home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


18 апреля, вторник

06.15. Услышав сирену, вылетел из кровати, как реактивный снаряд. По спальне пронесся хоровой стон. Ступая по холодному мокрому полу в душ, окончательно убедился в том, что каникулам конец и началась реальная жизнь. Уже в 06.40 сидел на африкаанс.[33] Не понимаю, что на меня нашло, когда в каникулы вдруг захотелось вернуться в школу — не иначе как нездоровая обстановка в семье Мильтонов повредила мой разум!

В этом семестре у нас новый предмет — религиозное образование с преподобным Бишопом. По идее, на этом уроке мы должны говорить о христианстве, но оказалось, можно говорить о чем угодно. Рэмбо целый час измывался над преподобным, который думал, что тот говорит серьезно. Он спросил его, разрешает ли Бог людям заниматься оральным сексом. Преподобный ответил, что ничего страшного, если все происходит в рамках крепких отношений и по любви. Затем Гоблин спросил, нормально ли, если женщина сидит на полицейской дубинке. Преподобный не понял вопрос и ответил, что у каждой женщины есть право защищать себя. К тому моменту весь класс уже катался по полу. Ларри Рэдфорд из корпуса Блейк так усердно сдерживался, чтобы не засмеяться, что с ним случился приступ кашля и ему пришлось выйти. Перед окончанием урока преподобный попросил Жиртреста произнести молитву.

11.00. Объявление на доске:

Всем участникам пьесы «Оливер» просьба собраться в театре в 16.30.

12.00. На сдвоенном уроке английского Папаша выглядел в точности как мой папа в пасхальное воскресенье: небритый, в мятой одежде и с налитыми кровью глазами. Он был рассеян и все два урока мямлил какую-то околесицу. Ни разу не пошутил и ни разу не пригрозил никому ужасной смертью. После урока я подошел поздороваться. А он только сказал: «Привет, Мильтон, как каникулы?» — и рассеянно уставился в окно. Я понял, что мой ответ его не интересует, извинился и разочарованно вышел из класса.

16.30. Около пятидесяти учеников собрались в театре на встречу с Викингом. (Актеров-учителей не было.) В театре — большая черная сцена с выступом в зрительный зал примерно на пятьсот мест и балкон, нависающий над залом, как в Колизее. Уже сейчас воздух был словно наэлектризован. Я заметил, что многие мальчики смотрят на меня, перешептываются и показывают пальцем: «Телезвезда» Смит отвел взгляд, когда я ему улыбнулся. Винтер просто таращил свои грустные глаза, как обычно.

— Ну что, неудачники, готовьтесь к тому, что я буду держать вас на короткой привязи. Покороче карликова… — Я оглянулся вокруг. Неужели Викинг правда сказал то, что я только что услышал, или мне одному показалось? — В следующие пять месяцев эта пьеса должна стать единственным, что существует в вашей жизни. Это не тупая любительская школьная постановка; с такой пьесой не стыдно будет выступить на любой профессиональной сцене мира! Я требую от вас выносливости, дисциплины и, самое главное, творческого духа!

Викинг вызвал Ллойда Кресвелла (которому досталась роль Ловкого Плута) и меня и представил нас остальной труппе.

— Вот наши звезды. Помогайте им, как можете, потому что, клянусь Богом, помощь им пригодится!

Я заметил среди участников труппы Джеффа Лоусона — он улыбнулся мне и показал поднятый вверх большой палец. Я был рад видеть хоть одно дружелюбное лицо.

Викинг раздал нам сценарий и ноты, несмотря на то что большинство участников не владели нотной грамотой. Затем он раздал расписание репетиций. Труппа состоит из трех хоров, группы мальчиков из работного дома (это самые маленькие и маленького роста — вроде меня), шайки Феджина (мальчики среднего роста) и хора лондонцев (в основном состоящего из третьекурсников и выпускников). Каждая группа будет репетировать дважды в неделю. А я должен присутствовать почти на всех репетициях. Впрочем, меня это устраивает. Репетиции будут проходить по вечерам, с понедельника по пятницу в восемь, а в воскресенье — длиться целый день. Укушенный должен будет дать мне особое разрешение, и мне не надо будет посещать самостоятельные занятия после половины восьмого и уходить из школы в «свободное время» в воскресенье. Начало завтра вечером!

Когда мы вернулись в спальню к отбою, то обнаружили, что кто-то вынес через окно все наши матрасы и разложил их на крыше ризницы. Шел дождь, и все они промокли. Пи-Джей Лутули пришел в бешенство и немедленно вызвал Щуку и Девриса, который стали отрицать свою причастность к злой шутке. Укушенному пришлось открыть прачечную, и мы в пижамах зашагали за новыми матрасами. Лутули поклялся умертвить шутника медленной болезненной смертью.

Среди ночи нас разбудил Щука и спросил, не описались ли мы во сне. Рэмбо кинул в него ботинком, который попал прямо в голову. Щука завизжал и исчез, а мы проводили его радостными криками — 1:1 в нашу пользу.


Отчет о каникулах Безумной восьмерки: | Малёк | 19 апреля, среда