home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


И РАСКОЛОТЫ СУДЬБЫ, КАК ГРЕЦКИЙ ОРЕХ…

Казалось, сказка будет длиться вечно. Но она оборвалась столь же внезапно, как и началась. Новых взлетов не было. Ушли куда-то строчки, заставлявшие трепетать весь мир. А новые, если и писались, то на гениальность уже не тянули. Да и были ли эти, надиктованные кем-то строки, так мало похожие на детские, гениальными? К тому наступили другие времена, когда народ больше интересовали цены на водку и колбасу, нежели успехи юных талантов. В семье Турбиных тоже произошли перемены. Выходит замуж и рожает второго ребенка Майя Анатольевна — мама поэтессы (сестра Ники — Маша, к великому облегчению матери, стихов писать не будет!). Взрослеющая Ника, не нашедшая общего языка с новой семьей, бунтует. "Нам с ней стало очень сложно, — признается Майя, — с ней начались беды: Ника резала себе вены, выбрасывалась из окна, пила снотворное. Я так понимаю, что ей просто было страшно входить в жизнь…"

Она уже не понимала, как жить. Как и зачем, если все этапы пути нормального поэта — слава, аплодирующие залы, автографы поклонникам на обложках собственных книжек, международные премии — уже позади?.. Просто бродила как сомнамбула, бормоча под нос никому не нужные строки.

Чтобы хоть как-то укрепиться во взрослой жизни Ника решается на отчаянный шаг — в неполные шестнадцать лет выходит замуж за 76-летнего синьора Джованни, профессора-психолога, владельца клиники в Лозанне и уезжает в Швейцарию. По одной версии муж был милейшим человеком, давним поклонником ее поэзии, по другой — чуть ли не маньяком, "зверски ревнивым старикашкой". Но на его швейцарской вилле прожила всего год и сбежала — не смогла жить в другой стране.

Ника не любила вспоминать о своем муже, отвечала коротко и уклончиво: "Все было красиво и трагично, как растоптанная роза". И еще, что поняла "кроме России, я жить нигде совершенно не могу. Хотя это звучит банально, патриотический идиотизм, видимо, во мне присутствует". Впрочем, шансов остаться за границей у Турбиной было предостаточно — когда, еще в 86-м она прилетала в Америку, ее и бабушку два часа не выпускали из аэропорта, все спрашивали, не хочет ли эмигрировать.

В дальнейшей биографии Турбиной масса белых пятен. Даже с местом учебы Турбиной, и то не все ясно. По одним источникам — она была студенткой — ВГИка, по другим — Института Культуры. Турбина мечтала стать режиссером. (Из дневника: "Мне кажется, я могу быть режиссером-постановщиком. Я так чувствую!"). Известно одно — в учебное заведение ее приняли без вступительного экзамена по русскому (она ведь так и не научилась толком писать. Вернее, разработала свою систему знаков, понятную лишь ей одной.) Институт Турбина так и не закончила. Пыталась проявить себя на актерском поприще — в 1989 году снялась в художественном фильме "Это было у моря". Турбина даже выступила в качестве топ-модели — несколько ее снимков было опубликовано в «Плейбое». Затем и до конца жизни, вместе со своим гражданским мужем Сашей Мироновым, работала в театре — студии «Диапазон» на окраине Москвы. И все время продолжала писать стихи. Писала на клочках бумаги, на салфетках, тут же забывала про них, писала снова, рвала в клочья. Жаловалась, что никому ее стихи больше не нужны. "Зачем я их пишу? Не надо мне жить!.. Если бы хоть 5 человек пришло меня послушать, ну, хоть один человек!" Увы, стихи приходилось читать лишь самой себе, да опухшим от пьянства случайным приятелям.

Зарешечено небо

Тропинками судеб —

Миллиарды следов.

И надежда, что будет

Только то, что хотелось,

Что бы было светло.

Над землею холодное

Солнце взошло.

И расколоты судьбы,

Как грецкий орех,

Кто-то взял сердцевину,

А под ноги грех.

И ОСТАВИЛИ НЕНУЖНОЙ …

Утверждать, что талантливый человек, талантлив во всем — величайшее заблуждение. Ника не сумела справиться с собственной жизнью, смириться с такой непоэтической действительностью.

На одном англоязычной сайте я прочитала следующее сообщение: "Ника Турбина? А я-то думал, что она живет где-нибудь в центре Нью-Йорка, каждый день на своем роскошном лимузине ездит в университет читать студентам лекции по поэтическому искусству". Увы, ничего подобного в Никиной жизни не произошло. Взрослая женщина, пусть даже и пишущая стихи, оказалась никому не нужна. Ажиотаж вокруг малолетней поэтессы спал, и она оказалась выброшенной на обочину. У Ники не было ни образования, ни профессии, она толком даже не овладела грамотой. Никто и не позаботился о том, чтобы чудо-ребенок, в трансе диктовавший стихи, восхищавшие весь мир, выучился грамотно писать! Никто не подсказал девочке, как дальше раскрывать и шлифовать свой поэтический дар.

Так что заблуждение утверждать, что ребенок, с малых лет занимающийся искусством, не важно поэзией ли, музыкой или живописью, обязательно вырастет светлой, сильной полноценной личностью. Увы, это далеко не так. На глазах равнодушных взрослых, выжавших из "поэтического Моцарта", все, что могли — деньги, славу Ника Турбина превращалась в морального, на их взгляд, урода, абсолютно неприспособленного к жизни. Ушли стихи, им на смену пришли наркотики и алкоголь. То, что Ника страдала алкоголизмом, не скрывали ни ее мама и бабушка, ни Алена Галич, дочь знаменитого барда Александра Галича, преподаватель Ники в Институте Культуры, и, пожалуй, единственная ее подруга. Единственная, кто пытался спасти Нику от самой себя.

