home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

На утро в среду, на неделе после смерти Кэтрин Клей, ровно в девять в книжном магазине появился начальник полиции. Выглядел он очень официально и деловито и, совершенно очевидно, ожидал, что Фредерику придётся будить, как и в первое посещение. Поэтому, застав её за работой, он несколько растерялся. А для Фредерики его приход послужил явной разрядкой напряжения.

Питер ушёл в семь тридцать, и следующие полтора часа тянулись очень медленно. Когда в восемь в дверь постучал Крис, Фредерика дала ему кофе и попыталась поговорить, но негр был молчалив и необщителен. После нескольких неудачных попыток узнать, о чём говорят в городе, Фредерика решила, что не стоит слишком усер­дствовать в роли доктора Ватсона в такое раннее время, и Крис набросился на кустарник. Он словно хотел рабо­той заглушить свою явную тревогу.

Фредерика вернулась в дом и подумала, что же делать дальше. Казалось, уже много часов назад она вымыла посуду и всё прибрала в кабинете, так что не осталось никаких следов ночного гостя. Теперь во дворе работал Крис, впереди длинный день, а часы в кухне определённо утверждали, что ещё только начало девятого. Для Криса лекарством служит работа, что ж, она тоже примет это лекарство, которое сама прописала. Забудет вертящуюся карусель недобрых событий, в которую попала, забудет даже Питера Мохана. Да. Возьмёт последний выпуск «Паблишерз Уикли» и проверит текущие заказы.

Но хоть Фредерика и нашла занятие, лекарство не подействовало. Страницы расплывались перед глазами, за сеткой сердито жужжала муха, и Фредерика остро чувствовала, что не выспалась. Закончилось бы побыст­рее это проклятое дело... Но она должна была работать, потому что ожидала визита Тэйна Кэри. Она не могла улечься в такой час. И почти не сознавая, что делает, Фредерика придвинула к себе большой лист чистой жёл­той бумаги. Ручка покачалась над ним на с минуту и написала слово «подозреваемые». И дальше легко по­следовал список имён. Начинался он естественно с ближайших родственников Кэтрин. Миссис С а т т о н?   Кто может быть менее вероятным? Однако она могла убить Кэтрин, чтобы спасти её от самой себя. Роджер? Возможно. По его собственным словам, он ненавидел сестру, и не без причины.

Филиппина? Тоже возможно, но каков мотив? Она могла захотеть выйти замуж за Джеймса. Это похоже на правду. Да, и у Джеймса тоже появилась такая мысль. Но Филиппине незачем убивать было Кэтрин, Джеймс и так у неё на крючке. Д ж е й м с? Написав это имя, она снова словно увидела его чувственное лицо. Очень веро­ятно, но она не должна поддаваться собственному предубеждению и личному отношению. В свете дня она сумела убедить себя, что Джеймс Брюстер хотел всего лишь лёгкого вечернего развлечения. Ну, что ж, возмож­но, он его получил с Филиппиной. Да, он явно предпочитал Филиппину Кэтрин, но такой человек, как Джеймс, легко уклонится от любых обязательств, конечно, если он тай­но не женат на Кэтрин. Интересная мысль. Доктор Ватсон должен предложить её Шерлоку Холмсу. Да. К тому же Джеймс первым увидел мёртвую Кетрин и нико­му не сказал. Миссис Хартвел? Маловероятно... Сплетница и гуляка... может, маскировка истинной мис­сис Хартвел. Она вполне может оказаться коварной и расчётливой. Это у неё на лице написано. Но какой мотив, кроме общей ненависти?   Марджи?..

Фредерика отложила ручку и посмотрела на корешки книг на полке над столом. Марджи ненавидела Кэтрин. Это неоспоримый факт. Всю неделю Марджи выглядела смущённой и несносной. И именно Марджи высказала предупреждение перед тем, как было найдено тело. Когда она буквально закричала на ярмарке, никто не обратил внимания, но теперь это стоит вспомнить. Марджи эмо­ционально нестабильна; такие девочки, когда они помоложе, убегают из дома; а в подростковом возрасте могут выкинуть всё что угодно, лишь бы было зрелищно и театрально, лишь бы привлечь к себе внимание. Веро­ятнее всего, накануне вечером к магазину приходила именно Марджи. Но  убийство?   Нет. Невозможно. Фредерика снова взглянула на жёлтый лист и список имён. Она, конечно, могла сделать его сколь угодно длинным, потому что у всех в городке, наверное, была такая возможность, а Кэтрин Клей не любили. Да, мо­тивы найти будет нетрудно. Она взяла ручку и написала:

