home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8

Андре Дюшамп выбрал астероид Кули своей целью почти инстинктивно. Расположенный в системе Дзамин-Удэ, в добрых шестидесяти световых годах от Лалонда, в определенных обстоятельствах и для определенных судов он служил безопасной гаванью. Словно в противовес китайскому происхождению своих обитателей и их давним традициям тирании, астероид славился своим либеральным подходом к законодательству Конфедерации и проверке грузовых манифестов. Экономика его от такого подхода только выигрывала. Прилетали звездолеты, соблазнившись легкостью сбыта любых товаров, а за ними явились астроинженерные конгломераты, чтобы ремонтировать и снабжать корабли, а вслед за мажорами слетелись мелкие обслуживающие и финансовые компании. Подкомиссия Ассамблеи по контрабанде и пиратству регулярно корила правительство Кули и его политику, но на астероиде ничего не менялось. Во всяком случае, за пятнадцать лет Андре ни разу не испытывал трудностей, сбывая груз или подряжаясь на самые сомнительные чартеры. Астероид стал ему почти вторым домом.

Однако в этот раз, когда «Крестьянская месть» вышла из прыжка на установленном расстоянии от Кули, диспетчерская космопорта выдала разрешение на посадку с превеликой неохотой. За последние три дня система получила вначале весть о появлении Латона, а за ней — предупреждение с Трафальгара о возможном заражении энергетическим вирусом. В обоих сообщениях источником угрозы назывался Лалонд.

— Но у меня на борту несколько раненых, — запротестовал Андре, когда ему в третий раз не выделили причала.

— Извините, Дюшамп, — ответил диспетчер порта, — свободных причалов нет.

— Движения вокруг порта практически не наблюдается, — заметила Мадлен Коллум, наблюдавшая за астероидом через сенсоры звездолета. — Только челноки персонала и ремонтные боты, звездолетов нет.

— Объявляю тревогу первой степени, — датавизировал диспетчеру Андре. — Теперь им придется нас принять, — пробормотал он Мадлен. Та буркнула что-то в ответ.

— Тревога принята, «Крестьянская месть», — датавизировал диспетчер. — Предлагаем выделить вам вектор к астероиду Якси. Они более приспособлены к тому, чтобы вас принять.

Андре испепелил взглядом голую панель блока связи.

— Ну хорошо же. Соедините меня, пожалуйста, с комиссаром Ри Драком.

Ри Драк был последним козырем Андре, и капитан не думал, что разыгрывать эту карту придется из-за судьбы какого-то космолетчика. Он-то надеялся приберечь долги Ри Драка до того момента, когда под угрозой окажется его собственная драгоценная шкура.

— Добрый день, капитан, — датавизировал Ри Драк. — У нас, кажется, проблема намечается.

— У меня — нет, — ответил Андре. — Никаких проблем. Не как раньше, а?

К раздражению Мадлен, оба разом переключились на шифр высшего порядка, и остаток разговора оказался для нее потерян — о содержании его можно было судить лишь по физиономии Андре, то озарявшейся хитрой ухмылочкой, то мрачневшей от возмущения. О чем бы капитан ни беседовал с комиссаром, у них на это ушло добрых четверть часа.

— Хорошо, капитан, — сдался наконец Ри Драк. — «Крестьянская месть» позволяется причалить, но если на борту окажутся зараженные, в ответе будете вы. Я предупрежу силы безопасности о вашем прибытии.

— Месье, — Андре тяжеловесно поклонился.

Мадлен не стала его расспрашивать, а вместо этого датавизировала автопилоту запрос на системные схемы, помогая капитану запустить зажигание термоядерного двигателя.

Космопорт Кули представлял собой семиконечную звезду, и печальное его состояние отражало общее отношение начальников астероида к законам о космоходных возможностях. Некоторые участки были погружены в полную тьму, снежно-белые панели теплоизоляции слетали с поверхности, образуя прихотливый мозаичный узор, самое малое три трубопровода протекали, выбрасывая в пространство сероватые газовые струи.

«Крестьянской мести» выделили отдельный причал близ оконечности одного из лучей. Там по крайней мере работало освещение, исходящие изнутри прожекторные потоки света озаряли металлический кратер бестеневым сиянием. По краю причала пробегали алые вспышки посадочных огней.

Первым сквозь шлюз прошел вооруженный отряд портовой охраны. Андре и команду загнали на мостик и продержали там до тех пор, пока таможенники не перебрали по винтику капсулы жизнеобеспечения. Только через два часа, когда с досмотром было покончено, им дали разрешение выйти.

— Неплохая была заварушка, — бросил капитан охранников, проскользнув через потолочный люк на нижнюю палубу, где на борт пробрались одержимые.

Палуба была в ужасающем состоянии. Балки погнуты и разорваны, всюду странно искривленные, почерневшие от сажи обломки композита и высохшие кровавые пятна. Несмотря на все усилия перегруженной системы очистки, в воздухе висел мерзкий запах горелого мяса. К трапу были прикручены силиконовыми шнурами девять мешков с трупами. Под давлением слабых струек свежего воздуха, которые с трудом выжимал из себя переломанный воздуховод, они плыли в нескольких сантиметрах над опаленной палубой, сталкиваясь и разлетаясь.

— Мы с Эриком с ними разобрались, — грубо бросил Андре, заслужив этим мрачный взгляд от Десмонда Лафо, помогавшего коронеру сортировать тела.

— Неплохо, значит, поработали, — заключил капитан. — Похоже, на Лалонде сам ад вырвался на волю.

— Так и было, — ответил Андре. — Сущий ад. Нам очень повезло, что мы удрали. Не видел я боев более жестоких.

Полицейский задумчиво кивнул.

— Капитан! — датавизировала Мадлен. — Мы готовы отправить ноль-тау капсулу Эрика в госпиталь.

— Конечно, давайте.

— Нужно, чтобы вы заверили гарантию оплаты, капитан.

Веселая щекастая физиономия Андре несколько помрачнела.

— Я сейчас. Мы почти разобрались с таможенниками.

— Знаете, — намекнул полицейский, — у меня есть друзья-журналисты, которым очень интересно будет взять у вас интервью. Быть может, вы захотите с ними связаться? Возможно, вам даже не придется платить налог на импорт… это в моей власти.

Мрачность слетела с Андре, как по волшебству.

— Думаю, мы договоримся.

Мадлен и Десмонд сопроводили ноль-тау-капсулу в госпиталь, размещенный в главной жилой пещере. Прежде чем отключить поле, врачи просмотрели записанный Мадлен клип.

— Вашему другу очень повезло, — заметил главный хирург.

— Мы знаем, — ответила Мадлен. — Мы там были.

— К счастью, его нейросеть — производства корпорации Кулу, очень качественная и мощная модель. Соответственно, и аварийная анабиозная программа, запустившаяся при декомпрессии, тоже оказалась вполне качественной. Отмирание тканей в большинстве внутренних органов не произошло, и нервная ткань практически не затронута — кровоснабжение мозга осуществлялось адекватно до самого отключения. Потерянные клетки мы сумеем восстановить. Легкие, конечно, придется менять — от декомпрессии они всегда страдают сильнее всего. И кровеносные сосуды придется латать. С предплечьем и кистью будет проще всего — банальная трансплантация.

Мадлен ободряюще улыбнулась Десмонду. Тяжелей всего было переносить неизвестность, не зная, правильно ли они все сделали — или в камере лежит живой овощ.

Когда в комнату ожидания, где они собрались, вошел Андре Дюшамп, капитан улыбался так широко, что Мадлен подозрительно нахмурилась.

— Эрик поправится, — сообщила она.

— Tres bon. Он прелестный enfant. Я всегда это говорил.

— Восстановить его можно, — согласился хирург. — Вопрос в том, какую процедуру вы предпочтете. Мы можем воспользоваться готовыми имплантами из искусственных тканей, тогда он встанет с постели через пару дней. Затем можно начать клонирование и замещать импланты по мере взросления тканей. Или же мы можем взять генетические образцы и хранить тело в ноль-тау, пока органы не будут готовы к пересадке.

— Конечно… — Андре откашлялся, не глядя на остальных членов экипажа. — А во сколько именно эти процедуры обойдутся?

Хирург скромно кивнул.

— Дешевле всего будет просто пересадить ему искусственные ткани и ничего не клонировать. ИТ-технологии обычно используются для усиления; органы проживут дольше, чем их владелец, и почти не подвластны болезням.

— Magnifique! — Андре широко и довольно улыбнулся.

— Но этот вариант нам не подходит, не так ли, капитан? — с напором проговорила Мадлен. — Потому что, как вы верно сказали, когда Эрик спас ваш корабль и вашу задницу, вы готовы купить ему новое клонированное тело, если придется. Верно? Так что нам очень повезло, что новое тело клонировать не придется, потому что это было бы очень дорого. А сейчас вам придется заплатить лишь за пару искусственных органов и несколько клонов. Потому что вы, конечно, не желаете, чтобы Эрик пришел в себя иначе, как совершенно здоровым. Так, капитан?

