home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9


Николай Пенович старался не выдать, насколько он перепуган, когда туполицые громилы втолкнули его в никсоновские апартаменты. Хотя вряд ли был смысл изображать мачо — одержимые уже откровенно намекнули, что им под силу видеть, что у тебя на уме. Но не читать мысли и тем более — воспоминания. И это был его спрятанный в рукаве туз — одно воспоминание, да еще молитва.

Хотя едва ли стоило ставить на одну молитву даже не жизнь, а посмертие.

Николая впихнули в огромный холл, уставленный поверх пушистого белого ковра мебелью, напоминавшей гроздья хрупких шаров из розового хрусталя. Двери в соседние комнаты заменяли золотые пластины трехметровой высоты. Вместо дальней стены иллюминатор во всю стену глядел на Новую Калифорнию. Зрелище проплывающей внизу террасовместимой планеты было великолепно.

Один из гангстеров подтолкнул Николая своим «томпсоном» в середину комнаты.

— Здесь стой, — хрюкнул он. — Жди.

Минутой спустя отворилась дверь, и в холл вышла девчонка — на вид ей и двадцати нельзя было дать. Николай, несмотря на свое бедственное положение, не мог заставить себя на нее не пялиться. Она была красавицей. Паутинно-тонкий халатик нимало не скрывал восхитительного тела.

И Николаю она почему-то показалась знакомой. Хотя он не мог представить, чтобы единожды встретив ее, он забыл, где и когда это было.

Девчонка прошла мимо него, не обернувшись, к груде чемоданов у стены.

— Либби, где мой красный кожаный секс-костюмчик? С серебряной цепочкой. Либби!

Она притопнула ножкой.

— Иду, лапочка. — В холл присеменила зашуганная старушка. — В коричневом чемодане, где все, что ты носишь после вечеринок.

— Это где? — жалобно проныла девчонка.

— Здесь, лапочка. Боже мой, ты выглядишь еще хуже, чем во время гастролей. — Она склонилась над чемоданом.

Николай пригляделся к нимфетке повнимательней. Не может быть…

В холл ворвался Аль Капоне. За ним следовала толпа прихлебателей, но босса можно было узнать с первого взгляда. Это был симпатичный молодой человек с угольно-черной шевелюрой и пухлыми щечками, только усиливавшими впечатление от его вечной улыбки. Костюм его был таким же старомодным (и, с точки зрения Николая, нелепым), как и у остальных гангстеров, но носил он его с таким щегольством, что анахронизм не замечался.

Капоне бросил взгляд на Джеззибеллу и сморщился.

— Джез, я тебе говорил — кончай танцевать в таком виде перед ребятами, черт! На тебе нитки нет.

Нимфетка оглянулась, надула губки и намотала локон на пальчик.

— Да ну, Аль, детка, ты же тащишься от этого. Ребята все видят то, что у тебя есть, а они никогда не получат. Живое доказательство тому, кто тут босс.

— Гос-споди! — Аль возвел очи горе. Джеззибелла подплыла к нему и чмокнула в щечку.

— Не тяни, милый. Я нуждаюсь в твоей заботе… частями.

Она поманила за собой Либби и двинулась к двери. Старушка засеменила вслед, держа на сгибе локтя костюм, состоявший из пяти красных кожаных шнурков и серебряной цепочки. Джеззибелла одарила Николая стыдливой улыбкой из облака золотистых кудрей и вышла.

Аль Капоне пристально смотрел на пленника:

— Есть что сказать, приятель?

— Да, сэр.

— Выкладывай.

— У меня есть информация, мистер Капоне, которая может быть очень полезна вашей Организации.

Аль резко кивнул:

— Ладно, в дверь ты вошел — значит, кишка не тонка. Поверь, немногие доходили досюда. Так что пришел — так подавай.

— Я хочу присоединиться к Организации. Слышал, вы даете места неодержанным с особыми талантами.

Аль ткнул пальцем в сторону Аврама Харвуда III, стоявшего среди лейтенантов.

— А как же. Если Абраша скажет, что твои новости того стоят, — ты наш.

— Антиматерия — это хорошая новость? — поинтересовался Николай.

Лицо сломленного мэра дернулось от ужаса. Аль задумчиво потер подбородок.

— Может быть. Она у тебя есть?

— Я знаю, где ее добыть. И могу помочь вашему флоту заправляться ею. Это коварная дрянь, но у меня есть опыт.

— Откуда? Ты же федерал… или почти — погоны свои носил. Я думал, это запрещенное оружие.

— Да. Но Идрия — маленький астероид, делящий систему с весьма развитой планетой. Многие политики с поверхности поговаривали о том, чтобы местную ассамблею преобразовать в системную или организовать союз. Многим и в совете Идрии, и среди офицеров СО это было не по душе. Мы долго добивались независимости от компании-основателя, и это было непросто. Так что мы… готовились. На всякий случай. Несколько наших компаний производили детали, которые можно использовать в качестве систем удержания антиматерии. И штаб стратегической обороны наладил контакт с производителем.

— Так что, вы можете в любой момент ее достать? — поинтересовался Аль.

— Да, сэр. У меня есть координаты звезды, где расположена фабрика. Я могу направить вас туда.

— И почему ты решил, что мне это нужно?

— Потому что вы в том же положении, что была Идрия. Новая Калифорния велика, но Конфедерация куда больше.

— Хочешь сказать, что я играю по мелочи?

— Дождитесь, пока сюда явится Первый адмирал, и посмотрите сами.

Широко ухмыльнувшись, Капоне обнял Николая и похлопал по плечу.

— А ты мне нравишься, парень. Крепок. Так что вот: посиди в уголке с моим приятелем Эмметом Мордденом, он у нас спец по всякой электрике-электронике. Расскажи ему что знаешь, и если он подтвердит — место за тобой.

Аль захлопнул за собой дверь и прислонился к ней, выключившись из жизни, пережидая, покуда восстановится потерянное упорство. «Никогда не думал, что так трудно быть мной».

Джеззибелла снова переключилась на облик подтянутой спортсменки. Она валялась на постели, согнув одну ногу и закинув руки за голову. Секс-костюм стягивал ее груди серебряными цепочками, заставляя твердые темные соски смотреть в потолок. С каждым вздохом все ее тело изгибалось с кошачьей притягательностью.

— Ладно, — пробормотал Капоне. — А теперь рассказывай, что это за хрень такая — антиматерия.

Джеззибелла выгнула спину, вызывающе глядя на него.

— Никогда.

— Джез! Рассказывай. Времени нет на ерунду.

Она помотала головой.

— Проклятье! — Он шагнул к постели и, ухватив любовницу за подбородок, повернул ее голову к себе. — Я должен знать. Я должен решать!

Она попыталась дать ему пощечину. Капоне перехватил ее руку перед самым ударом, но серая шляпа с него все же слетела. Джеззибелла попыталась оттолкнуть его.

— Играешь, да? — взревел он. — Играть вздумала, блин, сучка? — Схватив ее за запястья, он прижал ее руки к подушкам. Зрелище ее тяжело вздымающейся груди, едва перехваченной ленточками, зажгло в его сердце драконий пламень. Он прижал ее к перине еще сильней, глумливо наслаждаясь тем, как тщетно бьется она в его стальной хватке.

— И кто теперь главный? Кто тут, блин, хозяин?

Сорвав кожаную ленту с ее паха, он раздвинул Джеззибелле ноги. Костюм его растаял. Женщина застонала в последней отчаянной попытке высвободиться, но в борьбе против того, кто стоял на коленях между ее бедрами, у нее не было ни шанса.

Позже — он не мог бы сказать, когда, — Аль вскрикнул от наслаждения. Оргазм захватывал каждую клетку его тела своей дикарской яростью, и Капоне растягивал это мгновение, как мог, прежде чем рухнуть обессиленным на смятые шелковые простыни.

— Вот так лучше-то, детка, — проговорила Джеззибелла, поглаживая его плечи. — Ненавижу, когда ты так напрягаешься.

Аль слабо улыбнулся ей. Она снова приняла облик девочки-котеночка — сплошная забота и преклонение в облаке золотых кудряшек.

— Не-ет, сударыня… вы вообще не человек.

Джеззибелла чмокнула его в нос.

— Насчет антиматерии… — заметила она. — Она тебе нужна, Аль. Если есть шанс — хватай его.

— Не понимаю, — пробормотал Капонс. — Лавгров говорит, это всего лишь очень мощная бомба. Атомной взрывчатки у нас вроде бы хватает.

— Это не просто большая бомба, Аль. Антиматерией можно питать боевых ос и звездолеты, увеличивать мощность на несколько порядков. Если хочешь, разница — как между пистолетом и автоматом. Оба стреляют пулями, но на разборке ты что предпочтешь?

— Разумно.

— Спасибо. Сейчас, хотя кампания в поясе астероидов идет хорошо, с войсками Конфедерации нам не сравниться по числу никаким способом. Но антиматерия прекрасно уравнивает шансы. Если у тебя будет ее хоть немного, они дважды подумают, прежде чем бросаться в бой.

— Джез, ты просто чудо! Надо обговорить это с ребятами, — Капоне спустил ноги с кровати и начал восстанавливать одежду из того волшебного царства, куда сам ее только что изгнал.

— Погоди! — Она прижалась к его спине, обняв за плечи. — Не бросайся в драку очертя голову, Аль. Надо все обдумать. С антиматерией у тебя будут большие проблемы — коварная это штука. И от вас помощи не будет.

— Ты это о чем? — набычился Капоне.

— Ваши энергистические способности вырубают нашу электронику, все цепи летят. С антиматерией такие штучки не проходят. Стоит одержимому подойти к магнитной ловушке — и вторую половину взрыва мы будем наблюдать из бездны. Так что… работать с этой дрянью придется неодержанным.

