home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Холодный душ помог Лу прийти в себя. Смывая с тела липкие остатки кошмара, Лу думала о Косте. У нее вдруг возникло предчувствие, что сегодня он непременно объявится.

Когда Лу, обернув мокрые волосы полотенцем, вышла из ванной, мама уже встала.

– Доброе утро, мамочка! – Лу приятно было увидеть доброе мамино лицо. Они так редко виделись, ведь по будням мама пропадала с утра до позднего вечера на работе, а по выходным дела вне дома всегда находились у Лу…

– Ты, Лизка, чего так рано вскочила? – Мама чмокнула дочь в лоб. – Тебе в школу-то только через два часа!

Мама часто так называла Лу – Лизкой. На том, чтобы назвать девочку именно Луизой, в свое время настоял отец. Мама хотела дать дочери какое-нибудь менее экзотичное имя, но гордый красавец Мухамед Геранмае и слышать об этом не хотел. И мама, тогда еще молоденькая студентка, сдалась. Черноглазую симпатичную девчушку назвали Луизой. Через пару лет родители разошлись. Папа уехал на родину, а его дочка, маленькая Луиза, осталась с мамой в Москве…

– Да хочу перед школой историю повторить! – соврала Лу и подумала: «А правда, почему бы не заняться уроками? Вчера-то на них ни времени, ни сил не было!»

И Лу села за уроки. Настроение у нее сделалось вдруг на удивление бодрое. «Все будет хорошо», – подумала она.

С таким же оптимистическим настроем она вышла на улицу. И сразу же увидела его. Костю.

Он ждал ее, прислонившись к стене дома, неподалеку от дверей ее подъезда. На нем был темно-синий джинсовый костюм, а глаза скрывали затемненные стекла стильных очков. Отделившись от стены, Костя подошел к замершей на месте Лу.

– Привет, малыш! – Он поцеловал ее прямо в губы. – Можно, я провожу тебя до школы? Есть разговор… – И он пошел вперед.

Лу, словно зомби, двинулась следом. Вот Костя обернулся, ожидая, когда Лу с ним поравняется. И дальше они шли уже рядом.

– Извини, что пропал… – Костя говорил очень быстро, явно волнуясь. – Ты не думай, я тебя не бросил и не разлюбил, просто…

– Ничего я не думаю! – перебила его Лу. – Но хоть позвонить ты бы мог!

– Ну прости. Просто сложилась такая ситуация… Короче, у меня возникли кое-какие проблемы.

– Костя, тебя подставили на деньги, да? – очень спокойно спросила Лу.

Он остановился, потом снял очки и удивленно уставился на Лу:

– Малыш, с чего это ты взяла?

Глаза его были красными и усталыми, как будто он не спал дня два. Лу, почувствовав накатившую на сердце жалость, произнесла:

– Костя, я все знаю. Тебе нужно заплатить бандитам деньги. И поэтому ты прячешься.

– Но откуда ты узнала?! Ты…

– Какая разница, откуда… – перебила Костю Лу. – Узнала, и все. И знаешь что? Я постараюсь тебе помочь.

– Ты с ума спятила! – почти выкрикнул Костя. – Я не виделся с тобой именно потому, что не хотел тебя впутывать в эту историю!.. Малыш, ну послушай, – добавил он уже спокойней, – уж не знаю, что тебе известно, только я говорю тебе на полном серьезе: забудь все, что знаешь! Это все – мое дело, и только мое! Я прошу тебя только об одном: ничего не предпринимай. Не ищи меня, не пытайся помочь! Ты же – совсем ребенок, а это не игра, это жизнь!

– Я не ребенок! – Лу гневно тряхнула копной темных вьющихся волос. – И все это – и мое дело тоже! Потому что, Костя… Потому что я люблю тебя! – Сказав это, Лу быстрым шагом пошла к школе.

Костя, чуть постояв, бросился следом.

– Луиза, подожди! – крикнул он.

Лу остановилась:

– Ну, что?

Костя произнес:

– Малыш, ты можешь не ходить в школу сегодня? Я тебе все расскажу…

– Ну… – Лу помедлила. – Я могу, пожалуй, задвинуть алгебру. – И, поразмыслив, добавила: – И химию тоже…


Лу привела Костю к себе домой. Мама уже ушла на работу.

Лу предложила Косте поесть, и он охотно согласился. Глядя, как ее любимый с аппетитом завтракает горячими бутербродами с сыром и ветчиной и запивает их горячим кофе, Лу представила на миг, что они муж и жена и что Костя, позавтракав, поцелует ее, соберется и скажет в дверях: «До вечера, дорогая…» Лу помотала головой, прогоняя явившееся некстати наваждение.

– Спасибо, малыш! Все было очень вкусно. – Костя откинулся на спинку стула. – А теперь давай к делу…

И он начал свой рассказ.

Костины родители работали журналистами. Они расследовали факты коррупции в высших эшелонах власти и погибли в загадочной автокатастрофе. Ходили слухи, что та авария на Рязанке была подстроена: папин «Жигуль», притормозивший у обочины, протаранил невесть откуда взявшийся «КамАЗ», который, как оказалось, уже неделю числился в угоне. Позже грузовик был найден, но кто в момент аварии находился за рулем, осталось невыясненным. Косте тогда исполнилось только десять лет, а его сестренке Машеньке не было и четырех. Дети остались одни в московской двухкомнатной квартире, но ненадолго. Какие-то дальние родственники, которых Костя при жизни родителей и в глаза-то не видел, дали кому-то взятку и оформили квартиру на себя. А Костю с маленькой сестрой отправили в детский дом, располагавшийся на окраине Москвы.

Нельзя сказать, что там было так уж плохо. Директор детдома – Федор Никитич любил и жалел детишек, многие из которых, в отличие от Кости и Маши, стали сиротами при живых родителях. Воспитатели тоже были не звери, но…

– Я понимаю теперь, – говорил Костя, – что у каждого из них были свои проблемы. Зарплата там – курам на смех, только чтоб с голоду не сдохнуть. Вот и тащили они домой из детдома кто что мог. А директор вынужден был закрывать на это глаза: ну где найдешь людям замену на такую-то зарплату?

Детдомовцы жили по своим суровым законам. Во главу угла ставились смелость, преданность дружбе и – сила. Сильных уважали, и Костя, поняв, что надо как-то выживать в сложившихся обстоятельствах, начал самостоятельно осваивать боевые искусства. Сначала он занимался по книжкам, которые изредка удавалось купить или – чего уж греха таить! – попросту украсть на книжных развалах. Так Костя познакомился с основами тхэквондо и айкидо. Но, даже обладая бесспорным талантом, мальчик вряд ли бы добился серьезных успехов, если бы в детском доме не появился однажды Илья Сергеевич Грач, молодой преподаватель физкультуры. Будучи поклонником одной из школ кунг-фу, Илья Сергеевич организовал в детдоме секцию. И Костя под его руководством смог отточить свою технику настолько, что несколько раз побеждал на юношеских первенствах Москвы. Но, к разочарованию преподавателя, однажды Костя перестал ходить на тренировки: он уже достиг уровня, достаточного для победы в любой уличной драке. А на большее Костя и не претендовал…

Так Костя стал бесспорным лидером детдомовских пацанов. Он возглавлял разного рода начинания, которые часто носили явно криминальный оттенок. Ребята могли вскрыть ночью коммерческий киоск, чтобы набить сумки сигаретами, шоколадками и прочей мелочевкой (все добытые сладости Костя обычно дарил сестренке, а та делилась со своими подружками). Могли «развести на деньги» или попросту ограбить подвыпившего прохожего прямо на улице, где-нибудь у станции метро. Ну и так далее.

Но однажды их поймали – Костю и еще двоих его дружков, Витькa и Самоху. Прохожий, которого Костя выбрал в качестве очередной жертвы, оказался вовсе не таким уж пьяным, как показалось поначалу. К тому же, как выяснилось позже, он служил оперативником в МУРе. Он был в штатском и шел в легком подпитии с дружеской вечеринки, когда к нему пристала тройка четырнадцатилетних подростков. Сначала ребята стали клянчить деньги, но, получив категорический отказ, попытались взять их силой. Витек и Самоха держали муровца за руки, пока Костя обыскивал его карманы. Внезапно протрезвев, тот раскидал пацанов, как котят, а потом выхватил из-под куртки табельный пистолет. Пальнув разок в воздух, он уложил струхнувших ребят на землю, лицом вниз, и держал их так до приезда наряда милиции. И время от времени бил их ногами под ребра – так, для острастки.

До суда дело не дошло – директор детдома подключил все свои связи, чтобы выручить своих воспитанников. Каким-то образом ему удалось уговорить обозленного муровца забрать свое заявление. Ребят отпустили как малолеток, а дело закрыли. Но с тех пор Костя решил, что такого рода приключения – не для него. И до самого выпуска из детдома он прорабатывал в уме разного рода планы: как можно заработать большие деньги, не вступая в конфликт с законом и особенно не рискуя. Костя мечтал купить хорошее жилье, чтобы жить там вместе с сестрой.

– Понимаешь, малыш, Машке пошел уже тринадцатый год, – объяснял Костя Лу, которая слушала его затаив дыхание, – и, кроме меня, ей надеяться не на кого. И я просто обязан сделать так, чтобы она жила не хуже других девчонок, у которых все есть…

Но Костиным друзьям тот случай с муровцем впрок не пошел. Наоборот, чудом избежав колонии для малолеток, они поверили в собственную неуязвимость и решили продолжить криминальную карьеру. Уже через несколько лет оба стали членами бандитской группировки. Скоро, правда, Самоху посадили. А Витек опять сумел отвертеться. Но все это Костя знал лишь по слухам: с друзьями после ухода из детдома он почти не общался.

Костя замолчал.

– У тебя можно курить? – спросил он.

– Кури… – ответила Лу.

Она подумала, что Костя не рассказал самого главного – что за способ зарабатывать деньги он нашел? И почему на него «наехали» бандиты? Хотя… Лу вспомнила вчерашнего парня с гитарой в Сокольниках. Она ведь могла поклясться, что это был Костя! И тут у девушки словно пелена спала с глаз. Внезапно ее осенила догадка:

– Костя, ты стал профессиональным нищим, да?

Костя глянул на нее искоса, достал из кармана позолоченную, явно очень дорогую зажигалку, привычно щелкнул ею и, приблизив сигарету к синеватому пламени, прикурил:

– Так… Значит, вчера это все-таки была ты… А я думал, что мне померещилось… Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты не только красивая. Ты еще и умная. Ну что тебе сказать? Да, я стал профессиональным нищим…

И Костя продолжил свой рассказ.

Мысль стать профессиональным попрошайкой пришла не сразу. Сначала он проработал в уме много разных сравнительно честных способов заработать хорошие деньги. Но где-то был слишком велик риск, а что-то он отверг по моральным соображениям – к примеру, идею «лохотрона на дому» для пенсионеров.

– Я, конечно, не ангел, – объяснил он Лу, – но есть вещи, сделав которые, просто перестаешь себя уважать. Нельзя, например, отнимать последнее у детей и стариков. Нельзя убивать и калечить ни в чем не повинных людей… А нищий… Он ведь не пристает с ножом к горлу – дай! Он тихо-скромно сидит в уголке. А люди сами подходят и сами бросают свои кровные в его старую шляпу. Им нравится чувствовать себя добрыми и великодушными. И потом, по дороге домой, их согревает мысль, что все их проблемы – пустяки по сравнению с проблемами несчастного калеки. Или бездомного, но интеллигентного бомжа. Или несчастного полубезумного старика – кстати, этот образ мне удается особенно хорошо.

Свою комнату в общежитии, которую он получил от государства после выпуска из детдома, Костя превратил в настоящую театральную гримерку. Он появлялся на улице в разных обликах, постоянно меняя точки. И везде ему очень хорошо подавали – он умел создать такой образ, что люди просто не могли спокойно пройти мимо.

– Видишь ли, – продолжал Костя делиться тонкостями своего невероятного, по понятиям Лу, ремесла, – большинство нищих, я имею в виду не случайных людей, а профессионалов, работают по накатанной схеме. Ведь ты замечала наверняка, что, скажем, все нищие, работающие в метро, повторяют слово в слово один и тот же текст: «Извините, люди добрые, сами мы не местные…»

– «Наши деньги и документы украли на вокзале…» – Лу с улыбкой подхватила до боли знакомый рефрен.

– Вот-вот. – Костя включил электрический чайник. – Кофе у тебя хороший! – заметил он и продолжил рассказ: – Такие приевшиеся ходы хоть и приносили деньги, но их поток с каждым днем уменьшался: люди просто устали от навязчивости профессиональных попрошаек.

