home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


24 марта, пятница

Проснулся задолго до подъема. Мой тяжелый металлический чемодан лежит собранным в шкафчике. У других сумки тоже собраны. Чтобы убить время, стал играть в гляделки с Роджером. Тот не выдержал моего невозмутимого взгляда, потерял ориентацию и атаковал шкафчик Верна. Наконец я услышал шаги мальчика, бегущего через поле. Через несколько секунд загудела сирена, и вся школа тотчас вскочила на ноги.

08.00. На последнее школьное собрание мы явились в радостном осеннем настроении. Повсюду слышался смех. Даже Глок казался довольным, что ему несвойственно. Без сомнений, его грела мысль о предстоящих трех неделях покоя и тишины. Сделав несколько объявлений, он напомнил нам, что даже на каникулах мы являемся лицом нашей школы и потому должны вести себя прилично в любой ситуации.

Затем он развернул листок бумаги и сказал:

— Как многие из вас знают, в этом году у нас будет большое представление — пьеса «Оливер», которую мы ставим совместно со школой святой Катерины. (Кто-то засвистел, и Глок смерил нарушителей убийственным взглядом.) Режиссером назначен мистер Ричардсон, который в течение последних шести недель проводил тщательный отбор. В результате роли распределились таким образом: Феджин — мистер Эдли. (Папаша в роли Феджина! У меня вспотели ладони.) Нэнси — миссис Уилсон. (Значит, Ева будет играть Нэнси. У меня в животе все перевернулось.) Билл Сайкс — ваш покорный слуга. (Глок в роли психопата Сайкса — ему даже играть не надо будет! Мне вдруг очень захотелось в туалет.) На роль Ловкого Плута выбрали Ллойда Кросвелла. (Громкие аплодисменты и свист. Почему сердце бьется у меня в горле?) Наконец, самое важное объявление — главную роль Оливера будет играть не кто иной, как… Джон Мильтон!

Раздались аплодисменты, кто-то ткнул меня под ребра, все руки потянулись ко мне, а потом все было как в замедленной съемке. Меня вдруг окружили ребята и учителя, и я оказался на улице, на солнцепеке. Мне пожимали руки и хлопали по спине. Потом я сидел на математике и смотрел в учебник. Потом на истории, где Криспо плакал, и произносил речь, и пожимал нам руки. Потом я нес чемодан в кладовую. Прощался с Безумной восьмеркой, и Червяк тоже был там. Потом помню уже автобус — Жиртрест все бубнил что-то про Макартура, но я не слышал ни слова. Я слышал лишь аплодисменты, гигантский взрыв аплодисментов, когда стоя хлопала вся школа. Потом я оказался в маминых объятиях, по щекам бежали слезы, я шмыгал носом, и папа тоже плакал и искал в кармане платок — и вот я уже дома и мне как будто снова четыре года, ни днем больше.


23 марта, четверг | Малёк | 25 марта, суббота