home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


30 апреля, воскресенье

Как и обещал, Лутули поднял нас в три утра для восхождения на печально известный пик Инлазане. Мои ноги были как гири, а зубы стучали, когда я выползал из своей теплой кровати. Роджер недовольно замяукал, увидев, что Верн уходит. Каждому дали маленький пакетик с припасами — сок, булочка, яблоко и шоколадка. В кромешной темноте мы вышли за Лутули, который шагал впереди. Мы видели лишь его белую кепку в темноте. Наш староста корпуса шел очень быстро, и Верну, Геккону и мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за ним. Жиртресту повезло: из-за шумов в сердце ему разрешили остаться в школе.

Мы пересекли долину и взобрались на холм, у подножия которого стояла школа. К сожалению, дорога все время шла в горку. К рассвету мы добрались до хребта под названием Семь сестер (вскоре переименованных в Семь стерв). Семь сестер были явно созданы Богом, чтобы мучить гуляющих. Стоило забраться на одну, как перед тобой тут же вырастала другая. И так продолжалось — семь гор, каждая выше другой. Могу представить, что чувствовал бедняга Фродо Бэггинс, отправляясь в Мордор во «Властелине колец», хотя сомневаюсь, что Роковые горы были так же непроходимы, как эти!

Вскоре потеплело, а потом стало жарко. Припасы закончились, а источника пресной воды нигде не было и в помине. То, что мы умрем от жажды, казалось, не волновало Лутули, который продолжал идти стремительным шагом, не замедляясь ни в гору, ни с горы. Гоблин отстал, запутавшись в заборе из колючей проволоки, а на Геккона, сошедшего с тропы по нужде, напал взбешенный бык с огромным членом и бросил его в терновый куст.

11.30. Лутули заставил нас обойти гору, и мы начали последний подъем. Мы ковыляли за ним, хватаясь за камни и траву, чтобы перебраться через рвы и ущелья. В конце концов мы дошли до вершины, и перед нами открылась самая потрясающая панорама из всех, что я видел в жизни. Слева были заснеженные пики Драконовых гор. Справа — гигантская дамба Мидмар, разлившаяся и похожая на огромную ладонь. Повсюду были зеленые поля, животные жевали травку, а сквозь рощи почти голых платанов проглядывали красивые старые фермерские дома. На вершине дул прохладный ветерок. Лутули дал нам на отдых полчаса. Я воспользовался возможностью посидеть и полюбоваться видом и все это время смотрел на Драконовы горы (которые на зулусском называются «барьером копий»). Я думал о путешествии Фродо в Мордор, о пьесе, моем дне рождения, Русалке, Криспо и Папаше. Я думал о тысячах людей, которые взобрались на эту гору до меня, сидели на том самом месте, где я сейчас, и думали, возможно, о том же самом. Мне вдруг захотелось, чтобы рядом была Русалка и мы бы сидели, разговаривали и слушали, дышали и целовались.

Бешеный Пес нашел сигнальный огонь и приказал нам помочиться на него, чтобы ощутить дух единства. Якобы таким образом мы оставим свой след и положим начало новой традиции. Мы окружили бедный маяк и оторвались по полной. (Кроме Верна, который вдруг страшно застеснялся.)

Возвращение домой было долгим и мучительным. Наши ноги устали, кожа обгорела, началось обезвоживание. Надеясь найти воду, Лутули повел нас другой дорогой. В конце концов мы попили из довольно вонючего пруда и пошли дальше навстречу заходящему солнцу. Саймон неудачно упал и подвернул ногу, и большую часть пути ему пришлось хромать. Встревожившись, что полузащитник его команды получил серьезную травму, Рэмбо помогал ему на спусках.

Наконец, в 20.45 мы ввалились в школу, умирая от голода и совершенно без сил. Лутули разрешил нам сделать бутерброды в комнате старост. Поев и приняв душ, Безумная семерка рухнула на кровати и вслед за Жиртрестом отправилась в страну снов.

Последнее, что пришло мне в голову перед сном: я забыл порепетировать перед похоронами Криспо. (И в часовню забыл сходить.) Решил все возможные претензии свалить на Лутули.


29 апреля, суббота | Малёк | 1 мая, понедельник