home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Фредерика Винг вторично за последние десять минут посмотрела на часы. Если она не доберётся до Южного Саттона до полудня, то разминется с мисс Хартвел, а это будет катастрофой.  Солнце жгло спину под льняным платьем,  чулки прилипали к коленям. Она с детства знает,  что  июль в Новой Англии может быть очень жарким. Но всё равно здесь лучше, чем в Нью-Йорке... Она в третий раз взглянула на часы, потом раздражённо подняла саквояж и отправилась искать защиты под стан­ционным навесом. Прошла через вокзал, состоящий из одного помещения, к платформе, где готическими буква­ми было написано «Станция Саттон»; впрочем, позолота давно поблекла, и буквы были теперь едва различимы. У двери на ящике сидел толстый мужчина в рубашке с короткими рукавами, он шумно жевал, регулярно сплё­вывая на рельсы.

— Поезд опаздывает? — спросила Фредерика, стараясь справиться с раздражением. Мужчина не ответил. Какое-то время он продолжал жевать, и Фредерика решила, что он глух. Но потом толстяк достал из кармана новую плитку табака, раскрыл нож пухлой правой рукой и лениво проговорил:

— Сай ходит по магазинам. Он так всегда делает по субботам. Не удивлюсь, если и опоздает. А поезд на Ворчестер ещё через четверть часа. Фредерика села на другой конец багажного ящика.

— Сай — машинист, точно?

—  Да. Какая разница в субботу? Никто вроде не собирался приезжать из Нью-Йорка до полудня.

Фредерике стало ясно, что она — незнакомка и един­ственный пассажир — и есть «никто не собирался». Она как раз обдумывала подходящий ответ, но в это мгнове­ние как по волшебству из леса показался миниатюрный тепловоз с единственным вагоном.

Толстяк встал, когда Сай выпрыгнул из кабины. Сразу вслед за ним из вагона вышел мужчина в лёгком костюме,быстро прошёл вдоль поезда но возле Фредерики задер-жался, чтобы наклониться и поправить запор своего чемоданчика. Выпрямившись он внимательно взглянул на Фредерику, которая ответила ему оценивающим взором и тут же в замешательстве опустила глаза. Но она успела заметить, что у мужчины серые глаза, какие романисты называют «стальными», строгое лицо и высокий лоб. Волосы поседели на висках, а тело утратило стройность юности.                                                   

«Мне уже четвёртый десяток, а я краснею, как девоч­ка», — подумала Фредерика

— Привет, полковник, — низкий раскатистый голос принадлежал недавнему собеседнику Фредерики — толсто­му грузчику, который притащил наполовину заполненный мешок с почтой.

—  Привет, Вилли, — ответил тот, кого назвали пол­ковником. Он развернул аккуратно сложенную газету и сел на багажный ящик. Фредерика, у которой не было причин задерживаться, прошла к вагону.

«Двадцатиминутное ожидание ради десятиминугной поездки, — думала она, усаживаясь на пыльное плюше­вое сидение. — И, вероятно, придётся добавить ещё десять минут». Но тут послышался гудок, и поезд тронул­ся назад от станции. В вагоне, кроме Фредерики, никого не было, она не удержалась, прошла назад по проходу и выглянула в окно. Человек, которого назвали полковни­ком, отложил газету и смотрел прямо на неё. Она быстро нагнулась и вернулась на своё место; как всегда, почув­ствовав, что вспыхнули щёки.                            

-   Что меня заставило это сделать? - вслух спросила она. И добавила: - Веду себя как школьница. Но всю, короткую поездку до Южного Саттона глаза не оставляли ее и были стерты из памяти только хлопотами приезда и усройства на новую работу. Выходя из вагона на станции Южный Саттон,Фредерика почувствовала, что стало еще жарче. Но оглядевшись, она успокоилась. Летний мирный воздух благотворно действовал на неё. Поля кругом были усеяны ярким черноглазым гибискусом и белым клевером, цветы про­бивались даже через доски платформы. За полями темнели хвойные деревья и несколько низких крыш.

«Если бы Сай остановил фырканье своего дракона, я бы, наверное, услышала кузнечиков», — подумала Фре­дерика. Интересно, что ей теперь предпринять...

— Вы мисс Винг? — послышался приятный голос.

Немного удивлённая Фредерика повернулась и сразу за собой увидела женщину.

—   Да, я Фредерика Винг... Но откуда вы появились? В поезде никого не было.

Женщина рассмеялась, и Фредерика заметила, что лицо её, которое на первый взгляд показалось ей некра­сивым, на самом деле очень привлекательно. Женщина была ниже Фредерики и не такая угловатая. Она носила льняное платье без рукавов, чистое и прохладное, а короткие тёмные волосы были тщательно причёсаны. При взгляде на неё Фредерика почувствовала себя гряз­ной и усталой.