Андре сделал вид, что улыбается, но получилось не натурально.

— Non, — проговорил он. — Вы правы, моя дражайшая Мадлен. Как всегда, — он кивнул хирургу. — Полное восстановление клон-органами, пожалуйста.

— Разумеется, сэр, — хирург вытащил кредитный диск Юпитерианского банка. — Я попрошу вас оставить залог — двести тысяч фьюзеодолларов.

— Двести тысяч?! Я думал, вы его лечить будете, а не омолаживать.

— Увы, но придется поработать. Ваша страховка, конечно, покроет расходы?

— Я проверю, — мрачно пообещал Андре. Мадлен рассмеялась.

— Сможет Эрик летать с этими… искусственными органами? — поинтересовался капитан.

— О да, — ответил хирург. — Для имплантации клонов ему придется вернуться через несколько месяцев.

— Хорошо.

— А что? — подозрительно поинтересовалась Мадлен. — Мы куда-то собираемся?

Андре сунул хирургу собственный кредитный диск.

— Всюду собираемся. Куда только наймут. Может, нам даже удастся избежать банкротства, пока не вернемся. Думаю, Эрик будет на седьмом небе от счастья, узнав, до чего довела меня его бесшабашность.


Оборонительные силы астероида Идрия уже третий день были подняты по боевой тревоге. Первые сорок восемь часов все, что было известно совету астероида, — что кто-то захватил сеть СО Новой Калифорнии, одновременно уничтожив или захватив половину космофлота планеты. Детали оставались неизвестны. Трудно было поверить, чтобы на высокоразвитой планете мог случиться переворот, но редкие спутанные донесения, долетевшие до астероидов прежде, чем смолкли передатчики, подтверждали, что платформы СО ведут огонь по наземным целям.

Потом, сутки тому назад, в систему прибыл курьерский космоястреб от Ассамблеи, и людям стало ясно, что случилось. А вместе с пониманием пришел ужас.

Все заселенные астероиды пояса Лилла объявили чрезвычайное положение. Обиталища эденистов на орбите Йоссмита объявили запретной зону в двух миллионах километров вокруг газового гиганта и пригрозили расстреливать нарушителей с помощью космоястребов. Избежавшие катастрофы корабли планетарного космофлота Новой Калифорнии рассеивались между несколькими заселенными астероидами, покуда уцелевшие адмиралы, собравшись в следующей троянской точке Йосемита, среди астероидов, обсуждали положение. Единственное, к чему они пока пришли, — вспомнили о старом правиле и выслали разведчиков, чтобы заполнить зияющие дыры своего незнания.

Коммандер Николай Пенович нес вахту в командном центре СО Идрии, когда в трех тысячах километрах от астероида, вне предписанной зоны выхода вынырнули из червоточин корабли адамистов — пять судов среднего тоннажа. Через несколько секунд после появления сенсоры зарегистрировали вспышку в инфракрасном спектре. Тактическая программа подтвердила запуск боевых ос, нацеленных на платформы СО и систему сенсорных спутников.

Николай отдал системе автоматического огня приказ ответить ударом на удар. Выплеснулись электронные пучки, вспыхнули лазеры. Поспешно собранный оборонительный флот — то есть все корабли, способные запустить боевую осу, — нацелился на пришельцев. Но к тому времени, когда они вышли на линию атаки, пришельцы уже сгинули в червоточинах.

Еще четыре корабля выскочили из черных дыр, выпустили боевых ос и ушли.

Атака велась точно по учебнику тактики, и поделать тут Николай не мог ничего. Его сенсорное восприятие уже ухудшилось на сорок процентов и продолжало снижаться по мере того, как подзаряды боевых ос заполняли местное пространство электромагнитными импульсами. Ядерные взрывы окружали Идрию искрящимся ионным туманом, напрочь поглощая сигналы дальних сканеров. Все сложнее становилось направлять огонь платформ на приближающиеся снаряды. Николай даже не знал, сколько еще залпов у него осталось в резерве.

Два корабля защитников попали под удар кинетических зарядов, рассыпавшихся в слепящих фейерверках звездного огня.

Николай и его немногочисленный штаб отозвали флот, пытаясь сформировать вокруг астероида плотную защитную сферу, но связь пострадала не меньше, чем сенсорное восприятие. Самое малое три корабля не ответили на сигнал, и прервалась связь с двумя платформами СО — пали они жертвами ос или ЭМП-ударов, Николай не знал, а тактические программы не могли дать даже прикидочной оценки.

Эти платформы, подумал он, поддаваясь отчаянию, не предназначались для обороны от полномасштабного штурма. Настоящей защитой Идрии служил боевой флот системы.

Пара низкоорбитальных спутников слежения предупредила его, что в пятидесяти километрах от астероида вылетели из червоточин еще четыре звездолета. Из недр фрегатов брызнули боевые осы. Восемь, ускоряясь на тридцати пяти g, нацелились на космопорт Идрии, рассыпая облака подзарядов. А у Николая не осталось ничего, чем можно было их остановить. Вдоль двухкилометровой конструкции из металла и композита расцвели цветочки взрывов. Заряды были нацелены точно, разрушив релейные и сенсорные блоки.

Командный центр СО ослеп и оглох.

— Ох Господи, блин! — взвизгнула лейтенант Флер Миронова. — Мы все умрем.

— Нет, — покачал головой Николай. — Они готовятся к штурму.

Он вызвал схемы внутренних помещений астероида, изучая немногие оставшиеся ему варианты.

— Все бойцы, какие у нас есть, должны занять места в осевых шпинделях, полностью перекрыть проходы. И перекройте транзитные трубки, соединяющие пещеры с космопортом. Немедля. Если там кто и остался, пусть выкручиваются сами.

— Против одержимых? — воскликнула Флер. — А не проще их сразу в вакуум вышвырнуть?

— Лейтенант, хватит! Найдите мне лучше работающий наружный сенсор. Я должен знать, что там творится.

— Есть.

— Мы должны защитить большинство населения. Ирека и Орланд откликнутся, как только узнают об атаке, а к Орланду приписано два фрегата. Нам надо продержаться пару часов. Уж с этим-то бойцы справятся. Не настолько хороши эти одержимые.

— Если Ирека и Орланд не атакованы сами, — с сомнением проговорила Флер. — Мы видели всего лишь дюжину кораблей. А на астероидах и орбитальных станциях находилось несколько сотен, когда одержимые захватили Новую Калифорнию.

— Господи Иисусе, кончай ныть! Где мой внешний сенсор?

— Сейчас будет, сэр. Я вызвала по микроволновой связи пару механоидов, осматривавших терморадиаторные панели. Думаю, эти релейные не пострадали.

— Ладно, давай.

Качество изображения, поступавшего в его мозг, нельзя было назвать иначе, как отвратительным: серебристо-серые пятна блуждали по тускло-черному фону неба, внизу бугрилась синевато-бурая скала. Флер приказала механоидам сориентироваться на иззубренный диск космопорта, медленно поворачивавшийся на оси. Диск был пробит в дюжине мест — из трещин бил газ, за перебитыми растяжками тянулись следы обломков. Восемь спасательных шлюпок осторожно огибали облака космического мусора, удаляясь от станции. Николаю Пеновичу не хотелось думать, сколько людей осталось внутри и можно ли их еще спасти. На фоне искаженного созвездия Рыб вспыхнули один за другим белые огни взрывов — кто-то еще вел бой.

В поле зрения вошел, полыхая лиловым ракетным выхлопом, тяжелый звездолет — несомненно, боевой, в рабочей конфигурации: пучки сенсоров ближнего радиуса действия выдвинуты, терморадиаторы втянуты в корпус и из отверстий по экватору струится парок охладителя. По всей передней полусфере были открыты шестиугольные створы люков, слишком больших для установок запуска боевых ос.

Трудно было оценить размер, но Николай решил, что корабль имеет в поперечнике метров девяносто.

— Кажется, это десантная шлюпка морской пехоты, — проговорил он.

Отключился главный двигатель, и блеснули синим огнем ионные движки, зафиксировав шлюпку в пяти сотнях метров от шпинделя, соединявшего неподвижный космопорт с астероидом.

— Я поместила в шпиндель пару взводов, — сообщила Флер. — Этого, конечно, мало — портовая охрана да дюжина усиленных наемников, пошедших в добровольцы.

— Горацию еще легко пришлось, — пробормотал Николай. — Но они должны продержаться. Стандартную операцию по захвату плацдарма одержимые провести не могут — их тела разрушают электронику, им не натянуть скафандры, не говоря уже о боевой броне. Значит, им придется швартоваться и пробивать себе дорогу по соединительным туннелям. А это дорого им обойдется.

Он снова проверил внешние датчики, выискивая подтверждение своим словам. Шлюпка держалась неподвижно, по временам плюясь оранжевым огнем из маневровых двигателей, чтобы поддержать высоту.

— Дай мне доступ к сенсорам космопорта и проверь внутреннюю связь, — приказал Николай. — Возможно, отсюда мы сможем координировать сражение.

