home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


22 августа, вторник

14.30. Доктор Зу очень разволновался, когда я рассказал ему о своем повторяющемся сне. Он заставил меня повторить его снова и снова, а сам ходил по кабинету, бормоча себе под нос что-то на непонятном языке, который был до жути похож на кошачий язык Верна. (Может, Верн каким-то образом залез к доктору в мозг?) Внезапно он восторженно хлопнул себя по бедру и прокричал что-то типа «престо!» (только это было что-то другое).

— Я нашел ответ, Мильтон, — с горячностью выпалил он. — Точнее, два ответа! — Он облизнул губы бледно-розовым языком, внимательно посмотрел на меня и начал: — Эта Русалка, она же наполовину рыба, так?

Я покачал головой и попытался заверить его, что это не так, но он был безнадежен.

— Она рыба, которая выпрыгнула из воды. Вода — это твоя душа. Твоя душа просит тебя рискнуть, прыгнуть в воду. Русалка — символ детства… или воображаемого мира. Ты не хочешь расставаться с детством, но твоя мать хочет, чтобы ты стал мужчиной и сделал наконец этот великий прыжок во взрослую жизнь. Ты сопротивляешься, прыгаешь, но продолжаешь парить… Она тоже прыгает, зная, что умрет. Она умирает, чтобы ее сын стал мужчиной. Это называется «эдипов комплекс», связь между матерью и сыном!

Мне хотелось убежать оттуда, но дверь была заперта.

— Другая женщина, Аманда… она символизирует твои представления об отце. В твоем сне отец принимает форму женщины, потому что ты не считаешь его авторитетом. Ты считаешь его слабым и постоянно борешься с ним за любовь матери. Гамбургер — довольно странный символ, возможно, он означает материальные блага. Твой отец пытается купить твою покорность, но если ты съешь гамбургер, то уступишь мать ему. Эротическая связь будет нарушена. Здесь также явно имеет место быть комплекс Евы… Ева протягивает тебе яблоко и одним этим действием получает над тобой власть. Твой отец — Ева, а мать — Адам. Но я не верю в Бога, мистер Мильтон. Я верю во Фрейда.

Я кивал и мычал ему в ответ, жалея, что у меня не хватает духу встать и сказать этому идиоту, что я думаю о его теориях, а потом выйти за дверь и никогда не вернуться. После долгого молчания доктор Зу встал и подошел к окну. Он слегка отодвинул шторку и выглянул во двор, после чего продолжил:

— Разумеется, есть и другое объяснение. — Он повернулся ко мне и добродушно улыбнулся. Я не мог не улыбнуться в ответ чисто из вежливости. — Я вижу, что мой фрейдистский анализ вам не совсем понятен. Как насчет такого объяснения?

Он снова принялся медленно ходить по комнате, глядя в пол и время от времени поднимая глаза на меня, а потом снова опуская.

— Вы — всего лишь мальчик-подросток, который не понимает, кого любит и чего хочет. У вас голова крутом идет от видений, снов и метафор. В кино все кажется таким простым, но реальная жизнь намного сложнее. Образы в ваших снах не значат ничего, гамбургер — это просто гамбургер, а сон — всего лишь сон.

Он снова подошел к окну и принялся разглядывать Зассанца Пита. — Не страшно ошибаться. Не страшно экспериментировать — никто не будет ненавидеть четырнадцатилетнего мальчика за то, что он встречается с двумя девчонками одновременно и врет им обеим. По крайней мере, ненавидеть долго. Вы слишком молоды, чтобы так глубоко задумываться об отношениях, — идите и разбивайте сердца, или пусть его разобьют вам! Не откусите от яблока Евы сейчас — и больше такой возможности не представится!

Я возвращался мимо корпусов из старого красного кирпича, и в голове роилась туча безумных мыслей. Староста другого корпуса сделал мне замечание насчет волос. Я извинился и поспешил в относительную безопасность нашей спальни.


Выход из положения | Малёк | 23 августа, среда