, могу ли я увидеться с Босли. – Алекс слабо улыбнулась. – Когда мне ответили, голос был такой, словно я позвонила в гостиницу.

– Но встретиться с ним тебе не позволили?

– Необходимо письменно обратиться в управление тюрьмы. Я спросила, с кем бы я могла поговорить по этому поводу. – Она снова повела плечами. – Меня соединили со священником.

Алекс обвела взором привычный хаос; на диване спал Блэк. Секретер, письменный стол, каталожные шкафы – каждый квадратный дюйм пола завален грудами бумаг. Бумаги погребли под собой старую электрическую пишущую машинку и принтер с клавиатурой компьютера. Бумаги были повсюду.

– Напоминает твою машину, – заметила она.

– Мою машину?

– Ну да. И как ты тут работаешь?

– Справляюсь.

Она улыбнулась:

– Мне пришло в голову, что раньше я не была ни в одном из кабинетов моих авторов. Это открытие.

Он обвел взглядом комнату, кивнул:

– Здесь ты в самом деле не была.

– А ты бы хотел, чтобы я тут обосновалась?

– Нет, господи, да нет же. Я считаю, это только к лучшему, что при тебе Дэвид.

– Он пытается излечить меня.

Порывшись в кармане, Мейн извлек спичечный коробок.

– Ты собираешься… ты собираешься вернуться к нему? – несколько смущенно спросил он.

Алекс качнула головой.

Чиркнув спичкой, Мейн закурил и пристально посмотрел на нее. Алекс покраснела.

– Он очень добр ко мне; у него много сил. Мне кажется, что в данный момент я в нем нуждаюсь, хотя мне этого и не хотелось бы – не хочу снова причинять ему боль. – Алекс помолчала. – Он заслуживает кого-нибудь получше.

– Не стоит себя недооценивать, девочка.

У нее увлажнились глаза, на мгновение она смежила веки и склонила голову.

– Я так боюсь, Филип.

– А что думает Дэвид?

Алекс уставилась на мрачную заднюю стену дома напротив.

– Он хочет, чтобы я обратилась к психиатру.

Мейн покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Только не это.

– А что, по-твоему, я должна делать? Ты разрываешься в противоречиях, не так ли? А мне нужна помощь, Филип, мне требуется поддержка. – Она снова посмотрела на него. – В последний раз, когда мы говорили, ты сказал, что порой души хотят вернуться, потому что у них остаются незавершенные дела.

– Это теория. Всего лишь теория.

– У тебя только и есть что твои чертовы теории.

Он обиделся и стал беспомощно озираться вокруг.

– Прости, – сказала она. – Я не хочу злиться. Но все, что ты делаешь, – это потчуешь меня всякими предположениями, так же как и все остальные. Прошлым вечером я три часа выслушивала теории Дэвида: как я эмоционально измотана, как мне нужна помощь психиатра. Несколько дней назад свою теорию изложил мне младший викарий – мне, мол, нужна пасторская поддержка. Есть у меня и теория Моргана Форда о влиянии темных сил зла. И еще ты со своими рассуждениями о генах. Что мы заложники наших генов, так? – Алекс оторвалась от жесткой спинки стула и наклонилась к нему. – Капеллан тоже дал мне понять о существовании генов, что, мол, шизофрения передается по наследству. И Форд толковал о генах. Он поведал мне, как они важны в потустороннем мире, мол, и там гены представляют собой нечто вроде чертежа личности.

Мейн медленно склонил голову:

– Так оно и есть.

Зазвонил телефон. Потянувшись, Мейн снял трубку.

– Алло? – задумчиво сказал он.

Алекс наблюдала за ним. Здесь она чувствовала себя в безопасности – клубы дыма, мятый пиджак, надежная, прочная мебель… Здесь обитало знание; он многое знал, и у него были ответы чуть не на все загадки и тайны. Жизнь мира не доставляла ему особых хлопот.

