home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава IV

В окрестностях Ган-Тэсэ. — Опасный призрак. — Жажда бессмертия. — Искусство забирать жизненную силу во время любовных отношений. — Магические растения Тибета.

Уже восемь дней Гараб и его спутники жили у подножия святой горы, отдыхая после долгого путешествия. Предводитель разбойников не спешил совершать обряд, предписанный паломникам, — обойти вокруг горного массива, на вершине которого живет величайшее из божеств — Махадева.

Тот, кто немного знаком с эзотерическими учениями Индии, представляет себе его в виде образа — магической призрачной проекции мысли — погруженного в медитацию божества, сидящего в одиночестве на неприступной снежной вершине. Тот, кто глубже проник в символический характер предания, видит на сияющей вершине пламя собственных мыслей, беспрерывно созидающее, разрушающее и воскрешающее Вселенную с ее богами, демонами, живыми существами и бесчисленными предметами, и повторяет шепотом символ веры великих мистиков-последователей Веданты: «Шива ахам» («Я — Шива, я — великое божество, Махадева!»)

Но Гараб не принадлежал к посвященным, и ему никогда не приходилось встречаться с мудрецами своей страны. Как и его мать, он верил, что в расселинах горы притаились полчища духов, фей, демонов, подчиняющихся грозному божеству в тигровой шкуре, с длинным ожерельем из человеческих черепов на шее.

Гараб медлил, сам не зная почему. Его удерживала какая-то неведомая сила. Он слонялся бесцельно, целыми днями осматривал окрестности с любопытством и тревогой, словно ожидая открыть здесь что-то новое для себя. Он вглядывался в натертые золой лица паломников-йогов, пришедших из Непала или с севера Индии, пытаясь определить их возраст, — один из них мог быть его отцом.

Отец!.. Он не думал о нем с тех пор, как расспрашивал своего хозяина, фермера Лагпу. Смутное желание увидеть место, где он был зачат, посетившее Гараба в Лхасе, было связано лишь с интересом к этому краю. Но к человеку, который подкрался ночью к невинной девушке и воспользовался ее наивностью, Гараб не питал никакой симпатии. И вот, с тех пор как он оказался у подножия горы, ему чудилось, что в его душе оживают неясные воспоминания о прошлом, которого он не мог знать.

Предводителя разбойников преследовало странное ощущение: он чувствовал зов неведомой силы, которая влекла его к неизвестной цели. Он тщетно пытался избавиться от этой навязчивой мысли: день ото дня она становилась все сильнее. Даже любовь к Дэчеме отступала перед этим зовом, уходила на задний план. Молодая женщина все время просила его уехать, считая, что здешний воздух вредит ее здоровью: она плохо спала и просыпалась разбитой.

Паломники совершают обход горы по трем тропинкам: нижней — наиболее доступной, средней — создающей большие трудности и верхней — вьющейся по крутому склону, где лишь крепкие горцы могут ступать без опаски. Заслуги верующих возрастают прямо пропорционально преодоленным трудностям. Так, благословение, которое получают паломники, прошедшие по верхней тропе, значительно превосходит по силе благословение тем, кто довольствуется обычным обходом горы. Честолюбие Дэчемы не простиралось дальше последнего.

Несмотря на ее настойчивые просьбы об отъезде, Гараб, который всегда прислушивался к желаниям возлюбленной, на сей раз отвечал ей отказом. Он уходил утром и бродил весь день неизвестно где. Его спутники думали, что он совершает тайные религиозные обряды во имя удачи их будущих походов. У них было вдоволь съестных припасов, а если житель Тибета не испытывает недостатка в еде, его, как правило, ничто больше не волнует. Поэтому нетерпение, которое проявляла Дэчема, не находило поддержки у ее спутников.

То ли из-за физической усталости, охватившей Гараба после нескольких месяцев страстной любовной игры, то ли из-за необычного психического состояния он отдалился от своей подруги и часто бодрствовал по ночам, напряженно вглядываясь в темноту.