— Есть, сэр! — Флер начала датавизировать команды компьютеру центра, связывая сеть связи оборонительной системы с гражданскими каналами, пронизывающими космопорт.

И тогда в распахнутых люках корабля показались первые тени.

— Черт, что у них там такое? — пробормотал Николай.

Служебные механоиды увеличили разрешение камер. Из корабля, точно шершни из гнезда, вылетали темные фигуры. Из-за интерференции в тусклом свете трудно было разглядеть их в подробностях, но фигуры были, несомненно, человеческие. На плечах у них были маневровые ранцы с расширенными для увеличения тяги соплами.

— Предатели, — прошипела Флер. — Эти флотские гады перекрасились! Они никогда не поддерживали независимые поселения на астероидах. А теперь они помогают одержимым!

— Они бы не стали. Никто не пойдет на такое.

— Тогда как ты это объяснишь?

Николай беспомощно помотал головой. Снаружи торопливые черные шершни прожигали себе дорогу через карботановые плиты и по одному влетали в рваные дыры.


Луиза была даже рада вернуться в неброскую роскошь Балферн-Хауса. День выдался бурным, утомительным и очень долгим.

Поутру она посетила мистера Личфилда, семейного адвоката, чтобы иметь возможность распоряжаться счетами Криклейда. На перевод ушло несколько часов; ни адвокат, ни банк не привыкли, чтобы юные девушки требовали выдать им кредитные диски Юпитерианского банка. Луиза, несмотря на все препоны, твердо стояла на своем. Джошуа как-то упомянул, что эти диски имеют хождение по всей территории Конфедерации; насчет норфолкских фунтов у нее имелись большие сомнения.

Но это оказалось детской игрой по сравнению с теми усилиями, которые они потратили, чтобы выбраться с Норфолка. На орбите планеты осталось всего-навсего три гражданских звездолета, и все они были наняты космофлотом и использовались как корабли снабжения.

Вместе с Флетчером и Женевьевой Луиза поехала на экипаже в Беннет-Филд, главный аэродром Норвича, чтобы поговорить с пилотом с «Далекого королевства», находившегося сейчас в порту. Пилота звали Фурей, и с его помощью Луиза убедила, наконец, капитана предоставить им место на борту. Сама девушка подозревала, что заполучить каюту ей помог не столько ее серебряный язычок, сколько деньги — каждый билет обошелся ей в сорок тысяч фьюзеодолларов.

Первоначальные ее надежды найти прямой рейс на Транквиллити пошли прахом на второй минуте беседы с Фуреем. «Далекое королевство» тоже было приписано к эскадре и покинуть систему Норфолка могло только вместе с ней, а когда это теперь случится, объяснял капитан, никто не знает. Луизе было все равно. Она хотела убраться с планеты, и даже низкая орбита казалась ей предпочтительнее Норвича. А о том, как попасть на Транквиллити, она будет думать, когда «Далекое королевство» окажется в следующем порту.

Так что капитан сделал вид, что сдается, и предложил обсудить условия. Взлет планировался на следующий день, после чего корабль должен был оставаться на орбите, покуда эскадра не уйдет.

Снова задержки. Снова неопределенность. Но Луиза все же приближалась к цели. Забавно — самой договариваться о межзвездном перелете. Лететь навстречу Джошуа.

И оставить всех на погибель.

«Я не могу взять их с собой, — подумала она. — Я хотела бы, Господи, правда, но я не могу. Пойми меня, прошу».

Она старалась не выказать этой несказанной вины, когда горничные проводили ее через весь дом в ее комнату, волоча вслед за девушкой сделанные ею после Беннет-Филда покупки. Одежда, подходящая для межзвездного перелета (Джен прыгала от восторга, выбирая ее), и прочие мелочи, которые девушка сочла необходимыми. Она помнила, как Джошуа объяснял ей трудности жизни на звездолете. Хотя его это все не беспокоило, он такой храбрый…

Слава богу, тетя Селина еще не вернулась, хотя день близился к вечеру. Объяснить ей происхождение стольких тюков было бы невозможно.

Выгнав горничных из комнаты, Луиза немедленно сбросила туфли. Она не привыкла к высоким каблукам, и черная кожаная роскошь уже казалась ей чем-то вроде пыточного орудия. Вслед за туфлями на пол полетел жакет, и Луиза распахнула балконные двери.

Герцог стоял низко в небесах, заливая сад чудным золотым сиянием, оттенявшим и подчеркивавшим все цвета. Прохладный бриз едва шевелил листву. Черные и белые лебеди исполняли свой сложный танец среди пышных оранжевых кувшинок в самом большом пруду, а за ними неслышно били в небо струи фонтанов. Все было так покойно. Стена отрезала усадьбу от уличного шума, так что девушка и не подумала бы, что находится в сердце крупнейшего на планете города. Даже в Криклейде порой бывало шумней.

При мысли о доме девушка похолодела. Ей удавалось избегать воспоминаний весь день. К чему могут принудить маму и папу их одержатели? Наверное, к какой-нибудь редкой гнусности, если руку здесь приложил этот ужасный Квинн Декстер.

Вздрогнув, Луиза вернулась в комнату. Пора отмокнуть в ванне и переодеться к ужину. А когда тетя Селина завтра встанет с постели, они с Джен уже уедут.

Девушка скинула новую блузку, юбку. Сняв лифчик, она осторожно ощупала груди. Ей кажется, или правда они стали чувствительнее? И вообще, на таких ранних сроках так положено или нет? Ох, нет чтоб ей в школе на уроках планирования семьи слушать лучше, а не хихикать с подружками над картинками мужских неименуемых.

— Тебе, похоже, очень одиноко, Луиза, раз приходится делать это самой.

Луиза с визгом подхватила блузку и прикрылась ею, как щитом.

Отодвинув занавеску, за которой прятался, Роберто вразвалочку вышел на середину комнаты. Ухмылка его была леденящей.

— Пошел вон! — заорала на него Луиза. Жаркая волна первоначального стыда схлынула, уступив место гневу. — Вон, жирный олух!

— Тебе нужен бли-изкий дружок, — глумливо протянул Роберто. — Чтобы делал это за тебя. Так намного интересней.

Луиза отступила на шаг. Колени ее подкашивались от омерзения.

— Пошел отсюда, быстро! — прорычала она.

— Или — что? — Он развел руки, как бы охватывая оставленную горничными кучу коробок. — Куда-то собираешься? Кстати, где тебя вообще сегодня носило?

— Как я провожу время — не твое дело. А теперь убирайся, пока я горничную не позвала.

Роберто сделал еще шаг.

— Не бойся, Луиза, я ничего не скажу маме. Я не стучу на друзей. А мы с тобой будем друзьями, да? Самыми близкими друзьями.

Девушка отступила еще на шаг, оглядываясь. Шнурок колокольчика, которым можно было вызвать горничную, оказался по другую сторону кровати, рядом с ним. Не успеть.

— Убирайся.

— Вряд ли, — он принялся расстегивать рубашку. — Понимаешь, если я сейчас уйду, я ведь могу и в полицию позвонить насчет твоего приятеля, якобы фермера.

— Что? — воскликнула потрясенная Луиза.

— Ага. Я так и знал, что ты призадумаешься. Понимаешь, нас в школе учат истории. Мне не нравится, но кто такой был Флетчер Кристиан, я знаю. Твой приятель прикрывается чужим именем. С чего бы это, Луиза? У него были неприятности на Кестивене? Он, не иначе, мятежник?

— Со Флетчером все в порядке.

— Правда? Так я позвоню?

— Нет!

Роберто облизнулся.

— Вот так намного лучше, Луиза. Будем делать друг другу приятно, так?

Девушка еще крепче прижала к себе скомканную блузку. Голова у нее кружилась.

— Будем? — потребовал он ответа. Луиза нервно кивнула.

— Вот так-то лучше. — Он стянул рубашку.

На глаза девушке невольно навернулись слезы. «Что бы там ни было, — повторяла она себе, — я ему не позволю. Я скорее умру — все чище».

Роберто расстегнул пояс и принялся стягивать штаны. Луиза подождала, пока он не снимет их до половины, а потом кинулась к кровати.

— Черт! — взвыл Роберто, бросаясь за ней.

Он попытался схватить ее — не получилось — и чуть не свалился, запутавшись в собственных штанах.

Луиза рухнула на постель и принялась копаться в одеялах. На другой стороне! Роберто с проклятьями подбирал штаны. Девушка дотянулась до края кровати и свесилась с нее, шаря руками внизу.

— Ну уж нет! — Роберто ухватил ее за лодыжку и потянул на себя.

Луиза пискнула и пнула наугад свободной пяткой.

— С-сучка!

Он рухнул на нее всей тушей, заставив девушку вскрикнуть от боли. Луиза отчаянно цеплялась за матрас, подтягивая и себя, и насильника к краю кровати. Пальцы ее едва могли достать до ковра. Роберто торжествующе хохотнул над ее бесплодными усилиями и перевалился, оседлав ее ягодицы. «Куда-то собралась?» — насмешливо повторил он. Плечи и голова Луизы свисали с матраса, распущенные волосы рассыпались по простыням. Задыхаясь от похоти, Роберто отбросил закрывавшие спину прядки, наслаждаясь безупречно гладкой кожей под своими пальцами. Луиза напряглась, как бы пытаясь сбросить его.