За одним исключением. Она вспомнила, как его била дрожь, когда в последний раз он был в ее гостиной.

Филип взял ручку и что-то нацарапал на обороте ближайшей страницы.

– Боже милостивый. – Он помолчал, потом долго что-то писал. – Ясно, – сказал он наконец. – Ужасно. До встречи. – Повесив трубку, он повернулся к Алекс. Взгляд его помрачнел, в комнате повисло неловкое молчание. – Это мой… м-м-м… приятель, тюремный психиатр.

– Да?

Филип разгладил усы.

– Тот, что работал в Бродмуре.

– Быстро же он дал знать о себе.

Мейн пододвинул исписанную страницу и посмотрел на нее, потом пристально взглянул на Алекс, в его взгляде читалось беспокойство.

– Капеллан говорил тебе что-нибудь о… – он замялся, – о визите Фабиана?

Алекс побледнела.

– Когда?

– Примерно год назад.

Алекс покачала головой:

– Ничего, кроме… – Она помолчала. – Он хотел было что-то мне сказать, но, по-видимому, передумал, может быть, потому, что у нас было мало времени, хотя я так не думаю. Значит, Фабиан приезжал туда? Зачем? Чтобы повидаться с Босли?

– И там возник большой переполох. – Он потушил сигарету и вытащил из пачки другую. – Очень большой. – Не сводя глаз со своих записей, он прикурил сигарету.

Алекс уставилась на два черных ботинка на письменном столе – каблуки были основательно стоптаны.

– По всей видимости, священник находился тогда в отпуске. Его временно замещал викарий из Сэндхерста… у него есть допуск… и его помощники, младшие викарии. – Филип вертел в руках сигарету. – Фабиан договорился с одним студентом-теологом, и тот ухитрился провести в тюрьму его и еще одного парня как младших викариев. – Филип бросил на нее осторожный взгляд.

Алекс удивленно смотрела на него.

– Зачем?

– Они проводили обряд экзорцизма.

В комнате как-то сразу потемнело, и она испугалась.

– Ну и что случилось?

– Это стало известно слишком поздно.

– Слишком поздно?

Он пожал плечами.

– А ты не думаешь, – медленно начала она, – что Фабиан руководствовался самыми благими намерениями? Возможно, ему казалось, будто он поступает правильно? Разве ты не попытался бы помочь своему отцу?

В комнате стало холодно, пронизывающе холодно, ей показалось, что она сидит на сквозняке.

Блэк уселся на диване и угрожающе зарычал.

Мейн глубоко затянулся сигаретой.

Она смотрела на него, испуганно дрожа.

– Он был добрым мальчиком; я уверена, он пытался помочь ему. – Алекс представила себе холодный темный погреб, плачущую женщину в цепях, сжавшуюся на полу, которая, дрожа, слушает звуки падающих капель. – Так кто там был?

– Фабиан, студент-теолог по имени Эндрю Кэстл и еще какой-то парень из Кембриджа, отнюдь не священнослужитель… – Филип всмотрелся в свои записи. – Некто по имени Отто фон Эссенберг.

Алекс показалось, что комната качнулась и поплыла куда-то.

– Да, конечно, – с горечью сказала она. – Отто. Фабиан ходил за ним как овечка. – Она покачала головой. – И как прошел обряд экзорцизма?

– Они пытались изгнать демонов… злых духов… из одного человека.

– Звучит как-то дико, по-варварски.

– А это и есть варварство, – сказал Филип, с загадочным выражением вскидывая брови. – Но порой старые снадобья оказываются самыми лучшими.

– Ты серьезно?

– Да, иногда они срабатывают. Тому есть доказательства, девочка.

– А в случае с Босли?

Он снова уставился в свои каракули.

– Его личность изменилась и осталась в таком измененном состоянии. Раньше он был агрессивным и жестоким, теперь стал растерянным и послушным.

– Может, сказалась его шизофрения?