Однажды ночью, когда Гараб, как всегда, был настороже, он увидел, как Дэчема мечется на своем ложе, словно отбиваясь от кого-то. Это продолжалось недолго; вскоре она вздохнула и затихла. Гараб подумал, что ей привиделся страшный сон. Два дня спустя повторилось то же самое, но на сей раз борьба была более продолжительной и ожесточенной, и Дэчема сильно закричала.

— Что с тобой? — Гараб подошел к подруге и взял ее за руку. — Ты не заболела?

— Почему ты не защищаешь меня? — пробормотала Дэчема спросонья. — Ты не спал? Ты видел, как он ушел?

— Кто?

Дэчема окончательно проснулась.

— Что я говорила? — спросила она с некоторым беспокойством.

Гараб решил, что не стоит говорить ей правду.

— Ты кричала, — спокойно сказал он, — и бормотала что-то невразумительное. Тебе нездоровится?.. Может быть, ты спала в неудобной позе?

— Да, возможно.

— Постарайся снова заснуть, — посоветовал Гараб.

И он лег с ней, завернувшись в одеяло, но не прижал ее к себе, чтобы успокоить. Он сгорал от любопытства, ему не терпелось выяснить, в чем дело.

На следующий день на закате Гараб сидел, прислонившись спиной к скале, довольно далеко от места, где они разбили лагерь, и размышлял над поведением Дэчемы, гадая, повторится ли то же происшествие следующей ночью. Внезапно он почувствовал, как что-то прижалось к нему, словно пытаясь в него проникнуть. Было еще светло, и окружающие предметы воспринимались отчетливо. Рядом с ним никого не было, и тем не менее что-то продолжало его держать.

Привычным жестом Гараб вытащил саблю, которую всегда носил за поясом, и вскочил с места. Неведомая сила отпустила его. Освободившись, Гараб отправился в лагерь; он чувствовал, что за ним кто-то следует.

Разбойник не сомневался, что один из демонов, обитающих вблизи горы, выбрал его и Дэчему своими жертвами. Он понял, что нужно как можно быстрее покинуть это место, где он занимался бесплодными поисками и угодил в западню, устроенную демоном. Следовало отправиться в путь на следующий день. Однако, вернувшись в лагерь, он не сказал Дэчеме о принятом решении, предпочитая не обсуждать вопрос об отъезде вслух в надежде, что сможет таким образом обмануть напавшего на них демона и помешать ему пуститься за ними в погоню.

Посреди ночи Гараб проснулся от холода — полог над входом поднялся, и ветер порывами врывался внутрь палатки. Сквозь отверстие проникал красноватый свет ущербной луны, и разбойник заметил человеческую фигуру. Это был индийский йог. Его натертое золой лицо, касавшееся лица Дэчемы, казалось мертвенно-бледным, и его губы были прижаты к ее губам.

Гараб тотчас же вскочил на ноги, но пришелец оказался проворнее и бросился наутек. Когда атаман вышел из палатки, вокруг было спокойно.

Он обследовал окрестности лагеря, но никого не обнаружил. Когда он вернулся обратно, Дэчема казалась спящей.

— Ты хорошо спала? — спросил Гараб наутро, когда она проснулась.

— Да, — коротко ответила Дэчема.

— Тебе ничего не снилось? — настаивал Гараб. — Боги иногда посылают паломникам сновидения в святых местах.

— Нет, — сказала она, но голос ее дрожал.

Гараб не стал больше расспрашивать, хотя был уверен, что ночная сцена ему пе приснилась. Он видел йога и потому отправился на его поиски. Что за зловещий гость их посетил? Был ли это тот самый демон, который преследовал его до лагеря, а затем обернулся призраком? Или к ним пожаловал настоящий, знакомый с магией йог, который мог превращаться в невидимку или создавать эфирного «двойника», похожего на реального человека?

Как бы то ни было, ночной гость был явно одержим похотью. Волнение Дэчемы в предыдущие ночи, ее крик и слова: «Ты видел, как он ушел?» — свидетельствовали о том, что она уже не раз сталкивалась с этим отвратительным существом. Но почему она ничего о нем не рассказывала? Чем объяснялись ее недомолвки и отговорки? Неужели она спала, когда Гараб вскочил, чтобы схватить призрак? Могла ли она не почувствовать прикосновения его губ?

Гараб боялся, что все окажется так, как он предполагал; сначала его возлюбленная давала отпор сладострастному демону, пытавшемуся овладеть ею во время сна, но тот продолжал ее домогаться, и она уступила… возможно, даже получив удовольствие. Неужели Дэчема предпочла ласки призрака его любви?.. Эта мысль привела Гараба в ярость.

Внезапно он вспомнил историю своего зачатия, которую поведала ему мать и в которую он тогда не поверил. Может быть, и вправду в это место наведывались посланцы другого мира, соблазняющие земных женщин?..

К гневу Гараба примешивалось также желание проникнуть в эту тайну и узнать, кто дал ему жизнь. Он не спал три ночи подряд, но ничего необычного не произошло.

«Вернется ли йог, или же он потерял интерес к Дэчеме?» — гадал Гараб, решив задержаться, чтобы это выяснить. Он, конечно, упрекал себя за то, что подвергает свою возлюбленную риску, используя ее как приманку для демона, которого хотел поймать и считал себя чуть ли не преступником, но уезжать все же не спешил.

Четыре дня прошли спокойно. На пятый день вечером Гараб и Дэчема ужинали, как обычно, со своими спутниками у костра, на котором грелся котелок с чаем. Закончив трапезу, Дэчема вернулась в палатку, а Гараб остался беседовать с приятелями.

Поговорив, он тоже направился к палатке. Сгущались сумерки, но окружающие предметы еще были видны.

Гараб приподнял полог и остолбенел. Посреди палатки спиной к входу стоял йог. Прямо перед ним, прижавшись спиной к противоположной стенке, застыла онемевшая Дэчема и смотрела на йога округлившимися глазами. На ее бледном лице читались страх и желание. Йог медленно приблизился к ней, вытянул руки и схватил ее за плечи, но девушка даже не шелохнулась. Тогда Гараб, вне себя от ярости, бросился на пришельца. Тот обернулся и жадно припал своим ртом к губам Гараба. Сколько ни отбивался Гараб, пытаясь освободиться, его кулаки встречали пустоту, и страшный поцелуй продолжался, отнимая у него жизненные силы.

Однако Гараб не сдавался, пытаясь вытащить демона из палатки в надежде, что друзья придут ему на помощь. Борясь с демоном, он повалил несколько предметов, и мужчины, сидевшие у костра, прибежали на шум узнать, что случилось.

Перед изумленными Горэном и Цзонду предстал их предводитель, который изо всех сил махал руками, сражаясь с пустотой.

Через несколько мгновений призрак отпустил Гараба и растворился в воздухе.

Дэчема лежала без сознания.

Спутники Гараба сразу же поняли, в чем дело: в этих местах водились демоны, один из которых пытался убить их главаря.

Немедленно последовал приказ, которого они ждали.

— Мы уходим, — сказал Гараб.

— Разумеется, — откликнулись мужчины. Они снова развели костер, собрали при его свете вещи и навьючили их на животных. Не прошло и часа, как путники уже были в дороге.

Два дня они шли почти без передышки, спеша уйти подальше от опасного места. О том, что приключилось с Дэчемой, Гараб своим спутникам не рассказал.

К концу второго дня беглецы подошли к стойбищу пастухов. Почувствовав близость людей и увидев знакомую мирную картину — стада, пасущиеся вокруг черных палаток, — разбойники успокоились и сделали привал. Гараб запретил своим людям и Дэчеме рассказывать пастухам о нападении, которому они подверглись. Если пастухи узнают, что к путникам приближался демон, то наверняка испугаются не привели ли они с собой кого-нибудь из духов, и запретят им оставаться на своих пастбищах.

Однако Гараб не отказался от своего намерения проникнуть в тайну неведомого пришельца, чтобы защитить себя и Дэчему от его дальнейших преследований. Он не был уверен, что, покинув место, где обитали злые духи, они оказались в безопасности, так как верил, что демоны преследуют людей, к которым они привязались. Надо было посоветоваться со знающим ламой по поводу подобных призраков и расспросить его, что за демон явился к ним в облике индийского аскета. Он готов был подвергнуть себя и Дэчему процедуре изгнания злого духа. Особенно Дэчему, о порочных желаниях которой узнал. Во время недолгих привалов он овладевал ею с той же страстью, что и в начале их связи. Но теперь к его любви примешивалась ярость. Гараб чувствовал, что возлюбленная, которую он прижимает к себе, думает об объятиях другого, и эта мысль, сводя его с ума от ревности, в то же время усиливала желание.


