home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Герой сжигает челны и разоряет хозяйство; помня о мести, он «лижет свою желчь»,[110] а потом любодействует в доме врага


Рассказывают, что Простак, расставшись с женой, пребывал в досаде и злости. Он забросил все торговые дела, ни с кем не встречался, целыми днями сидел в одиночестве. Порой на него находили приступы ярости, и он принимался колотить маленькую служанку, требуя, чтобы она открыла тайну, с какого времени жена стала привечать того прохвоста и кто им помогал в любовных делах. Поначалу служанка молчала, страшась мести хозяйки, но вот хозяин собрался ее продать — она вряд ли могла вернуться назад, и девчонка перестала таиться. Она в подробностях рассказала Цюаню, с каких пор начались у хозяйки свиданья и когда они прекратились. Не преминула сказать и о роли уродины соседки, которая постоянно наведывалась к ним в дом, чтобы разделить с любовником ложе. Однако служанка сообщила совсем странную вещь: с хозяйкой, мол, встречался вовсе не тот детина, которого подозревал хозяин, а красивый юноша, между тем как детина лишь помогал ему в свиданьях. Стоит ли говорить, как разъярился Простак, услышав эту новость. Вскоре кто-то ему донес, что его жена-де попала в дом некоего Вэйяна. Простак сообразил, что во всех этих слухах есть доля правды, и решил разузнать о том человеке подробнее. Вскорости он узнал, что Вэйян нездешний и человек он женатый, значит, Яньфан взял себе в наложницы. Простак подумал: «Если бы всю эту пакость устроил мошенник Соперник Куньлуня, возможно, от мести я бы воздержался, стерпел бы обиду и рассчитался в преисподней на адском судилище. Однако пакостником оказался другой, а коли так, мне следует расквитаться. Сильно он меня обидел! Сильно! Подать жалобу в суд? Бесполезно! Ему поможет прохвост Соперник Куньлуня, а с помощью серебра (денег у него, наверное, куры не клюют) негодяй сумеет задобрить любого судью. Нынче судьи только и ждут, когда им сунут в лапу. Дело мое непременно прикроют! Значит, жаловаться в суд — дело гиблое!.. Лучше сделаю так. Узнаю, откуда он родом, поеду туда, постараюсь всякими правдами и неправдами пробраться в его дом. И если мне это удастся, попытаюсь завести любовную интрижку с его женой. Ох как полегчало бы у меня на душе! Он мою жену соблазнил, а я его — испоганил! Мы будем квиты! Как говорится: «Око за око! За обиду платят обидой!» Ух, до чего же это здорово! Куда лучше, чем его убить!»

Придя к такому решению, Цюань продал свою домашнюю утварь, а заодно и девочку-служанку. Полученные деньги он сложил с теми ста двадцатью лянами серебра, что получил за жену, и с первоначальным торговым капиталом. В общем, как в поговорке: «Сжег он челны свои, разорил хозяйство». В один прекрасный день Простак сложил пожитки и, простившись с земляками, отправился в путь-дорогу.

Шел он не день и не два. Но вот наконец добрался до намеченного места и остановился в какой-то гостинице на постой. На следующий день он постарался выяснить, где проживает Вэйян и что происходит в его доме. Он быстро узнал, что ему было нужно. Однако, к большому огорчению, понял, что дело его осложнилось. Ему казалось, что все жены как у него: муж дома — она блюдет суровые запреты; муж за порог — долой с дверей запоры! То есть если муж куда-то уехал, в доме распахиваются все двери настежь: кому не лень входи и выходи свободно. Оказалось, что в домах ученых мужей порядок заведен совсем иной, вовсе не такой, как в домах людей торговых. Дом посещала лишь родня из трех колен. Что до знакомых или друзей, то им в дом приходить не дозволялось. В семье Вэйяна было еще строже — на порог не допускалась даже родня. Цюаня охватило беспокойство. «Видно, план исполнить будет трудно!.. Но коли я его задумал, буду действовать до самого конца! Будь что будет! Поднатужусь!.. Если же у меня ничего не получится, значит, такова судьба! Неужели я зря сюда спешил, напрасно прошел столь долгий путь! Экая досада!.. Неужели оробею я перед каким-то тухлым книжником, хотя и величают его Железной Дверью!»