— Не дергайся, — посоветовал он. Член его был напряжен. — Это все равно случится, Луиза. Давай, тебе понравится, как только начнем. С тобой можно всю ночь кувыркаться.

Рука потянулась к ее груди.

Пальцы Луизы нашарили наконец прохладное гладкое дерево приклада, которое она так искала. Застонав от омерзения, которое вызывали в ней грубые прикосновения Роберто, девушка вцепилась в помповик, и оружие в руках придало ей уверенности. По жилам пробежало ледяное адреналиновое пламя.

— Пусти меня, — взмолилась она. — Пожалуйста, Роберто.

Гнусные, цепкие лапы замерли.

— С какой стати?

— Я так не хочу. Переверни меня. Пожалуйста. И тебе будет легче. Так мне больно.

Краткое молчание.

— Дергаться не будешь? — неуверенно спросил он.

— Не буду. Обещаю. Только не так.

— Ты мне нравишься, Луиза. Правда.

— Знаю.

С поясницы свалилась тяжесть. Луиза напряглась, собираясь с силами, и, выхватив из-под кровати помповик, развернулась, взмахнув прикладом и пытаясь предугадать, где окажется голова насильника.

Роберто увидел, что она задумала, и даже успел закрыть голову руками, отшатнувшись…

Его огрело стволом по левому уху, затвор врезал по приподнятой руке. Вовсе не так сильно, как хотелось Луизе, но Роберто вскрикнул от боли и неожиданности, схватившись за голову, и покачнулся. Луиза выдернула из-под него ноги и скатилась с кровати, едва не потеряв помповик. За ее спиной всхлипнул неудачливый насильник, и от этого звука мозг ее затопила пугающе сладкая ярость, словно вся культура, все дворянское воспитание, полученное ею на Норфолке, слетели разом.

Вскочив на ноги, она перехватила ружье поудобней и со всего размаха врезала Роберто по темени прикладом.

Следующее, что могла вспомнить Луиза, был осторожный стук в дверь. По какой-то необъяснимой причине, заслышав его, девушка опустилась на пол и разрыдалась. Тело ее покрывал холодный пот, ее трясло, как в лихорадке.

В дверь постучали снова, уже настойчивей.

— Леди Луиза?

— Флетчер? — всхлипнула она едва слышно.

— Да, миледи. С вами все в порядке?

— Я… — Она подавила истерический смешок. — Минутку, Флетчер.

Она обернулась, и ее чуть не стошнило. Роберто распростерся на ее кровати, и его кровь заливала простыни огромной лужей.

«Господи Иисусе, я его убила. Меня повесят».

Долгую минуту она молча взирала на труп, потом встала и завернулась в полотенце.

— С тобой есть кто-нибудь? — спросила она Флетчера через дверь.

— Нет, миледи, я один.

Луиза отворила дверь, и одержимый проскользнул внутрь. Вид трупа его почему-то не удивил.

— Миледи… — Шепот его был полон сочувствия и заботы. Он приобнял ее, и девушка прильнула к нему, стараясь не расплакаться снова.

— Мне пришлось… — выпалила она. — Он хотел…

Рука Флетчера поглаживала ее растрепанные кудри, точно расчесывала. Не прошло и минуты, как волосы легли ей на плечи сухим и чистым плащом. И боль в груди тоже почему-то унялась.

— Как ты узнал? — пробормотала она.

— Я ощутил вашу боль. То был могучий вопль, хоть и беззвучный.

— Ох!

Вот это была жутковатая идейка — что одержимые способны читать мысли. «У меня в голове столько гадостей…»

— Это животное подвергло вас насилию, миледи? — Флетчер заглянул в ее испуганные глаза. Луиза покачала головой.

— Нет.

— Ему повезло. Иначе я самолично отправил бы его в бездну. И путь его не был бы легок.

— Но, Флетчер, он мертв. Я его убила.

— Нет, сударыня, он жив.

— Кровь…

— Раны головы всегда кровоточат несообразно. И не стоит проливать лишних слез над судьбой этого скота.

— Господи, что за притча… Флетчер, он тебя подозревает. Я не могу просто обратиться в полицию и обвинить его в изнасиловании. Он расскажет о тебе. Кроме того… — Она раздраженно вздохнула, — я не вполне уверена, кому из нас поверит тетя Селина.

— Хорошо. Мы отправимся немедля.

— Но…

— Желаете предложить иной способ?

— Нет, — грустно призналась она.

— Тогда готовьтесь, собирайте свои вещи. Я пойду предупрежу малышку.

— А что с ним? — Она указала на лежащего без сознания Робсрто.

— Одевайтесь, миледи. С ним я разберусь.

Луиза взяла пару коробок и удалилась в ванную. Флетчер за ее спиной уже склонился над Роберто.

Девушка выбрала темно-синие брючки и белую футболку, а к ним черные туфли на резине. Ничего подобного ей прежде не приходилось носить — да что там, мама просто не позволила бы. Но, решила Луиза, все очень практично. Она даже почувствовала себя по-другому. Остальные вещи отправились в купленные заодно чемоданы. Луиза еще не закончила собираться, когда из спальны донесся испуганный вскрик Роберто и всхлипы. Первым побуждением было ринуться туда и выяснить, что творится. Вместо этого Луиза глубоко вздохнула, глянула в зеркало и продолжила закалывать волосы.

Когда она наконец вышла из ванной, Роберто был надежно связан порванным на полосы одеялом. На девушку он взирал остекленевшим от ужаса взглядом, и только кляп не давал ему выть в голос.

Она подошла к изголовью и глянула на него сверху вниз. Роберто обмяк.

— Когда-нибудь, — объявила Луиза, — я вернусь в этот дом. Я вернусь со своим отцом и своим мужем. И если у тебя есть хоть капля ума, тебя здесь уже не будет.

К тому времени, когда они прибыли на Беннет-Филд, уже взошла Герцогиня. Все самолеты в Норфолке, включая «скорую помощь» из Байтема, пошли на нужды военных, чтобы перебросить новособранное войско на захваченные мятежниками острова. Треть машин выстроилась длинными рядами на зеленом лугу взлетного поля. А вокруг ангаров толпились солдаты в хаки.

У входа в административный блок стояли часовые — сержант и двое рядовых. Когда Луиза в обед встречалась с Фуреем, их еще не было.

Женевьева выскочила из экипажа и одарила часовых мрачным взглядом, на которые в последние дни стала просто-таки мастером.

— Простите, мисс, — предупредил ее сержант, — но гражданским сюда нельзя. Аэродром находится под контролем армии.

— Мы не гражданские! — возмутилась Женевьева. — Мы пассажиры!

Она обожгла сержанта взглядом, и тот не смог сдержать улыбки.

— Извини, милая, но все равно нельзя.

— Она говорит правду, — заявила Луиза.

Она вытащила из сумочки копию договора с «Далеким королевством» и сунула сержанту под нос. Военный пожал плечами и лениво перелистнул страницы, не вчитываясь.

— «Дальнее королевство» — военный корабль, — с надеждой напомнила Луиза.

— Я не уверен…

— Эти юные дамы — племянницы графа Люффенхамского, — проговорил Флетчер. — Без сомнения, следует хотя бы ознакомить вашего командира с их проездными документами. Я уверен, никто из вас не захочет, чтобы граф звонил командующему базой.

Сержант неохотно кивнул.

— Конечно. Если вы согласитесь подождать внутри, я разберусь с этим. Лейтенант сейчас в столовой… это может занять некоторое время.

— Вы очень добры, — заметила Луиза.

Сержант выдавил неискреннюю улыбку.

Прибывших провели в кабинетик на первом этаже, окнами на аэродром. Рядовые, широко улыбаясь Луизе, притащили за ними чемоданы.

— Ушли они? — спросила девушка, когда дверь затворилась.

— Нет, миледи. Сержант крайне обеспокоен нашим присутствием. В нескольких шагах по коридору стоит рядовой.

— Проклятье!

Луиза выглянула в единственное окошко, откуда открывался вид на третью часть поля. Самолеты стояли даже плотнее, чем поутру, их были сотни. По травяным дорожкам маршировали под рев старшин команды ополченцев. Масса народу занималась загрузкой больших транспортов. Мимо ополченцев проезжали грузовики, нагруженные боеприпасами.

— Кажется, кампания началась, — проговорила Луиза. «Господи Иисусе, они такие молодые. Просто мальчишки, мои ровесники». — Они проиграют, да? И все будут одержаны.

— Полагаю, что так, миледи.

— Я должна была что-то сделать, — Луиза не была уверена, размышляет про себя или вслух. — Письмо хотя бы дяде Жюлю оставить. Предупредить. Уж чтобы черкнуть пару строк второпях, у меня хватило бы времени.

— Защиты нет, сударыня.

— Джошуа защитит нас. Он мне поверит.

— Джошуа мне нравился, — заметила Джен. Луиза улыбнулась и взъерошила сестренке волосы.

— Если бы вы предупредили вашу семью и двор принца и вам поверили бы, боюсь, миледи, вы не смогли бы выкупить каюту на «Далеком королевстве».

— Хотя пока нам и это не помогло, — раздраженно бросила она. — Надо было подняться на борт, как только Фурей заверил контракт.

Женевьева тревожно глянула на нее.

— Мы там будем, Луиза, обязательно будем.

— Это будет непросто. Я не представляю, чтобы лейтенант пустил нас на поле по этому контракту, особенно когда взлетают войсковые транспорты. Самое малое, что он может сделать, — позвонить дяде Жюлю. Вот тогда у нас начнутся проблемы.

— Почему? — наивно спросила Женевьева. Луиза стиснула пальцы сестры.

— Я немного повздорила с Роберто.

— С этим толстяком? Бр-р! Мне он не нравится.

— Мне тоже, — девушка снова выглянула из окна. — Флетчер, ты не можешь сказать, там ли Фурей?

— Попробую, леди Луиза, — он подошел к ней и, прикрыв глаза, уперся руками в подоконник.

Луиза с Жсневьсвой обменялись взглядами.

— Если мы не сможем улететь с планеты, — проговорила Луиза, — придется уходить в болота и жить там. Найти укрытие, как Кармита.

Женевьева обняла старшую сестру за талию.

— С тобой мы улетим, Луиза. Я тебя знаю. Ты такая умная!

— Не очень, — она обняла сестру в ответ. — Зато мы оделись прилично.

— О да! — Женевьева одобрительно оглядела свои джинсы и майку с невообразимо вульгарным мультяшным кроликом.

Глаза Флетчера распахнулись.

— Он поблизости, леди Луиза. Вон там, — он указал на центральную диспетчерскую вышку.

Оставленные им на подоконнике влажные отпечатки ладоней почему-то приковывали взгляд Луизы.

— Отлично. Это только начало. Теперь надо придумать, как попасть к кораблю. — Пальцы ее сжали новенький кредитный диск Юпитерианского банка, лежавший в кармане брюк. — Я уверена, мистера Фурея можно убедить взлететь немедля.

— А еще в пределах взлетного поля находится несколько одержимых, — Флетчер нахмурился. — Один из них неправильный.

— Какой?

— Странный.

— О чем ты?

— Я не знаю в точности, но с ним что-то не так.

Луиза покосилась на побледневшую при упоминании одержимых Женевьеву.

— Они нас не поймают, Джен. Обещаю.

— Я тоже, малышка.

Женевьева неуверенно кивнула, заставляя себя поверить.

Луиза перевела взгляд на марширующих за окном ополченцев и приняла решение.

— Флетчер, ты можешь изобразить армейский мундир? — спросила она. — Офицера в не слишком высоком чине — лейтенанта там или капитана?

Одержимый улыбнулся.

— Весьма благоразумно, миледи.

Его серый костюм замерцал и потемнел, обретая цвет хаки и фактуру грубого сукна.

— Пуговицы неправильные, — объявила Женевьева. — Должны быть побольше.

— Как скажешь, малышка.

— Сойдет, — прервала их минуту спустя Луиза, боявшаяся, что сержант вернется прежде, чем они закончат. — Половина этих мальчишек никогда в жизни мундира не видели и не поймут разницы. Мы теряем время.

Женевьева с Флетчером совершенно одинаково поморщились, и девушка хихикнула.

Открыв окно, Луиза высунулась наружу. Поблизости не было никого.

— Сначала чемоданы, — скомандовала она.

Беглецы поспешили к ближайшему ангару. Луиза немедленно пожалела, что взяла с собой столько барахла. Они с Флетчером тащили по два саквояжа, которые немало весили. Даже Женевьева сгибалась под тяжестью огромного мешка. Выглядеть неприметно им никак не удавалось.

До ангара было ярдов двести, и когда они добрались туда, диспетчерская вышка словно не приблизилась ни на йоту. А ведь Флетчер сказал, что Фурей «где-то там». С тем же успехом пилот мог оказаться по ту сторону башни.

Армейские чины превратили ангар во временный склад — вдоль стен тянулись ряды деревянных ящиков, разделенные узкими проходами, тянувшимися до самых стен. В дальнем конце стояли пять автопогрузчиков. Солдат не было видно. Двери в обоих концах ангара были распахнуты, и в них задувал ветерок.

— Посмотри, нет ли рядом внедорожника или чего-то вроде, — велела Луиза. — Если нет, багаж придется бросить.

— Почему? — спросила Женевьева.

— Слишком тяжело, Джен, а мы торопимся. Я куплю тебе еще, не волнуйся.

— А вы справитесь с подобным приспособлением, миледи? — спросил Флетчер.

— Я такой уже водила.

«По дорожкам Криклейда, туда-обратно. Один раз. Под папиным чутким руководством».

Луиза бросила чемоданы на пол и жестом велела Джен стоять рядом.

— Я погляжу снаружи, — предложил Флетчер. — Мой облик не смутит здесь никого. Могу ли я предложить вам остаться здесь?

— Ладно. Я пока в ангаре посмотрю.

Луиза направилась к другому концу ангара. Ржавые ребристые панели тихонько потрескивали, теряя дневное тепло.

Она не дошла каких-то тридцати ярдов до противоположного выхода, когда Флетчер окликнул ее. Она обернулась — одержимый мчался к ней, тревожно размахивая руками. Женевьева устремилась за ним.

В ангар заехал джип. В машине сидели двое: один, за рулем, в солдатском мундире, а второй, на заднем сиденье, — в черном.

Луиза повернулась к ним. «Пробьюсь», — решила она. В конце концов, чем она еще занималась весь день?

А потом она сообразила, что черная одежда второго — сутана, и облегченно вздохнула. Наверное, капеллан.

Джип остановился рядом с ней.

Луиза очаровательно улыбнулась — отец от такой улыбки всегда таял.

— Вы мне не поможете? Я, кажется, заблудилась немножко…

— Сомневаюсь, Луиза, — ответил Квинн Декстер. — Не с твоими способностями.

Девушка бросилась бежать, но что-то холодное и скользкое ухватило ее за лодыжку, и она рухнула на выщербленный бетонный пол, исцарапав ладони и запястья.

Квинн вышел из машины, шелестя складками издевательски настоящей сутаны.

— Куда-то собралась?

Не обращая внимания на боль в руках и саднящее колено, девушка подняла голову. Одержимый стоял над ней.

— Дьявол! Что ты сделал с мамой?

Воротничок его покраснел, точно отлитый из крови.

— Что за идиотская тяга к знаниям? Не волнуйся, Луиза, ты в точности узнаешь, что пережила твоя мама. Я тебе лично продемонстрирую.

— Не троньте ее, сударь! — отрезал Флетчер, останавливаясь перед джипом — Леди Луиза находится под моим покровительством и защитой.

— Предатель! — взвыл Лоуренс Диллон. — Ты был благословлен. Брат Божий дозволил тебе вернуться в мир, дабы сразить легионы ложного бога! Ныне ж ты отвергаешь Мессию, избранного вести возвращенных!

Квинн прищелкнул пальцами, и Лоуренс замолк.

— Не знаю, кто ты, приятель, но не стой у меня на пути или пожалеешь об этом после смерти.

— Я ни с кем не желаю ссоры. Отойдите, и наши пути разойдутся.

— Засранец. Я один сильней тебя, но нас двое. Флетчер слабо улыбнулся.

— Тогда почему вы силой не возьмете желаемого? Не потому ли, что начнется борьба? А она привлечет внимание солдат. Сильней ли вы всей армии?

— Не зли меня, — предупредил Квинн. — Я убираюсь с этой сраной планетки, и никто меня не остановит. Эту сучку я знаю, она не дура. Ее там на поле ждет корабль, так?

Луиза бросила на него мрачный взгляд.

— Так я и думал, — глумливо бросил Квинн. — Ну, милочка, придется тебе отдать билет. Моя нужда больше твоей.

— Никогда! — простонала она, когда Лоуренс Диллон грубо ухватил ее за шиворот и поднял на ноги.

Флетчер сделал шаг вперед, но замер, когда Квинн ткнул пальцем в сторону прятавшейся за спиной Кристиана Женевьевы.

— Глупо, — заметил Квинн. — Если придется, я отправлю тебя обратно в бездну. И вот тогда твоей подружке худо придется. Ты знаешь, что я не блефую. Я не стану ее одерживать, просто оставлю себе. А иногда буду одалживать Лоуренсу. Он теперь интересные штучки знает. Я его сам учил.

— А как же, — Лоуренс злобно ухмыльнулся Женевьеве.

— Вы бесчеловечны, судари. — Флетчер заслонил Женевьеву рукой.

— Нет!!! — взвыл вдруг Квинн с такой яростью, что Флетчер отшатнулся. — Баннет! Вот кто бесчеловечен. Она со мной делала… — По подбородку Квинна потекла слюна. Он хихикнул и утерся ладонью. — Делала, и ладно. Но теперь… теперь я с ней буду делать. Делать такое, что ей в голову не приходило. Брат Божий поймет, он знает мою нужду. Я позволю моему змию пожрать ее и извергнуть. Если придется, я пойду на нее войной. Биооружие, ядерные бомбы, антиматерия — мне плевать! Я расколю Землю пополам и вырву ее из самого ядра! И никто, никто не остановит меня!

— Точно! — вскричал Лоуренс.

Квинн тяжело дышал, точно ему не хватало кислорода. Сутана его приобрела первоначальный вид, среди нитей посверкивали мельчайшие разряды. Луиза глянула на его лицо, и у нее ноги подкосились. Всякая борьба была бесполезна.

А Квинн завороженно взирал на нее, и с вампирских клыков стекали на подбородок кровавые капли.

— Гос-споди Иисусе! — Луиза попыталась перекреститься свободной рукой.

— Но сейчас, — продолжил Квинн, внезапно успокаиваясь, — мне нужна только ты.

— Флетчер! — крикнула девушка.

— Предупреждаю вас, сударь, не троньте ее.

Квинн небрежно взмахнул рукой, и Флетчер со сдавленным вздохом согнулся пополам, точно великан ударил его под дых. На лице одержимого отразились ужас и потрясение, когда его отнесло назад и опутало медленно стягивающимися бело-огненными нитями. Мундир его задымился. Изо рта и носа хлынула кровь, и кровавое пятно появилось в паху. Он взвыл, беспомощно трепыхаясь и отбиваясь от невидимого противника.

— Не-ет! — взмолилась Луиза. — Хватит! Прекратите!

Женевьева упала на колени, совершенно побелев.

Лоуренс с мерзким хихиканьем схватился за воротник Луизиной футболки, но вдруг рука его застыла, и он изумленно вздохнул.

Квинн, нахмурившись, глянул в дальний конец ангара.

Луиза сглотнула, ничего не понимая. Флетчер перестал биться в муках. Вокруг него плыла радужно искрящаяся пыль, и одежда постепенно восстанавливала прежний вид. Одержимый тяжело перевалился на живот и поднялся на четвереньки.

— Какого хера ты творишь, а? — заорал Квинн Декстер.

Луиза глянула в конец ангара. Прямо в распахнутые ворота светила Герцогиня, и выход казался сияюще алым прямоугольником, врезанным в траурно-черную стену. В центре этого прямоугольника виднелся непроглядно черный человеческий силуэт. Фигура воздела руку.

Вдоль ангара побежала струя белого огня, так быстро, что взгляд не успевал за ней, и только великанские тени проскользнули по стенам. Пламень ударил в потолочную балку точно над головой Декстера. Тот дернулся, уворачиваясь от обломков раскаленной стали. Заскрежетала крыша, приспосабливаясь к новой опоре.

— Брат Божий, что за хрень ты творишь? — взревел Квинн.

По ангару прокатился басовитый хохот, искаженный гулким эхом в закоулках между ящиками.

Луиза бросила недоумевающий взгляд на Флетчера, но тот успел лишь пожать плечами, прежде чем фигура развела руки.

— Квинн! — взмолился Лоуренс. — Квинн, черт, что происходит?

Ответом ему стала окружившая силуэт корона белого пламени. Ящики вокруг него вспыхнули тем невозможно ярким топазовым огнем, какой всегда разжигали энергистические силы. Задул вдруг сухой и сильный ветер, теребя полы сутаны Квинна.

— Черт! — ругнулся Квинн.

Пламя надвигалось на них, пожирая ящики, выплескиваясь в проход, языки его кружились все быстрее, точно некий адский смерч. Скрипело и трескалось дерево, прежде чем вспыхнуть, содержимое ящиков вываливалось в огонь, питая его силу.

Луиза пискнула, ощутив страшный жар. Лоуренсу пришлось отпустить ее. Он отчаянно замахал руками, и воздух перед ним начал сгущаться, образуя нечто вроде кривой линзы, прикрывшей его от зловещего пожара.

Флетчер подхватил Женевьеву и, пригнувшись, бросился мимо джипа к открытым дверям.

— Бегите, миледи! — крикнул он.

Из-за рева пламени Луиза едва услышала его. Где-то во чреве гигантского костра глухо гремели взрывы. Срывались с проржавевших заклепок ребристые листы крыши и взмывали, как птицы, высоко в двухцветное небо.

Луиза заковыляла вслед за Флетчером. Только выйдя за ворота, она осмелилась на миг обернуться.

Пламя протянулось вдоль всего ангара колышущимся туннелем, изрыгавшим густой черный дым, но заглянуть в его глубину все же было возможно.

Квинн стоял посреди беснующегося огня, воздев руки, страшной своей силой сдерживая печной жар всесожжения. Вдалеке напротив него зеркальным отражением высилась черная тень.

— Кто ты? — взвыл Квинн, перекрикивая гул огня. — Скажи!

Взорвался целый ряд ящиков, рассыпая фонтаны пламенеющих осколков. Прогнулись разом несколько потолочных балок, жестяные листы рушились в пламя. Ангар зашатался, теряя устойчивость.

— Назовись! Покажи мне свое лицо!

Звучали сирены и чьи-то крики. Полыхающий ангар начал рушиться.

— Назовись!!!

Недвижную тень скрыло пламя. Квинн взревел в бессильном гневе — ему все таки пришлось отступить, когда потек металл и начал размягчаться бетон. Вместе с Лоуренсом он выскочил из ангара, упав на пожухлую от жара траву. Вокруг уже суетились пожарные, и в этой толкотне легко было затеряться и ускользнуть. Пока они пробирались к рядам припаркованных самолетов, Лоуренс молчал, нутром ощущая черную ярость в душе Квинна Декстера.

Луиза с Флетчером наблюдали, как подкатывают к ангару первые пожарные машины. К самолетам бежали подгоняемые офицерами команды ополченцев. Где-то вдалеке завыла сирена. А за их спинами все выше в небо вздымалось пламя.

— Флетчер, — прошипела девушка, — твоя форма!

Он оглядел себя. Брюки почему-то полиловели. Мгновение спустя они обрели первоначальный цвет, а мундир точно отгладили. Осанка одержимого дышала властностью.

Женевьева, которую Флетчер нес на руках, застонала, точно ей снилось нечто ужасное.

— Что с ней? — спросила Луиза.

— Ничего, миледи. Это лишь обморок.

— А ты?

Он неуверенно кивнул.

— Я уцелел.

— Я подумала… Это было ужасно. Этот Квинн — просто чудовище.

— Не волнуйтесь за меня, сударыня. Господь наш назначил мне некую цель, и со временем она откроется. Иначе я не оказался бы здесь.

Первые машины были уже рядом, и к ангару бежали солдаты. Через минуту здесь воцарится сущее столпотворение — никто не понимал, что творится и что делать.

— Это наш шанс, — решила Луиза. — Надо действовать смелее.

Она замахала водителю одного из внедорожников.

— Это всего лишь капрал. Ты старше его по званию.

— Ваша изобретательность, миледи, как всегда, может сравниться лишь с вашей силой духа. Что за жестокая судьба так разделила в веках наши истинные жизни!

Девушка улыбнулась своему спутнику не то смущенно, не то восторженно. Машина остановилась рядом с ними.

— Ты! — рявкнул Флетчер пораженному капралу. — Помоги мне увезти отсюда ребенка! Он пострадал при пожаре.

— Есть, сэр!

Капрал поспешно выбрался из-за руля, чтобы помочь Флетчеру уложить Женевьеву на заднее сиденье.

— Наш звездолет, — проговорила Луиза, прожигая Флетчера многозначительным взглядом, — у контрольной вышки. Там найдется чем помочь моей сестре. Наш пилот — опытный медтехник.

— Слушаюсь, миледи, — Флетчер поклонился и гаркнул капралу: — К башне!

Ошарашенный солдат поглядывал то на Луизу, то на Флетчера, но решил, что приказ офицера оспаривать не стоит даже в самых невозможных обстоятельствах. Луиза запрыгнула на заднее сиденье и положила голову сестры себе на колени. Машина покатилась прочь от рушащегося ангара.

Под руководством Флетчера капрал доехал до челнока с «Далекого королевства» за каких-то десять минут. Хотя Луиза прежде не видела челноков, она сразу же узнала его в ряду самолетов, в котором тот стоял, — стройный фюзеляж и острые крылья, несообразно большие для такого корпуса.

К этому времени и Женевьева очнулась, хотя еще не пришла в себя, и все время жалась к сестре. Флетчер помог ей выбраться из машины, и девочка тоскливо обернулась туда, где над алым горизонтом вздымались клубы черного дыма. Она с такой силой стискивала в руке подаренный Кармитой талисманчик, что побелели костяшки пальцев.

— Все кончено, теперь все кончено, — бормотала Луиза. — Обещаю, Джен.

Она нащупала в кармане кредитный диск Юпитерианского банка, словно тот был талисманом ничуть не слабей цыганского. Слава небесам, что она не потеряла его.

Женевьева молча кивнула.

