home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


119. ОТРЫВОК

Я помню своды низкого подвала,

Расчерченные углем и огнем.

Все четверо сходились мы, бывало,

Там посидеть, болтая, за вином.

И зеркало большое отражало

Нас, круглый стол и лампу над столом.

Один все пил, нисколько не пьянея, —

Он был навязчивый и злой нахал.

Другой веселый, а глаза — синее

Волны, что ветерок не колыхал.

Умершего я помню всех яснее —

Он красил губы, кашлял и вздыхал.

Шел разговор о картах или скачках

Обыкновенно. Грубые мечты

О драках, о старушечьих подачках

Высказывал поэт. Разинув рты,

Мы слушали, когда, лицо испачкав

Белилами и краской, пела ты;

Под кастаньеты после танцевала,

Кося и странно поджимая рот.

А из угла насмешливо и вяло

Следил за нами и тобой урод —

Твой муж. Когда меня ты целовала,

Я видел, как рука его берет

Нож со стола… Он, впрочем, был приучен

Тобою ко всему и не дурил.

Шептал порой, но шепот был беззвучен,

И лишь в кольце поблескивал берилл,

Как злобный глаз. Да, — он тебя не мучил

И дерзостей гостям не говорил.

Так ночь последняя пришла. Прекрасна

Особенно была ты. Как кристалл,

Жизнь полумертвецу казалась ясной,

И он, развеселившись, хохотал,

Когда огромный негр в хламиде красной

Пред нами, изумленными, предстал.

О, взмах хлыста! Метнулись морды волчьи.

Я не забуду взора горбуна

Счастливого. Бестрепетная, молча

Упала на колени ты, бледна.

Погасло электричество — и желчью

Все захлестнула желтая луна…

Мне кажутся тысячелетним грузом

Те с легкостью прожитые года;

На старике — халат с бубновым тузом,

Ты — гордостью последнею горда.

Я равнодушен. Я не верю музам

И света не увижу никогда.


118.  УЛИЧНЫЙ ПОДРОСТОК | Полное собрание стихотворений | 120.  ПУТЕШЕСТВУЮЩИЕ ГИМНАСТЫ