К р и с? Сознание вины, или какое-нибудь тайное знание, или просто страх, но что-то изменило Криса за последние дни. Каким может быть мотив? Может, Кэт­рин что-то о нём узнала? Что-нибудь, связанное со снабжением наркотиками? Но как он смог поместить яд в капсулы с витаминами? Нет, скорее Крис просто знает что-то такое, о чём боится рассказать. Фредерика смотре­ла на листок бумаги перед собой. Ж ё л т ы й. «Жёлтый жасмин», как  сказал Питер. Наверное, какой-то цветок. Как раз то, что можно найти в лаборатории Фермы. Это значит — что это значит? Надо будет спросить об этом Питера. Любой мог зайти в лабораторию, когда там никого нет. А так бывает постоянно; Марджи бегает по городу, Филиппина и Роджер уходят за травами. И не нужно особого искусства, чтобы поместить яд в капсулы. Питер ничего не говорил, используют ли в лаборатории жёлтый жасмин. Но, наверное, это слишком очевидно, чтобы об этом говорить. Может, хотел, чтобы ей самой пришла в голову эта яркая мысль.

В этот момент и появился Тэйн Кэри. Он тихо, без стука вошёл в переднюю дверь. Фредерика постаралась незаметно засунуть жёлтый листок под «Паблишерз Уик-ли». Питер особо предупредил её. Она не должна говорить Тэйну Кэри,что знает результаты вскрытия. Больше того. Питер сказал, что хочет, чтобы её роль доктора Ватсона оставалась пока тайной. Вполне понятно. Но Фредерика знала, что одного существенного свойства ловца шпио­нов у неё совершенно нет. Она не прирождённая актриса. К счастью, на этот раз начальник полиции Кэри не стал подвергать её способности испытанию. Его подозрения и мысли были устремлены на что-то другое.

— Доброе утро, — поздоровалась Фредерика. Она повернулась на своём стуле и встала. —  Доброе утро, — быстро ответил полицейский. — Простите, что врываюсь так бесцеремонно, но нас к этому приучила Люси Хартвел. Она почему-то не любит, когда стучат.

—  Всё в порядке. Я уже привыкаю, — сказала Фреде­рика, стараясь скрыть облегчение. Его не заинтересовало, что она делает.

— Я вас не задержу. Можно называть вас Фредерика? Все ведь так и Называют. Это... ну, позволяет меньше чувствовать себя начальником полиции. Хотя, боюсь, сейчас мне придётся им быть. Временно по крайней мере, — и он чуть смущённо кашлянул.

—  Конечно, Тэйн. Но... о чём вы?

—  Кэтрин Клей убили, —- негромко объявил он. Фредерике не трудно было выглядеть удивлённой. То, что она уже знала это, не делало факт менее мрачным. Страх и ужас остались. Фредерика ничего не сказала, но в этом и не было необходимости, потому что Тэйн рассказал об отравленных капсулах, о том, как умерла Кэтрин, и о прочих подробностях, которые Фредерика уже узнала от Питера. Закончив, Кэри помолчал и резко спросил:

—  Табакерка по-прежнему у вас?

—  Да. Здесь, — Фредерика опасливо открыла ящик и испытала облегчение, увидев табакерку. Она протянула её Тэйну.

—  Сама по себе она мне не важна. Но с ней связано так много загадок, — словно про себя высказался он.

— А вы не нашли на табакерке какие-нибудь отпечат­ки пальцев, прежде чем отдали её мне?

—  Только Кэтрин Клей. Мой человек поднял её очень осторожно носовым платком, но никаких других отпечат­ков, даже размазанных, не было.

—   Значит, отдавая её мне, вы уже знали, что она принадлежала Кэтрин? Я не совсем понимаю.

—  Мы догадывались, что она принадлежала ей, но нас интересовала реакция людей при виде табакерки, — объяснил Тэйн. —  Понятно, — сказала Фредерика, — и вы не хотели слишком много мне рассказывать...

—  Ну, не тогда, — торопливо продолжил он. — Мне показалось странным, что убийца сделал такой очевид­ной причину смерти. То есть эти капсулы, одну она приняла, но несколько осталось.

