home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


В расплату за прегрешения жена низвергается в мирскую пыль; надеясь расплатиться по старым счетам, а братья пытаются захватить двух красоток


В свое время мы еще вернемся к Вэйяну и его приятным делам, а покуда расскажем о жене его Юйсян, которая, поняв, что в ее чреве зреет плод, решила вместе с Простаком (и со служанкою Жуй) бежать из родительского дома. Она разными способами пыталась избавиться от плода, но так и не смогла. И вдруг в пути (наверное, от тягот и забот дорожных) она почувствовала острую боль в животе — все кончилось в одно мгновенье. Ах, если бы это случилось днями раньше! Тогда ей не пришлось бы бежать из дома. Но сейчас возвращаться обратно было поздно. Придется ей теперь всю жизнь скитаться. Неужто это плата за прошлые грехи?

А что Простак? В его голове, как мы знаем, зрела мысль не просто о блуде с чужой женой — о мести. Убежав с Юйсян, он стал гадать, куда же ее спровадить. Может, продать? До времени, однако, он не решался пойти на этот шаг — Юйсян ждала ребенка. Но вот все разом изменилось — плода нет. Планы Простака, казалось, вновь обрели основу. Между тем они уже приехали в столицу. Оставив женщин на постоялом дворе, Цюань отправился на поиски того, кто согласился бы купить обеих женщин разом. Проще всего, конечно, было продать Юйсян и Жуй в заведение певичек. Чтобы завлечь женщин в западню, он сказал Юйсян, что у него в городе есть родные и что он поручил им найти подходящее жилище. Они нашли пристанище и сейчас, мол, надо на него взглянуть. Юйсян легко попалась в сети. Цюаню удалось без особого труда привести ее в дом певичек, который содержала некая Гу по прозвищу Небожительница. Эта Небожительница Гу, едва взглянув на гостью, сразу поняла, что перед ней товар редчайший. Словом, она высоко оценила достоинства Юйсян и безо всяких колебаний отмерила ровно столько серебра, сколько запросил посредник. Заодно она купила и служанку Жуй, чтобы та, как и прежде, служила госпоже. Простак, продав обеих женщин в заведенье, потерял покой. Его мучили угрызения совести, он не находил себе места… Говорят, в буддийских сутрах есть слова: «Первопричину всего, что испытываешь нынче, ищи в прошлой жизни. Если хочешь знать, что тебя ожидает в будущем, подумай о том, что делаешь сейчас!» «Какие верные слова! — думал Цюань. — Значит, моя жена занималась погаными делами потому, что я сам когда-то блудил с чужими женами. Все точно! Вот почему жена попала в лапы другого человека. Вот как все было! Но если это так, мне надо было смириться с горем — и шабаш! Зачем я только спутался с чужой женой? Своими собственными руками воздвиг перед своей грядущей жизнью стену зла! Чтобы отомстить врагу мне надо было просто переспать с его женой одну-единственную ночь или, скажем, несколько ночей и тем самым заглушить свою обиду. Зачем я продал ее в певички? А ее служанка? Та и вовсе ни в чем не виновата!» — так корил себя Простак и порой даже бил кулаками в грудь. Но содеянного не изменить, ошибку не исправить! Оставалось лишь терзаться и каяться. И вот однажды он подумал: «Для грядущей жизни можно сделать что-то достойное уже нынче!» Цюань решил все деньги, что он получил от сделки, пожертвовать на благое дело — помочь убогим и больным, а также беднякам, а сам, срезав часть своих волос, стал бродячим монахом. Подобно плывущему облаку, он побрел куда глаза глядят, мечтая отыскать святого мудреца, который согласился бы принять у него постриг. Странствия привели его однажды в горы Коцанъшань, где встретил старца по имени Гуфэн — Одинокий Утёс. Решив, что перед ним живое воплощенье Будды, Простак пошел к нему в ученики и принял монашеский обет… С тех пор прошло лет двадцать. Простак постиг в своем познании Истину, однако это случилось позже.