На следующий день после того, как они разбили лагерь, Гараб отправился к пастухам якобы для того, чтобы купить масла. On представился торговцем из далекого края Кхам, совершавшим паломничество к Ган-Тэсэ с женой и двумя друзьями. Оп рассказал им, что видел сны, внушившие ему тревогу за состояние своих торговых дел, которые он поручил вести компаньону, и ему хотелось бы посоветоваться по этому поводу с ламой-предсказателем.

— Нет ли такого поблизости? — спросил он. Ему ответили, что возле соседнего стойбища, к северу, в дне ходьбы, обитает нгагпа[32] пользующийся уважением окрестных пастухов.

«Некоторые скромные и даже грубые с виду нгагпа, живущие как простые пастухи, являются искусными магами», — подумал Гараб и решил попытать счастья у ламы, некоего Кушога Вандэна, к которому его направили.

В самом деле, лама был наделен незаурядным даром ясновидения. Внимательно выслушав рассказ Гараба, он погрузился в раздумья. Затем выложил на земле диаграмму из ячменных зерен и приказал Гарабу бросить сначала белый камень, затем черный и, наконец, камень с крапинками. Лама рассмотрел те места на рисунке, куда упали камни, и сказал:

— Существо, с которым вы встретились, не демон и не колдун. Тибет для него — чужая страна. Я не нахожу между нами связи и, следовательно, не могу повлиять на его поведение. Сходите к индийскому аскету, посвященному в тайные учения своей страны, он наверняка сможет дать вам дельный совет. Однако соблюдайте осторожность. Не рассказывайте о том, что вы мне поведали, первому встречному паломнику в оранжевой одежде, с ожерельем из ягод рудракша на шее или с посохом, увенчанным трезубцем, в руке. Многие из так называемых магов — бессовестные лжецы. Пообещав помочь, они обведут вас вокруг пальца. Более того, вы рискуете столкнуться с человеком, занимающимся худшей разновидностью колдовства, которого сопровождают повсюду злые духи, и можете стать их жертвой.

— Как же мне быть? вскричал Гараб в отчаянии. — Один из таких демонов уже преследовал меня, а теперь вы говорите, что я рискую стать жертвой злых духов! И потом, как я смогу разговаривать с индийским йогом? Я не знаю его языка.

— Кажется, я могу вам помочь, — ответил Вандэн. — Вам следует встретиться с непальским аскетом — отшельником, обитающим на склоне Ган-Тэсэ. Он живет в этом месте уже более десяти лет. Прежде он жил на границе среди шерпов. Он все понимает и прекрасно говорит на тибетском языке. Он гостил у меня несколько дней, и в прошлом году я тоже нанес ему визит. Это великий йог, посвященный в тайны сущего и наделенный сверхъестественными способностями. Я дам проводника, который укажет вам путь в долину, где находится его скит. Когда вы придете туда, обратитесь к аскету с почтительной просьбой; он услышит вас и подаст знак, если захочет вас видеть. Будьте внимательны и не заблудитесь. Поднимаясь вверх по долине, вы заметите на севере цепь белоснежных гор. Будьте начеку: во время привала, сидя на траве, никто из вас не должен подносить к губам ни одной былинки. В районе белых гор растут два вида травы, обладающей странными свойствами. Как правило, человек не может отличить их от обычной травы. Один из этих видов — возбуждающее средство[33] — содержит смертельный яд. Люди, жующие эту траву, теряют рассудок. Яд выкачивает из них жизненную энергию, и в конце концов они погибают в страшных муках.

Другая разновидность травы вызывает у человека галлюцинации, и он видит миры страдания[34] и несчастных, которые их населяют. Некий монах, пришедший к Ган-Тэсэ с другими паломниками, остановился в том месте, где растет эта трава. После трапезы он сел на землю, стал срывать былинки и жевать их. Тотчас же перед ним разверзлась пропасть. От страха он выплюнул траву, которую держал во рту, и видение исчезло. Монах знал понаслышке о существовании волшебной травы; он понял, что благодаря ей увидел врата преисподней, и пожалел, что упустил случай проникнуть в тайны неведомого мира. Он попытался снова отыскать эту траву или что-то подобное, но все его усилия были тщетны. Монах отказался следовать за своими спутниками и продолжат вести поиски. Он построил шалаш и прожил на этом месте несколько лет, целыми днями ползая по траве и пробуя стебельки па вкус. Постепенно его разум помутился, и он умер сумасшедшим. За белыми горами действительно находится пропасть, которая сообщается с тайными мирами, но, чтобы ее увидеть, надо обладать сверхчеловеческим зрением. Каждый, кто не является могущественным налджорпа, должен обходить эти места стороной. Отправляйтесь завтра в путь. Вам потребуется четыре дня, чтобы добраться до скита почтенного подвижника. Когда вы его увидите, положите «свое тело, слово и разум к его ногам».[35]

— Мы идем к святому отшельнику, — объявил Гараб, вернувшись к своим спутникам. — Его благословение прогонит демонов и защитит нас от всяких бед.

Он посоветовал им также не рвать травы и не чистить зубы былинками, сославшись на слова нгагпа Вандэна.

Проводник, которого дал им Вандэн, остановился у края ущелья, простерся ниц в знак почтения к святому аскету, а затем повернул обратно.

Сначала путники поднимались по ущелью, зажатому между крутыми склонами гор, на которых не было видно и следа тропинки. Прошагав несколько часов, они увидели вдалеке сияющую черту снежных вершин. Это были белые горы, о которых говорил Вандэн. Следовало ли им двигаться дальше? И где тропа, которая ведет к скиту? Поскольку никто не подал им знака, они продолжили путь. Приближавшиеся горы становились все белее и ярче.

Внезапно послышался резкий птичий крик, и все повернулись в ту сторону. Хохлатая птица хлопала крыльями, сидя на скале. Она издала еще несколько гортанных звуков, а затем перелетела выше, на другой утес, и снова принялась с криком бить крыльями.

Тропы по-прежнему не было видно, но подняться по пологому склону не составляло труда. Гараб подумал, что, возможно, птица послана отшельником, и сделал по направлению к ней несколько шагов. Она снова замахала крыльями и перелетела еще выше.

Гараб больше не колебался.

— Располагайтесь здесь, — сказал он своим спутникам. — Я же посмотрю, куда приведет меня эта птица.

Перелетая со скалы на скалу, птица вела Гараба вверх по склону горы. Дэчема и двое мужчин провожали взглядами своего предводителя, который вскоре скрылся из вида; какое-то время они еще слышали крики птицы, а затем наступила тишина.


Гараб опустился на колени перед отшельником, крепким стариком, одетым лишь в короткое дхоти[36] — кусок желто-розового хлопка.

— Что привело тебя ко мне, сын мой? Чего ты от меня ждешь? — доброжелательно спросил йог. — И прежде всего скажи, кто ты?

Гараб рассказал, ничего не скрывая, обо всем, что касалось его рождения от неизвестного отца.

— Это все в прошлом, — заметил старец. — А что было потом?.. Зачем ты пришел к Кайласу? Паломничество?.. Ты не один, с тобой несколько спутников; вы приехали на лошадях, которые остались в долине. Ты богат. Откуда у тебя столько добра?

Гараб догадался, что отшельник решил проверить, насколько он правдив, хотя уже прочел в его душе все, что касалось прошлого.

— Вы сами все знаете, господин отшельник (Джово гомчен), — смиренно сказал Гараб. — Я — большой грешник.

— Не мне наставлять тебя на путь истины, — заявил аскет. — Позже ты встретишься с отшельником из твоей страны, который попытается это сделать. Постарайся, когда придет время, воспользоваться его советами. Тебя испугали видения, не так ли? Слушай меня внимательно: ты — сын человека из Индии. Твой отец — один из тех развращенных бхаратов, которые предаются бесовской магии, чтобы отсрочить наступление старости, омолодить свое изношенное тело и обрести бессмертие. Да будет тебе известно, что колдун, сведущий в этой проклятой науке, способен высасывать из людей жизненную силу и поглощать еще более таинственным способом энергию женщины, созидающую и питающую все виды жизни. У преступных магов, владеющих этой необычной техникой, множество жертв, ибо женщины, которые становятся их добычей во время сексуальных отношений, вскоре умирают. Однако очень немногие из этих людей-демонов добиваются успеха. Чтобы достичь конечной цели ритуала, необходимо оставаться бесстрастным, решительно подавляя в себе все чувственные желания. Люди с нечистыми помыслами и жестокой душой, движимые корыстными мотивами, неспособны соблюдать столь строгую дисциплину; большинство из них рано или поздно уступают зову плоти, приближая свой конец. Жизненная энергия, которую они похитили у других людей, улетучивается через все их поры, и они вскоре погибают. Таким образом умер твой отец, ибо он дал тебе жизнь, которую должен был сохранить в себе. Он умер вдали от родной земли, и поскольку у него не было других наследников кроме тебя, никто не совершил над ним обряд, призванный дать безжизненному духу новое тело, чтобы он мог войти в мир предков.[37] Не получив необходимых элементов для создания нового тела, дух твоего отца стал призраком, все так же одержимым жаждой плотских удовольствий и наделенным прежними дурными инстинктами. Он старается поддержать существование своего «двойника» с помощью того же средства, к которому прибегал при жизни. Когда ты пришел к святой горе, твои мысли, сосредоточенные на этом месте и образе человека, давшего тебе жизнь, притянули бесплотный дух, также помнивший о поступке, который стал причиной его гибели. Он признал в тебе свою кровь и привязался к тебе, надеясь забрать у тебя жизнь. Твоя чувственная любовь к сопровождавшей тебя женщине распалила его похоть. Он решил овладеть твоей любовницей, чтобы присвоить ее жизненную силу и ту часть физической энергии, которую дал ей ты. Вы оба должны были стать его жертвами, но я спасу вас. Погребальный обряд, принятый в Индии, здесь не может быть совершен. Однако достаточно будет проделать часть ритуала. Я — санньясин[38] и потому отказался от каких бы то ни было обрядов, но как брамин вправе их совершать. Я сделаю это завтра ради тебя.

Отшельник дал Гарабу несколько лепешек на ужин и пригласил его переночевать в своей хижине.

На следующее утро йог приготовил маленькие шарики из риса. Затем он призвал покойного, предложив ему подкрепиться перед дальней дорогой в мир предков и заклиная его не заблудиться в пути.

— Сын мой, — сказал он затем Гарабу, — твой отец чего-то хочет от тебя; дай ему это, чтобы он не отнял у тебя нечто большее. Он велел молодому человеку вытянуть из своего платья несколько ниток, вырвать из головы несколько волос и положить их среди даров со словами: «Вот одежда для вас, отец мой, не забирайте у меня больше ничего».[39]

Когда обряд был совершен, отшельник бросил рисовые шарики, нитки и волосы в огонь.

— Они не должны оставаться вблизи моего жилища, — объяснил он.

Затем отшельник велел Гарабу сделать из травы веник и тщательно вычистить место, где были разложены дары, и землю вокруг него. Следовало уничтожить следы приношений, а также следы, оставленные призраком, который приходил за угощением, чтобы он не мог потом узнать этого места и не испытывал искушения вернуться, а отправился бы в мир предков, где ему надлежало оставаться до тех пор, пока он не возродится при благоприятных или тягостных обстоятельствах, в зависимости от деяний прошлой жизни.

— Теперь тебе нечего бояться призрака йога, сын мой, — сказал отшельник Гарабу на прощание, — но ты должен опасаться последствий твоих былых поступков. Я повторяю: ты выйдешь когда-нибудь на путь спасения. Сумей же распознать его и не сворачивай больше с этой дороги.

В течение следующих недель предводитель разбойников и его спутники совершили обход горы. Затем они покинули Ган-Тэсэ и отправились на восток.

Магия любви и черная магия, или Неизвестный Тибет


Глава III | Магия любви и черная магия, или Неизвестный Тибет | Глава V