После долгих размышлений Цюань решил прежде всего найти подходящее жилье неподалеку от дома старого сюцая. Поселившись здесь, он станет ждать удобного случая, чтобы осуществить свои планы. Однако, к большому огорчению, приличного жилья он так и не нашел. Вокруг усадьбы сюцая простирался дикий пустырь, поблизости — ни домишка. «Все оказалось гораздо сложней, чем я предполагал!» — подумал он и повернул назад к постоялому двору. Шагах в пятидесяти он заметил высокое дерево, а на нем деревянную таблицу с надписью. Простак подошел поближе. На доске начертаны восемь крупных знаков: «Приглашаю обработать запущенный сад. Первые сборы свободны от платы!» Цюань внимательно прочитал надпись и осмотрелся. Округ раскинулся пустырь. Он обошел вокруг дерева и вновь поглядел по сторонам: везде, куда ни кинь взгляд, растет высокая дикая трава. «Может, этот заброшенный пустырь и есть тот самый сад? — подумал он. — Интересно, кому он принадлежит? Однако если есть угодье, значит, существует и жилище. Иначе как здесь работать? Разве походишь сюда издалека с мотыгой? Одним словом, главное сейчас — найти удобный угол!.. Буду работать для виду на этом пустыре, а тем временем следить за домом этого сюцая! Надо разнюхать все как следует!»

На дороге появился человек.

— Чья эта земля? — спросил Простак. — Есть ли у ее хозяина пристанище для работников?

— Владельца земли зовут Праведник Тефэй Железная Дверь, — ответил прохожий. — Живет он не здесь, а в своем поместье. На этом пустыре никаких построек нет. Жилье тебе придется искать где-то в другом месте!

— Я не прочь здесь потрудиться, да только не знаю хозяина. Каков он, этот самый Тефэй?

— С ним вести дела очень даже непросто! — Незнакомец покачал головой. — Если б нормальным человеком был, эта земля навряд ли сейчас пустовала. Охотник на нее непременно найдется!

— А что? С ним трудно ладить?

— Всем известно, что существует такое правило: кто поднимает пустырь, освобождается от арендной платы на три года. А Тефэй отдает свою землю без аренды всего лишь на год, а на второй год уже требует плату. Но это полбеды! Он к тому же невероятный скупердяй, хоть и зовется Праведником! Ни гроша лишнего не платит своим работникам и морит их голодом. Кто же у него захочет служить, кто согласится задарма батрачить? И вот еще, этот скупердяй заставляет работников трудиться в доме, но деньги при этом не платит. Года три назад жил здесь некий арендатор, да только он не выдержал придирок. Убег! С тех пор земля пустует!

Неутешительные слова незнакомца вселяли, однако, некоторую надежду. «Я думал, что мне не удастся пробраться в его дом, но сейчас появилась какая-то надежда! Если я влезу в его логово, дело будет сделано на треть!.. Пускай другие не переносят его придирок, а я, напротив, буду слушать его и ждать смиренно указаний! Другие требуют за работу деньги, а я откажусь от них совсем. Для меня сейчас самое важное, чтобы он меня нанял. Ох, до чего же это было бы прекрасно!.. Однако и небезопасно: может заявиться его зять, который быстро разгадает мой тайный план. Вот что опасно!.. Значит, мне придется сменить и фамилию и имя. Зять никогда меня не видел в лицо, а потому, конечно, вряд ли признает или о чем-то догадается!» Вот к такому решению пришел Цюань. Он взял себе фамилию Лай, а имя Суйсинь, что значит — «пришедший с целью». Ведь нам известно, что шел он сюда с мыслью отомстить обидчику и сейчас его цель близка. Однако автор по-прежнему будет называть героя Цюанем Простаком, дабы внимание читателя не рассеивалось, а его глаза, как говорится, не разбегались по сторонам. Сменив свое имя, Простак сочинил договор на аренду земли и направился к хозяину Тефэю. Он знал заранее, что ворота имения ему не откроют, сколько в них ни стучи. Он сел у ворот и стал терпеливо ждать. Прождал полный день, но из дома так никто и не вышел. Простак вернулся на гостиный двор, где провел ночь, а утром снова появился возле поместья Тефэя. На этот раз, к своей радости, он встретил у ворот хозяина, который вышел из дома купить бобового сыра — доуфу. До чего же мрачная личность! А как суров лицом! Простак подошел ближе и низко поклонился.