— Увы… Никуша страшно напивалась. Никакие зашивания на нее не действовали. Она тут же вырезала ампулы. Врачи говорили — это уникальное явление, на нее не действуют никакие методы. НИ-КА-КИЕ! Это была страшная трагедия!.. Один раз, на втором курсе ее учебы в Университете культуры, я, взбешенная поведением Ники, потребовала от нее расписку. Она написала: "Я, Ника Турбина, обязуюсь своей преподавательнице Алене, что пить не буду и опаздывать на занятия не буду". Через три дня она опять запила.

О ней забыли и те, кто дал ей путевку с большой мир — Евтушенко, Альберт Лиханов. Взрослая Турбина с иронией вспоминает свою встречу с Лихановым: "Сейчас я вас посмешу. Месяц назад меня нашла каким-то левым путем секретарь детского писателя Альберта Лиханова. Я пришла к нему. Лиханов долго на меня пялился, задавал совершенно хамские вопросы. Наконец, я говорю: "Альберт Анатольевич, зачем я вам вообще нужна? Я свое время потеряла". — "Я книгу пишу. Вы как подопытная мне очень нужны. Очень интересно наблюдать, как из маленьких гениев дураки вырастают".

Но, пожалуй, больнее всего для Ники оказалось пережить разрыв с ее кумиром — Евгением Евтушенко. Вспоминает бабушка Ники: "А Евтушенко… Мы простили его. Или скорее — забыли. Он предал Нику. А ребенка предавать нельзя. Он взял ее и отшвырнул!" А сама Ника как-то сказала: "Я желаю ему спокойной старости".

Лица уходят из памяти,

Как прошлогодние листья.

Осень оставила только

Утра хмурого привкус.

Лица уходят, но изредка

К сердцу подходит холод.

Вспомнятся желтые листья.

Это — как встреча с болью,

Это — как встреча с прошлым,

С чьим-то портретом разбитым.

Горько от настоящего,

Страшно жить позабытым.

Великий дар Поэта обернулся даром великого Отчаяния. Поэтическое вдохновение — алкогольным бредом. Некогда блистательно-красивая Ника замкнулась в себе. В ее небольшой квартирке на самой окраине Москвы жили только две кошки и собака. Людям Ника особо не доверяла. Впрочем, никто из людей рядом с ней долго не задерживался. Наверное, потому, что рядом с поэтом обыкновенному человеку просто нечем дышать. О ней все забыли. От редких журналистов отмахивалась как от назойливых мух, а на вопрос "Как вы представляете свое будущее?" — размыто отвечала: "Никак. У меня будущего нет, я живу сегодняшним днем и глупыми сентиментальными женскими надеждами. Посмотрим. Но я пишу, это меня еще поддерживает".

Встречались и те, кто просто глумился над несчастной девушкой, к которой намертво прилепился ярлык "бывший поэт". Дескать, она совсем опустилась, стихов своих уже не помнит из-за пьянства. Поясняет Алена Галич: "Эта грязная история случилась с Никушей несколько лет назад. Одна ялтинская киностудия решила снять передачу о Турбиной. Но перед съемками телевизионщики выставили перед ней бутылку водки, прекрасно зная, что пить ей нельзя. После того как бутылка опустела, стали снимать. Пьяная Ника не смогла вспомнить ни одной строчки и прямо перед телекамерой послала всех куда подальше".

Не обходилось и без ханжества: "Дальнейшая деградация нравственности и всей личности ребенка была настолько быстрой и страшной, что мы не рискнем об этом писать, т. к. ее родные еще живы". (Сайт игумена N.)

В квартире Турбиной, по словам соседей, часто выпивали, ссорились. Вероятно в разгар такой ссоры, произошедшей в ночь с 14 на 15 мая 1997 года в четыре часа утра, Ника Турбина бросилась с балкона пятого этажа. У нее сломаны позвоночник, оба предплечья, разбиты тазовые кости. Деньги на лечение собирали всем миром — ялтинские и московские друзья, а еще, говорят, очень помог один американский бизнесмен. Удивительно, но "дядя Женя" никак не отреагировал на эту трагедию. Все обошлось: Ника перенесла 12 операций, о происшествии напоминали лишь неимоверные боли в спине и многочисленные шрамы. В газетах проскользнуло, что Турбина вообще парализована. ("Полная чушь!" — возмущается Алена Галич). Журналистам Турбина с кривой усмешкой скажет, что просто вытряхивала коврик, поскользнулась — "Неудачно упала с пятого этажа. Осталась жива".

Вообще, Ника была полна противоречий. Несколько попыток самоубийства и одновременно с этим — неуемная жажда жизни. Вспоминает Алена Галич: "Попытки были, но это было не постоянное желание: наоборот, она хотела жить. После таких попыток она тут же приходила в себя, ее это ошарашивало, и она начинала дико бороться за жизнь".

У слова есть всегда начало,

Хоть в боли сказано,

Хоть в радости.

Я в одночасье потеряла

Все буквы, что стоят в алфавите.

На перекрестке рифмы встретились,

Но светофора нет — авария.

Неужто мне уже отказано

Рассвет собрать в стихочитание?

И не найти былые строки,

Что были временем описаны.

Я по дорогам вечным странствую,

Но, оказалось так бессмысленно.


НЕ Я ПИШУ СВОИ СТИХИ? | Стихи и статьи о Нике | ВДРУГ — ЗВОН… ОБРЫВАЕТСЯ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА