home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Безвременье

А затем шум вокруг Ники потихоньку сошел на нет. Время от времени о ней еще можно было прочесть в газетной заметке; услышать по радио, как она читает стихи своим странным, словно задыхающимся голосом; даже увидеть по телевизору. В одном из подростковых интервью она рассказала, с каким удовольствием снималась в кино (картина «Это было у моря» с участием Нины Руслановой), намекнула, что будет поступать во ВГИК. Сообщила о новой книжке, которую в 12 лет принесла в издательство, но там попросили подождать: мол, «в стране напряженка с бумагой»…

Уже позже стало известно, что как раз в это время Никина мать вышла замуж, родила вторую дочку, назвала ее совсем просто — Маша и уже ни за что не хотела второго гения в семье. Что Ника Турбина переехала в Москву, поближе к «дяде Жене», а тот в какой-то момент исчез из ее жизни, перестав отвечать на звонки и письма… И кто его знает, как оно было на самом деле. Это чужая жизнь, которую никто не имеет права судить со стороны.

В середине 90-х мне попалось интервью с абсолютно другой Никой. Красивой и порочной. Она рассказывала, как в шестнадцать лет вышла замуж за 76-летнего швейцарского психиатра — кстати, вполне дееспособного как мужчина! — уехала с ним в Лозанну, но долго там не выдержала и сбежала назад в Россию. Как не может из-за интриг восстановиться в Университете культуры. Как ведет в Москве богемную жизнь, пьет и попадает по ночам в милицейский участок. Говорила практически на сленге, местами ненормативном. По-моему, слегка рисовалась. Производила впечатление одинокой, непонятой — но самодостаточной.

И вот в 97-м — сообщение о ее «падении с пятого этажа». Самые разные журналистские интерпретации: от «вытряхивала коврик» до «приводила последний аргумент в споре». Большинство склонялось к тому, что это была попытка самоубийства; вспоминали, что Ника и раньше резала вены и т. д. Писали, будто она осталась инвалидом, не смогла больше ходить…

Последний раз мы увидели ее живой в спецпроекте Анатолия Борсюка «Ника Турбина: история полета». Фильм имел хорошие отзывы и, кажется, какой-то фестивальный приз; не знаю, мне не понравилось. Сухой монтаж архивных записей 1982 и 1995 годов плюс новая, 2000-го. Все это вместе выглядело если историей полета — то «не вверх, а вниз». А точнее — историей краха. Без всякой надежды на возрождение.

26-летняя Ника, слава богу, более-менее нормально двигалась, хотя сильно располнела и выглядела уже не порочной красавицей, а просто утомленной женщиной неопределенного возраста, последние силы которой направлены на борьбу с бытом и безденежьем. На удивление спокойная по сравнению с записью 95-го. Умная, привлекательная в горькой самоиронии — но какая-то потухшая, равнодушная к себе самой.

Анатолий Борсюк говорил, что этим фильмом хотел бы привлечь внимание к судьбе Ники Турбиной: вдруг найдутся люди, которые ей помогут? Наверное, он был искренен. Но не понимаю, зачем понадобился ну совершенно необязательный кадр, где она кроет матом свою собачку, съевшую колбасу, — эпатаж, «правда жизни»? А на эпизод, в котором Ника пытается и не может вспомнить свои новые стихи, сослались потом во всех публикациях, последовавших за трагедией. Как подтверждение вердикта: поэтом Ника Турбина давно уже не была.


Начало | Стихи и статьи о Нике | Конец?