— Вы господин Тефэй, то есть Праведный Тефэй, как вас еще величают?

— Ну я, а что? Что тебе нужно?

— Кажется, у вас пустырь и вы хотите обработать эту землю. Не так ли? Сейчас я сижу без дел и готов возделать сию пустошь, словом, взять ее в аренду!

— Чтобы поднять пустырь, надо иметь не только дюжую силу, но, главное, — усердие! Без него ничего не выйдет! Как у тебя с усердием?

— К трудностям мы привычные. Что до силы, то природа меня не обделила, можете испытать, коли не верите. Если пустырь я не осилю, гоните меня взашей и подыщите себе другого!

— А где ты собираешься жить? В моем доме места для тебя не будет!

— Никаких трудностей я в этом не вижу. У меня, ничтожного, на белом свете ни жены, ни детей, ни кола ни двора — я вольная птица! Есть только немного деньжат, вот куплю на них, что мне нужно, сколочу хибарку — и все! Главное, чтобы была крыша над головой!

— Что ж, тогда пиши договорную бумагу!

Готовый договор уже лежал у Цюаня за пазухой, он тотчас его достал.

«Экий здоровяк! — подумал Тефэй, оглядев грубо скроенную, но крепкую фигуру Простака. — Этот выдюжит не только на пустыре, он поработает и в доме!.. Ну а пристанище пускай сооружает себе сам!» — решил Тефэй, забирая у Простака договор.

Простак купил на свои деньги досок, рисовой соломы, позвал двух плотников, которые меньше чем за день соорудили ему хижину, не сказать чтобы очень ладную — обычная хибарка, крытая соломой, — но вполне приличную. В тот же день в жилище появились орудия, с помощью которых Простак собирался поднимать пустырь. С этого времени Цюань трудился на нем каждый день. Он рыл землю, выкорчевывал кустарник. Работал весьма усердно, стараясь добиться похвалы хозяина за свое раденье в деле и покладистость.

Надо вам знать, что в поместье сюцая стояла беседка, из которой пустырь был виден как на ладони. Тефэй с утра пораньше приходил в беседку и отдыхал, не забывая, впрочем, наблюдать за работником, что трудился на земле. Простак, понятно, давно его заметил и решил, что будет теперь выходить на пустырь задолго до прихода хозяина. Когда Тефэй появлялся в беседке, Цюань успевал обработать мотыгой порядочный кусок земли, чем, понятно, доставлял хозяину удовольствие. Тефэй иногда заставлял Простака Цюаня трудиться по дому. Оказалось, эта работа ничуть не легче, но Простак не отказывался и делал ее с таким же рвением, как и основную. И что удивительно, за этот труд денег не требовал и даже отказывался от предложенной еды.

Простака нередко охватывало беспокойство: «Что, если дочь хозяина — страшила? Может, поэтому она и опротивела мужу, и он, бросив ее дома, уехал подальше в поисках красоток? Если она и впрямь уродина, тогда я сильно промахнулся! Что делать? Раньше я всегда имел под боком женщину лицом приятную и ладную. И если нынче мой меч не сможет подняться на врага, как отомщу и отстою тогда свою правоту? Что же делать?»

Как-то раз, приметив в доме женщину приятной внешности, он решил, что это и есть хозяйская дочь. Он обрадовался, но тут же в душу закралась тревога: «Она ли? Может, не она?» Вскоре появилась девочка-служанка, которая назвала красивую даму молодой госпожой. Цюань решил: «Она!» Его охватило радостное волнение. «С такой переспать — большое счастье!.. И все же интересно, почему ее муж не остался с нею, а уехал в дальние края? С какой стати ему приспичило порочить чужих жен?» Простак терялся в догадках. Охваченный беспокойными мыслями, он решил ждать подходящего случая, чтобы исполнить план мести.

Женщины в доме книгочея жили по строгим законам, и Простак быстро понял, что рисковать нельзя. Он по-прежнему старательно трудился в поле и, казалось, не обращал на женщин никакого внимания — не бросал на них даже мимолетного взгляда. Когда Юйсян проходила мимо, хитрый Цюань низко опускал голову, всем видом показывая, что человек он робкий и скромный. Не позволял себе лишнего слова: ни гугу! Так пролетело несколько лун. Тефэю полюбился новый работник: усердный в деле, честный, молчаливый. «Надо взять его в слуги, — подумал Тефэй. — Зять перед отъездом оставил несколько лянов серебра и наказал подыскать хорошего слугу для дома. Только кого нанять, если каждый норовит лишь пожрать, что до работы, то всякий от нее отлынивает. У моих знакомых все слуги таковы. Видно, усердные и честные трудяги нынче перевелись… Но этот не похож на остальных. Его вполне можно впустить в дом, он пакостить не станет. А может, и впрямь согласится стать слугою в моем доме?… Он — бедняк, и приткнуться ему, как видно, негде!» Однако на книжника сразу же напали сомнения. «С его появлением в доме возникнут две сложности. Во-первых, человек он вольный, ничем не связан. Значит, способен в любой момент совершить кражу и скрыться. Во-вторых, он глядишь, устроит блуд с женщинами в доме, и пресечь любодеяние будет невозможно. Значит, надо что-то придумать. Если он согласится стать моим челядином, я отдам ему в жены одну из служанок. Женатый, он убежать никуда не посмеет. Ну а дома за ним присмотрит сама жена. Об остальном можно не беспокоиться!» Такие мысли вертелись в голове Тефэя.

Однажды он пришел на пустырь, где трудился Цюань, будто проверить работу.

— Смотрю я на тебя и думаю: человек ты упорный и трудолюбивый. Из тебя получился бы неплохой хозяин. Почему же нет у тебя своей семьи? Ни жены, ни детей?

— Разве неизвестна вам такая поговорка: «Разум прокормит тысячу ртов, сила — всего одного человека». Я как раз и есть тот самый человек, который может опереться на одну лишь силу. Словом, одного себя я прокормить еще смогу, а вот семью не сумею!

— Порядочный человек должен непременно иметь жену, детей! — наставительно заметил хозяин. — Если не способен содержать семью, значит, тебе надобно на кого-то опереться. А там, глядишь, найдешь приличную женщину, народишь с ней детишек. Очень важно, чтобы спустя и сто лет был человек, который возжег бы в твою память жертвенные деньги!

Простак смекнул: видно, хозяин хочет сделать меня своим челядином. Надо воспользоваться счастливым случаем!

— На кого-то опереться не так-то просто, найти такого человека трудно, — задумался Цюань. — Глядишь, придется, словно буйвол или лошадь, тянуть лямку, а хозяин, вместо того чтобы похвалить за труд, начнет ругаться да еще хватит тебя дубинкой! Ведь он не понимает, что значит по-настоящему работать, знать не знает, что такое горько, а что сладко! Но есть еще одна загвоздка — в любой момент может вспыхнуть распря со слугами. Скажем, кто-то, к примеру, работать не желает, а я тружусь упорно, честно — от души. Тот лентяй смекнет, что его пакости рано или поздно выплывут наружу. И вот он быстренько бежит к хозяину и шепчет тому на ушко, сеет клевету и раздор. Нет! Дело это беспокойное и хлопотливое! Не раз я наблюдал подобные нравы в домах богатых. Поэтому и не шел в услужение!

— У сельских богатеев в доме много слуг, — согласился Железная Дверь. — Одни стоят повыше, другие — пониже, а потому согласия меж ними действительно нет. Это верно! Из-за этого рождаются дурные привычки и нравы. Но существуют хозяева среднего достатка, которых не назовешь большими богачами, но и не скажешь, что они такая уж мелкая сошка. Такой хозяин хорошо знает своих челядинов со всеми их достоинствами и недостатками. В таких домах слуг обычно мало, а потому и не бывает там распри… Вот, скажем, такой хозяин, как я. Если попадешь в дом ко мне, я тут же подыщу тебе жену. Ну как, согласен? Слово за тобой!

— Оно, конечно, неплохо! Может, мне и впрямь согласиться?

— Не скрою, ты мне приглянулся — своим усердием и честностью… К тому же в доме у меня сейчас нет подходящего человека для разных дел и поручений. Вот почему я и завел с тобою этот разговор. Если ты не против, давай составим с тобой бумагу. Скажи, сколько хочешь получить за согласие стать моим слугою? Ответ дай поскорей, ведь я должен найти в доме помещение да подыскать служанку в жены. Ну как?

— Вишь ты, как все повернулось!.. Что ж, я принесу такую бумагу хоть завтра. Что до жены, то с нею можно пока повременить, потому что больших желаний к женщинам у меня нет. Будет жена или нет — мне все равно. Вот поработаю несколько лет, силы мои ослабеют, тогда можно подумать и о жене. Не поздно! А покамест я хочу потрудиться ради вас, хозяин. К чему еще растрачивать силы на женщину?… Теперь о закладе. В деньгах я не нуждаюсь. Иду к вам в услуженье добровольно. На всем белом свете нет у меня никого: ни родителей, ни братьев с сестрами. К чему мне ваши деньги? Главное, чтобы был я обут, одет, а также, понятно, и сыт… Нет, деньги мне ни к чему! Конечно, в бумаге цифру можно обозначить, потому как она иначе не будет считаться настоящей купчей. Можете написать любую. Все равно я не возьму ни единого вэня![111] Не бойтесь, хозяин, я вас не разорю!

— По тому, как ты сказал, я вижу, что человек ты порядочный и будешь верным челядином! — обрадовался Железная Дверь. — Теперь о предложениях, которые я высказал. Деньги, что я тебе определил, пока останутся у меня — они пойдут тебе на одежу. Однако очень странно мне, что ты отказываешься жениться. Тот, кто идет в услужение, поступает так, дабы иметь не только свой кров, но и семью. В супружестве он обретает радость и постоянство. Отказываясь не только от денег, но и от жены, ты вроде даешь понять, что хочешь оставаться вольным. Если это так, то держать тебя в доме я не смогу!

— Пускай будет по-вашему, хозяин! Если вы опасаетесь, что у меня есть что-то на уме, что дам я дёру, тогда подыщите мне жену! Только не подозревайте в каком-то двоедушии! Нет у меня дурных намерений! Одним словом, я со всем согласен… а от ваших слов мне стало как-то не по себе!

Они быстро обо всем договорились. Простак в тот же день пришел к хозяину с договорной бумагой, а тот показал ему женщину, предназначенную в жены. В сей же день Цюань переехал в усадьбу, а хижину на пустыре пришлось снести.

Мы уже говорили, что Простак сменил свое имя и назвался Лай Суйсинем, что значит «пришедший с целью». Однако нынче он своей новой фамилией Лай не пользовался, а звался просто Суйсинем. Служанка, что досталась ему, звалась Жуй — Желанная. Как видим, отмщение Цюаня приближалось — до цели оставалось совсем недалеко. Имя жены — Желанная — сделало цель Цюаня еще более приметной.


В наших замечаниях к сей главе говорится:


Вся прелесть рассказанного выше состоит в том, что прямодушный и дубоватый Цюань, как мы видим, проявил изрядную изворотливость и хитрость, благодаря чему ему удалось пробраться в дом Тефэя, дабы свершить некое тонкое дельце, коим еще в давние времена прославил себя поэт Сыма Сянжу.[112] Замечательно в рассказе и другое: Праведник Тефэй попался в капкан, поставленный этим самым «простаком». Ученый книжник и педант, казалось бы, продумал наперед все возможные ходы, но, несмотря на это, оказался в положении Чжо Вансуня![113]

И наконец, заметим, что мысли, которые зреют в женской головке, часто бегут по дорожке крайне извилистой. Вот что удивительно!


Лишь коленопреклонение заставляет Яньфан приступить к прекрасным деяниям; ей приходится испить уксус ревности, но наконец согласие сердец восстанавливается | Полуночник Вэйян, или Подстилка из плоти | Закрыв дверь на засов, ведут любовную беседу, не ведая, что у стен есть уши; дурно разглядывать того, кто совершает омовение, но разве существуют в жизни непреодолимы