— Благодарю за помощь, капрал, — проговорил Флетчер. — Теперь, думаю, вам лучше вернуться к своему командиру и пособить на пожаре.

— Так точно, сэр!

Видно было, что ему до смерти интересно, что же тут происходит, но дисциплина победила, и капрал нажал на газ.

Машина покатилась прочь по лугу, и Луиза шумно вздохнула от облегчения.

Фурей ждал их у трапа. По лицу его блуждала многозначительная полуулыбка, скорее любопытная, чем тревожная.

Луиза смело глянула ему в глаза, улыбаясь в ответ. Как же здорово, что не надо сочинять на месте очередную нелепую байку! Фурей не так глуп, чтобы купиться. Здесь ей скорей помогут прямота и капелька честности.

Она протянула пилоту кредитный диск:

— Мой билет.

Пилот качнул головой в сторону пожара.

— Знакомые?

— Да. И молитесь, чтобы вам с ними не познакомиться.

— Понятно, — он покосился на мундир Флетчера. Во время обеда одержимый был в простом костюме. — А вы, смотрю, получили лейтенантские погоны всего за пять часов.

— Когда-то я ходил в более высоких чинах, сударь.

— М-да… — Подобного ответа Фурей явно не ожидал.

— Прошу, — проговорила Луиза, — моей сестре надо присесть. Она столько перенесла.

Фурею казалось, что девочка готова умереть на месте.

— Конечно, — сочувственно ответил он. — Пойдемте. Внутри у нас есть медицинская нанотехника.

Луиза двинулась вслед за ним по трапу.

— Как думаете, можем мы взлететь?

Пилот снова обернулся к пламени на горизонте.

— Я почему-то так и думал, что вы спросите.


Рядовой морской пехоты Шаукат Даха уже шестой час стоял на посту у челнока, когда на другом конце Беннет-Филда загорелся ангар. Командовавший отделением Мейер отправил на помощь с полдюжины морпехов, но остальным приказано было не сходить с места.

— Возможно, это отвлекающий маневр, — датавизировал Мейер.

Так что наблюдать за потрясающе красочным пожаром Шаукат мог только при помощи усиленных сетчаток, и то на максимальном увеличении. Ему очень понравились пожарные машины, мчавшиеся по аэродрому, — огромные, красные. Механоидов-пожарных на этой безумной планете, конечно, не было, и орудовать шлангами приходилось самим пожарным, облаченным в серебристые комбинезоны. Зрелище было потрясное.

Программа периферического слежения подсказала часовому, что к челноку приближаются двое. Шаукат перевел фокус. Парочка местных — священник-христианин и армейский лейтенант. Шаукат знал, что ему технически полагается исполнять приказы местных чинов, но этому лейтенантику, похоже, и двадцати не стукнуло. Всему же есть предел.

Шаукат датавизировал блоку связи бронекостюма приказ активировать внешний динамик.

— Господа, — вежливо проговорил он, когда гости приблизились, — боюсь, что вход в челнок запрещен. Прежде чем вы подойдете, я хотел бы видеть ваши опознаватели и пропуска.

— Безусловно, — кивнул Квинн Декстер. — Только скажите, это челнок с фрегата «Танту»?

— Так точно, сэр.

— Благослови тебя Бог, сын мой.

Раздраженный таким обращением, Шаукат попытался датавизировать блоку связи что-нибудь умеренно саркастическое. И тут его нейросеть отказала. Бронекостюм внезапно сдавил тело, точно заработали разом все усилители валентности, отверждая ткань. Морпех хотел сорвать шлем, но руки не слушались. В груди полыхнула непереносимая боль. «Инфаркт! — промелькнуло у него в голове. — Аллах милосердный, не может быть, мне всего двадцать пять!»

Но судорога становилась все сильней, каждый мускул окаменел разом, морпех не мог ни дохнуть, ни дернуться. Священник взирал на него со слабым любопытством. Холод пожирал плоть, в каждую пору кожи вонзился ледяной шип. Бронекостюм, как петля, сомкнулся на горле и подавил мучительный горловой всхлип.

Квинн наблюдал, как содрогается морпех по мере того, как одержимый выкачивал энергию из его тела, останавливая химические фабрики в каждой клетке. Минуту спустя он подошел к статуе и небрежно щелкнул по ней пальцем. Послышалось дребезжащее хрустальное «дзын-н-нь».

— Лихо! — восхищенно заметил Лоуренс.

— Во всяком случае, тихо, — не без гордости заметил Квинн, ступая на трап.

Лоуренс пригляделся — на костюме уже оседала мелкими крупинками седая изморозь, покрывая темную кожистую материю. Он одобрительно присвистнул и поспешил вслед Квинну.


Вильям Элфинстоун вынырнул из дьявольской тьмы в жар, свет, грохот — нестерпимый поток ощущений. Чувствительный слух терзали собственные всхлипы от боли, вызванной перерождением. Воздух царапал кожу каждой молекулой.

Так долго! Так долго он пробыл без чувств. Скованный, пленный в собственном нутре.

Одержатель ушел, отбыл, освободил его. Вильям всхлипнул от ужаса и облегчения.

Память его хранила обрывки воспоминаний. Кипящая ненависть. Выпущенное на волю сатанинское пламя. Восторг от вражьей погибели. Луиза Кавана.

Луиза?

Уильям почти ничего не понимал. Он сидел в неудобной позе, поджав под себя ноги и прислонившись к ограде из проволочной сетки. Перед ним расстилался аэродром, заполненный сотнями самолетов из конца в конец. В этих местах он не бывал ни разу.

Где-то поблизости выли сирены. Обернувшись, Вильям увидал выгоревший изнутри ангар. Из почерневших руин все еще поднимались огонь и дым. Здание окружали пожарные в серебристых комбинезонах, поливая его пеной из брандспойтов. Вокруг кишмя кишели ополченцы.

— Эй! — крикнул Вильям товарищам сорванным голосом. — Я здесь!

Над самым аэродромом пролетел челнок космофлота Конфедерации, слегка покачивая крыльями, словно пилот не вполне справлялся с управлением. Вильям недоуменно моргнул. Какое-то еще воспоминание было связано с этим челноком. Стойкое и необъяснимое: свисающий с дерева вниз головой мертвый мальчишка.

— И что это ты тут делаешь?

Это сказал один из патрульных, стоявших в трех шагах от него, с трудом удерживая на поводке двух немецких овчарок. Другой нацелил на Вильяма винтовку.

— Я… я был захвачен… — прохрипел Вильям Элфинстоун. — Захвачен мятежниками. Только они не мятежники. Послушайте, пожалуйста. Они сами дьяволы.

Солдаты переглянулись. Тот, что был с винтовкой, закинул ее на плечо и поднял ко рту переносной блок связи.

— Послушайте! — в отчаянье всхлипнул Вильям. — Меня захватили. Одержали. Я офицер запаса из округа Стоук, я приказываю вам!

— Правда, сэр? А где ваш мундир?

Уильям оглядел свою одежду. Он по-прежнему был в форме, но признать ее за таковую можно было только хорошо приглядевшись. Рубашка почти потеряла цвет хаки под наплывшими красными и синими клетками, форменные брюки ниже колен превратились в синие джинсы. Потом Вильям обратил внимание на собственные руки. Тыльная сторона ладоней густо поросла черными волосами — а все всегда посмеивались над его тонкими, женскими ручками!

Он всхлипнул от отчаяния.

— Я говорю правду. Господь свидетель!

Но, посмотрев на бесстрастные лица патрульных, он понял, что все бесполезно.

Вильям Элфинстоун сидел под забором, не шевелясь, покуда не прибыла военная полиция и не забрала его в участок при аэродроме. Детективы из столичного бюро по особым делам, прибывшие для допроса, тоже не поверили ни одному его слову. Пока не стало слишком поздно.


Астероид Ньиру вращался в девяноста тысячах километров над Нароком, одним из первых миров, заселенных кенийцами. Когда двести лет назад астероид вывели на орбиту, строительная компания вырезала в нем пятисотметровый уступ для прибывающих кораблей-биотехов. А совет астероида, мечтавший о прибылях от торговли, оборудовал уступ самой совершенной инфраструктурой — был даже небольшой заводик по производству питательной жидкости для кормления звездолетов.

«Юдат» жаловался, что еда невкусная. Мейер не спорил. Несмотря на все заботы Халтама, в сознание капитан пришел лишь на седьмой час после бегства с Транквиллити, и здравости его рассудка отнюдь не помогло пробуждение в межзвездном пространстве, в обществе расстроенного и страдающего черноястреба и не менее расстроенного экипажа, который пришлось еще и успокаивать. Они отправились прямо на Нарок, одолев восемьдесят световых лет за одиннадцать прыжков, в то время как обычно на это уходило пять.

За все это время он видел доктора Алкад Мзу ровно два раза. Большую часть перелета она сидела у себя в каюте. Несмотря на анальгетические блоки и налепленные на руки и ноги медицинские нанопакеты, она еще страдала от полученных травм. Капитана еще удивило то, что доктор не позволила Залтаву запрограммировать пакеты, чтобы избавить ее от старой травмы колена. Сдаваться никто из них тоже не собирался. Они обменялись парой слов — Алкад формально извинилась за причиненные неприятности и нанесенные капитану травмы, Мейер сообщил ей полетный график. И это было все.