— Ч-черт! — Аль почесал в затылке. Вся его Организация строилась на подавлении неодержанных. Всегда должен быть внутренний враг, требующий постоянного присмотра, тогда солдатам есть чем заняться. А занятый делом солдат не оспаривает приказов. Но отдать антиматерию неодержанным… и баланс власти нарушится.

— Что-то мне это не нравится, Джез.

— Проблема невелика — только надо удостовериться, что каждый работник взят за жабры. Это работа для Харвуда и Лероя; пусть хоть семьи их в заложники возьмут, не знаю.

Аль поразмыслил над этим. Да, заложники помогут. Конечно, сил на это уйдет немало, и солдатам Организации придется рисковать головой.

— Ладно. Попробуем.

— Аль! — по-девчоночьи взвизгнула Джеззибелла и принялась покрывать поцелуями его шею.

Полупроявившийся костюм Капоне сгинул снова.


Зал заседаний комитета начальников штабов был обставлен так роскошно, как могут позволить себе только очень большие шишки. Дорогие стулья ручной работы окружали длинный стол в центре комнаты. Одну стену можно было сделать прозрачной, и тогда сидевшим в зале открывался вид на тактический оперативный центр СО в соседнем помещении.

Во главе стола сидел Аль. Старших своих помощников он приветствовал взмахом руки. Улыбки на его лице не было — совещание намечалось сугубо деловое.

— Ла-адно, — протянул он. — Что происходит? Лерой!

Пузатый менеджер оглядел собравшихся. Лицо его приобрело привычное уверенное выражение.

— Я более-менее выдерживаю первоначальный график умиротворения. Под нашим контролем восемьдесят пять процентов территории планеты, включая все промышленные центры и военные базы. Организованная Харвудом администрация, похоже, эффективна. Неодержанной остается пятая часть населения, и от них мы добились повиновения.

— А они нам нужны? — поинтересовался Сильвано Ричман у Капоне, не глядя на Лероя.

— Лерой? — осведомился Аль.

— В больших городах — безусловно, — ответил менеджер. — Маленькие городки, поселки могут существовать при условии, что их одержимые обитатели станут использовать свои энергистические способности ради общего блага. Но города требуют работы коммунальных систем — невозможно усилием воли убрать такое количество дерьма и мусора. По-видимому, одержимые не могут создавать съедобную пищу из неорганики, так что надо поддерживать и транспортную сеть для доставки продуктов. Пока что мы проедаем запасы на складах. А значит, мы должны создать какую-то экономическую систему, чтобы у сельских областей был стимул снабжать города. Проблема в том, что одержимые на селе не слишком хотят на нас пахать, и, кроме того, я понятия не имею, чем заменить деньги, — вы можете подделать почти все что угодно. Возможно, придется ограничиться бартером. Еще одна проблема: созданные одержимыми предметы нестойки, вне сферы энергистического влияния они просто возвращаются к первоначальному состоянию. Так что придется заново запускать многие заводы. Что до военной области — тут неодержанные просто незаменимы, но это уже дело Микки.

— Молодец, Лерой, — признал Капоне. — Когда работа внизу будет закончена?

— В принципе, вы уже подмяли все, что имеет какое-то значение. А пятнадцать последних процентов мы будем ковырять еще долго. Большую часть сопротивления оказывают в глуши, на отдельно стоящих фермах. И сопротивление серьезное. Эти ребята прячутся по лесам и горам с охотничьим оружием. Мы с Сильвано организуем команды зачистки, но, судя по опыту, война будет долгая и кровавая для обеих сторон. Они знают местность, а наши парни — нет; это почти компенсирует любые энергистические способности.

Аль сардонически хмыкнул.

— Хочешь сказать, что драка будет честная?

— Ну, почти, — признал Лерой. — Но в конце концов победа будет за нами, это неизбежно. Только не спрашивайте, когда это случится.

— Ладно. А насчет экономики ты подумай. Нам надо поддерживать какой-то порядок там, внизу.

— Будет сделано, босс.

— Так. Микки, а у тебя что?

На ноги поднялся Микки Пиледжи. На лбу его выступил пот.

— Неплохо, Аль. При первой атаке мы захватили сорок пять астероидов — самых крупных и наиболее развитых промышленно. Так что теперь кораблей у нас втрое больше, чем было в начале. Остальные поселения можно зачищать по ходу дела. Угрозы для нас они представлять не могут.

— Экипажи для новых кораблей набраны?

— Работаем над этим, Аль. Не так просто, как на планете. Большие расстояния, а наши линии связи растянуты страшно.

— Реакция эденистов последовала?

— Вялая. Были стычки с вооруженными космоястребами при трех астероидах, мы понесли потери. Но серьезных ответных ударов нет.

— Должно быть, силы берегут, — высказался Сильвано Ричман. — Я бы так и поступил.

Каноне прожег Микки взглядом — Боже, сколько часов он тренировался в Бруклине, чтобы добиться такого эффекта! И не потерял сноровки — у Микки с перепугу, словно по сигналу, опять начался нервный тик.

— Когда мы захватим все корабли с астероидов, хватит ли у нас сил справиться с эденистами?

Пиледжи обшарил глазами стол, тщетно выискивая союзников.

— Может быть.

— Вопрос в том, чего ты от них хочешь, Аль, — поправил Эммет Мордден. — Я сомневаюсь, что мы смогли бы сокрушить их, заставить подчиниться одержанию или передать обиталища под власть Организации. Поверь мне, эти ребята совершенно отличаются от всего остального человечества. Все до последнего, начиная с младенцев. Возможно, мы сумеем уничтожить их, разрушить обиталища, но завоевать?.. Не думаю.

Капоне поджал губы и уставился на Эммета. Это не Микки, скромняга Эммет, но дело свое знает.

— И что ты хочешь сказать?

— Что пора тебе делать выбор.

— Какой?

— Браться ли за антиматерию. Понимаешь, эденисты — монопольный поставщик гелия-3, горючего, которое питает все эти звездолеты, и космические заводы, и платформы СО. А мы все знаем, сколько топлива они жрут. В системе Новой Калифорнии накоплен огромный запас гелия-3, но и он когда-то кончится. Так что если мы хотим поддерживать власть над планетой и летать на звездолетах по-прежнему, нам надо или заполучить независимый источник топлива, или перейти на другое.

— Разумно, — согласился Аль. — Ты допрашивал этого Пеновича, Эммет. Он не врет?

— Сколько я могу судить — нет. Об антиматерии он, во всяком случае, знает немало. Думаю, он сумеет привести нас к этой своей станции-производителю.

— Корабли для такого дела у нас найдутся?

Мордден невесело скривился.

— Корабли — да, без проблем. Но, Аль… и на корабли, и для работы с антиматерией нужна просто уйма неодержанных. Наши энергистическис способности в космическом бою бесполезны, хуже того — опасны.

— Знаю, — согласился Капоне. — Но, черт побери, мы даже это можем превратить в преимущество! Покажем, что неодержанным найдется свое место в Организации. Для рекламы сойдет. Кроме того, эти усиленные ребята нам на астероидах здорово помогли, да?

— Верно, — без особой охоты признал Сильвано. — Неплохо себя показали.

— Тогда так, — решил Аль. — Атаку на эденистов мы проведем — посмотрим, можно ли отбить у них эти гелиевые рудники. Но одновременно подстрахуемся. Эммет, забирай себе корабли, сколько нужно. Сильвано, вы с Аврамом подберите команды. Из неодержанных берите только семейных — ну, поняли? И прежде чем они покинут станцию, семьи их пусть отправятся на Монтерей на лучшие в жизни каникулы. Запихните всех в курортный комплекс, а дверь заприте.

Сильвано жадно ухмыльнулся:

— А как же, босс. Я этим займусь.

Капоне откинулся в кресле и принялся наблюдать, как выполняются его приказы. Все шло гладко — а это само по себе проблема. О ней даже Джез не подумала — впрочем, у нее в этой области было гораздо меньше опыта. Его лейтенанты привыкали к власти и учились ею пользоваться. Покуда каждый пасся на своем лужку, но скоро они задумаются. И так же непременно, как курица несет яйца, кто-то захочет большего. Аль обвел стол взглядом и попытался прикинуть — кто.


Кира Салтер изучала свои новые владения из кресла президента «Магелланик ИТГ» в главном конференц-зале. Здание было одним из немногих, находившихся внутри обиталища, — пятнадцатиэтажная круглая башня у самой северной оконечности. Из окон его открывался потрясающий вид на внутренность Валиска. Прямо за оградой начиналась тускло-бурая полупустыня, постепенно переходившая в зеленое море лугов и лесов, занимавшее срединный пояс, а то, в свою очередь, уступало место широким степям, заросшим ныне какими-то ярко-розовыми ксенорастениями. Степь резко обрывалась в круговое море, пояс полупрозрачной бирюзы, пронизанной текучими проблесками.

А над всем этим изливала на стенки обиталища покойное сияние полуденного солнца осевая светотрубка. В этом мирном пейзаже не на месте была лишь одна деталь — около дюжины плывущих в воздухе тускло-алых облачков.

Других свидетельств произошедшего переворота было немного — пара струек черного дыма, разбившийся в парке у входа в звездоскреб самолет наемной полиции. Основной ущерб понесли помещения звездоскребов, но самые важные участки — промышленные станции и космопорт — остались почти нетронутыми.

А план был хорош. Всякого, кто сталкивался с одержимыми, захватывали немедленно, вне зависимости от занимаемого положения. Волна одержания распространялась с семнадцатого этажа звездоскреба «Диокка», поначалу медленно, потом все быстрее, по мере того как нарастало число восставших. Одержимые перешли в соседний звездоскреб.

