home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Истый последователь Дао-Пути совершает оплошность, взяв в дом блудливого зятя: достойная дева от встречи с молодым повесой приходит в волнение


Рассказывают, что студент Вэйян, простившись с Одиноким Утёсом, отправился своей дорогой, недовольно ворча себе под нос.

— До чего же бестолковый монах! — В его голосе слышались горечь и обида. — Мне едва исполнилось двадцать, и сейчас я похожу на цветок, который только-только успел распуститься. А он хочет, чтобы я в свои годы обрил голову и добровольно принял тяжкие муки. Бездушный старец! Я пришел к нему только потому, что много слышал о нем и надеялся, что он раскроет мне нечто новое или, по крайней мере, поможет своим вероучением укрепить мои успехи на литературной стезе. Вместо этого пришлось терпеть от него одни унижения! А его дурацкая заповедь, которую он изрек! Какой в ней прок?! Экий он дурень!.. Такой талантливый и выдающийся человек, как я, заняв чиновный пост, сможет управлять не сотнями, а тысячами людей Поднебесной! Так неужели я не в силах справиться со своей собственной женой? Нет уж, если я встречу на своем пути красотку, ни за что не упущу, пускай даже прослыву злодеем-любодеем. А когда женюсь, женскую половину дома буду держать в большой строгости, и вряд ли в мире найдется враг-соперник, кому мне пришлось бы выплачивать долг! К тому же моя собственная супруга, имея такого красавца мужа, как я, навряд ли прельстится чужим мужчиной, если тот попытается ее соблазнить. Нет, никак не могу представить, чтобы она рискнула совершить подобный безнравственный поступок, просто непостижимо!.. Ах да, этот бумажный листок, который всучил мне монах, — его надо просто разорвать и вышвырнуть прочь! А может, стоит пока оставить его у себя? При следующей встрече суну бумажку ему под нос и скажу, что его пророчества нисколько не подтвердились. Интересно, что он на это ответит?! Покается или нет?

Приняв такое решение, студент сложил бумажку с заклятьем и спрятал ее за пояс.

Вернувшись домой, он попросил приятелей найти сваху, которая смогла бы подыскать для него самую красивую деву в Поднебесной. Надо вам заметить, что с Вэйяном не прочь были породниться многие знатные семьи. В самом деле, плохо ли заполучить в дом такого видного зятя? Молодой человек отменно умен и красив, происходит из знатного рода. Какая дева не согласится выйти замуж за этакого красавца! Словом, едва ли не каждый день к сюцаю приходили сразу несколько свах с предложениями о свадьбе. Девиц из семей незнатных или бедных они приводили с собой, чтобы Полуночник мог их сам внимательно разглядеть и оценить по достоинству. Что до женщин из богатых домов, где, известно, приличия блюдутся очень строго, то свахи устраивали с ними «случайную» встречу в каком-нибудь храме или в безлюдном месте. Но поскольку Вэйян не имел серьезных намерений и беспокоил свах подобными встречами лишь для вида, из его «смотрин» ничего путного не выходило. Ни одна из дев, которых он увидал, ему не приглянулась. Между тем молодые женщины, возвращаясь домой, теряли покой от любовного волнения.

Одна из свах как-то ему сказала:

— Как я вижу, сударь, никто из здешних красавиц вас не устраивает… Осталась только одна девица, которая, возможно, вам подойдет: дочь ученого книжника по имени Тефэй — Железная Дверь. Ее зовут Юйсян — Яшмовый Аромат. Отец ее, к слову сказать, истинный почитатель Дао-Пути, человек с большими причудами. К примеру, он никому не дозволяет встречаться со своей дочкой. Если бы вы даже очень захотели увидеть девицу, у вас из этого ничего бы не получилось.

— А почему так странно его зовут — Железная Дверь? — полюбопытствовал юноша. — Отчего он не разрешает никому встречаться с дочерью?.. Действительно ли она так красива, как вы говорите?

— Этот человек весьма богат и, понятно, ни от кого не зависит. У него есть все: земля, пашни, поля… А известен он тем, что поразительно замкнут. За всю свою жизнь у него, кажется, не было ни одного близкого друга. Целыми днями он сидит дома, читая книги. Попробуй-ка приди к нему я постучи в дверь. Кто бы ты ни был, ни за что не откроет. Рассказывают, как-то к нему заехал один знатный муж, который много слышал о Тефэе. Как ни стучал он в дверь, как ни колотил во всю мочь, дверь так и не открылась. Хозяин не только слова не сказал, даже звука не издал… И вот тогда гость, разозлившись на него, сочинил стих, который написал прямо на двери. В стихе, между прочим, были и такие строки:


Полагал я, что в хижине из тростника

Муж ученый живет… Полагал бесполезно,

Ибо в том убежден я отныне, что он

Заточен добровольно за дверью железной.


Хозяину настолько понравились эти стихи, что он взял из них два слова для своего прозвища… У книжника Тефэя сына нет, лишь дочь, к слову замечу, писаная красавица, похожая на цветок или яшму. Она знает грамоту и прочитала множество книг, которые обычно ей дает сам отец. Девушка пишет стихи, слагает песни, а держит она себя строго и с большим достоинством. Правда, на богомолье она не ходит, свечи в храмах не возжигает и ни на каких празднествах не появляется. Ей уже шестнадцать годков, а она еще нигде не показывалась, даже голову из дома не высовывала. Свахи (как нас называют: «три тетки, шесть бабок») в доме у них еще не появлялись. Только мне одной повезло. Прохожу я намедни возле их дома, вижу, стоит сам хозяин Железная Дверь. Увидел меня и говорит:

«Ты вроде как сваха?»

«Точно так! — отвечаю. — Сваха и есть!»

И вот тогда он ведет меня в дом прямо к дочери.

«Вот моя дочь! — говорит он мне и показывает на девицу. — Я хочу найти для нее подходящего мужа, а для себя достойного зятя и сына, который ухаживал бы за мной в старости. Запомни мои слова и найди такого хорошего человека!»

Понятно, я сразу же подумала о вас, господин Вэйян, и тут же рассказала ему.

«Да, я слышал, что у молодого человека, кажется, есть кое-какой талант, — сказал он. — Однако мне неизвестно, достойно ли он себя ведет в жизни».

Я, само собой, ему объяснила:

«Тот господин годами еще молод, однако зрел в деяниях. У него нет ни малейшего изъяна… Правда, с ним может быть одна трудность. Он желает увидеть свою избранницу собственными глазами. Лишь при таком условии он согласен на женитьбу».

Услышав мой ответ, старик сразу же насупился. «Какие глупости! — отрезал он. — Так осматривают чахлых лошадей из Ханчжоу. Где это видано, чтобы девушку из порядочного дома разглядывал чужой мужчина?!»

Когда он это сказал, я сразу поняла, что дельного разговора у нас с ним не получится, и тотчас ушла. Поэтому говорю вам прямо: с этой невестой вряд ли что выйдет!

Вэйян подумал: «Живу я один, нет у меня ни родителей, ни братьев с сестрами. Если я женюсь и возьму жену в дом, мне придется сторожить ее самому и держать взаперти. И тогда, возможно, из своего собственного дома мне не удастся показать даже носа. Если же я приведу в дом этого замшелого книжника, то беспокоиться о жене мне уже не придется: он сам будет сторожить свою дочь. Значит, я смогу свободно уезжать, куда мне заблагорассудится, не зная особых преград… Жаль, конечно, что я не смогу заранее взглянуть на девицу. Впрочем, на сваху, кажется, вполне можно положиться».

Вслух он сказал так:

— Судя по твоим словам, дело это вполне доступное и стоящее. Коли так, будет у меня к тебе еще одно порученье. Придумай что-нибудь, чтобы я на нее взглянул хотя бы разок Как бы не было у нее какого-нибудь изъяна. Если с ней все в порядке, тогда пусть будет все так, как мы с тобой решили!

— О свиданье даже не мечтайте! — воскликнула сваха. — А если не верите мне, обратитесь к гадателям, спросите у духов. Что они изрекут, то и делайте!

— Пожалуй, ты права!.. Есть у меня на примете один знакомый ворожей; большой, скажу тебе, мастер в своем искусстве. Что ни предречет, все точь-в-точь сбывается. Надо его, пожалуй, позвать! Потом расскажу тебе о нашем разговоре. Посмотрим, что он мне скажет. Договорились?

Сваха согласно кивнула головой и тут же исчезла. На следующий день Вэйян, совершив омовение и в меру поговев, позвал к себе ворожея, умевшего общаться с духами. Хозяин возжег курительные палочки и, склонивши голову в почтительном поклоне, тихо проговорил:

— Младший брат имеет к вам просьбу, учитель… У некоего книжника Тефэя есть дочь Юйсян, по слухам — писаная красавица. Я решил взять ее в жены. Но дело в том, что я ее никогда не видел, даже одним глазком не взглянул. Как же я могу на ней жениться? Прошу вас, почтенный, спросите у всезнающих небожителей, действительно ли она столь хороша, что ее трудно, просто невозможно ставить в один ряд с другими девами. Если это так, я без промедления женюсь на ней, если не так — откажусь! Преклоняю колена перед великими духами и почтительно жду их ясного ответа. Мне очень не хочется совершать ошибку!

Он четырежды поклонился ворожею и, поднявшись с колен, взял палочку из дерева луань,[55] дабы посредством ее узнать решенье небожителей. Палочка пришла в движение и стала выводить знаки. Перед юношей появился такой стих:


Что духи скажут,

в том не сомневайся:

Спознаешься ты там

с красоткой сущей!..


«Вот как! Значит, она и впрямь необыкновенно хороша!» — подумал Вэйян. Перед ним появилась вторая половина стиха:


…Но женских чар,

распутства опасайся.

Спроси, где брод,

чтоб стать на путь грядущий.


«Вот те на! В стихе говорится, что красота непременно влечет к разврату. Неужели девица порченая? А что, если тыква, как говорится, расколота? Не может быть! Это лишь начало стихотворения». Действительно, палочка из дерева луань снова пришла в движение, потом остановилась. Новый стих гласил:


Без затруднений

скажешь ты о деве,

Порядочна она

или беспутна.

Что до супруга,

то союз свой брачный

Обязан он беречь

ежеминутно.

Запомни:

если плотно дверь закрыта,

В ней даже муха

не отыщет щели,

Никто не сможет

испоганить яшму.

К супружеской

приблизившись постели.


Под вторым стихом Вэйян прочитал: «Сочинил Праведник, вставший на Путь Истины».

Слово «Праведник» заставило юношу вспомнить святого Люй Чуньяна,[56] имевшего такое прозвание. «Наш святой неплохо разбирается в вине и женщинах! — подумал Вэйян. — Если он нынче высказал добрые пожелания, значит, они непременно исполнятся. В последних строках дух словно намекает, что мои сомнения совершенно беспочвенны. Но тут же он как бы предупреждает меня, чтобы я проявлял осторожность. Только кажется мне, что при таком тесте, как этот дремучий ортодокс Тефэй, мне нечего беспокоиться, он лучше меня проследит за дочерью. В последних строках стиха об этом говорится совершенно определенно. Через железную дверь не то что человек не проберется — не проскользнет даже муха. А потому прочь сомнения!»

Юноша отвесил глубокий поклон, выражая свое почтение ворожею и благодарность божеству Люй Чуньяну.

Закончив гадание, он велел слуге привести к нему сваху.

— Стих, который начертал дух, несет доброе предзнаменование, а потому я от смотрин отказываюсь, — сказал он. — Отправляйся к книжнику и устраивай свадьбу!

Обрадованная сваха тотчас поспешила к Тефэю и доложила о согласии молодого ученого на брак.

— Но он хотел жениться лишь после того, как увидит невесту. Из этого я сделал вывод, что его прельщает не добродетель души, но лишь телесная красота, — заметил книгочей. — По всей видимости, он пустой и легкомысленный человек! А я ищу зятя порядочного, вовсе не какого-нибудь вертопраха!

Женщина испугалась: глядишь, деньги, что она получила за сватовство, уплывут из ее рук. Сваха пошла на хитрость.

— Он желал заранее ее увидеть вовсе не потому, что его влечет внешняя красота, просто молодой человек опасается, как бы его невеста не оказалась ветреной особой. Если нет в ней знака благодати, она не станет ему доброй супругой. Недавно совсем он, однако, узнал, что в вашем доме царят строгие нравы, а ваша дочка служит образцом девичьей целомудренности. Тогда он сразу успокоился и послал меня к вам, чтобы просить разрешения на брак.

Тефэй поверил свахе и наконец дал свое согласие. Заодно они определили и тот счастливый день, когда должно было произойти радостное событие.

Услышав новость, Вэйян еще больше уверовал во всесилие слов, начертанных духами. И тем не менее его по-прежнему точили сомнения: какова все-таки его избранница, которую ему так и не удалось заранее увидеть?

Наступил день свадьбы. Поздно вечером, отдав положенные поклоны родителям, жених с невестой удалились в нарядно украшенную комнату, где наш студент увидел свою юную избранницу. Наконец-то он может рассмотреть ее со всех сторон! О радость! Молодая жена была просто прелестна. Ее красоту лучше всего описать стихами, поэтому мы сейчас приведем один из наиболее подходящих стихов, написанных на мотив «Воспоминание о красавице из Цинь».[57]


О, как стройна, пленительна она,

Когда стоит, совсем обнажена,

И сколько же в ней, истинной богине,

Округлостей, волнообразных линий!

Что в этот миг могла бы означать

Печали на челе ее печать? -

Ей не должно бы, кажется, быть мест…

(Красавица, ведь нынче ты — невеста!)

Как сдвинулись, однако, с бровью бровь!

И жаль ее, но — закипает кровь,

Со стороны любуюсь неустанно

Изяществом и совершенством стана.

Все тело — сплошь манящий, нежный свет,

И, кажется, ни косточки в нем нет!

Всем естеством готов к нему рвануться,

Стою недвижно: страшно прикоснуться.


Молодожены были столь счастливы, что их радость можно выразить лишь стихами, для чего мы здесь и приведем цы[58] на мотив «Весна в нефритовой башне».


Цвет персиковый на подушку пал,

И свет очей, как звезды, засиял

Из-под полуопущенных ресниц.

Тут каждый лепесток раскрыться рад!

Из уст отверстых тонкий аромат.

Предощущенье ласк. Пыланье лиц.

Чуть уст коснется ищущий язык,

И полон страсти их ответный вскрик.

Чувств беспредельных вздыбленный поток

Оставит силу там, куда проник…

И слабый стон. Истома и покой.

Мгновенья забытья. А под рукой

Чуть влажная ложбинка меж грудей.

Потом — опять любовная гроза

И широко раскрытые глаза.

О жар сердец, пылай, не охладей!


Надо вам знать, что девица Юйсян при всей своей несравненной красоте имела один большой недостаток — ей не хватало любовных чувств, что, понятно, никак не устраивало любвеобильного супруга. Сей изъян возник у нее оттого, что родители держали девушку в большой строгости, поминутно читая ей суровые наставления. Как говорится в подобных случаях: «Ее ухо не слышало развратных звуков, а ее очи не замечали дурные цвета». Читала она только серьезные книги вроде «Повествования о женщинах-героинях» или «Канона о дочерней почтительности». Одним словом, почти все, о чем говорила эта молодая девица, нисколько не совпадало с повадками и намерениями молодого мужа. Всем своим поведением она поразительно походила на своего родителя Тефэя. Молодой супруг прозвал ее в шутку праведницей. Сказав это впервые, он добавил еще что-то не вполне приличное, отчего чело молодой жены сразу же зарделось, и она отошла от мужа в крайнем смущении.

Вэйян не прочь был заняться любовными утехами даже днем, ибо вид сокрытых прелестей супруги разжигал его сластолюбие. Он приставал к ней, требуя, чтобы она сняла одежды, но женщина тотчас поднимала крик, будто над ней собирались учинить насилие. Пришлось Вэйяну отказаться от дневных домоганий и ограничить себя лишь ночными утехами, что он, заметим, принял с некоторой неохотой. В супружеской жизни молодая жена предпочитала путь Золотой середины,[59] то есть давно проторенный, упорно отвергая все новые и тем более неожиданные тропинки. На просьбу мужа «добыть огонь за рекой» она заявляла, что поворачиваться к мужу спиной ей-де кажется неприличным. Когда он заводил разговор об «увлажнении влагой горящей свечи», она ему говорила, что супругу, мол, так будет не слишком удобно. Если Вэйян предлагал ей закинуть ножку повыше к плечам, она уверяла, что это требует от нее больших усилий. Когда приходила минута блаженства, Юйсян никогда не стонала от счастья, как обычно это делают другие женщины («Ох, смерть моя наступила!»), тем самым помогая мужу в ратном деле и укрепляя силы его духа. Юйсян не издавала ни единого звука, будто немая. Видя, что ее ничем не проймешь, молодой муж весьма огорчался и даже впал в отчаяние. «Придется добыть кое-какое средство! — подумал он. — Только так ее можно будет пронять! Завтра же отправлюсь в книжную лавку и куплю альбом с картинками «весенних дворцов». Люди утверждают, что эти рисунки принадлежат кисти самого Чжао Цзыана.[60] В альбоме всего тридцать шесть картин, и каждая сопровождается танским стихом[61] на «весеннюю тему». Покажу все эти рисунки Юйсян, впрочем, лучше мы полистаем альбом вместе. Из этих картин она сразу поймет, что искусство любви придумал вовсе не я, оно существовало еще в давние времена, подтверждением чего является сие сочинение». В лавке, однако, оказался совсем другой альбом — с рисунками Чэн Вэньмо.

Нисколько не догадываясь о содержании альбома, Юйсян открыла первую страницу. На ней она увидела четыре крупных иероглифа: «Отблески ханьского дворца». Женщина подумала: «Во дворцах эпохи Хань[62] жило немало чистых и мудрых дев — наложниц ханьского государя. Как видно, в альбоме помещены их портреты. Любопытно, как выглядели эти девы?» Она перевернула страницу. Что это? На картинке были нарисованы мужчина и женщина. Совершенно нагие, они возлежали на искусственной горке и занимались любовью. Лицо Юйсян запылало ярким румянцем. «Откуда попала сюда эта мерзкая книжка? Она оскверняет чистоту женских покоев! Она несет беду!» Молодая женщина позвала служанку и приказала немедля сжечь альбом.

— Что ты делаешь? Это очень старая и ценная вещь! — воскликнул Вэйян. — Знаешь, сколько стоит этот альбом? Целую сотню лянов![63] Я взял его на время у одного приятеля, решил сам посмотреть, полистать. Если ты его сожжешь, нам придется уплатить ему огромную сумму серебром! Ты способна пойти на подобную жертву? Если нет, тогда лучше положи книжку на место. Пусть полежит у нас день-другой, потом я верну ее хозяину.

— Не понимаю, как можно рассматривать все эти непристойности?! — воскликнула жена.

— Если бы это было непристойно, художник не стал бы рисовать эти картинки, а мой друг, собиратель книг, не стал бы тратить громадные деньги на приобретение книги. Нет, моя дорогая, с тех пор, как существуют Небо и Земля, деяния, подобные изображенным в альбоме, считаются вполне обычными и пристойными. Вот почему литераторы пишут о них, а живописцы изображают на таких вот цветных картинках, а потом даже наклеивают на дорогой шелк. Подобные рисунки испокон веков продавались в книжных лавках или павильонах художников, хранились у крупных ученых — собирателей редкостей, чтобы потомки узнали все то полезное, что можно в них почерпнуть. Без такого познания стихии Инь и Ян могут разрушиться. Мужья отвергнут своих жен, а жены отвернутся от мужей. И тогда путь жизни прервется, ибо люди, не ощущая горения в своей груди, остановятся в своем развитии. Я принес эту книгу не только чтобы посмотреть самому, но и показать тебе. Постигнув мудрость жизни, ты в радости зачнешь дитя и подаришь мне сына или дочь. Правда, ты, быть может, потеряешь былую праведность, что так почитает твой родитель, но ведь с его понятием жизни мы можем вовсе остаться без потомства. Поэтому, моя дорогая, кипятиться не стоит!

— Ни за что не поверю, что подобные дела можно назвать приличными! — воскликнула жена. — Если бы это было так, как ты сказал, тогда мудрецы древности, установившие правила человеческой жизни, ясно бы объяснили, что такими делами люди могут заниматься белым днем, а не творить их тайно, глубокой ночью, как воры, которые совершают какой-нибудь подлый поступок! Нет, нет! Занятие это непристойное!

Вэйян улыбнулся.

— В том, что ты мне только что сказала, вина, конечно, не твоя, а родителя, который замкнулся в четырех стенах, лишая дочь возможности общаться с другими женщинами, сведущими в любовных делах. Они-то могли бы тебе рассказать немало весьма презабавных историй. Живя в уединении, ты мало что видела и не имеешь ни малейшего представления о людских нравах. К примеру, ты уверовала, что любовью можно заниматься лишь по ночам, а не днем, потому что это занятие неприличное, о нем не положено даже упоминать. Тогда объясни, откуда знал обо всем этом живописец, который создал эти рисунки. Как смог он так живо и вдохновенно все изобразить?

— Мои родители никогда не занимались любовью днем! — заметила Юйсян.

— Откуда тебе это известно? — воскликнул Вэйян.

— Если бы они занимались любовью днем, я бы непременно их за этим занятием застала! Однако же я ни разу ничего подобного не видела, хотя мне уже шестнадцать. Я не слышала даже подозрительных звуков.

— Ах ты глупая! — рассмеялся Вэйян. — Дети, как правило, ни о чем не догадываются. А вот служанки и горничные не только подслушивали, но и подглядывали. Наверняка! Просто твои родители занимались любовью втайне, при закрытых дверях, чтобы ты их не увидела за подобным занятием. Они боялись, что такие сцены способны вызвать в твоей душе «весенние чувства». Ты сразу же станешь мечтать о мужчине, и в конце концов от этих дум тебя одолеет недуг. Поняла?

— И верно, днем они часто запирали свои двери, — промолвила раздумчиво Юйсян. — Мне они говорили, что пошли отдохнуть, а сами, как видно, на самом деле занимались любовью. Так оно и есть… И все же это занятие постыдное. Вот так смотреть друг на друга! На что это похоже?!

— Не скажи! Дневная любовь во сто крат слаще ночной, — возразил Вэйян. — Ее прелесть как раз в том, что один смотрит на другого, благодаря чему рождается любовное желание… В жизни можно назвать лишь два случая, когда дневные утехи противопоказаны супругам. Кроме них, день — самое лучшее время для любви.

— Ты сказал о двух случаях, — поинтересовалась жена. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, скажем, когда муж — урод, а жена красавица, — объяснил Вэйян. — Или, наоборот, жена — страшилище, а муж писаный красавец!

— Отчего же таким супругам противопоказано любить друг друга в дневное время?

— Оттого, что между супругами должна существовать взаимная любовь и радость, а эти чувства рождаются лишь тогда, когда дух и тело двух любящих существ, как и все токи крови, находятся в полном согласии. Если жена походит на чудесную яшму, а ее тело прекрасно и нежно, кожа бела, как снег, муж, освободив ее от лишних одежд и заключив в свои объятья, получает от созерцания ее красоты безмерное наслаждение. Вся его мужская природа приобретает крепость и твердость и будто раздается в размерах. А теперь представь, что муж похож на черта с темной и грубой кожей. Когда на нем надето платье, его телесные пороки не слишком заметны. Но едва он снял свои одежды, как все его безобразие (ведь сейчас оно уже ничем не прикрыто!) тотчас вылезло наружу. Рядом с прекрасным белоснежным телом женщины его мерзкая плоть выглядит особенно гадко. Понятно, что жена тотчас проникнется к нему глубоким отвращением. Ей захочется видеть перед собой совсем другого человека. Муж, конечно, это понимает. Твердость и крепость его плоти заметно слабеет, и то, что недавно казалось могучим, предстает совсем ничтожным. Вместо удовольствия супруги чувствуют одно разочарование. И тогда мужу, возможно, приходит мысль: «Пусть все свершается ночью, когда мое уродство не столь заметно!» Это — первый случай. А вот второй — когда супруг красив, а жена страшилище. Урон в любви здесь столь же велик, как и в первом примере, так что вряд ли необходимо это объяснять… Теперь представь, что мы оба спрячем под покровом ночи молодые нежные тела, цветом белоснежные иль розовые, и станем робко ощупывать их в темноте, вместо того чтобы любоваться ими в минуты радости, когда светло. Разве похожи мы на супругов, о которых я тебе только что рассказал? Так мы можем погубить всю свою жизнь! Если ты мне не веришь, давай проверим: какая любовь слаще, дневная или ночная.

Слова мужа как будто немного тронули Юйсян. Правда, она делала вид, что противится, но в душе уже согласилась. На ее щеках заиграл легкий румянец, лицо приняло игривое выражение.

«Кажется, ее все-таки проняло! Надо спешить! — подумал Вэйян, но тут же осадил себя. — Нет! Ее чувства только-только проснулись, однако подлинной страсти в ее груди еще нет. Она сейчас напоминает того голодающего, который, не разжевывая, проглотил кусок, не почувствовав от пищи никакого вкуса. Сначала я свою жену, как говорится, подогрею, а потом уже поднимусь на сцену.

Он придвинул к себе кресло, удобно в нем расположился и, заключив Юйсян в объятия, открыл альбом. Они принялись внимательно рассматривать рисунки. Надо вам знать, что альбом не походил на другие книги подобного рода. Каждая страница была разделена на две половины. В верхней помещалась картинка, а в нижней давалось описание изображения. Часть текста объясняла содержание рисунка, вторая заключала похвалу художнику. Вэйян велел жене хорошенько запомнить рисунки, чтобы потом можно было воспроизвести их содержание. Он стал читать текст, объясняя фразу за фразой.

Рисунок первый сопровождался таким названием: «Шальной мотылек ищет аромат». В объяснении говорилось: «Влюбленные сидят на искусственной горке. Ноги женщины раскинуты, и нефритовый пест устремлен в недра Инь, чтобы найти там сердечко цветка. Влюбленные только начали игру и не успели достигнуть блаженных сфер, а потому их очи открыты, а лик обычен».

Рисунок второй: «Пчела собирает мед». Объяснение гласило: «Дева с лицом, обращенным кверху, как бы взлетает над парчовой постелью, упершись в нее руками. Она приподняла ножки, чтобы удобнее встретить нефритовый пест, а тот стремится отыскать тропинку, ведущую к сердечку цветка. Вид девы таков, будто она томима голодом или жаждой. На лице ее друга видна растерянность, которая приводит смотрящего сей рисунок в состояние тревоги. Рисунок сделан мастерски».

Рисунок третий: «Заблудшая птаха возвращается в лес». Дева возлежит на расшитой постели, она будто о чем-то задумалась. Ее ножки приподняты, а своими ручками она крепко держит своего друга. Оба уже вступили в сферы блаженства и сейчас боятся, как бы им в них не заблудиться. Влюбленные вступили в битву, а потому их дух находится на взлете. Этот рисунок исполнен просто великолепно, как говорится, летающей кистью, танцующей тушью.

Рисунок четвертый: «Голодный иноходец рвется к кормушке». Дева, возлегши на ложе, крепко обнимает возлюбленного, будто хочет привязать его к себе невидимой вервью. Он же, приняв на плечи ее ножки, устремляет нефритовый пест в глубины Инь, нисколько не отклоняясь от намеченного пути. Влюбленные уже приблизились к вершине блаженства. Полузакрытые очи устремлены друг на друга, и ловят возлюбленные один другого устами, будто намерены проглотить язычок. Мастерство художника в рисунке проявилось просто бесподобно!»

Рисунок пятый: «Два дракона утомились в битве». Дева опустила главу на подушку. С бессильно вытянутыми руками она лежит вся обмякшая, ее тело будто из ваты. Возлюбленный, положив голову ей на плечо, находится в такой же расслабленной позе. Они оба только что переступили порог блаженства, поэтому их души витают где-то далеко. Оба погрузились в сладкие грезы и ждут, когда после бурных деяний они обретут покой. На первый взгляд кажется, что они умерли, но все же в их телах заметны признаки жизни. Рисунок позволяет читателю представить те высшие радости, которые ожидают влюбленных».

Этот рисунок вызвал в груди молодой жены волнение. Между тем Вэйян уже перевернул новую страницу. Внезапно Юйсян оттолкнула альбом рукой и, стремительно поднявшись, воскликнула:

— Отвратительная книжонка!.. Читай ее сам, а я пошла спать! Мне от нее стало невмоготу!

— Дальше самое интересное! Давай досмотрим до конца, а потом отправимся спать!

— Но почему непременно сегодня? Можно досмотреть и завтра!

Вэйян догадался, что жена, по всей видимости, пришла в возбуждение. Он ее обнял и запечатлел на ее устах поцелуй. Надо вам знать, что прежде, когда муж ее целовал, губы жены всегда были плотно сжаты. Как муж ни старался их разомкнуть языком, у него ничего не получалось. Сейчас ее алые губы сами раскрылись, обнажив белоснежные зубы, и он увидел меж ними пунцовый язычок. Это случилось впервые за целый месяц их супружеской жизни.

— Душа моя! — воскликнул Вэйян. — Не будем медлить! Сделаем все, как на первом рисунке, только вместо искусственной горки используем кресло. Ты согласна?

— Но это же не по-людски! — Юйсян как будто рассердилась, но только для вида.

— Вполне возможно, но зато это хорошо согласуется с деяниями небожителей, коим мы на короткое время уподобимся! — проговорил Вэйян и принялся распускать у нее пояс. Юйсян сделала вид, что противится, а сама прижалась к его плечу и позволила без особых усилий снять верхние штаны. Его руки почувствовали горячую испарину ее тела. «Как видно, «весенние картинки» дали о себе знать!» — подумал муж. Он быстро разделся. Нефритовый пест был готов устремиться в недра стихии Инь, но тут он подумал: «Надо прежде совлечь с нее кофту!»

Рассказчик, объясни, почему Вэйян снял кофту позже, чем штаны. Надо вам знать, любезный мой читатель, что Вэйян был великим мастером своего дела. Он прекрасно понимал, что, сними он сначала кофту, жена непременно бы застыдилась, хотя она сейчас и пребывала в любовном волнении, и ему пришлось бы потратить немало усилий, чтобы добиться успеха. Вот почему хитрец начал с самого главного в одежде, поскольку остальное снять не представляло сейчас большого труда. В военном деле сей маневр называется «Послать солдат для захвата главаря в его собственном логове».

Юйсян лежала в его объятьях совершенно нагая, но ступни ее маленьких ножек были скрыты особым футляром. Интересно знать почему? Потому что такой футляр прячет пальчики спеленутых ног, которые, как вам, наверное, известно, со временем искривляются, что, разумеется, не вполне красиво. Женщина к своим ножкам относится весьма ревниво. Маленькая ножка (всего в три цуня[64]), закрытая таким футляром, становится изящной, похожей на золотой лотос. Без подобного футляра женская ступня напоминала бы цветок, с которого спали лепестки. Ясно, что своим видом он никого прельстить не может. Вэйяну разумеется, были известны все эти секреты. Освободив жену от одежд и раздевшись сам, он, как говорится, привел в порядок боевые знамена, подготовил все свое оружие и устремился в битву, стараясь отыскать путь к сердцевине нежного цветка. Он действовал точно так, как было изображено на первом рисунке. Юйсян, опершись на подлокотники кресла, встретила мужа достойно, сразу же подчинившись натиску его оружия. Влево-вправо, вправо-влево летало копье воина, но повсюду его ожидала достойная встреча. Вдруг Юйсян показалось, что изнутри ее точно обожгло кислотою. Странное ощущение: трудно выдержать, но еще труднее прервать.

— Прошу тебя, прекрати! — проговорила она. — Если будешь так тыкать в разные стороны, ты в конце концов меня покалечишь!

Как видно, копье бойца достигло цели. Вэйян подчинился приказу. Но через некоторое время он бросил войско в новую атаку. Много десятков и даже сотен раз он бросался вперед, пытаясь прорваться в глубь обороны.

Юйсян обвила руками мужа, крепко к нему прижалась и притянула к себе. Ее ножки оказались на уровне его плеч. Вэйян обнял ее тонкий стан. Именно так было нарисовано на второй картинке. Оружие воина, раздавшееся в размерах и сильно окрепшее, казалось, заполнило все вместилище стихии Инь. Воин нанес еще много сотен ударов, пока не заметил, что глаза Юйсян, дотоле сиявшие как звезды, вдруг затуманились, будто прикрылись пеленой. Казалось, она собралась погрузиться в сон. Ее прическа пришла в полный беспорядок.

— Душа моя! — Вэйян легонько толкнул жену рукой. — Ты, как я вижу, близка к блаженству. Сойдем с кресла и направимся к ложу. Здесь неудобно, дело наше лучше закончим там.

Но Юйсян, смежив веки, покачала головой:

— Нет!

Ей казалось, что она уже находится в состоянии высшего блаженства, и потому боялась, что миг ее счастья может вдруг прерваться. Ее руки обмякли, ноги замлели. Она не могла ими даже двинуть. А он еще требует, чтобы она шла к ложу!

— Душа моя! Ты будто бы не можешь даже подняться!

Юйсян молча кивнула.

— Тогда я тебя отнесу сам! — И Вэйян, не ослабляя объятий, поднял жену на руки и понес к ложу. Юйсян крепко обняла мужа и приникла устами к его губам. Вэйян прильнул к ней еще плотнее, продолжая свое движение к ложу. Как говорит поговорка: «И на скачущей лошади можно любоваться цветами». Вэйян положил жену на циновку, и любовная битва разгорелась с новой силой. Вдруг Юйсян, крепко сжав мужа в объятьях, прошептала:

— Ах, душа моя, мне плохо!

Из ее уст вырвались звуки, похожие на стон тяжелобольного, который вот-вот испустит дух.

Вэйян понял, что внутри у нее родилась энергия Инь. Наступило мгновенье для новой атаки. И он устремился к самой сердцевине цветка. Его мощный порыв словно говорил, что муж готов погибнуть подле любимой супруги. Они крепко сжали друг друга в объятьях и замерли, словно уснули в одно мгновенье. Через какое-то время Юйсян, пробудившись от дремы, сказала:

— Мне показалось, что я будто бы сейчас умирала. А ты это почувствовал?

— Подобное ощущение мне, конечно, известно, но только такое состояние называется не смертью, а истечением жизненной силы.

— Жизненной силы? — удивилась жена.

— Вот именно!.. Послушай, что я тебе скажу. Мужчина, как известно, относится к стихии Ян, а женщина — к Инь. Каждому соответствует своя природная сила, которая рождается в те мгновенья, когда радость любви достигает верхнего пика. В это время тело человека будто сразу же слабеет. Порой кажется, что кости размягчаются, голова начинает кружиться и становится тяжелой, ты словно погружаешься в тяжкий сон. В такие минуты природные силы вырываются наружу, что называется «дю» — «истечением». Вспомни пятый рисунок из альбома.

— Ты говоришь, что такое состояние не кончина, не предел жизни?

— Разумеется, нет! Это обычное состояние мужчины и женщины в минуты их любовного соития. Однако бывает так, что силы Инь развиваются слишком быстро, поэтому истечение их у женщины происходит многократно, а у ее друга лишь раз. Такое состояние называется «куайхо» — «блаженство».

— Значит, в подобном блаженном состоянии можно находиться ежедневно, днем и ночью?

Вэйян рассмеялся.

— Кажется, я был прав, что посоветовал тебе полистать альбом с изображением «весенних дворцов»! Не правда ли, ценная книга?

— И верно, настоящая драгоценность! — улыбнулась Юйсян. — Неплохо бы ее купить! Тогда можно было бы ее листать чуть ли не каждый день… Впрочем, твой друг, по-видимому, потребует ее назад!

— Я тебя обманул!.. На самом деле книга — моя! Я ее купил!

Слова мужа привели Юйсян в восторг. Супруги, одевшись, поговорили о том и о сем и снова принялись листать альбом. Рисунки опять возбудили в них любовное желание, и они вновь предались удовольствиям. С этого времени они прониклись друг к другу чувством еще большей любви и привязанности. Случалось, что Юйсян листала альбом и одна, без мужа, а потому сейчас ее никак нельзя было назвать праведницей, ей больше пристало прозвание «фэнлю» — «ветротекучая». По ночам в минуты любовных утех она больше уже не вспоминала о Золотой середине — Чжунъюн, но предпочитала пути неизведанные и даже диковинные. К примеру, полюбила она пути «обратного увлажнения свечи» или «добывания огня за горой». В минуты любовных игр она впадала в состояние какого-то неистовства и даже безумия. Она оглашала воздух стонами страсти, которые, казалось, порождали в ней новые силы. Чтобы пробудить в жене еще больший интерес к любви, муж купил в лавке много новых книг (не меньше двух десятков), в которых рассказывались истории о «ветре и луне». Среди них «Вольная история о расшитом ложе», «Жизнеописание господина Желанного», «Повествование о глупой старухе».[65] Все эти книжки он разложил на столе так, чтобы Юйсян в любой момент могла их почитать, а старые, связав в один тюк, убрал подальше. Надо вам знать, что Юйсян так пристрастилась к спальным удовольствиям, что теперь супругам не хватило бы даже самого большого альбома — с тремястами шестьюдесятью рисунками царских дворцов. Вот уж поистине: «Звуки циня и сэ[66] — не способны выразить полного согласия; ни гром барабана, ни звонкий колокол не смогут передать их радости». Словом, прекрасная пара, казалось, достигла вершин блаженства.

Однако же, несмотря на согласие, царившее между супругами, в их семье не все было в порядке. Между Вэйяном и тестем пошли нелады. Вы спросите, почему это произошло? А потому, что книжник Тефэй, как известно, был приверженцем старых правил, к тому же человеком страшно упрямым. К примеру, он совершенно не терпел пышность и предпочитал ей суровую простоту. Он запрещал всякие разговоры о ветротекучих, но с огромным удовольствием разглагольствовал о Пути. Когда Вэйян переступил порог его дома и стал его зятем, книжник тут же заметил, что юноша одет излишне нарядно, а его поведение слишком свободно. Старик огорчился и со вздохом промолвил:

— В нем нет сердцевины, все ушло в пустоцвет! Ничего путного из него не получится. Увы, моя дочь не найдет в нем крепкой опоры!

Однако что-либо изменить было уже невозможно, поскольку их семья приняла дары жениха, а дом украсился для свадебного торжества. И все же, если совершилась ошибка, ее надо как-то исправлять. Сразу после свадьбы он со всей строгостью примется за воспитание молодого зятя — обрубит и обточит его со всех сторон и тем самым сделает из него порядочного человека. Малейшая оплошность Вэйяна, небольшой проступок или опрометчивая фраза вызывали порицание со стороны тестя, которое сопровождалось суровым поучением. Стоило Вэйяну сесть не так, как надо, или лечь не как положено, тесть немедленно обрушивал на него поток обидных слов и наставлений. Человек молодой и довольно несдержанный, к тому же выросший без отца и без матери, Вэйян через силу терпел все эти муки, исходившие от нового родителя. Он не привык к подобным путам. Много раз он собирался дать тестю достойный отпор, но всякий раз его останавливала мысль о жене, которая, конечно, сильно огорчится, и меж ними, как говорится, может нарушиться мелодия циня и сэ. Делать нечего! Придется и впредь терпеть все издевательства тестя. И все же наступил момент, когда сдерживаться ему стало невмоготу и он подумал: «Я пришел в этот дом из-за Юйсян, которую полюбил с первого взгляда, и остался у них. А сейчас этот протухший книжник, используя свое положение родителя, решил придавить меня, словно он действительно гора Тайшань.[67] Он хочет, видите ли, меня исправить! Но ведь и я, между прочим, мог бы то же сделать с ним! Однако исправлять его я вовсе не намерен. Мог бы и сам сообразить, дурень!.. Не понимает дуралей, что такой талант, как я, свободный, как ветер или поток воды, способен совершить разные и многочисленные подвиги. Я готов в любой момент, как говорится, украсть яшму и умыкнуть аромат,[68] и подобные деяния украсят меня среди всех живущих ныне людей. Он, видно, думает, что весь свой век я буду сидеть возле его чада, отказавшись от славных дел, которые меня ждут впереди. Видите ли, решил меня опекать! Сделал я лишний шаг — не положено; сказал слово — неприлично! Ну а если я и в самом деле совершу нечто необычное, выходящее за привычные рамки? Тогда, наверное, он вынесет мне смертный приговор! И спорить с ним совершенно бесполезно. Однако же терпеть все его издевательства я больше не намерен! Значит, остается лишь один выход — оставить жену на попечение родителя, а самому побыстрее бежать отсюда. Скажу, что еду на ученье — мне, мол, предстоит сдавать экзамены».

Вэйяну казалось, что такой план выглядит вполне убедительно. Но тут же подумал: «Сейчас я женат на первой красавице Поднебесной, но вполне возможно, что я встречу еще одну, такую же красотку. Ясно, что второй раз мне жениться уже не придется, и все же, возможно, я испытаю короткое счастье!» Сначала он решил поговорить с женой, а уж после просить разрешения у тестя. Но тут ему в голову пришла такая мысль: «Юйсян привыкла к утехам и поэтому может сильно огорчиться. Возможно, что она даже ударится в слезы и примется меня отговаривать». Предвидя печальный исход подобной сцены, он изменил свой первоначальный план и решил сначала поговорить с тестем.

— Уважаемый тесть! — сказал он Тефэю. — Ваш ничтожный зять испытывает некоторое неудобство от одиночества в нашем захудалом горном городишке, совершенно оторванном от мира. Мало видевший доселе свет, я, ничтожный, чувствую неистребимую потребность встреч с почтенными людьми и высокодостойными наставниками. Я понапрасну растрачиваю здесь время, нисколько не продвигаясь в своем ученье. Вот почему я осмелился просить вас, уважаемый тесть, отпустить меня в путешествие. Я хочу побывать в больших городах, посетить другие места, дабы расширить свой кругозор. Моя мечта — найти такое место, где я смог бы увидеть просвещенных учителей, мужей по-настоящему ученых, с которыми я завязал бы узы дружбы. Когда придет пора осенних экзаменов, я поеду в провинциальный город, где попытаюсь проявить свои таланты на ученой стезе. Возможно, мне улыбнется счастье, и я займу первое, на худой конец — второе место. Я докажу, что достоин войти в столь почтенную семью, как ваша. Что скажете мне, уважаемый тесть? Каков будет ваш ответ? Даете ли вы мне свое согласие?

Тефэя поразили слова зятя.

— Первые умные слова, которые я слышу от тебя за все эти полгода! — расчувствовался он. — Прекрасно, что собираешься ехать на учебу! Могу ли я не пустить тебя?!

— Какая радость, что вы согласились, почтенный тесть! Есть, однако, одна сложность. Ваша дочь и моя жена может на меня обидеться и осудит меня за бессердечие. Только-только поженились, а он, мол, уже уезжает в дальние края! Хорошо, если бы вы, почтенный родитель, сказали ей об этом сами. Будто предложение исходит не от меня, а от вас. Тогда она не станет перечить, и я, ваш недостойный зять, смогу спокойно отправиться в путь!

— Верно! Я непременно так и сделаю!

Тефэй тотчас позвал дочь и, когда она пришла, принялся уговаривать Вэйяна ехать на ученье. Молодой муж делал вид, что ему очень не хочется покидать молодую жену. Тогда тесть строго его отчитал, и зять для вида с ним согласился. Ах, несчастная Юйсян! Ведь она только вошла во вкус супружеской жизни, и вот ей уже приходится расставаться с мужем. Новость явилась для нее тяжелым ударом. Она походила сейчас на младенца, которого только что оторвали от материнской груди. Какое горе! В конце концов она, разумеется, смирилась, но потребовала от мужа заранее оплатить все будущие долги, которые накопятся за долгую разлуку. Вэйян пошел ей навстречу. В самом деле, неизвестно, когда на долгом и унылом пути ему встретится прекрасная дама. Молодые супруги погрузились в пучину наслаждений, ну ровно как тот любитель застолий, который, выставив все напитки для гостей, решил прежде испробовать их сам. Несколько ночей кряду они не разлучались друг с другом, словно связанные единой нитью. Что делали они — то никому не известно. Об этом знали лишь они одни.

Но вот наступил день расставанья. Вэйян простился с женой, поклонился тестю и в сопровождении двух мальчиков-слуг тронулся в путь. В последующем с ним случилось еще немало приключений, о коих вы со временем узнаете. А пока выслушайте такое поучение: «Когда глаголют Истину ради вразумления людей, слушающий внемлет с трепетом, а волосы у него стоят торчком. Когда говорят о страстях, будящих людские чувства, душа внемлющего приходит в волнение. Человек невежественный полагает, что в подобной несогласованности таится главный недуг автора. Ан нет! Ему невдомек, что вызвать волнение души окольными и сторонними способами как раз и означает по-настоящему убедить человека. Вспомним Юйсян. Как добродетельна она была до того, пока ей не попались под руку картинки «весенних дворцов»! И как буйно вспыхнуло в ее груди сладострастие, когда она их рассматривала и читала к ним объяснения! Отсюда следует, что целомудренность и блудливость ярко проявляют себя именно в подобные короткие мгновения. Точно так же являют себя благородство и низость человека. Не скроем, вина мужчины здесь большая, ибо именно он подвел женщину к блуду. Вот почему мужья должны всегда проявлять особую бдительность и осторожность!»


Старый монах зря раскрывает свою кожаную суму; юный паломник предпочитает ей подстилку из плоти | Полуночник Вэйян, или Подстилка из плоти | Остановившийся на постой в захолустье гость охвачен тоской и уныньем: коротая ночь, он слушает любовные истории, которые рассказывает мошенник