Костина идея состояла в том, что гораздо привлекательней для потенциальных жертвователей не такие вот надоедливые «беженцы» или «погорельцы», от которых за версту несет фальшью, а скромные, милые, по-своему талантливые люди, которых вроде бы только жестокость жизни подтолкнула к такому малопочетному занятию, как нищенство.

– Кстати, шрам на щеке делается очень просто! – раскрыл Костя один из «профессиональных секретов». – Берется специальный гримерный клей, две секунды – и шрам готов!

– А как же нога? Куда ты ногу-то деваешь, когда изображаешь калеку?

– А с ногой и вовсе просто. Шьются такие брюки с очень широкой одной штаниной. Сгибаешь ногу в колене – и ступню привязываешь к бедру. И когда всунешь все это дело в широкую брючину, создается полная иллюзия, что нога по колено отрезана. И потом, тут работает психология. Человеку обычно неудобно пялиться во все глаза на несчастного, вынужденного таким образом добывать себе на хлеб. Прохожий замечает нищего – и тут же решает: подаст ли он, и если подаст, то сколько. Потом подходит и кладет деньги, почти не глядя…

Лу понимающе кивнула, ведь и сама она поступила именно так!

Два года все шло неплохо. Костя никогда не работал на одной точке больше двух-трех дней, и поэтому ему долго удавалось увиливать от уплаты части выручки тем криминальным структурам, которые контролируют в Москве доходы всех профессиональных попрошаек. Но недавно Костю все-таки вычислили и обложили данью за все прошедшие годы. А сумма набе жала такая, что скопленных за два года денег явно не хватало на то, чтобы откупиться. Поэтому, чтобы выиграть время, ему пришлось снять комнату в другом районе и переехать туда. Хотя эта мера – только отсрочка, все равно его будут искать и в конце концов найдут… И тогда деньги все равно придется где-то доставать. А денег требуется много…

– А точнее, пятьдесят тысяч долларов… – как бы между прочим заметила Лу.

– Почему – пятьдесят? – растерянно переспросил Константин. – Двадцать пять! А с процентами – максимум, тридцать! Хотя тоже, конечно, не подарок… Слушай, малыш! – Костя пристально посмотрел Лу в глаза. – А откуда ты вообще узнала о моих проблемах? И откуда цифра эта взялась несусветная? А ну-ка, давай колись! Я-то тебе все выложил, как на духу…

Делать было нечего, и Лу рассказала Косте про свой визит в суши-бар, коротко изложила содержание своей беседы с Витьком.

– Так, ясно… – подытожил Костя ее рассказ. – Ну скажи: зачем тебя туда понесло?

– Ну ты же не звонил… – робко произнесла Лу. – А я волновалась. Я же чего только не передумала: и что ты заболел, и что в катастрофу попал, и что у тебя другая девушка появилась…

– Но телефон-то свой зачем было Витьку давать? И про папу-араба докладывать?.. Ну ладно, что сделано, то сделано. А с Витьком я разберусь немедленно. Ишь, на беде друга навариться решил… «Пятьдесят тысяч баксов»! Где у тебя телефон?

Костя набрал номер:

– Витек?.. Это я, Костян. Слушай внимательно, говорю коротко и конкретно. Луизу… Да не перебивай ты! Свое мнение скажешь потом. Короче, про Луизу и отца ее – забудь. Нет их, понял? Если узнаю, что ты ее потревожил, балду отверну, мне плевать, что ты теперь крутой… Короче, я сказал, а ты услышал. Я очень на это надеюсь. А братве передай, что деньги я ищу, пусть не дергаются. Найду – сразу нарисуюсь. Все, конец связи…

Костя ушел. Перед этим он нежно поцеловал Лу и еще раз попросил девушку не проявлять никакой инициативы. И не искать его: когда все кончится, он найдется сам.

– А если без меня Витек проявится и начнет насчет папы твоего зудеть и баксы требовать, скажи ему, что ничего не знаешь и если что, готова позвонить в милицию. Он отстанет: к чему ему проблемы лишние. А лучше, знаешь что… – чуть поколебавшись, Костя продолжил. – Я «мобильник» себе прикупил на днях. Так что запиши номер. Но звони по нему, только если что-то серьезное случится. И номер этот должна знать ты одна!

Лу обещала Косте быть паинькой. Но в голове ее сами по себе роились мысли. Мысли о том, где же все-таки взять денег, чтобы выручить друга…


предыдущая глава | Я тебе верю | cледующая глава



Loading...