Рубра, конечно, предупреждал жителей, подсказывал, чего опасаться, где сейчас враг. Он направлял наемную полицию и усиленных наемников, устраивал одержимым засады. Но войска его, хотя и были неплохи в своем роде, зависели от оснащения, и это давало одержимым колоссальное преимущество. Техника, за исключением самой примитивной, вроде химической взрывчатки, предавала своих владельцев, отказывая в критические моменты, выдавая ложные данные. Вывести из хранилищ небольшой отряд штурм-механоидов Рубра даже не попытался.

На причальных гребнях светящиеся причудливыми узорами коралловые корпуса одержанных звездолетов начинали вздуваться, преображаясь во взрослых адовых соколов. Фантастические звездолеты и колоссальные гарпии разлетались от обиталища, устремляясь в атаку на опасливо кружащих вдали космоястребов и шринагарские фрегаты. Боевые корабли отступили, оставив попытки помочь оказавшемуся в осаде населению.

Теперь власть Киры распространялась на все обиталище и на космическое пространство расстоянием сотни тысяч километров от внешней оболочки. Неплохое царство для бывшей светской дамы с Нового Мюнхена. Когда-то она уже тянулась к подобной власти, к влиянию, значению, почтению, которые власть приносила. Тогда ей не хватило последней капли, чтобы мечта стала реальностью. У нее были происхождение и семейный капитал, у ее мужа — талант и амбиции. Ему по праву полагалось место в кабинете, может быть, даже пост канцлера (об этом она мечтала, этого добивалась). А он, слабак, все испортил нелепым, рваческим нетерпением, поисками легких путей, выбрав не тех союзников. И этим провалом он обрек ее на прозябание в родовом поместье, на старательную, натужную благотворительность, на презрительную жалость светских львиц, которых когда-то она называла ближайшими подругами. На горечь, обиду и смерть.

Что ж, теперь Кира Салтер вернулась, еще моложе и прекрасней, чем прежде. А прежних, вызванных слабостью, ошибок она не повторит. Никогда.

— Три часа назад мы покончили с последним звездоскребом, — объявила она собравшемуся совету (с каким же тщанием она подбирала его членов!). — Фактически Валиск принадлежит нам.

Послышались аплодисменты и одобрительный свист.

Кира подождала, пока шум стихнет.

— Бонни, сколько неодержанных осталось?

— Я бы сказала, пара сотен, — ответила охотница. — Они прячутся, а Рубра им, конечно, помогает. Выследить их будет непросто, но деться им некуда. Рано или поздно я их найду.

— Опасность они представляют?

— В худшем случае они способны на саботаж, но, учитывая, что все мы способны почувствовать их приближение, едва ли это серьезная угроза. Нет, полагаю, единственный, кто сейчас в силах навредить нам, — это сам Рубра. Но о нем и его способностях я знаю слишком мало.

Все обернулись к Дариату. Кира не хотела включать его в совет, но его знание сродственной связи и программных архитектур обиталища было бесценно. Он нужен им, чтобы иметь дело с Руброй. Несмотря на это, Кира не считала его достойным одержимым. Дариат был психом, да притом маньяком. Его цель слишком отличалась от целей остальных, и одно это делало его для Киры опасной помехой.

— В принципе, Рубра может уничтожить всю экосистему, — спокойно ответил Дариат. — Он контролирует экологический баланс и органы пищеварения, а это дает ему большую власть. Он способен выделить яд в пищу и воду, заменить атмосферу чистым азотом и тем самым задушить нас, даже стравить воздух в пространство. Он может выключить осевую трубку и заморозить нас или оставить включенной и поджарить. Ему все это не причинит большого вреда — экосистему можно заместить, а население — завезти по новой. Человеческие жизни для него менее ценны, чем для нас. Рубра заботится только о себе. Как я говорил с самого начала, все наши достижения бесплодны, покуда он не уничтожен. Но вы не слушали.

— Ну так почему он до сих пор всего этого не сделал, кретин? — презрительно поинтересовался Станьон.

Кира предупреждающе стиснула под столом его колено. Станьон был неплохим заместителем, его пугающей мощи она была обязана немалой долей покорности остальных. Кроме того, он неплохо замещал Росса Нэша в ее постели. Но вот выдающимся интеллектом Станьон не отличался.

— Да, — ровным голосом произнесла она, глядя на Дариата, — почему?

— Потому что у нас остался единственный способ давления на него, — ответил Дариат. — Мы можем его убить. На наших адовых соколах хватит боевых ос, чтобы разнести сотню таких обиталищ. Мы зашли в тупик — стоит нам перейти к открытому противостоянию, и мы уничтожим друг друга.

— Открытому? — переспросила Бонни.

— Да. В данный момент Рубра советуется с Согласием эденистов, как лучше обратить одержание. А я, как вам известно, исследую способы переноса своей личности в нейронные слои, обходя поставленные Руброй преграды. Тогда я смог бы подчинить себе обиталище и уничтожить его.

«Не совсем то решение, о котором я мечтала», — подумала Кира.

— Ну так почему ты за это не берешься? — поинтересовался Станьон. — Засунься туда и обломай ублюдка на его собственном поле. Или кишка тонка?

— Нейронные слои примут только мысленные патерны Рубры. Если мысль не стыкуется с его личностным ядром, нейроны ее не пропустят.

— Но ты уже обманывал его программы.

— Именно. Я менял то, что было создано до меня, я не внедрял ничего нового. — Дариат тяжело вздохнул и подпер подбородок руками. — Слушайте, я ведь уже тридцать лет над этой проблемой работаю! Обычные средства были просто бесполезны. Потом мне показалось, что я нашел ответ, усилив свое сродство энергистикой. Я мог бы с ее помощью изменять участки нейронных слоев, заставляя их принять и мои личностные черты. Этим я и занимался, когда пьяный кретин Росс Нэш все испортил. Мы вышли из подполья и показали Рубре, на что способны; здорово, отлично, но этим мы потеряли преимущество неожиданности! Сейчас он бережется как никогда прежде. За последние десять часов я набрал достаточно доказательств. Если я пытаюсь обратить участок нейронной сети, чтобы он мог меня принять, он выпадает из гомогенности, а Рубра тут же делает что-то с биоэлектрохимией, и клетки мгновенно умирают. Только не спрашивайте, что он там с ними творит — то ли перегружает медиаторами, то ли просто убивает по одной электрическими разрядами. Не знаю! Но он преграждает мне путь на каждом шагу.

— Все это очень интересно, — холодно заметила Кира, — но для нас важнее другое. Ты сможешь его победить?

Дариат улыбнулся, глядя в пространство.

— О да. Я уничтожу его, я чувствую, как меня касается госпожа Чири. Должен быть способ, и я его отыщу.

Остальные советники обменялись раздраженными или тревожными взглядами. Станьон только застонал от отвращения.

— Можем мы считать, что прямой угрозы Рубра пока не представляет? — спросила Кира.

Привязанность Дариата к вере Звездного моста с ее многочисленными господами и госпожами царств она считала еще одним свидетельством его безумия.

— Да, — отозвался Дариат. — Он, конечно, будет прореживать наши ряды. Электрические разряды, шимпанзе-служители, забрасывающие нас камнями. Лифтами в звездоскребах и поездами пользоваться просто опасно. Неприятно, но это мы переживем.

— А до каких пор? — поинтересовался Хадсон Проктор, бывший генерал, вовлеченный Кирой в тесный круг ее советников, чтобы он помог составить план захвата. — Рубра — здесь, эденисты — снаружи. И те, и другие готовы голову сложить, чтобы вышвырнуть нас обратно в бездну. Мы должны с этим покончить, мы должны драться! И черт меня возьми, если я готов отдать им победу за здорово живешь!

— Наши адовы ястребы справятся с любым кораблем эденистов, — ответила Кира. — Проникнуть внутрь Валиска они не могут, так что им остается наблюдать с безопасного расстояния. Я не считаю их проблемой, а тем более угрозой.

— Возможно, адовы ястребы и справятся с космоястребами, но что заставит их охранять нас?

— Дариат? — бросила Кира, раздраженная необходимостью обращаться к нему снова. Но именно он придумал, как обеспечить верность адовых соколов Валиску.

— Души, одерживающие звездолеты, станут служить нам столько, сколько мы захотим, — ответил Дариат. — У нас есть то, что им нужно больше всего, — людские тела. Потомки Рубры могут связываться по сродству с черноястребами «Магелланик ИТГ». А значит, души способны выходить из адовых соколов тем же путем, которым вошли, и одерживать эти тела. Во время захвата мы поймали достаточно потомков Рубры, чтобы каждого одержателя кораблей обеспечить отдельным телом. И все они хранятся в ноль-тау и ждут.

— Ждут чего? — спросил Проктор. — Вот что меня тревожит. Я вообще не понимаю, ради чего мы затеяли этот спор.

— И что ты в таком случае предлагаешь? — поинтересовалась Кира.

— Да это очевидно! Уходим! Немедля! Нам это под силу, мы сможем выдернуть Валиск из этой вселенной. Мы создадим для себя собственный мир, с новыми законами, где нас не будет окружать бесконечная пустота и где мы будем надежно ограждены от бездны. Там нам не будет угрожать ни Рубра, ни эденисты, никто. И мы будем бессмертны!

— Верно, — согласилась Кира.

Большинство одержимых вернулось с того света лишь пару часов назад, но тяга эта уже нарастала — бежать, скрыться от ужасного пустого неба. В замкнутом пространстве Валиска было уютнее, чем на планете, но Кира ненавидела звездоскребы, где из окон видны были голые звезды, так напоминающие о бездне. «Да, — подумала она, — рано или поздно этот мир придется оставить. Но не сейчас». Мысли ее направлял иной, более древний инстинкт. Ведь когда Валиск упадет во вселенную, где все станет возможно для каждого, нужда в лидере отпадет, заглушенная вечным сибаритским наслаждением, искусом, от которого не будет спасения. И тогда она, Кира Салтер, лишится власти. Быть может, это и неизбежно, но торопиться с этим не стоит.

— А как насчет угрозы изнутри? — поинтересовалась она с пронзительным любопытством, точно они уже разобрались с этой простенькой проблемой.

— Какой угрозы? — спросил Станьон.

— А ты подумай. На сколько лет мы собрались покинуть эту вселенную?

— Да я вообще-то не собирался возвращаться, — съязвил Хадсон Проктор.

— Я тоже. Но вечность — это довольно долго, не так ли? А подумать над этим надо уже сегодня.

— И что? — поинтересовался он.

— Сколько человек сейчас находится на Валиске? Станьон?

— Около девятисот тысяч.

— Менее девятисот тысяч человек. А цель жизни, насколько я ее понимаю, в новых впечатлениях. Испытать все, что может предложить тебе мир. — Она мрачновато улыбнулась советникам. — И в каком бы мире мы ни жили, это не изменится. А нас покуда слишком мало, если мы хотим снабжать друг друга новыми впечатлениями до конца вечности. Нам нужно разнообразие, чтобы порождать новизну, или мы будем обречены на бесконечные вариации одних и тех же тем. Через пятьдесят тысяч лет мы так будем тосковать по переменам, что вернемся сюда хотя бы ради развлечения.

Она победила — сомнение и неуверенность прочно засели в их умах.

Хадсон Проктор откинулся на спинку кресла и одарил Киру вялой улыбкой:

— Ну продолжай, Кира. Ты явно все продумала, так в чем решение?

— Есть два варианта. Первый — на адовых соколах эвакуироваться на какой-нибудь террасовместимый мир и начать кампанию заново. Лично мне очень не хочется рисковать. Возможно, шринагарские корабли не смогут прорваться в Валиск, но если мы попытаемся высадиться на планету, это будет напоминать тир для слепых. Или мы можем поступить умнее и притащить людей сюда. Валиск способен поддерживать самое малое шесть-семь миллионов, и это не учитывая наших энергистических способностей. Шести миллионов должно хватить на создание жизнеспособного, обновляющегося общества.

— Ты шутишь. Приволочь сюда пять миллионов?

— Да. На это уйдет время, но сделать можно.

— Привезти несколько человек — да, но такую ораву… Наше население ведь будет прирастать?

— На пять миллионов? Нет. Тогда нам придется обязать всех женщин ходить беременными ближайшие десять лет. Сейчас совет правит, но попробуйте-ка протолкнуть такое решение и посмотрите, что из этого выйдет.

— Я не о нынешнем положении говорю. Я имел в виду — потом. Будем размножаться после ухода.

— Да ну? Это не наши настоящие тела, и дети никогда не будут нашими. Биологический императив нами больше не движет. Эти тела — всего лишь органы чувств для наших разумов, и ничего больше. Я лично размножаться не собираюсь.

— Ладно, даже если предположить, что ты права, в чем я не уверен, как ты собираешься добиться этого? Отправить адовых соколов в пиратские рейды на пассажирские корабли?

— Нет, — уверенно ответила Кира. — Пригласить. Вы видели племена Звездного моста — среди них не меньше недовольных, чем в любой другой культуре Конфедерации. Я-то знаю — я в свое время помогала психологически реабилитировать юнцов, непригодных к современной жизни. Если собрать их вместе, можно двадцать таких обиталищ забить.

— Но как? Что можно такого сделать, чтобы они захотели явиться на Валиск?

— Надо всего лишь найти подходящую приманку.


Даже днем дворец Берли казался непричастным к городу Атерстону: воздвигнутый на небольшом холме, окруженный обширным парком, он возвышался над раскинувшимися вокруг многолюдными районами с подобающе царственным отчуждением. Ночью эта отстраненность становилась поистине величавой. Городские огни столицы превращали ее магистрали, бульвары и площади в кричаще яркую перламутровую сеть, переливавшуюся, точно живая. Дворцовый парк казался озером мрака в самом центре Атерстона, а в его сердце сиял дворец Берли, сиял ярче, чем под полуденным солнцем, в кольце из пяти сотен прожекторов, видимый из любой точки города.

Ральф Хилтч смотрел на дворец при помощи внешних сенсоров челнока морской пехоты. Здание в неоклассическом стиле, составленное из бессчетных крыльев, слепленных под неправильными углами и ограждающих пять роскошных внутренних садов. Хотя был уже час пополуночи, подъездная дорога, прорезавшая парк, была забита машинами настолько, что огни фар сливались в сплошную белую полосу. Несмотря на свой декоративный вид, дворец представлял собой реальный центр правительства, так что, учитывая нынешнее тревожное положение, подобной активности следовало ожидать.

Пилот опустил челнок на одной из посадочных площадок, разбросанных в стратегическом беспорядке по крыше дворца. Сходившего по трапу Ральфа уже поджидал Роше Скарк с двумя ненавязчиво отступившими на пару шагов охранниками.

— Как ты? — спросил директор королевского разведывательного агентства. Ральф покачал головой.

— Пока жив, сэр. О Мортонридже и этого сказать нельзя.

— Ральф, ты берешь на себя слишком большую вину. Надеюсь, она не повлияет на твои решения.

— Нет, сэр. И это не вина. Просто горечь. Мы их чуть не прижали, нам не хватило так немного!

Роше с сочувствием глянул на младшего товарища:

— Знаю, Ральф. Но ты изгнал их из Пасто, а это огромное достижение. Только подумай, что бы случилось, попади город в лапы таких, как Аннета Эклунд. Мортонридж, умноженный стократ. А одержав такое количество людей, они не согласились бы остаться в резервации, как сейчас на полуострове.

— Да, сэр.

Они вошли во дворец.

— Та идея, что вы вдвоем придумали… она сработает? — спросил Роше.

— Думаю, да, сэр, — ответил Ральф. — И спасибо, что позволили мне самому изложить план княгине.

Идея эта родилась из нескольких стратегических совещаний, которые они с полковником Палмер провели во время кратких передышек, случавшихся за два дня панической эвакуации Мортонриджа. Ральф знал, что некоторые предложения следовало бы высказать княгине в лицо — пройдя по обычным каналам, через руки штабных аналитиков и тактиков, проект будет разбавлен и сглажен сотнями хитрых умов, доведен до политически приемлемого состояния. А этого позволить было нельзя. Проект мог принести успех только в первоначальном, стопроцентно оригинальном виде.

Иногда, глядя в зеркало, Ральф подумывал, что за маньяком он стал и не упоение ли гордыней тому виной.

— Учитывая обстоятельства, это самое малое, что я мог сделать, — ответил Роше Скарк. — Я уже говорил — твои усилия не прошли незамеченными.

В десятиугольной приемной, среди золотых и платиновых колонн, их поджидал Сильвестр Жерей. Облаченный в безупречную ливрею конюший с неохотой одобрил одолженный Ральфом мундир морпеха и отворил двери.

По сравнению с роскошью внешних покоев личный кабинет княгини Кирстен был обставлен почти скромно — эдакое уютное гнездышко богатого землевладельца, откуда тот мог бы управлять своими поместьями. Ральфу никак не удавалось поверить, что из этого кабинета правят всей системой Омбея.

Он шагнул к столу, чувствуя, что следовало бы отдать честь, и зная, что это было бы нелепо — он же не военный. Княгиня мало отличалась от привычного по новостным клипам образа — почтенная дама, никак не выходящая из среднего возраста. Никакая дисциплина не могла удержать Ральфа от того, чтобы не приглядеться к ней. Конечно, фамильная черта всех Салдана была на месте — тонкий крючковатый нос, — но лицо ее отнюдь не было тонким. Оно дышало таким непоколебимым здоровьем, что Ральф не мог представить себе, чтобы княгиня когда-нибудь превратилась в хрупкую старушку.

— Мистер Хилтч, — княгиня Кирстен поприветствовала его кивком. — Наконец-то во плоти.

— Так точно, мэм.

— Спасибо, что пришли. Если вы присядете, мы наконец начнем.

Ральф устроился рядом с Роше Скарком, благодарный за ту мнимую защиту, какой наделяло его присутствие босса. Янникс Дермот разглядывала его почти весело. Помимо них и конюшего, в комнате находился только Райл Торн, который присутствия Ральфа, казалось, вообще не замечал.

— Сейчас подключим адмирала Фарквара, — бросила Кирстен.

Она датавизировала процессору стола приказ собрать сенсвиз-конференцию высшего уровня секретности, и вокруг Ральфа сомкнулся белый зал.

Агент обнаружил, что сидит по правую руку от адмирала, через весь стол от княгини.

— Будьте добры, мистер Хилтч, обрисуйте нам ситуацию на Мортонридже, — попросила княгиня.

— Слушаюсь, мэм. Эвакуация по большей части завершена. Благодаря переданным предупреждениям мы смогли вывезти более восемнадцати тысяч человек на самолетах и транспортных челноках королевского флота. Еще шестьдесят тысяч выехало по шестой магистрали, покуда не отключилось питание. Сенсорные спутники показывают, что около восьми сотен лодок с беженцами направляются в сторону континента через океан, и наша первоочередная задача на данный момент — снять пассажиров хотя бы с самых маленьких и отчаянно перегруженных.

— Итого на Мортонридже осталось около двух миллионов человек, — бросил адмирал Фарквар. — И поделать с этим мы ничего не можем.

— По нашим оценкам, большинство из них уже одержано, — ответил Ральф. — В конце концов, у людей Эклунд было два дня для работы. Те, что еще свободны, станут одержимыми завтра. Мы все время сталкиваемся с экспоненциальным распространением, и, воплощенное в жизнь, оно… чудовищно.

— Вы совершенно уверены, что они одержимы? — уточнила княгиня Кирстен.

— Боюсь, что так, мэм. Конечно, спутниковые снимки полуострова сильно смазаны, но сеть связи частично действует — не то одержимые забыли о ней, не то она их не волнует. ИскИны анализируют все снимки, которые удается выкачать из удаленных камер, но общая тенденция понятна. Неодержанных выслеживают и систематически пытают до тех пор, пока не произойдет одержание. Никакой жалости одержимые не проявляют, хотя пытать детей отказываются почти все. Большинству из тех, кто еще прибывает на эвакопункты, нет шестнадцати.

— Господи Всевышний… — пробормотала княгиня.

— Пытались одержимые вырваться из резервации? — поинтересовался Райл Торн.

— Нет, сэр, — ответил Ральф. — Сколько мы можем судить, они придерживаются соглашения. Единственная аномалия на данный момент — это погода. Над Мортонриджем наблюдается противоестественная облачность необыкновенной плотности. Это началось сегодня утром.

— Противоестественная? — переспросил Торн.

— Да, сэр. Практически непроглядный слой, распространяющийся с юга, невзирая на направление ветра. Да и облака начинают краснеть. Мы полагаем, что это дополнительная защита от сенсорных спутников. Если скорость расширения не изменится, весь Мортонридж будет скрыт через тридцать шесть часов. После этого у нас останутся только сенсоры, подключенные к сети, а я не думаю, что одержимые забудут о них надолго.

— Красное облако… — задумчиво промолвила княгиня Кирстен. — Оно ядовито?

— Нет, мэм. Мы взяли пробы беспилотными зондами. Это просто водяной пар, только измененный каким-то образом.

— Это может оказаться оружием?

— Не могу представить, как этот эффект можно приспособить для разрушения. Чтобы поддерживать его, требуется огромная энергия, но это и все. В любом случае, установленная на перешейке граница весьма эффективна. Солдаты называют ее огненной стеной. Лазеры СО выжгли поперек всего перешейка двухкилометровую полосу. Мы просматриваем ее с орбиты, и сверх того территорию патрулируют морпехи. Любое движение вызывает ответный огонь.

— Что случится, если облако закроет границу?

— Попытаемся выжечь его лазерами СО. Если не сработает, нам потребуется ваше разрешение на карательную операцию, мэм.

— Понятно. А как вы узнаете, куда высаживать десант, если облако покроет весь Мортонридж?

— Высадим разведчиков, мэм.

— Тогда помолимся, чтобы лазеры помогли разогнать облако.

— Как я вижу, вы готовы предотвратить массовый прорыв одержимых, — заметил Райл Торн. — Но что сделано, чтобы они не проскользнули по одному в массе беженцев? Все мы знаем, как мало нужно, чтобы этот кошмар начался заново. И я следил за ходом эвакуации — порой это весьма напоминало хаос.

— Это и был хаос, сэр, — ответил Ральф. — Пока мы их вывозили. Но с приемом все было проще. Каждого беженца проверили на этот их энергистический эффект. Никого не нашли. Даже если кто-то из одержимых выбрался, все беженцы изолированы. Мы считаем, что, кроме находящихся на Мортонридже, на Омбее одержимых нет.

— Хорошо, — сказала княгиня. — Знаю, Роше Скарк уже поздравил вас, мистер Хилтч, но я бы хотела выразить вам мою личную благодарность за ваши действия во время кризиса. Ваше поведение достойно подражания.

— Благодарю, мэм.

— Мне тяжело это говорить, но я полагаю, что та женщина, Эклунд, была права — исход борьбы решится не здесь.

— Простите, мэм, но я ответил Эклунд, что это не так. И я до сих пор в это верю.

— Продолжайте, мистер Хилтч, — подбодрила его княгиня. — Я не кусаюсь и в этом случае была бы очень рада ошибиться. У вас есть идея?

— Да, мэм. Полагаю, пассивно ожидать, что проблема будет решена кем-то за нас, было бы колоссальной ошибкой. Хотя бы ради собственного душевного спокойствия мы должны верить, что одержимых можно победить, отнять у них захваченное. Нам известно, что ноль-тау заставляет их покинуть захваченные тела, и, возможно, на Кулу, или на Земле, или на другой развитой планете найдут более простой и эффективный метод. Но суть в том, что, какое бы решение ни нашли, претворять его в жизнь все равно придется нам и здесь.

— И вы предлагаете начать сейчас? — поинтересовался адмирал Фарквар.

— Начальные стадии, сэр. Подготовка отнимает большую часть времени и сил. Мы с полковником Палмер полагаем, что одержимые уже совершили роковую ошибку. Одержав всех жителей Мортонриджа, они лишились возможности нас шантажировать. Они не могут угрожать нам бойней, как в Экснолле, потому что у них не осталось заложников. Только они и мы.

— Ральф, вы сами видели, как они дерутся. На каждых четыре-пять пленных одержимых мы будем терять пару морпехов. Такое соотношение нас не устраивает.

Ральф переключил все внимание на княгиню, думая, что было бы лучше, если бы беседа велась в реальности, а не через конференцию. Он хотел взглядом передать ей свою веру в проповедуемую истину.

— Я считаю, что нам не следует использовать для этого своих морпехов, сэр. Во всяком случае, не в первых рядах. Как вы заметили, их просто сомнут. Нам известно, что одержимого надо подавить силой, прежде чем он сдастся, и в боях такой жестокости войска окажутся деморализованы раньше, чем мы углубимся на вражескую территорию.

— И что вы предлагаете использовать? — с любопытством спросила Кирстен.

— Есть технология, мэм, плоды которой могут эффективно действовать вблизи одержимых, и используется она достаточно широко, чтобы мы могли отвоевать Мортонридж.

— Биотехнология, — выпалила княгиня, довольная, что догадалась сразу.

— Да, мэм, — подтвердил Ральф, пытаясь скрыть изумление. — Эденисты, наверное, сумеют произвести искусственного воина, подходящего для этой задачи.

— Цепочка ДНК, над которой можно работать, уже сформирована, — проговорила княгиня, наслаждаясь интеллектуальной игрой. Мысли ее уже летели вперед, лавируя среди возможностей. — Приставы Транквиллити. Я видела их сенсвизы. Чудовищные создания. И поскольку Иона — наша родственница, заполучить их, полагаю, не составит труда.

Остальные члены совета безопасности молчали, ошеломленные готовностью княгини отбросить давнее табу.

— Нам все равно потребуется многочисленная армия, — осторожно напомнил Ральф, — для поддержки биотехконструктов и оккупации освобожденных территорий.

— Да-да… — княгиня задумалась. — Вы высказали ценную идею, мистер Хилтч. К сожалению, как вам известно, я, увы, не могу обратиться к эденистам с подобной просьбой. Политические последствия такого альянса могут подорвать основы внешней политики королевства, сохранявшиеся неизменными на протяжении столетий.

— Понятно, — проговорил Ральф непослушными губами.

— Я не могу к ним обратиться, — продолжала Кирстен, наслаждаясь каждым словом. — Это может сделать только король Алистер. Так что вам лучше отправиться к моему старшему братцу и попросить его за меня, не так ли, мистер Хилтч?


Едва Новая Калифорния пала перед натиском Организации Капоне, как Согласие тридцати обиталищ на орбите Йосемита начало готовиться к войне. Никогда еще за пять столетий, со дня основания эденизма, не случалось подобного. Лишь Латон осмелился когда-то угрожать им, но то был один человек, и ресурсов культуры, распространившейся по всей Конфедерации, хватило, чтобы справиться с ним (или так им казалось). Сейчас положение изменилось.

Адамисты по всей Конфедерации, как правило, относились к эденистам с изрядной долей предубеждения. Считалось, что культура, обладающая таким богатством и при этом замкнутая, производит на свет если не извращенцев, то уж конечно трусов. Это была ошибка. Эденисты гордились своим рациональным подходом ко всем аспектам бытия. Пусть они недолюбливали насилие, предпочитая разрешать конфликты бесконечными дипломатическими переговорами или же экономическими санкциями, но если выхода не было, они сражались. Сражались с пугающей, холодной логической точностью.

Как только решение было принято, Согласие перераспределило ресурсы системы в соответствии с новыми приоритетами. Обширное облако промышленных станций, окружавшее обиталища, переключилось целиком на производство оружия. Согласие интегрировало все процессы, подгоняя производство под спрос в течение нескольких часов, организуя окончательную сборку. Через четыре часа после начала операции с новосформированных конвейеров сошли первые боевые осы.

Завоевав Новую Калифорнию, Аль Капоне начал свою кампанию против поселений на астероидах. Согласие знало, что вопрос лишь во времени — Йосемит служил источником гелия-3 для всей системы, стратегической высотой.

Возможно, если бы Капоне начал с атаки Йосемита всеми силами, он и преуспел бы. Но захват астероидов оказался тактической ошибкой. Согласие выиграло несколько драгоценных дней для укрепления обороны газового гиганта. Даже Эммет Мордден не осознавал в полной мере чудовищного потенциала планетарного масштаба цивилизации, переведенной в одночасье на военные рельсы, особенно если учитывать технические ресурсы эденистов. Да и откуда? Такое случилось впервые.

Висящие в семистах тысячах километров над полюсами Новой Калифорнии космоястребы наблюдали, как среди пятидесяти трех выведенных на орбиту планеты астероидов собираются три новые эскадры. Их состав, численность, а в некоторых случаях — характеристики вооружения записывались и передавались на Йосемит. Организация пребывала в неведении относительно масштаба шпионской деятельности эденистов. Корабли не собирали информацию — они ее только передавали. Тысячи замаскированных сенсоров, каждый размером с помидор, черными снежинками опадали на планету, проплывая через астероидное кольцо. И все собранные ими сведения попадали на космоястребы через сродствснную связь с биотехническими процессорами. Одержимые не воспринимали сродства, а его, в свою очередь, невозможно было подавить ни обычными средствами электронной войны, ни энергистическими силами. Таким образом, мельчайшие детали подготовки к штурму становились достоянием разведки эденистов.