Филип снова с силой затянулся и ничего не ответил.

– Ты так не считаешь, Филип? – продолжала настаивать она. – Разве это не может быть объяснено, хотя бы частично, его состоянием?

– Может быть, – рассеянно сказал он.

Поежившись, она заметила, что Филип продолжает все так же обеспокоенно наблюдать за ней, пощипывая усы.

– Я боюсь, Филип. – Алекс закрыла глаза. – О господи, Филип, помоги мне.

– Я бы посоветовал бросить все это.

– Нет! – Она яростно замотала головой. – Нет!

– Так было бы куда лучше.

Она подняла на него глаза:

– Тебе легко говорить. Он не твой сын.

Встав, Мейн мягким движением положил ей руку на плечо.

– С тобой все будет в порядке, девочка, не волнуйся. Хочешь кофе?

Алекс кивнула и закрыла глаза; она услышала, как Филип вышел в холл, и стала прислушиваться к шуму дождя за окном, который эхом отдавался в комнате, в ее голове, в темном пустом пространстве.

– Он горячий.

Придя в себя, Алекс осторожно взяла чашку. Снаружи подала сигнал какая-то машина. Все нормально; где-то существует реальный мир с его обыкновенными делами. Ей захотелось оказаться среди них, вне этих стен.

– Что же мне делать? – спросила она.

– Уезжай куда-нибудь, отдохни.

– Ты даже не пытаешься понять меня.

Мейн мягко улыбнулся:

– Еще как пытаюсь, поверь мне.

– Если даже я уеду, ничего не изменится; когда я вернусь, все будет точно так же. – Ее захлестнула волна страха и беспомощности.

Он откинулся на спинку кресла.

– Ох, дорогая ты моя девочка, – сказал он. – Дорогая моя.

И Алекс вытащила носовой платок, высморкалась и вытерла слезы, которые текли по щекам.

– Отто говорит, что Саффиер ничего не знал.

– Не знал? – удивился Филип. – Чего не знал?

– О Босли. О его состоянии здоровья. Думал, что он нормальный здоровый студент.

– А как твой сын узнал про Босли?

– От Отто, он… – Она резко остановилась, словно в мозгу у нее опустилась завеса. – От Отто, – повторила она, и ее слова звучали как умирающее эхо. – Я… м-м-м… – Она начисто забыла, что собиралась сказать.

Казалось, температура в комнате продолжает падать. Сделав глоток кофе, Алекс чихнула. Филип закурил очередную сигарету и выпустил дым через нос. Она наблюдала, как от чашки кофе поднимаются струйки пара.

– Если изгнание злого духа проходит успешно, Филип, то что происходит с этим духом… с демоном… куда он девается? – Она задрожала от холода.

Мейн окунул в кофе палец и задумчиво уставился на него.

– Ему приходится искать нового хозяина.

– Кого-то с тем же самым набором генов?

– Возможно. – Он еще раз попробовал пальцем кофе. – В Библии есть такая сцена… Иисус изгоняет злых духов… заставляет их переселиться в свиней.

– В Бродмуре я никаких свиней не видела.

Филип уставился на нее, заставив покраснеть; этот взгляд пронзил Алекс насквозь, до самых сокровенных тайников души. Он все понял.

– Может, и так, девочка, – сказал он.

– Это многое могло бы объяснить, Филип.

– Может быть, – согласился он. – Но выяснить нелегко.

– Все чертовски нелегко выяснять.

Мейн кивнул, и на его лице снова появилось встревоженное выражение.

– Тебе бы стоило быть поосторожнее со своим медиумом, – неожиданно сказал он.

Она подняла на него взгляд:

– Почему?

– Порой они становятся опасны.

Она попыталась что-то прочесть в его лице, но не смогла.

– Что ты имеешь в виду?

– Они пытаются прикоснуться к вещам… – Мейн помолчал, – к вещам, в которых сами до конца не разбираются.