Фредерика заинтересовалась. Такая дедукция ей нра­вилась.

—   Но убийца же старался, чтобы было похоже на смерть от слишком большой дозы наркотиков, — быстро заговорила она. — Все как будто знают, что Кэтрин принимала их. Ему... или ей не приходило в голову, что будет вскрытие. А то, что пилюль мало, делало более вероятной гипотезу о большой дозе. Я думаю, убийца ожидал, что вы будете искать шприц с наркотиком. Капсулы с витаминами вполне безвредны, — она по­молчала, и ей пришла новая мысль. — А если дело дойдёт до вскрытия, то всё равно станет известно о яде — жёлтом жасмине, а как он попал в жертву, совсем не­важно.

—   Я понимаю ваши доводы, но мне они кажутся слишком женскими, — медленно сказал Тэйн. — И всё же я думаю, что убийца хотел бы скрыть, как яд попал в организм, и попытался бы вернуть табакерку — с отпе­чатками пальцев или без них.

Фредерика вновь начала говорить:

—   Может, это её искал Джеймс Брюстер... — но вовремя спохватилась. Ведь она ничего не должна знать о Джеймсе. И быстро продолжила: Да, но никто ведь не знал, где она умрёт. И убийца не знал, если только не шёл за жертвой. А к тому времени как стало известно о смерти, полиция уже охраняла тело и прочёсывала мес­тность в поисках улик.

—  Есть что-то странное в убийцах. Они всегда думают, что смерть сочтут естественной. Но так почти никогда не бывает, особенно в подобных случаях.

— Вы, наверное, правы. Но всё же Южный Саттон — сонный маленький городок. Если бы доктор Скотт был беззаботен, какими обычно бывают деревенские врачи... если бы не оказалось умного шефа полиции, тогда...

—  Да, но это предполагает человека, не знающего ни доктора Скотта, ни меня, и должен сказать, мне это кажется невероятным. Кстати, Фредерика, если вы буде­те продолжать отпускать мне комплименты, я заподозрю вас. А должен признаться, мне очень этого не хочется... не потому, что хочу пощадить вас, нет, просто большое облегчение вычеркнуть из подозреваемых хотя бы двух человек в городе... можно хоть с кем-то поговорить.

—  Двух человек?

—  Да, вас и Питера Мохана.

—  Я не совсем понимаю, почему мы вне подозрений, но если вы так считаете, не стану с вами спорить.

—  Ну, я вот почему так думаю. Хотя мне не следовало бы сообщать вам. Кэтрин Клей всегда принимала таблет­ки после еды. Это подтвердили все в доме и вообще все, кто её знал. Значит, яд она приняла после ланча. А так как утренние, после завтрака, пилюли не подействовали, подмена их произошла между, скажем, десятью утра и двумя часами дня, скорее утром, сразу, как только были приняты пилюли после завтрака. Кэтрин всё утро прове­ла на Ферме. Её видели несколько человек. В то же время утром табакерка лежала на столе в столовой. Марджи ведёт себя так, словно знает больше, чем говорит, но и она сказала, что видела серебряную табакерку на столе. И ещё кое-кто видел — служанка. Фредерика Винг не имела возможности пойти на Ферму и подменить пилюли... вернее, вы могли бы. Но у вас был открыт магазин, и Крис говорит, что вы никуда не выходили.

—  Понятно... но Питер...

—  Не будем о нём. Я вообще не понимаю, почему так много говорю.

Фредерика не удержалась от ещё одного вопроса.

—  Но если табакерка была на Ферме... и если там есть травы,  которыми  можно отравить...  разве это не даёт указания? То есть нельзя ли сузить список подозревае­мых? — она замолкла, увидев, как он нахмурился.

—  Нет. Посмотрим на это таким образом. Предпол­ожим, убийца хочет, чтобы так и выглядело. Превосходная маскировка, верно? Все эти травы, ядовитые и нет, все легко доступны, все с этикетками. Ничего не закрывает­ся, и весь город бывает там время от времени. А теперь я действительно слишком много говорю, это недостойно моих... я хотел сказать нашивок, но лучше скажу — значка, — он, однако, приятно улыбнулся и добавил: — Должен сознаться: Питер сказал, что вам можно дове­рять. Откуда он знает, не понимаю. Но для меня, как и для большинства жителей городка, то, что сказал полков­ник Питер Мохан, — верно.

Фредерика ничего не ответила на это, и Кэри встал.