Если бы хоть один человек в Организации заподозрил, насколько хорошо осведомлен противник, армада никогда не сошла бы с орбиты.

Через тридцать девять часов после того, как Аль Капоне одобрил план захвата облачных драг, из астероидных доков вышли две из трех эскадр. Согласию уже были известны и полетные векторы кораблей, и время прибытия.

Йосемит обращался в семистах восьмидесяти миллионах километров от звезды типа G5, служившей солнцем системе Новой Калифорнии. Несмотря на внушительный диаметр — сто двадцать семь тысяч километров, почти Юпитер, — облачные пояса его отличались редкостным спокойствием. Даже расцветка у него была какая-то невыразительная — полосы сиены и умбры петляли среди девственно белых туч аммиачного снега.

Тридцать обиталищ эденистов неторопливо кружили в трех четвертях миллиона километров над экватором гиганта, лишь чуть отклоняясь от своего пути под возмущающим влиянием восьми крупных внутренних лун. В этой области Согласие и сосредоточило свои новые оборонительные сооружения. Каждое обиталище окружили укрепленные платформы СО, но учитывая уже проявленную нападающими жестокость, Согласие не хотело подпускать корабли Организации настолько близко, чтобы те успели выпустить боевых ос.

Определив и просчитав полетные векторы, Согласие заранее переместило двенадцать тысяч боевых ос из трехсот семидесяти тысяч уже высеянных в экваториальном поясе газового гиганта. Термоядерные двигатели их вспыхнули на несколько минут, переводя снаряды на траекторию перехвата, выходящую в ту область пространства, где скорее всего проявятся нападающие. Поблизости зависла сотня патрульных космоястребов.

Первые семь кораблей, вылетевшие из червоточин, были, как полагается по уставу, фронтовыми фрегатами быстрого реагирования. В их задачу входило оценить уровень сопротивления и при необходимости очистить плацдарм для выброса эскадры от вражеской техники. На деле же не успели схлопнуться за ними горизонты событий, оставив корабли в свободном падении, как к ним на десяти g устремились двадцать пять космоястребов. Сомкнулись клещами искажающие поля, нарушая равновесие пространства-времени вокруг пришельцев, не позволяя им уйти обратно в червоточины. Боевые осы уже преодолевали стремительно сокращающееся пространство между кораблями с ускорением в двадцать пять g. Фрегаты немедленно запустили защитные заряды, но энергистические потоки экипажей подавляли работу их электроники, замедляя столь важные реакции. Да и в любом случае — численное превосходство противника было подавляющим. На каждый фрегат нацелилось не менее ста пятидесяти ос, а наперерез им мчалось не более сорока. Чтобы выстоять, кораблям требовалось не менее пяти сотен зарядов.

Все семь фрегатов были уничтожены в течение ста секунд.

Десять минут спустя из прыжков начали выходить остальные корабли Организации. Их положение было еще хуже. Основные силы вторжения ожидали, что фрегаты расчистят плацдарм. Обычному кораблю адамистов, чтобы развернуть сенсорные гроздья и просканировать окружающее пространство на предмет опасности, требовалось время, а оно в данном случае растягивалось из-за постоянных сбоев оборудования. Когда сенсоры наконец передали на экраны видеосигнал, вокруг армады уже полыхали огни, точно перед глазами завертелась небольшая галактика. Йосемит едва виднелся, его затмевало искристое сияние — пламя тысяч термоядерных выхлопов. Тысячи боевых ос, десятки тысяч подзарядов освещали ночную сторону гигантской планеты искусственной зарей. И туманность эта сжималась, лениво скручиваясь в два смерча, в две иглы, вонзавшиеся в самое сердце плацдарма выброса.

Один за одним врезались корабли Организации в чудовищные пламенные горы и взрывались, рассыпая по их склонам фотонные лавины, обрушивавшиеся в черную бездну.

Два часа спустя космоястребы, несшие вахту над Новой Калифорнией, донесли, что третья эскадра Аль Капоне покинула орбитальные астероиды. В четверти миллиона километров от планеты корабли разом активировали растровые узлы и исчезли. Направление их прыжка озадачило Согласие, ибо ни одного обитаемого мира в том направлении не было.


Даже избавление от физической угрозы не принесло покоя мятущейся душе Луизы. Полет на орбиту, где челнок состыковался с «Далеким королевством», прошел без проблем, хотя Фурей беспрестанно ворчал: дескать, оборудование постоянно глючило на взлете.

Сам звездолет впечатлил Луизу гораздо меньше, чем девушка ожидала. Внутренние помещения напомнили ей комнаты для слуг, только отделанные металлом и пластиком. Четыре шара, соединенных в форме пирамидки (экипаж называл их капсулами жизнеобеспечения), составляли все жилое пространство на корабле. Остальную часть корпуса, видно, наполняли какие-то механизмы. И все было такое маленькое — столы, стулья, койки; все, чем не пользовались сейчас, приходилось складывать. И в довершение всего невесомость оказалась сущим кошмаром.

Была в этом ирония судьбы — в то время как Женевьева в космосе приходила в себя, Луизе становилось только хуже. Стоило отключиться ракетным двигателям, а челноку — перейти в свободное падение, как Женевьева с восхищенным визгом отстегнула ремни и принялась кувыркаться по кабине, хихикая и вертясь, точно акробатка. Даже Флетчер, преодолев первоначальный испуг, расслабился и с осторожной улыбочкой попробовал исполнить несколько гимнастических трюков попроще под одобрительные возгласы Джен.

Но Луиза… За время стыковки, пока космоплан трясло как лист, ее успело стошнить три раза. Как управляться с отсосной трубкой, предусмотренной как раз для подобных случаев, она сообразила далеко не сразу, к брезгливому возмущению остальных пассажиров.

Когда они проплыли через шлюз в крохотный корабельный салон, ее еще продолжало тошнить — точнее, желудок содрогался в бесплодных попытках что-нибудь извергнуть. Эндрон, корабельный системщик, служивший по совместительству и врачом, немедленно отволок девушку в лазаретик. Двадцать минут спустя, когда мерзкий жаркий зуд под ложечкой унялся, а в рот Луизе набрызгали какой-то прохладной жидкости, чтобы смыть вкус желудочного сока, девушка начала, наконец, воспринимать окружающее. За ушами у нес держалось само по себе что-то твердое на ощупь и немножко чесалось.

— Это медицинские нанопакеты, — объяснил Эндрон. — Я поставил по одному на каждую сторону. Не пытайтесь снимать — они срослись со внутренним ухом. Это избавит вас от вестибулярных расстройств.

— Спасибо, — жалобно пробормотала девушка. — Вы простите, со мной столько хлопот…

— С вами — нет. Вашей бы сестре сидеть так тихо.

— Ох… Простите. Она вам надоедает?

Врач рассмеялся:

— Не очень. Мы просто не привыкли видеть на борту девчонок в ее возрасте.

Луиза перестала ощупывать медпакст. Опустив руку, она заметила на запястье странный зеленый браслет из чего-то вроде матового полиэтилена, шириной в дюйм и толщиной в полдюйма. Застежки или стыка на нем не было, да и вообще, приглядевшись, Луиза поняла, что браслет врос в кожу, но при этом его присутствие не ощущалось вовсе.

— Еще один пакет, — сухо заметил Эндрон. — Опять-таки, не пытайтесь снимать, пожалуйста.

— Тоже для равновесия?

— Нет, это против других проблем. Он поддерживает стабильной вашу биохимию, и если невесомость вызовет у вас метаболические сдвиги — датавизирует мне.

— Других проблем? — стыдливо переспросила Луиза.

— Вы ведь знаете, что беременны, не так ли?

Девушка зажмурилась от стыда и резко кивнула. Совершенно незнакомый человек, и тот знает… Ужас какой!

— Надо было сказать Фурею, — мягко укорил ее врач. — Переход к невесомости сильно влияет на физиологию, особенно у непривычных людей. А в вашем состоянии надо было вначале подготовиться, прежде чем садиться в челнок.

Из-под зажмуренных век выкатилась горячая слеза.

— Но с ним вес в порядке? С малышом. Ну пожалуйста, я не знала!

— Тш-ш! — Эндрон успокаивающе погладил ее по голове. — С малышом все хорошо. Вы очень здоровая девушка. Простите, если напугал вас; мы, как я говорил, к пассажирам непривычны. Думаю, вы себя чувствуете не менее неуютно.

— А правда все хорошо?

— Правда. Нанопакет нужен для того, чтобы так было и дальше.

— Спасибо. Вы очень добры.

— Работа у меня такая. А вот насчет вашей диеты… мне придется пошарить по справочникам и проверить, что у нас на борту есть в запасах. С этим я к вам еще подойду.

Луиза открыла глаза и обнаружила, что все равно ничего не видит — слезы заливали глаза. Пришлось долго промаргиваться.

— Давайте вернем вам подвижность, — заметил Эндрон, отстегивая ремни, прижимавшие девушку к кушетке. — Только, пожалуйста, не вертитесь в воздухе, как ваша сестрица.

Говорил он в точности как миссис Чарлсворт.

— Не буду…

Остаток фразы застрял у нее в горле, когда она впервые разглядела врача. Первое, что пришло ей в голову: он сам страдает от какой-то жуткой болезни.

Голова Эндрона ничем особенным не выделялась — мужчина лет шестидесяти, как решила девушка, короткие черные, уже седеющие кудряшки и щеки настолько пухлые, что на них не было ни единой морщинки. Но его тело… Неимоверно широкие плечи поддерживала раздутая грудная клетка. Под глянцево-зеленым корабельным комбинезоном Луиза могла различить каждое его ребро. В школе ей показывали голограммы земных воробьев, и новый знакомец живо напомнил ей эту кругленькую птичку с хрупкими ребрами.