Сейчас мы пока оставим Простака Цюаня и поведем рассказ о Юйсян, которую, как нам известно, порывом ветра швырнуло в мирскую пыль. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, куда она попала. Юйсян прекрасно знала, что ни одна, даже порядочная женщина, угодив однажды в такое заведение, не сможет вырваться оттуда. Что ж говорить о ней, потерявшей честь?! Но делать нечего, и Юйсян смирилась, а потом привыкла к занятию девиц из «синих башен». Понятно, она изменила свое имя — взяла красивое прозвание. Как и все ее подружки, она стала принимать гостей блудливых. Но автор будет звать ее по-прежнему Юйсян, дабы читатель не рассеивал своего внимания.

В один из первых ее вечеров в заведении туда зашел развлечься некий богатый человек. На следующее утро гость простился с хозяйкой дома. Гу попыталась было его оставить, однако гость сказал:

— Твоя новая девица дивно хороша. Облик, стан — ну просто прелесть! Жаль только, что она не знает всех тонкостей любви, ведомых тебе. Непременно обучи ее. Сейчас я ухожу, но вновь приду, когда она овладеет высоким мастерством. Вот тогда, как говорится, я с удовольствием возьму урок! — И богач ушел.

Почему он это сказал? А потому что Небожительница Гу действительно обладала тремя дарами, которыми владели далеко не все. При довольно заурядной внешности она за тридцать с лишним лет приобрела громкую славу. Ее известность помогла ей привечать не только сынков сельских богачей, но даже отпрысков княжеских фамилий. Сейчас ей было уже за пятьдесят, однако к ней по-прежнему захаживали гости, понятно, больше мужи с достатком. Первый ее дар можно назвать примерно так: «Склонив стихию Инь, приблизиться к стихии Ян». Второй вид мастерства: «Возвысив Инь, принять стихию Ян». И третье искусство: «Отринуть Инь, дабы помочь стихии Ян».

Согласно первому приему, мужчина ложится навзничь, лицом кверху, а женщина, приблизившись к нему, как бы садится и делает движения, опускаясь и поднимаясь. Обычная женщина, конечно, быстро бы ослабла (от нескольких таких движений ноги не согнешь и не разогнешь), но у Небожительницы Гу все члены будто выкованы из железа. Она не знала устали, а потому доставляла радость и себе, и другу. Согласно второму способу сама она лежит, но все время помогает другу в его усилиях, иначе говоря, встречает, когда он приближается, и мягко уступает, когда он идет в атаку. Сохраняя часть сил его, она, понятно, доставляет лишнюю частицу удовольствия себе, точнее, извлекает пользу для себя. Надо заметить, что если сражается один, без посторонней помощи, то есть если его никто не провожает и не встречает, то такую подругу можно уподобить красивой кукле — точь-в-точь простая деревяшка иль глиняный болван! Имея глубокую вмятину меж лядвий, такая кукла способна лишь принять героя, однако до чувств живого человека ей дела нет. Старая блудница, зная сей секрет, умела доставить удовольствие и себе, и другу. Последний секрет хозяйки Гу — таинственно-прекрасный. Состоял он в том, чтоб всячески продлить и затянуть рассеивание стихии Инь. Каждый раз, когда источник силы Инь начинает иссякать, его возможности должна принять другая сторона. В это время все мельчайшие отверстия, даже поры, сливаются в единстве, что позволяет одной из стихий обрести спокойную обитель. Так порой бывает с черепахой, которая, прильнув главою к сердечку цветка, вдруг замирает, как раз напротив самой сердцевины. К этому моменту силы Инь уже иссякли, однако их впитала стихия Ян, которая от точки вэйлюй, что значит «конечное селение», поднялась к тому месту, которое называется даньтянь — «алое поле».[122] Здесь уместно заметить, что сей прекрасный метод обладает силой гораздо большей, чем корень женьшеня, и, быть может, заменяет даже зелье «вечной жизни». Небожительница Гу с ним познакомилась еще тогда, когда ей было шестнадцать. Поведал о нем некий чужестранец, с коим она крутила любовь. Сказал он это как-то ненароком, в общем, проговорился. Но юная Гу запомнила секрет и всякий раз, встречая опытного гостя, знакомила его с подлинным искусством. Надобно заметить, что если гость делал все, как надо, то извлекал для себя большую пользу. За несколько ночей он укреплял дух и умножал силы. Лицо его менялось, обретая живые краски. Об искуснице пошли гулять молва и слава как о чудесной фее, которая явилась в этот мир с Небес. Вот почему ее прозвали Небожительницей Гу.

Познакомившись с ее искусством «слияния всех живых сил», кое-кто пытался использовать его в своей семейной жизни, дабы больше не зависеть от Гу и не кланяться ей в пояс. Эти люди думали, что такое мастерство легко освоить, ему-де нетрудно обучиться. На самом деле секрет слияния всех пор и точек, через которые исходят силы, познать непросто или вовсе невозможно. Другим, по-видимому, известны разные искусства сочетания, но только Небожительнице Гу подвластна эта тайна. Она, как говорится, чувствовала ее своим нутром. Что до других женщин Поднебесной, сей дар оставался по-прежнему загадкой. Вот почему все славили редчайшее достоинство Небожительницы Гу.

Когда Юйсян попала в заведенье, она, понятно, ничего не знала о мастерстве певичек. Гость, который познакомился с ней в первый день, поняв ее неопытность в делах любовных (ей, как оказалось, был неведом ни один из секретов хозяйки), сраженье вел без всякого подъема и удовольствия и закончил его кое-как. Когда забрезжил рассвет, он вновь увидел, сколь прелестна та, с которой провел всю ночь, и понял, что расстаться с нею очень нелегко. Сказать ей напрямик? Неловко! Однако, прощаясь с хозяйкой Гу, он все же высказал свое неудовольствие. Как только он ушел, хозяйка Гу набросилась на несчастную Юйсян с жестокой бранью:

— С таким прелестным обликом, с такой фигурой — и не уметь, как надо, принять гостя! Какой позор! Упустить такого богача! Пробыл только одну ночь и на тебе — ушел! Как же ты собираешься зарабатывать себе на жизнь? Ты знаешь, что полагается за сей проступок? — Она схватила плеть.

Юйсян бросилась на колени.

— Пожалуйста, не бейте!

Небожительница сжалилась над ней и опустила плетку.

С этого момента, днем и ночью, она обучала Юйсян своим искусствам. Юйсян внимательно следила за уроками и старалась повторить в точности то, что делала хозяйка. А та строго наблюдала, давала указанья: что делает она, как надо, а что неверно. Есть такая поговорка: «В Поднебесной нет невыполнимых дел, но важно, чтобы каждый проявил старанье!» Испытывая страх перед хозяйкой, Юйсян училась с полным рвеньем, через месяц или два она овладела всеми искусствами. Если к этому добавить ее прелестный облик, уменье владеть кистью и другими тонкими ремеслами, можно понять, что очень скоро она стала знаменитостью во всей столице. Ее имя повторяли в каждом переулке. Сельские богачи, отпрыски из зажиточных домов и даже сынки именитых князей считали за честь навестить ее и низко поклониться.

Однажды в доме Гу появились два ученых мужа. Они готовы были потратить десять, а то и двадцать лянов за то, чтобы провести с Юйсян одну лишь ночь. Вы спросите, кто они — эти ученые мужи? Супруги Благовещей Жемчужины — Жуйчжу и Благовещей Яшмы — Жуйюй. Звали их Воюнь и Июнь.

Как мы знаем, они жили в столице и готовились в училище к экзаменам на степень. Прослышав об Юйсян, они решили как можно скорей посетить известную певичку. Первым оказался Воюнь, который, скрыв от брата свой визит к певичке, провел с ней несколько ночей подряд. Но Июнь не отстал от братца и тоже тайно пробыл у Юйсян несколько ночей. Как-то в разговоре их секрет раскрылся. И они размечтались: вот бы им забрать певичку к себе домой и разделить все радости общенья с ней! Но, как говорится: «Вместе с учениками из одних ворот выходит и учитель». Таким учителем, как известно, был супруг Сянъюнь — ученый муж по прозванию Гордец. Ему тоже удалось приобщиться к любовным битвам, и уже через несколько ночей, проведенных в доме Гу, он вдруг почувствовал, что значительно окреп и поздоровел. Он сразу понял, что лоно этой женщины подобно чудесному снадобью, укрепляющему дух. Вот если бы рядом с ним все время жила такая женщина! Тогда бы никакие долгие поездки не были страшны!

Братья жили в столице почитай уж год. Невольно приходили мысли о доме, о женах. И вот однажды они решили вернуться на родину.

Поговорили с одним влиятельным лицом, тот в свою очередь за них замолвил слово перед инспектором училищ, чтоб им дали отпуск на несколько месяцев. Инспектор утвердил прошенье, и братья вместе с Гордецом, их учителем, отправились домой. Перед отъездом они зашли к Юйсян проститься.

Жены встретили своих мужей прохладно, но все же поинтересовались: как жилось в столице, с какими дамами они встречались? Мужья поведали о жизни, не упустив в разговоре и встречу с певичкой, весьма известной тремя искусствами любви. Словом, похвастались своими приключеньями. На следующий же день три женщины, собравшись вместе, принялись горячо обсуждать удивительную новость, услышанную от мужей.

— Не верю! — вскричала одна из сестер. — Не верю, чтобы среди женщин встретилось такое странное созданье! Выходит, мы вроде как не годимся ей в подметки!

— Мужья, конечно, придумали все эти сказки, чтобы нас растравить, надеются, что мы будем злей в любви!

— А что, если спросить об этом нашего дружка, Вэйяна? — предложила Сянъюнь. — Его-то уж не проведешь, он человек бывалый, знает все на свете! Он должен был слышать о певичке из столицы, если такая, понятно, на самом деле существует!

Сестры согласились с предложением.

Наступил праздник Ясных и Светлых Дней.[123] Мужчины втроем отправились на родовое кладбище обметать могилы, сказав женам, что вернутся лишь на следующий день. Едва они ушли, женщины тут же велели служанке бежать к Вэйяну и звать его немедля для беседы. Вэйян не преминул явиться на их зов. Три девы рассказали ему о деле, что привело их в беспокойство.

— Должен вам сказать, что в Поднебесной немало есть чудес. Кто знает, может, и на самом деле существует певичка, которая обладает диковинным искусством. Если мне доведется побывать в столице, я непременно заеду и проведу с ней ночь-другую. И если эта женщина доставит удовольствие, я действительно поверю, что такое чудо существует. Только так!

Они провели ночь вместе, а поутру Вэйян исчез. Мысль о том, что рассказали мужья его подружкам, запала в голову Вэйяна. «Очень может быть, что они сказали правду, — размышлял он. — На этом свете точно существуют престранные созданья! Если это правда, почему бы мне не нанести визит певичке? К тому же сейчас мои жизненные силы порядком истощились от встреч с моими девами. Мне крайне нужно их восстановить, а заодно узнать и некоторые новые стороны искусства. Если певичка и впрямь владеет особыми секретами любви, я непременно их раскрою и за одну-единственную ночь приму от нее живительные силы, которых мне хватит на всю оставшуюся жизнь!» Так думал наш герой, но прежде он решил посетить родные места и проведать жену. Здесь, однако, мы прервемся, дабы услышать поучительные слова: «Даже опрокинув Восточную гряду, не закрыть путь гневу, что в груди клокочет. Все воды Западной реки не в состоянии смыть обиду и позор».

Если вы хотите узнать о том, что произошло в дальнейшем, прочтите следующую главу.


Поучение гласит:


Зло от похоти, которую расточал Вэйян, достигло высшей точки. Нам кажется, если бы его жена просто убежала с чужим мужчиной, но не стала певичкой в заведенье, читатель вряд ли бы почувствовал удовлетворение. Более того, он был бы недоволен и тогда, когда б она певичкой стала и принимала клиентов, но не встретила мужей трех известных дам.

В книге, повествующей о любодеяньях, все и вся должно возмездие понести. Каждый ветротекучий муж, свершивший даже мелкую оплошность, должен пролить холодный пот. Вот почему подобных книг, что ведают о распутстве, надобно читать как можно больше!


В погоне за выгодой Полуночник обманывает сам себя; из-за собственной гордыни он вкушает в пути яд | Полуночник Вэйян, или Подстилка из плоти | Чреда грехов достигает предела, и в двух ароматных залах видят страшный лик; учение о прозрении обнаруживает силу, а помыслы о красоте и страсти вдруг оборачиваются