— Я ничего не сказал о Марджи, нанёсшей вам ночной визит, но всё время думаю об этом.

—  Значит, это была Марджи?

—  Она не признаётся, но я в этом уверен. Вероятно, боится. Я даже сказал ей, что мы знаем об её салоне красоты в теплице, но это было ошибкой. Она ещё больше забралась в свою раковину. Если бы она не была ребёнком, я предложил бы допрос третьей степени...

—   Кто-то должен суметь завоевать её доверие. Так было бы разумней, — Фредерика чувствовала свою вину, но Марджи с первой же встречи настроила её против себя.

—  Ну, мы можем только попробовать. Фредерика проводила Тэйна к двери и смотрела, как он надевает шляпу. Он улыбнулся ей с дорожки.

—  Поразительно, верно? Если бы мне поручили при­сматривать за тысячью и одним человеком и все они превратились бы в медведей, я бы и то не удивился.

—   Ну, вы уже многое сделали, — не удержалась Фредерика.

—  Я работаю с утра до вечера. Но пока только наибо­лее очевидные подозреваемые, а это пятнадцатая часть дела. Судьба полицейского и всё такое. Он совсем не похож на полицейского, решила Фреде­рика, возвращаясь к столу и относительному комфорту кабинета. Он даже мундир не носит, а поношенная шляпа — уступка солнцу. Но, может, начальники поли­ции всегда ходят в штатском. А мундир держат для особо торжественных случаев.

Ещё только десять тридцать. А день уже кажется таким долгим. Ну, прежде всего книжный магазин, и Фредери­ка Винг должна приняться за работу. С большим усилием воли она вырвала из блокнота лист со списком подозре­ваемых и набросала на чистом список названий и издательств. Но потом вспомнила, что сегодня в городе короткий рабочий день. Мисс Хартвел говорила, что в этот день, если захочется, можно закрыть магазин по­раньше. Может, закрыть двери и скрыться в святилище яблоневого сада, где она часто бывала в другой жизни — в благословенную неделю до убийства. Там можно мирно почитать, даже если сумятица в мыслях не позволяет писать. Крис закончит свою работу в полдень, она увере­на... а ей совсем не хотелось сидеть одной в магазине... В такой жаркий день посетителей не будет...

Приняв такое серьёзное решение, Фредерика верну­лась к своему списку, но добавила только одно название, когда появилась миссис Уильямс. Она пришла будто бы «одолжить» Бертрана Рассела, которого её муж планирует процитировать в проповеди, но было совершенно ясно, что ей самой хочется только одного — обсудить послед­ние новости о первом убийстве в Южном Саттоне. Не успела Фредерика избавиться от неё, как произошло одно из внезапных появлений Марджи через заднюю дверь. Марджи явилась прямо в кабинет и уселась в большое кресло.

Раздражение Фредерики исчезло при виде покраснев­шего лица Марджи и её смущенного вида.

— В чём дело, Марджи? — ласково спросила она. Может, сейчас удастся поговорить с девочкой. Припереть её к стенке и заставить рассказать, что ей известно. —  Ни в чём, — мрачно ответила Марджи. Фредерика ничего не сказала и сделала вид, что верну­лась к работе.

—  Маме нужна кулинарная книга, о которой я вам говорила на той неделе.

—  Мне кажется, она ещё не пришла.

—  Крис только что принёс посылку с почты. Я видела, как он отнёс её на склад, когда входила, — она поколе­балась, потом спросила: — Можно я пойду посмотрю, нет ли в ней книги?

Мысль о том, что Марджи распечатает ещё не зарегис­трированную посылку и вообще наведёт свой порядок на складе, оказалась невыносимой для Фредерики.

—  Я схожу сама, — без малейшего энтузиазма сказала она. Но, может, девочка всё-таки расскажет, что у неё на уме.

Фредерика была уже на полпути, когда ей в голову пришло, что книга не могла прийти так быстро. Марджи задумала какое-то новое озорство. А Марджи в списке подозреваемых. Её озорство может оказаться очень серь­ёзным. Фредерика повернула и заспешила назад в дом. Сняла туфли и неслышно вернулась в кабинет.

Марджи, стоя спиной к двери, лихорадочно рылась в ящиках стола.

— Что ты делаешь, Марджи? — резко спросила Фреде­рика.

Девушка застыла, словно её ударили, захлопнула ящик и повернулась. Глаза её переполнял испуг, щёки покрас­нели. Она выглядела не только испуганной, но просто больной.

—  Я... я оставила здесь записную книжку, — быстро сказала она.

—  Но ведь не в ящике моего стола.

—  Ну. Вы могли положить её туда. Не знаю.

—  Ты могла бы спросить.

Марджи ничего не ответила. Она словно обмякла и без сил опустилась в кресло. —  Ты больна? — спросила Фредерика. Она разрыва­лась между тревогой и гневом.

—  Нет. И если вы думаете, что я что-нибудь скажу, то ошибаетесь. Какое право вы имеете держать чужую се­ребряную табакерку в своём ящике?

—  Так вот ты зачем, — Фредерика села и положила руку на колено Марджи. — Послушай, Марджи, — спо­койно сказала она, — расскажи мне обо всём, — но лицо Марджи исказилось от ненависти — или страха. Фреде­рика не могла решить, от чего именно. После нескольких безуспешных попыток уговорить Марджи Фредерика со­рвалась.

— Марджи, говорю тебе раз и навсегда: если не умеешь вести себя, не приходи сюда. Мисс Хартвел говорила, что ты будешь помогать мне. Ну и помощь! Ты врываешься, не постучав. Ты роешься в кладовой. Ты устраиваешь невыносимые проказы. А теперь ты забралась ко мне в стол...

—  Это стол тёти Люси, — лицо Марджи покрылось пурпурными пятнами, голос её звучал приглушённо.

— Лучше уходи, Марджи, пока я совсем не сорвалась. Так уж получилось, что теперь я здесь хозяйка. И сейчас это мой стол, — неожиданно Фредерике стало стыдно. Почему эта девочка так сердит её? Она попыталась спра­виться с собой, но прежде чем смогла заговорить снова, Марджи быстро вскочила и выбежала из дома.

Ну и детектив из неё получился! Что подумает о ней Питер? Ну, ладно, слишком жарко, чтобы переживать... и гнаться за этой несчастной девчонкой. Фредерика взгля­нула на часы и с облегчением увидела, что уже больше двенадцати. Она только выпьет холодного кофе на ланч, а потом закроет магазин и сбежит. В саду, наверное, тоже жарко, но не так, как в доме, и там её никто не найдёт. Благословенная мысль.

Фредерика выглянула с заднего крыльца и увидела, что Крис всё ещё сражается с кустами своим резаком. Она окликнула его, и негр даже выронил нож, словно на него напали. Наклонился, поднимая нож, и повернулся к ней. Словно в замедленной съёмке.

—  Жарко, — сказал Крис, когда она подошла.

—  Да. Я решила, что вы не откажетесь от кофе со льдом, — добавила она. Неожиданно Фредерика захоте­ла, чтобы он не уходил. Ей больше не хотелось оставаться одной. Питер говорил о дежурном полицейском, но Тэйн Кэри ничего об этом не сказал.

—  Конечно, — ответил Крис с усталой улыбкой. Фре­дерика пошла за кофе, а он опустился на крыльцо, достал грязный клетчатый красно-белый платок и стал вытирать лицо и шею.

Фредерика вынесла на крыльцо кофе и тарелку с сэндвичами; потом поела сама, а когда вышла, Крис по-прежнему сидел на крыльце. Он поднял голову, и она увидела у него на лице настоящую панику.

—  Мне пришлось всё утро вас оборонять, — медленно проговорил он.

—  О, нет, Крис. Я... ведь всё в порядке. Не думаю, чтобы кто-то хотел причинить мне вред, — сказала она, не очень удачно изображая храбрость.

—  Нет, мэм, мисс Винг. Дело не в этом. Все эти дети. Всё утро гоняю их отсюда. Бегут отовсюду — посмотреть, где было убийство.

Неожиданное продолжение. И неприятное.

—   Вот и ещё одна, — тёмная голова в косичках показалась в кустах и тут же исчезла.

— Днём и ночью готовы к проказам. Но вреда не хотят.

—  Конечно... если не начнут собирать сувениры, — Фредерика не очень любила детей. А проработав несколь­ко недель в детском отделении городской библиотеки Нью-Йорка, приобрела почтительное уважение к их спо­собности к проказам. Но, наверно, сельские дети полегче... Она задумалась. Возможно, это хороший предлог позво­нить в полицию и прислать охрану. Вряд ли Питер согласится снова здесь ночевать... но она не могла при­знаться,   что  боится...   Нет,   если  это  сработает,  будет замечательно. Она встала, сказала Крису, чтобы он подо­ждал ещё несколько минут, и пошла в кабинет звонить. Дежурный сержант был вежлив, но не очень уступчив. Фредерика снова попросила позвать начальника, после­довала долгая пауза. Наконец она услышала голос Тэйна Кэри.

—  Простите, Фредерика, — сказал полицейский, пре­жде чем она заговорила, — сержант Браун сказал мне, что вы звоните и просите прислать человека. Я и сам соби­рался послать. Надо было догадаться, что дети не упустят случая поиграть. Беда в том, что хотя мне и выслали помощь из Ворчестера, два человека, которых я просил, ещё не появились. Но я сейчас пошлю Брауна. А сам посижу здесь, пока они не явятся. Должны появиться с минуты на минуту.

—  Всё в порядке, Тэйн, боюсь, что я слишком надоед­лива. Я бы не беспокоилась так, но это дом не мой, а мисс Хартвел, — она была довольна своим голосом: он звучал обычно и спокойно. И не слишком озабоченно.

—  Знаю, и мы с Питером считаем, что кто-то должен с вами побыть. Вообще я бы хотел поставить людей в разных местах. Поэтому мне и понадобилась помощь.

—  Никакой спешки, Тэйн, — торопливо сказала Фре­дерика. — У меня здесь Крис. Его рабочие часы закончились, но я уверена, он побудет, пока не появятся ваши новые люди.

—   Ну, хорошо. Спасибо, — в трубке щёлкнуло, и Фредерика почувствовала, что разочарована. Ей хотелось спросить, куда поставят людей и нет ли свежих новостей. Но, наверное, ему нужно так говорить, особенно по телефону. Она встала и вышла на крыльцо за посудой. Крис дремал на полуденной жаре и, когда Фредерика разбудила его, не очень хотел оставаться один. Поэтому она решила отложить своё бегство в сад и без энтузиазма вернулась за свой рабочий стол.

Работая, Фредерика продолжала размышлять о Мард­жи. Что она делала в теплице посреди ночи? Почему былатак расстроена сегодня? Зачем ей эта несчастная табакер­ка? Фредерика испытывала чувство вины. Если бы удалось заставить себя хорошо относиться к этой девочке, может, пожалеть её. Тогда удалось бы уговорить её остаться и добиться признания. Записная книжка. Что за вздор! Чем больше она думала о Марджи, тем больше понимала, что совершила ошибку. Питер всегда относился к этой девоч­ке добрее, чем она. Он успокоил бы её. Какой же она никчёмный Ватсон, думала Фредерика. И материнских инстинктов у неё нет.

От этих неприятных мыслей Фредерику избавило по­явление полицейского. Им оказался сержант Браун, которого она уже знала: именно он дежурил в ночь после смерти Кэтрин Клей. Приятный молодой человек с от­крытым лицом; гораздо приятнее, чем по телефону. Возможно, сказывалось воздействие полицейского участ­ка и тени Тэйна Кэри. Фредерика предложила ему кофе со льдом, он принял его с готовностью, сказал, что отпустит Криса, а сам будет «держаться поблизости». Фредерика рассказала ему о своем плане бегства в сад, и он одобрительно кивнул.

— Я буду считать, что вас нет, мисс Винг, — сказал он. — Не так мы обычно принимаем новичков в Южном Саттоне, штат Массачусетс.

—  Знаю. Прекрасное место.

Сержант Браун начал распространяться о красотах городка, но Фредерика остановила его.

—  Да... а сейчас я соберусь.

Молодой человек прошёл к задней двери; большой загорелой рукой он пригладил прекрасные набриллиантининые волосы, прежде чем надеть шляпу. Открывая дверь, он громко сказал:

—  Не беспокойтесь, мисс Винг. Когда я на дежурстве, я на дежурстве. Вы понимаете, о чём я. Я хорошая сторожевая собака.

Сторожевая собака, — это хорошо. И это заставило вспомнить о Питере. Тоже хорошо. Выходя через заднюю дверь, Фредерика попрощалась с Крисом. Он оживлённо ответил. Десять минут спустя она устроилась в густой траве под старой грушей, раскрыла книгу, а ещё десять минут спустя крепко спала.



Глава 9 | Чихнешь в воскресенье... | Глава 11