— Что, не видали прежде марсиан? — добродушно заметил врач.

Луиза отвернулась, кляня себя за то, что так пялилась на человека.

— Не уверена. А марсиане все такие?

— Ага. Так что привыкайте. Это, в конце концов, корабль С-2, тут вся команда с Марса… кроме Фурея, конечно, он для того и нужен. Мы не можем посадить челнок на террасовместимую планету. Тяготения не выдержим.

— Как… — Девушка не была уверена, что беседовать на такие темы прилично — все равно что смертельную болезнь обсуждать. — А почему вы такие?

— Генинженерия. Это все намеренно сделано и уже давно. Даже терраформированием нормальной атмосферы на Марсе не создать. Наши предки решили подойти к проблеме с двух сторон. Поскольку мы — коммунистическое общество, все получили модификацию — увеличился объем легких; а это поверх прежних изменений, сделанных, чтобы мы могли выжить в лунном поле тяготения.

— Лунном? — переспросила Луиза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Вы сначала на Луне жили?

— Марс терраформировали лунные жители. Вас в школе этому не учили?

— Э… нет. Я, во всяком случае, еще до этого не добралась.

Насчет коммунизма она решила пока не расспрашивать. Учитывая папины взгляды в этом вопросе, высказываться сейчас было бы не слишком вежливо.

Эндрон мягко улыбнулся ей:

— Думаю, хватит истории. По норвичскому времени уже почти полночь. Вам, полагаю, лучше поспать.

Луиза торопливо кивнула.

Эндрон показал ей простейшие приемы, позволявшие двигаться в невесомости. Важно прибыть в точку назначения не быстро, настаивал он, а точно и легко. Инерцию надо гасить, иначе можно здорово ушибиться.

Под его руководством она добралась до отведенной им капсулы жизнеобеспечения. Салон едва достигал пяти ярдов в поперечнике. В жемчужно-серые стены из зернистого композита были вмурованы какие-то инструменты, мерцавшие зелеными и оранжевыми огоньками под темным стеклом циферблатов. Пластиковые двери, не распахивавшиеся, а растекавшиеся в стороны, вели в три «каюты», где пассажирам полагалось спать (в Криклейде у Луизы гардероб был просторнее). На верхнем ярусе располагалась ванная. Заглянув туда, Луиза отшатнулась в ужасе и поклялась себе не посещать уборной до тех пор, пока они не сядут на какую-нибудь планету.

Стоило девушке проползти в потолочный люк, как Женевьева бросилась обнимать сестру. Флетчер приветственно ей улыбнулся.

— Ну что за чудо! — воскликнула девочка. Она висела в воздухе в шести дюймах от палубы, кружась, точно балерина. Косички-хвостики торчали в стороны под прямым углом к черепу. Когда Женевьева развела руки, вращение замедлилось. Неуловимо быстрое движение пальцами ног — и она подлетела к потолку и ухватилась за крепежную петлю, чтобы погасить момент движения. Она бросила на Луизу восторженный взгляд.

— Спорим, я смогу семь сальто сделать, пока долечу до пола!

— Ты-то сможешь, — устало пробормотала Луиза.

— Ох… — Женевьева тут же покаянно нахмурилась и подплыла ближе к сестре. — Прости. Как ты?

— Теперь неплохо. И нам пора спать.

— Ну Луиза…

— Сейчас же.

— Ну ладно.

Эндрон протянул девочке соску-грушу:

— Это шоколадный напиток. Попробуйте, вам должно понравиться.

Женевьева жадно припала к соске.

— Вы вполне оправились, сударыня? — спросил Флетчер.

— Да, Флетчер, спасибо.

Они долго смотрели друг на друга, не замечая, как приглядывается к ним Эндрон.

Один из инструментов тихонько пискнул. Врач, скривившись, подплыл к нему и прикрепил себя к стенной липучке.

— Вот барахло делают, — пробурчал он. Флетчер бросил на Луизу смущенный взгляд.

— Не могу удержаться, — прошептал он.

— Ты не виноват, — шепнула она в ответ. — Не волнуйся. Корабль же работает.

— Да, сударыня.

— Здорово! — объявила Женевьева, протягивая Эндрону пустую «грушу», и тихонько рыгнула.

— Джен!

— Ну прости.

Эндрон показал, как пользоваться крепежными ремнями, и Луиза наконец уложила сестру в постель — приклеенный к палубе толстый спальный мешок. Луиза спрятала кудри сестры под капюшон и поцеловала ее на ночь. Женевьева сонно улыбнулась ей и тут же отключилась.

— С этим снотворным, — заметил Эндрон, вертя в руках пустую «грушу», — она продремлет добрых восемь часов. А когда проснется, будет поспокойнее. Фурей рассказал, что с ней было, когда вы садились в челнок. Это у нее реакция на пожар в ангаре. В чем-то такое перевозбуждение не лучше депрессивного шока.

— Понятно.

Добавить было нечего. Прежде чем нелепая дверца затворилась, Луиза бросила последний взгляд на сестру. Целую ночь рядом не будет ни одержимых, ни Роберто, ни Квинна Декстера.

«Я сделала что обещала, — подумала Луиза. — Слава тебе, Господи».

Несмотря на усталость, она выдавила из себя горделивую улыбку. Она уже не избалованная, никчемная помещичья дочка, которую так презирала Кармита всего пару дней назад. «Наверное, я немного повзрослела».

— Вам следует отдохнуть, сударыня, — заметил Флетчер.

Луиза зевнула.

— Наверное, ты прав. Ты ложишься?

В кои-то веки вечно серьезное лицо Флетчера просветлело немного.

— А я посижу еще немного. — Он указал на голоэкран, куда выводилось изображение с внешних камер. Мимо проплывала озаренная Герцогом синяя, зеленая и бурая поверхность, подернутая облачной дымкой. — Не часто смертному доводится взглянуть на мир из-за плеча ангелов.

— Доброй ночи, Флетчер.

— Доброй ночи, миледи. И пусть Господь изгонит мрак из ваших снов.

Посмотреть сны Луизе не дали. Очень скоро ее разбудила чья-то рука на плече.

Из открытой двери тянулся лучик света, и девушка зажмурилась. Она попыталась закрыть глаза рукой и не смогла — спальный мешок оказался слишком тугим.

— Ну что? — простонала она.

Над ней склонился печально нахмуренный Флетчер.

— Простите, сударыня, но команда в смятении. Полагаю, вам следует знать…

— Они на борту? — в ужасе вскрикнула Луиза.

— Кто?

— Одержимые.

— Нет, леди Луиза. Будьте покойны, мы в безопасности.

— Тогда где?

— Полагаю, на другом корабле.

— Ладно, иду.

Пошарив в мешке, она нащупала застежку, которую следовало повернуть под прямым углом, чтобы губчатая ткань разошлась по всей длине. Одевшись, девушка заплела волосы в безыскусную косу и выплыла в крохотный салон.

Флетчер проводил ее в рубку по узким трубам переходов между капсулами и по тускло освещенным палубам, еще более тесным, чем жилые помещения. Рубка с первого взгляда живо напомнила Луизе фамильный склеп Кавана под часовней в усадьбе. В комнате царил полумрак. Тонкие, точно свечи, кристаллы, установленные над пультами, испускали дрожащие волны синего и зеленого света. Большую часть переборок покрывали уродливыми барельефами трубы, кабели, какие-то устройства. Впечатление еще больше усиливалось видом четырех членов экипажа, с закрытыми глазами неподвижно распростертых на противоперегрузочных ложах. Каждого прижимала к мягким амортизаторам тонкая сетка-соты.

Фурея и Эндрона Луиза узнала, но капитана Лайию и Тилию, корабельного узловика, видела впервые. Эндрон оказался прав: анатомически остальные марсиане от него мало отличались. Даже половые различия смазывались — Луиза не была уверена, есть ли у этих женщин грудь. На такой грудной клетке бюст смотрелся бы нелепо.

— Что теперь? — спросила она у Флетчера.

— Я не уверен… тревожить их покой было бы недостойно.

— Они не спят. Они связываются с бортовым компьютером. Джошуа говорил, что в рубке все так и происходит. Э… я потом объясню. — Луиза слегка покраснела. Одержимый так прочно вошел в ее жизнь, что девушка начала уже забывать, кто он на самом деле.

Цепляясь за крепежные петли, девушка подплыла к ложу Фурея и легонько коснулась его плеча. Тревожить остальных ей как-то в голову не пришло — странные фигуры внушали ей детский нелепый страх.

Пилот открыл глаза.

— А, это вы, — раздраженно бросил он.

— Простите… Я хотела узнать, что происходит.

— Ну ладно. Погодите, — сетка отстегнулась сама собой и втянулась в край ложа. Фурей осторожно извернулся, переходя в вертикальное положение, и при помощи липучки закрепил себя перед Луизой. — Боюсь, ничего хорошего. Адмирал, командующая эскадрой, только что перевела все суда на желтую готовность — это, если не знаете, последняя ступень перед боевой тревогой.

— Почему?

— Оборвалась связь с фрегатом «Танту». Они не откликаются на сигналы. Адмирал боится, что корабль захвачен. Кажется, через несколько минут после стыковки с челноком с фрегата поступило какое-то невнятное сообщение, а потом — ничего.

Луиза виновато покосилась на внешне спокойного Флетчера. От взгляда Фурея это не ускользнуло.

— Челнок с «Танту» покинул Беннет-Филд через десять минут после нас. Есть комментарии?

— Мятежники шли за нами по пятам, — быстро проговорила Луиза. — Возможно, они улетели на другом корабле.

— И захватили целый фрегат? — скептически поинтересовался Фурей.

— У них было энергетическое оружие, — уточнила Луиза. — Я видела.

— Попробуйте помахать лазерной винтовкой в рубке любого корабля флота — и оглянуться не успеете, как морпехи напластают вас на ребрышки.

— Другого объяснения у меня нет, — искренне ответила девушка.

— Хм-м-м… — Взгляд пилота ясно показывал, что у него появляются серьезные сомнения, стоило ли брать на борт пассажиров.

— И какие меры намеревается предпринять ваш адмирал? — поинтересовался Флетчер.

— Она пока не решила. На перехват вышел «Серир», и когда они состыкуются, можно будет оценить положение.

— Она? — переспросил Флетчер. — Ваш адмирал дама?

Фурей погладил подбородок, пытаясь сообразить, с кем имеет дело.

— Да, Флетчер, — прошипела Луиза. — У нас на Норфолке женщины редко становятся управляющими поместий, — с радостной улыбкой объявила она Фурею. — Мы не привыкли видеть дам на высоких постах. Простите наше невежество.

— Ваше положение я не назвал бы низким, Луиза, — проговорил Фурей таким странным ласково-ядовитым тоном, что девушка не могла решить, то ли пилот к ней, как выражалась миссис Чарлсворт, «подступается», то ли просто язвит.

Внезапно Фурей напрягся.

— Он движется!

— Кто?

— «Танту». Он сходит с орбиты. Ваши мятежники, должно быть, правда его угнали, другой причины я не вижу.

— Корабль улетает? — переспросил Флетчер.

— А я что сказал?! — взвился Фурей. — Наверное, они выходят на линию прыжка.

— А что делает адмирал? — спросила Луиза.

— Не знаю. «Далекое королевство» не боевой корабль, в стратегическую комм-сеть эскадры мы не включены.

— Мы должны последовать за ним, — объявил Флетчер.

— Простите?

Луиза молча прожгла его взглядом.

— Сей корабль должен последовать за фрегатом. Надо предупредить народ о тех, кто ведет его.

— И кто его, простите, ведет? — мягко полюбопытствовал Фурей.

— Мятежники, — поспешно вмешалась Луиза. — Мародеры и убийцы, которые не остановятся, если не схватить их. Но я уверена, что мы можем предоставить свершение правосудия флоту Конфедерации, так, Флетчер!

— Миледи…

— А собственно, из-за чего вы так волнуетесь? — спросила капитан Лайия. Ее фиксирующая сеть свернулась, позволив женщине подплыть к спорщикам.

Отдельные женские черты в ее лице присутствовали, признала про себя Луиза, но очень уж отдельные. Девушку слишком смущал выбритый череп капитана — даме полагалось отпускать волосы. Власть Лайии выдавал тот оценивающий взгляд, которым она окинула собравшихся в рубке. Вопрос, кто на корабле главный, даже не мог быть задан с той секунды, как Лайия открыла рот, и серебряная капитанская звездочка на погоне была тут совершенно ни при чем.

— Меня тревожит, что мы не в силах отправиться в погоню за фрегатом, сударыня, — ответил Флетчер с готовностью. — Мятежникам на его борту нельзя позволить распространять и далее свою заразу.

— Им и не позволят, — терпеливо ответила Лайия. — Заверяю, адмирал не будет спокойно смотреть, как угоняют один из ее кораблей. Однако это забота флота, а мы — лишь корабль снабжения. Это не наше горе.

— Но их надо остановить!

— Как? Запустить боевых ос? Вы перебьете всех, кто остался на борту.

Флетчер умоляюще глянул на Луизу, но та только плечами пожала, насколько позволяла невесомость.

— Адмирал вышлет в погоню корабль, — ответила капитан Лайия. — Прибыв за ними в систему назначения, они предупредят местные власти. «Танту» не сможет зайти ни в один порт, а запасы на его борту скоро кончатся, и мятежники вынуждены будут вступить в переговоры.

— Им не позволят высадиться? — тревожно спросил Флетчер.

— Ни в коем случае, — заверила его капитан.

— Это если корабль-преследователь сможет угнаться за ними на каждом прыжке, — пессимистически добавил Фурей. — Если «Танту» запрограммируют на последовательное выполнение прыжков, за ним разве что космоястреб угонится. А космоястребов в распоряжении эскадры нет, — под мрачным взором капитана он сбился. — Простите, мэм, но это стандартный метод ухода от погони, а совершать последовательные прыжки может любой военный корабль. Сами знаете.

— Мэм, умоляю! — воззвал Флетчер. — Если есть хоть малейший шанс, что мятежники в силах, мы должны преследовать их.

— Во-первых, вы пассажиры. Полагаю, мистер Фурей объяснил, что мы обязаны оставаться на орбите Норфолка, пока этого требует флот, и никакими деньгами этого не изменить. Во-вторых — если я сейчас снимусь с места в погоне за «Танту», адмирал меня вернет и сорвет с меня погоны. В-третьих, как только что вам сообщили, «Танту» способен совершать последовательные прыжки; если уж новейший фрегат не сможет уследить за ним во время маневра, то уж мы и подавно. И в-четвертых, мистер, если вы немедля не уйдете из моей рубки, я запихну вас в спасательную шлюпку и отправлю в один конец до Земли, которую вы так обожаете. Все понятно?

— Да, капитан, — ответила Луиза, ощущая себя ростом с наперсток. — Простите, что побеспокоили. Больше не будем.

— О черт! — воскликнул со своего ложа Эндрон. — У нас массовые сбои в процессорах. Не знаю, что это за глюк, но сбои ширятся!

Лайия покосилась на Луизу и ткнула пальцем в сторону люка.

Девушка ухватила Флетчера за руку и, отталкиваясь ногами, потащила к выходу. Отчаяние на его лице ей совсем не нравилось. Траекторию она, как всегда, оценила неверно, и Флетчеру пришлось ради коррекции пнуть консоль.

— Ты что делаешь? — взвыла Луиза, когда они вернулись в салон. — Или ты не понимаешь, как опасно злить капитана? — Спохватившись, она зажал а рот ладонью. — Ох, Флетчер, прости, — смущенно пробормотала она. — Я не хотела.

— Но вы правы, миледи. Как всегда. Это было с моей стороны глупо и безрассудно, без сомнения. Вам и малышке следует оставаться здесь, в безопасности.

Он обернулся к голоэкрану. Они плыли над обращенной к Герцогине стороне планеты, и на поверхности царили суровые красно-черные тона.

— Почему, Флетчер? Что такого важного в этом Квинне Декстере? Флот с ним разделается. Ты боишься того, что случится, если он попадет на иную планету?

— Не совсем так, миледи. Увы мне, но в вашей прекрасной Конфедерации уже немало одержимых. Нет, я заглянул в сердце этого человека, и он пугает меня до глубины души, леди Луиза, страшит больше, чем даже адовы муки бездны! Это его чуждое касание ощущал я прежде. Он не такой, как остальные одержимые. Он чудовище, носитель зла. Долгие часы боролся я с собою, но решение принято. Я должен стать его погибелью.

— Декстера? — тихонько переспросила Луиза.

— Да, миледи. Мнится мне, из-за него дозволил мне возвратиться Господь. Столь ясно явлено мне сие, что не могу я с чистым сердцем отвергнуть путь этот. Я должен предупредить мир, прежде чем Квинн Декстер пойдет дальше на горе иным мирам.

— Но мы не можем преследовать его.

— О да, сударыня, и сие препятствие леденит мне сердце, пусть и одолженное, и возжигает огонь в душе моей. Подойти так близко — и все же потерять след.

— Мы его еще не потеряли, — проговорила Луиза. Мысли ее крутились так быстро, что голова заболела.

— Как так, сударыня?

— Он сказал, что отправляется на Землю. На Землю, чтобы покарать какую-то.. Баннет. Он желает зла некоей Баннет.

— Тогда мы должны предупредить ее. Ради воплощения своих дьявольских целей он не остановится ни перед каким богохульством. Слова его о нашей малышке я не могу стереть из памяти своей. Вообразить даже подобную мерзость… Только в его гнусном рассудке могла зародиться подобная мысль.

— А мы все равно отправляемся на Марс. Полагаю, добраться оттуда до Земли будет проще, чем до Транквиллити. Но я понятия не имею, как найти эту Баннет на планете.

— Каждый путь состоит из шагов, сударыня. Не станем забегать вперед.

Она несколько секунд вглядывалась в его залитое бледным светом голоэкрана воодушевленное лицо.

— Почему вы взбунтовались, Флетчер? На «Баунти» действительно было так ужасно?

Он удивленно глянул на девушку, потом медленно улыбнулся.

— Не в тяготах дело, хотя вы, миледи, без сомнения, не перенесли бы их. То был один человек, наш капитан. Он был силой, толкавшей мою жизнь на рифы судьбы. В начале пути я называл Вильяма Блая своим другом, как ни странно вспомнить это сейчас. Но как же изменило его море! Отсутствие продвижения по службе посеяло в его душе горечь, а его понятия о том, как следует управлять матросами, затуманили разум. Никогда прежде не встречал я такого варварства среди людей, именовавших себя цивилизованными, равно как не испытывал подобных унижений от их рук. Избавлю вас от перечисления деталей, леди Луиза, — достаточно и того, что каждого человека можно сломать. В том долгом страшном плавании сломлен был и я. И все же стыда я не испытываю, ибо многие добрые и честные люди избавлены были мною от его тирании.

— Значит, ты был прав?

— Я в это верю. И соберись ныне трибунал, дабы осудить меня, я правдиво описал бы перед ним дела свои.

— А теперь ты снова хочешь поступить так же? Освобождать людей?

— Да, миледи. Хотя скорей совершил бы я тысячу плаваний под водительством Блая, чем одно — с Квинном Декстером. Мнилось мне, что Вильям Блай изощрен в жестокостях своих. Теперь вижу я, насколько ошибался. К ужасу своему, взглянул я на лик истинного зла. И не забуду его до конца дней своих.



предыдущая глава | Нейтронный Алхимик: Консолидация | cледующая глава