Алекс высморкалась и опять чихнула.

– А ты в них разбираешься, Филип? Ты ведь все знаешь.

Он долго молчал, прежде чем ответить.

– Нет, не все. – Мейн задумчиво покачал головой, потом встал и подошел к книжной полке, рассматривая заголовки.

– Нет, боже милостивый, нет, далеко не все.

Воцарилось долгое молчание.

– Филип, – наконец сказала она, – когда мы разговаривали в последний раз, ты сказал, что порой души пытаются вернуться… – Она почувствовала, как нелепо звучат ее слова. – Потому что у них остались неоконченные дела. Как они могут это сделать?

Голос у него был мягкий, едва ли не извиняющийся.

– С точки зрения спиритов… они могут вернуться через кого-то.

– Через кого-то?

– Воплотившись в кого-то. В живого.

– Овладеть им?

Мейн кивнул:

– Бесплотные души не обладают энергией.

– То есть они используют человеческую энергию?

– Такова точка зрения спиритов.

– Значит, им необходимо обрести хозяина?

Он снова устало кивнул.

– Как они могут его найти? – У нее внезапно пересохло в горле.

Он неопределенно повел плечами.

– Душа ищет того, кому присущи слабости.

– Слабости? Что ты под этим подразумеваешь?

– Беспечность, неосмотрительность. – Филип сунул сигарету в рот и яростно запыхтел ею, потом затянулся, с хрипом втянув в себя воздух.

Алекс посмотрела на него и увидела, что его сотрясает дрожь, что он с трудом владеет собой.

– Души, преисполненные зла, очень хитры. Они могут обмануть человека.

– Обмануть?

– Ну да, это известно.

– Каким образом?

– Они часто прикидываются кем-то другим.

Алекс охватил озноб; она чуть не свалилась со стула.

– Эти души подбираются к тем, кто пал духом; самая легкая добыча для них – люди, которые перенесли утрату.

«Перестань смотреть на меня, – подумала она, – пожалуйста, не смотри так на меня».

– Нет, – замотала она головой. – Нет.

– Они очень умны, куда умнее, чем можно себе представить.

– Как их можно остановить? – еле слышно спросила она.

– Ты спрашиваешь меня как ученого?

Алекс покачала головой.

– Нет, – сказала она, – как человека, который честен сам с собой.

Мейн взглянул на нее, потом отвел глаза и, поворочавшись в кресле, уставился в пол. Раздавив сигарету, он извлек откуда-то из-под залежей бумаг новую пачку.

– Из века в век существовал только один эффективный способ. – Бросив на нее короткий взгляд, он перевел его на невидимую точку в пространстве. – Сила молитвы.

Он почувствовал неожиданное облегчение, подумала Алекс, словно ему пришлось преодолеть что-то внутри, чтобы произнести эти слова вслух.

– Молитвы?

– Гм.

– Какого рода молитвы?

Он покраснел и снова уставился в пол, будто дожидаясь подсказки суфлера.

– Молитва на изгнание злого духа. Экзорцизм.

Ее начала бить дрожь; температура в комнате, казалось, понизилась еще больше.

– Тут холодно, не так ли? – спросила она.

Ответа не последовало.

– Филип? – У нее дрогнул голос. – Филип? – Она в ужасе посмотрела по сторонам – он стоял рядом с ней, с тревогой глядя на нее. – Тут холодно, правда?

– Я прикрою окно.

– Нет. – Ей не хотелось, чтобы его закрывали, – не хотелось терять связь с внешним миром. – Может, я просто простудилась.

Филип положил руку ей на плечо, и Алекс попыталась преодолеть дрожь, но ничего не получилось.

– Я готова на все, лишь бы положить конец этому кошмару.

– Тогда повидайся со священником, – тихо сказал он, продолжая сжимать ее плечо. – Для нас обоих это будет лучше всего.


предыдущая глава | Зона теней | cледующая глава