home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Голем вернулся

Был католический сочельник, я собирался звонить ей, чтобы договориться, где встречаемся ночью. Но пришел Голем.

— Знаешь, — сказал он, — я вот ворон боюсь. А ты чего боишься?

— Уколов, наверное, стоматолога. Рака.

— То есть я круче, — усмехнулся он.

— Отчего нет. А почему?

— Да потому что этого-то и я боюсь, а еще — и ворон. А чем больше у человека страхов, тем он круче, потому что у него страхов больше, а он живет.

— Слушай, ты про что?

— Да и сам не знаю, но да, про что-то.

— Ты где сейчас живешь?

— Примерно на "Чертановской". Там почти рядом. Хрущевка, но летом там хорошо будет. Там даже сосны по дороге. От остановки к дому. У тебя здесь какой-то Петербург почти, а там все же Москва, да еще и с соснами возле дома.

— Там еще какой-то водоем был что ли.

— Угу. Но он унылый. Зимой уныло выглядит. Там есть еще "Тойота-центр" — светится, а еще лошади, как на Большом театре, только без Аполлона, и мясистые, внизу почему-то стоят. В кустах.

— То есть?

— Битца, лошадиный центр. Им там памятник.

— Так возвращайся.

— А вы как же?

— А мы все так же.

— Да, вспомнил — помнишь Зиновьева?

— Какого?

— Ну, "Зияющие высоты"

— Смутно…

— Он же как приехал… приехал он в Россию, квартиру ему дали. В Северном Чертаново. А он сразу слово придумал, "человейник". Знаешь, что это?

— Понятно, в общем.

— Не-е-ет, это ж как выйдешь из "Чертановской", так он и стоит: громадный. В натуре, человейник. Извини, глупость, но смешно же. А что она?

— Ты же знаешь, где она живет.

— Да. Пока.


Так они вдвоем и пропали, больше я их не видел никогда. Ни на этой улице, нигде. Только что такое "никогда"? Просто время, когда все это ушло в печать.


Возвращение в свой ум | Голем, русская версия | Новый год