Прибыв на Ньиру, доктор без спора выплатила оговоренную сумму плюс пять процентов надбавки и отбыла. Черри Варне осмелилась спросить ее, куда, но Алкад только улыбнулась своей мертвенной улыбкой и ответила, что этого лучше не знать никому.

И она исчезла из их жизни так же загадочно, как вошла в нее.

Мейер тридцать шесть часов провел в госпитале, пройдя через несколько инвазивных процедур, чтобы восстановить уничтоженных нейросимбиотов, и еще два дня отходил и обследовался, прежде чем ему дали разрешение на вылет.

Когда он появился в рубке «Юдата», Черри Варне чмокнула его в щеку.

— Приятно тебя снова видеть.

Мейер поморщился.

— Спасибо. Я там немного волновался…

— Ты волновался?

— Я боялся, -заявил «Юдат».

— Знаю. Но все кончено. И кстати, по-моему, ты вел себя прекрасно, пока я был в отключке. Я тобой горжусь.

— Спасибо. Но повторять я бы не хотел.

— И не придется. Думаю, мы вышли из того возраста, когда хочется показать себя.

— Да!

Мейер вопросительно глянул на троих членов своего экипажа.

— Кто-нибудь имеет понятие, что случилось с нашей чокнутой пассажиркой?

— Боюсь, что нет, — ответил Азиз. — Я поспрашивал в порту и узнал только, что она наняла себе чартерный рейс. И больше ни байта.

Мейер устроился на командном ложе. В глубине глазниц все еще подрагивала боль. Капитан уже побаивался, что она так никогда и не пройдет, хотя врач уверял, что это маловероятно.

— Неплохо. Думаю, Мзу была права, когда заметила, что нам лучше не знать о ней ничего.

— Теоретически — да, — раздраженно бросила Черри. — Вот только вся толпа шпиков видела, что это мы забрали ее с Транквиллити. Если она действительно так опасна, то мы здорово влипли. Нам захотят задать пару вопросов.

— Знаю, — вздохнул Мейер. — Боже, в мои-то годы попасть под прицел королевского разведывательного агентства…

— Можем пойти прямо к ним, — предложил Халтам. — Потому что давайте не хорохориться: захотят, так найдут. А если мы пойдем к ним напрямую, то покажем, что мы не самые главные в этом ее заговоре.

Черри презрительно фыркнула:

— Ага. Сунуть голову в пасть королевской тайной полиции… Не пойдет. Я о них много всякого слышала. И не я одна.

— Именно, — парировал Халтам. — Они могут стать очень серьезными врагами.

— А что ты думаешь, Мейер? — спросил Азиз.

Как раз думать Мейеру не хотелось. Хотя в госпитале его гуморальный баланс восстановили идеально, усталость все еще пряталась в каждой клеточке. Ох, если бы кто-то мог снять с него это бремя… и это был ответ или хотя бы приличная отговорка.

— Хорошая мысль, -прокомментировал «Юдат». — Она славная.

-Есть человек, который мог бы нам помочь, — проговорил Мейер. — Если она еще жива. Я ее не видел уже лет двадцать, и она уже тогда была стара.

Черри подозрительно покосилась на него.

— Она?

Мейер ухмыльнулся.

— Ага. Она. Эту даму зовут Афина, она эденистка.

— Да они хуже проклятого королевского разведывательного агентства, — запротестовал Халтам.

— Кончай. Не время для предрассудков. Общее качество всех эденистов — честность, а про королевское разведывательное агентство этого не скажешь. Кроме того, к ним агенты королевского разведывательного агентства не смогут внедриться никогда.

— И ты уверен, что она нам поможет? — спросила Черри.

— Не обещаю. Могу сказать одно: поможет, если это ей под силу. — Он оглядел своих товарищей. — Есть альтернатива?

Альтернативы не было.

— Ладно. Черри, сообщи в диспетчерскую, что мы отбываем. И так задержались.

— Есть, сэр.

— А ты продумай последовательность прыжков к Солнечной системе.

— Разумеется,— ответил «Юдат» и добавил почти тоскливо: — Интересно, «Энон» будет у Сатурна, когда мы прилетим?

— Кто знает… Но интересно было бы глянуть, какой она выросла.

— Может быть. Мы давно не виделись.

Первым скачком они одолели двенадцать световых лет. Со вторым корабль отдалился от системы Нарока еще на пятнадцать. И Мейер, уверенный, что черноястреб оправился от потрясения, отдал команду прыгнуть в третий раз.

Под неимоверным давлением растровых клеток расползался вакуум. «Юдат» легко вошел в провал, перегоняя энергистическис потоки, циркулировавшие в его тканях, чтобы поддерживать континуум псевдовакуума, сомкнувшийся вокруг корпуса. Мимо коралловых выступов проплывало расстояние, лишенное длины.

— Мейер! Что-то случилось!

Мысленный вопль потряс капитана, точно оплеуха.

— О чем ты?

— Провал смыкается. Я не могу привязать растр искажения к координатам выхода.

Связанный с разумом черноястреба, Мейер и сам ощутил, как меняется псевдовакуум, расплываясь, пульсируя вокруг корпуса, точно туннель червоточины состоял из взбаламученного дыма. «Юдат» не мог придать им необходимую стабильность.

— Что происходит?— спросил он, начиная паниковать.

— Не понимаю. В червоточине действует иная сила, она взаимодействует с моим искажающим полем.

— Перемоги ее. Давай, вытаскивай нас отсюда.

Поток энергии хлынул в растровые клетки черноястреба, усиливая искажающее поле, но интерференция только усилилась. «Юдат» ощущал, как по псевдостенкам червоточины идут волны. Две из них коснулись корпуса, и корабль содрогнулся.

— Не работает! Я не могу поддерживать такую мощность!

— Спокойно,— умолял черноястреба Мейер. — Это может быть временно.

Разум его ощущал, с какой скоростью утекает энергия. При таких неимоверных затратах резерва должно было хватить едва на девяносто секунд.

Пытаясь сберечь энергию, «Юдат» уменьшил мощность искажающего поля, и вдоль червоточины прокатилось цунами, ударив по корпусу. По рубке разлетелось все, что не было приделано к месту. Мейер инстинктивно вцепился в ложе, хотя его прикрыла сетка-фиксатор.

Бортовой компьютер датавизировал, что требует воспроизведения сделанная заранее запись. Мейер и его экипаж могли только в изумлении взирать на непокорную консоль, когда в их нейросеть вторглось изображение доктора Мзу. Фона не было — темнокожая карлица висела в серой мгле.

— Здравствуйте, капитан Мейер, — проговорила она. — Если все пошло по плану, вы увидите эту запись за несколько секунд до смерти. С моей стороны это сугубо мелодраматический жест — хочется объяснить, почему и как вы оказались в подобном положении. «Как» относительно просто — вы испытываете резонансное усиление искажающего поля. Побочный эффект моих работ тридцатилетней давности — я установила в секции жизнеобеспечения приборчик, осциллирующий в такт искажающему полю «Юдата». Когда колебания зафиксируются, погасить их будет невозможно — усилителем служит сама червоточина. Резонанс погаснет только вместе с искажающим полем, а без него червоточина претерпит квантовое схлопывание. Порочный круг, из которого нет выхода. Вы проживете ровно столько, насколько хватит энергии в растровых клетках «Юдата», а она, как я могу представить, утекает быстро. Что касается «почему»: я выбрала именно вас, чтобы выбраться с Транквиллити, потому что заранее знала, на какие трюки способен «Юдат». Знала, поскольку имела уже возможность наблюдать вашего черноястреба в деле. Тридцать лет назад. Не припомните, капитан Мейер? Тридцать лет назад, месяц в месяц, вы вместе со своей эскадрой омутанских наемников перехватили три корабля гариссанского флота — «Ченго», «Гомбари» и «Бизлинг». Я была на борту «Бизлинга», капитан, а о вашем участии я узнала позже, просматривая сенсозапись атаки. «Юдат» — очень приметный корабль: и раскраской, и формой, и маневренностью. Вы были хороши и в той битве победили. А что случилось потом с моей родной планетой, мы все знаем, не так ли?

Запись кончилась.

Черри Варне в каком-то странном спокойствии обернулась к Мейеру:

— Она права? Это был ты?

Капитан смог выдавить только горестную улыбку и слабое «да».

— Прости меня, друг.

— Я люблю тебя.

Три секунды спустя запас энергии в растровых клетках «Юдата» истощился. Червоточина, державшаяся исключительно на искажающем поле корабля, схлопнулась. В межзвездном пространстве появился двухмерный провал, выплеснувший поток жесткого излучения, эквивалентный массе черноястреба. Потом пространство вернулось к равновесному состоянию, и провал закрылся.


предыдущая глава | Нейтронный Алхимик: Консолидация | cледующая глава