—   Я пришла по полю, с другой стороны от поезда. Но мне следует представиться. Я Филиппина Саттон и пришла встретить вас, потому что мисс Хартвел очень занята, — она говорила медленно, со слабым иностранным акцен­том. «Т» у неё чуть походило на «с», а звук «р» был гортанный и раскатистый.

Фредерика поставила саквояж и пожала протянутую руку, маленькую и мягкую. «Француженка», — решила Фредерика.

— У вас подходящая фамилия для жительницы город­ка, — заметила она и добавила: — Очень мило с вашей стороны встретить меня.

— Мне всё равно нужно было на станцию. Получу груз — для своей лаборатории на Ферме. Ох, я забыла. Конечно, вы ещё ничего об этом не знаете. А я ничего не знаю о вас.

Конечно. Мы поговорим, но сначала я хочу позабо­титься  о  багаже,   —  как  всегда,   Фредерика занялась скучными подробностями, от которых никогда не умела уходить. Друзья в колледже прозвали её «Новая Англия». — Я отослала чемодан заранее. О, вижу, вот он, на платформе.

—  Я подожду здесь, — сказала Филиппина — Потом пойдём. Мой джип сейчас в гараже, его ремонтируют, но здесь недалеко, и я могу вам показать кое-что. Работник мисс Хартвел, Крис, прихватит чемодан и вашу сумку тоже. Жизнь в Южном Саттоне нехлопотливая, — доба­вила она, заметив озабоченность Фредерики.

—  Спасибо, сумку я понесу сама. Здесь смена белья и всё, что необходимо для ванны. Которая мне очень нужна.

Через несколько мгновений обе женщины шли по широкой сельской дороге, между рядами елей. Ноги их поднимали тонкую пыль, садившуюся на траву и клевер, который пытался расти у дороги.

— Дорога справедливо называется Еловой улицей, -- объявила Филиппина. — Если свернём налево, она приведёт нас на Ферму, которая принадлежит моей тёте миссис Саттон. Да, она прямой потомок Люциуса Эдварда Саттона, основавшего город в 1814' году и колледж шестью годами спустя. А «Фермой» мы называем семей­ное поместье. Там мы с миссис Саттон занимаемся травами. У меня там лаборатория. Это примерно в миле от города. Вы быстро всё узнаете, потому что Южный Саттон — всего лишь перекрёсток дорог. А вон то внушительное здание за деревьями и воротами слева Саттонский колледж. Фредерика осмотрелась. В воздухе пахло сеном и более тонким запахом хвои.

—  Мне нравится Новая Англия, — просто сказала она. — А здесь самая подлинная  Новая Англия.

—  Да, мне тоже нравится, — согласилась Филиппи-на. — Здесь можно работать мирно — и забыть об остальной жизни, — она чуть поколебалась. — Я имею в виду Францию... и войну... — добавила она.

Голос её стал жёстким, а акцент более заметным.. Фредерика быстро взглянула на неё. На лице женщины словно появилась маска — ненависти, печали, страха... Фредерика не могла определить. Но через мгновение Филиппина взяла себя в руки, и на лице её вновь появи­лась улыбка.

— Простите. Сейчас всё хорошо... но иногда... вспоми-нается другая жизнь. Немцы посадили меня в концентрационный лагерь, когда захватили Францию. Но не будем говорить об этом, — лицо её сохраняло следы гнева; с видимым усилием она вернулась к своей роли проводника. — Мы на Буковой улице. Она пересекает Еловую и в сущности является главной улицей города. Справа церковь, единственная, конгрегационная. Сразу за ней магазины. Напротив ратуша и полицейский учас­ток, а дальше, на том углу Еловой и Буковой — гостиница. Это недавно перестроенное одно из старейших зданий Саттона, раньше в нём размещалась гостиница для дили­жансов. Её построили в 1820 году, одновременно с первым зданием колледжа. Еда здесь хорошая. Вам иногда захо­чется тут поесть.

— И это весь Южный Саттон? — спросила Фредерика.

— Почти, — Филиппина снова рассмеялась. — Пово­рачиваем налево на Еловую улицу. Кампус остаётся слева, а справа на расстоянии броска камня — книжный мага­зин мисс Хартвел.

— О... но... как красиво! — воскликнула Фредерика. — Мне нравятся такие викторианские здания... как для дня святого Валентина... и деревья вокруг... медные березы. И места много. Так и должно быть.

Филиппина, которая чуть опередила Фредерику, обер­нулась и посмотрела на неё.

— Я так и думала, что вам понравится. Дом хороший, магазин тоже, а это, если мисс Хартвел рассказывала о вас верно, значит для вас ещё больше.

Показалось ли Фредерике или в голосе прозвучал укор? А может, просто она ещё чужая здесь. Фредерика выругала себя за излишнюю чувствительность. Вот что бывает с уроженками Новой Англии, когда им за трид­цать и они не замужем. Даже Нью-Йорк не мог ничего с этим поделать.

Они подошли к кирпичной стене, но в этот момент распахнулась дверь с проволочной сеткой и из неё тороп­ливо вышла полная женщина.

— Это вы, мисс Винг? О Боже... Прошу простить меня, но мне просто необходимо отбежать. Филиппина вам всё расскажет. Ладно, Филиппина? Боже, не знаю, что стало бы с городом, если бы Филиппина не навела порядок. А Марджи, моя племянница, тоже поможет, если захотите.Она не больно-то дисциплинирована, как все молодые люди в наши дни, но помочь может. Боже...

Фредерика была уверена, что поток слов продолжался бы бесконечно, если бы говорившая оставалась на месте. Но женщина, непрерывно говоря, торопливо шла по тропке. Дойдя до ворот, она остановилась и взглянула на свою новую работницу рассеянным близоруким взгля­дом,                                                  

— Да, вы такая, на какую я и надеялась, — неожидан­но объявила она. — И в письмах мы обо всём договорились. Заходите. Я оставила записки, там говорится, где и что.

— Всё в порядке, Люси, — мягко сказала Филиппина.- Но как вы собираетесь попасть на станцию?   

— Пешком. Вернее, бегом. Я послала Криса с багажом. Он, вероятно, уговорит Сая подождать меня, — хозяйка магазина помахала большой рукой и заторопилась на станцию.

— Милая женщина, — подытожила Филиппина и со смехом добавила: — Но немного рассеянная, как вы могли заметить. Лично я не понимаю, чем она может быть полезна своей племяннице в Калифорнии.

— Да, она не кажется деловой.

Так и есть. Но книжный магазин — её страсть, и увидите, она неплохо с ним справляется. За дверью оказался длинный коридор, который заканчивался другой дверью, открытой, и за ней виднелась зелень деревьев. Со своего места Фредерика могла уви­деть весь первый этаж дома, вернее, большую его часть — торговые помещения направо и налево, а дальше, в глубине, ещё две комнаты, тоже полные книг.

— Я только проведу вас здесь и наверху — и оставлю в покое, — закончила Филиппина.

Фредерика увидела, что левая комната, в глубине, — кабинет и платная библиотека, а за ней привлекательная современная кухня. Кухню как будто позже добавили к прямоугольнику дома.

— Мисс Хартвел проводит тут почти всё своё время. Я думаю, вы тоже будете, — заметила проводница Фреде­рики, когда они осматривали кухню.

Фредерика ненадолго задержалась в противоположном конце коридора и через узкое крыльцо осмотрела путани­цу деревьев и кустов, похожих на джунгли; только у крыльца раскинулась небольшая лужайка.

— Заросло, верно? — сказала Филиппина. — Крис подрезает, когда у него есть время. По ту сторону, — она неопределённо махнула рукой в сторону кухни, — боль­ше расчищено, там цветы и даже гамак. Но увидите всё сами.

Фредерика вслед за своей проводницей прошла к кру­той лестнице, уходившей на второй этаж примерно с середины коридора между передней и задней дверьми.

Филиппина торопливо закончила объяснения.

—  Ваша комната — жёлтая гостевая в конце коридора, комната мисс Хартвел впереди, а по другую сторону коридора запасной склад магазина, ванная и кладовка для прочих вещей. Над кухней второго этажа нет, так что это всё. А я должна торопиться. Джип должен уже быть готов, а ланч... — она неожиданно остановилась. — Как глупо с моей стороны. А как же ваш ланч?

—  Я... мне сейчас ничего не хочется. Я бы приняла ванну, а потом поискала бы чего-нибудь на кухне.

—  О, там обязательно что-нибудь найдётся. А если и нет, до магазина несколько шагов — вы помните — по Еловой улице и направо. Если всё в порядке, мне пора убегать. Очень жаль, но мы скоро увидимся, я надеюсь.

По лестнице скатилась дробь мелких шажков, затем хлопнула дверь. Фредерика со вздохом опустилась в оби­тое ситцем кресло.

Неожиданно дверь внизу снова открылась, и голос Филиппины, который в пустом доме показался резким и чуждым, произнёс:

—  В субботу после обеда магазин не открывается. Так что у вас весь уикэнд, чтобы перевести дыхание.

—  Спасибо, — крикнула Фредерика.

Дверь снова хлопнула, на этот раз окончательно.

Час спустя, чувствуя себя гораздо лучше, Фредерика прикончила салат и холодный кофе, которые ждали её на кухне. Она хотела осмотреть магазин и библиотеку, но вид гамака за окном оказался слишком сильным искуше­нием. Чтобы успокоить совесть, она взяла в кабинете листок бумаги и карандаш и, вытянувшись в древесной тени, написала «Неотложные дела»... Потом расслабилась и принялась задумчиво жевать карандаш.

Так много случилось с того утра две недели назад, когда она прочла в «Сатрдэй ревью» объявление, которое теперь помнила наизусть.

ТРЕБУЕТСЯ: Образованная женщина для управления книжным магазином и платной библиотекой в небольшом городке в Массачусетсе. Работа не трудная. Отдых и развлечения сельской местности. Владелец-управляющий вынужден на время уехать. Просим направлять предложе­ния на ящик 874.

Это прозвучало как ответ на её молитвы. Работа в отделении городской библиотеки Нью-Йорка в июле и так не сахар, а неполный штат, раздражительные посети­тели и многие часы переработки превратили мысль о бегстве в радужную мечту. К тому же два года назад начата книга, и даже получено одобрительное письмо от издателя... «Работа не трудная». Наконец-то появится время писать.

Услышав за собой какой-то звук, Фредерика резко села, карандаш выпал у неё из руки на землю. Из путаницы деревьев и кустов на неё смотрело чёрное лицо.

— Прошу прощения, мисс. Я Крис. Крис мисс Хартвел. Простите, если я вас испугал. Я распаковывал книги в конюшне, а мисс Хартвел велела спросить, не нужно ли вам чего-нибудь, прежде чем я уйду домой.

Высокий негр склонился к ней, улыбка его казалась слишком доброй, но, может, он просто пытался быть дружелюбным.

— О. Значит, вы Кристофер Фаллон.

— Да, мисс.

- Так. У меня чемодан на станции. Мисс Саттон сказала, что вы можете принести его.

— Да, мисс.

— А как вы его принесёте? Я знаю, тут нет машины.

— У меня есть тачка, я вожу с вокзала пачки книг.

— Хорошо.

Негр начал поворачиваться, но Фредерике неожидан­но захотелось задержать его. На неё как-то угнетающе действовали пустой дом и заросший сад.

— Мисс Саттон или миссис Саттон, Крис?

—  Мисс, если вы имеете в виду мисс Филиппину, женщину, которая встретила вас на станции. Её тётушка — старая миссис Саттон, ей принадлежит поместье на шоссе. Отец мисс Саттон, брат миссис Саттон, он ушёл на большую войну, на первую, и женился на францужен­ке. Но в последней войне оба они были убиты. Старая миссис Саттон искала Филиппину, нашла и привезла домой.

—  А собственных детей у неё нет? — Фредерика не могла удержаться от вопроса. И тут же пожалела. Зачем она вмешивается не в свои дела? И почему анализирует каждое произнесённое слово? Почему она такая чувстви­тельная? Она чуть нервно посмотрела на Криса, но тот без колебаний ответил.

— Да, мисс, у неё двое собственных детей. Мисс Кэтрин... она теперь миссис Клей. Но сейчас не замужем. Живёт в Нью-Йорке, но как раз сейчас приехала в гости. И сын'— искалечен на войне.

— Не его ли называют полковником? — неожиданно для самой себя спросила Фредерика.

— О нет, мисс. Его зовут Роджер, Роджер Саттон, — неуверенно добавил Крис.

Он направился к кирпичной тропке, огибающей дом, и Фредерика быстро выпалила:

— Я встретила мужчину... на станции... его называли полковником. Я подумала, может, это и есть мистер Саттон.

— Нет, мэм, — Крис повернулся к ней. Улыбка его исчезла, он серьёзно смотрел на Фредерику. — Вероятно, это полковник Мохан. Он преподаёт в колледже, и все называют его просто полковник.

Фредерика в третий раз за день почувствовала, что краснеет. Теперь она пожалела, что заговорила об этом. Только бы Крис перестал смотреть на неё и ушёл.

— Полковник хороший человек, — медленно закончил Крис. То, как он произнёс слово «хороший», заставило Фредерику быстро поднять голову. Как будто он сказал:

«А другие, эти Саттоны, они нехорошие».

— Спасибо, Крис. Я допоздна буду разбираться в магазине, так что можете принести чемодан в любое время.

— Да, мисс.

Фредерика смотрела ему в спину, жалея, что так разго­ворилась. Шаги Криса стихли, и сад показался ей необычно молчаливым. Она вздрогнула. Холодный ветер или что-то ещё — холод и одиночество внутри? Как там звали художника, который превращал деревья в колдунов и великанов? Рекхем.  Красота — в глазах смотрящего...

Может, это справедливо и для... зла? Почему она так неожиданно разочаровалась? Фредерика снова вздрогну­ла, встала и медленно  пошла к двери. Надо бороться с необузданным воображением, соблюдать дисциплину мысли.



Андрэ Нортон  Грейс Эллен Хогарт ЧИХНЁШЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ | Чихнешь в воскресенье... | Глава 2