home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8. Праздники

Когда я только начал здесь работать, Дуги Винчестер дал мне добрый совет. Он сказал, что пьющему человеку не стоит брать отпуск между Рождеством и Новым годом, ибо в это время вся страна бухает, забыв служебные обязанности, и в офисе остаются одни алкаши, а примерные семьянины, то бишь начальники и прочие козлы, не одобряющие пьянства на рабочем месте, сидят по домам, и алкаши, таким образом, обретают карт-бланш на безнаказанное нажиралово.

В воздухе дрожит предпраздничное ожидание: забытое школьное чувство, что вот-вот должно произойти чудо. В детстве мы, помнится, ошивались в эти дни у матери в парикмахерской — я, Макензи, Кингхорн, Трейнор — и действительно ждали чего-то волшебного. Никаких чудес, разумеется, не происходило, но память об упоительном предвкушении осталась до сих пор.

Я вхожу в офис, покачиваясь, опупев от вчерашней рождественской попойки; да, сейчас бы чудо не помешало! В глазах у меня круги, во рту будто попугай насрал. Шеннон сидит где-то на собрании, а в обед собирается на праздничный сабантуйчик в управление жилищного строительства, однако до обеда я вряд ли дотяну, нужно залить пару кружек в трубы прямо сейчас. В голове прыгают редкие раздерганные мысли: пиво! собутыльник! пиво! На месте ли Дуги Винчестер? А может, сходить к Макензи — вдруг он сегодня работает? Одна помеха: чертов бобер Кибби сидит, скрючившись, за столом, шуршит бумагой. Никак доносы строчит Фою с Бекстером.

Верхние флуоресцентные светильники, слава богу, не горят, и Кибби похож на диккенсовского персонажа: один в пустой конторе, при настольной лампе, работает как заводной. Меня осеняет отличная идея. Взяв со стола папку с отчетами, я подхожу к этому бобру — и с удивлением замечаю, что он на грани истерики, в глазах чуть слезы не стоят. Я непринужденно присаживаюсь напротив.

— Ты в порядке, Брайан?

— Д-да, наверное,— мямлит он, разглаживая пробор.

— Решил поработать на праздники?— Я щурюсь на ослепительный настольный абажур.

— Да, мой отец болеет… отпуск еще пригодится.— Он морщит носик, должно быть, почуяв перегар.

— Сочувствую, мужик,— бормочу я, откидываясь на спинку. Чертов червяк должен радоваться, что у него вообще есть отец!.. Ну ладно, ближе к делу.— Слушай, Брай, я вот что подумал. Я на следующей неделе в отпуске. А проверку моих отчетов поручили тебе, так?

Кибби кивает с задумчивой покорностью. Я двигаю ему под нос папку.

— Давай вместе по ним пройдемся. Ты ведь по-куриному не понимаешь.

Он хлопает глазами, я хлопаю воображаемыми крыльями. И поясняю:

— Почерк у меня такой. Как у курицы.

— Да, хорошо, давай!— Кибби ерзает на стуле, от мерзкого голоса у меня мурашки по спине. И почему я этого слизняка так ненавижу?

— На самом деле все просто.— Я открываю папку и достаю первый отчет.

Кибби обнюхивает страницу, как ученая крыса. У него на носу до сих пор веснушки, как у дебила.

— А это что?— Он тычет пальцем в «Маленький садик».

— Ресторан де Фретэ,— сообщаю я.— У него не кухня, а гребаная помойка.

Востроглазый маленький грызун внимательно моргает. Когда он придет к де Фретэ с проверкой, тот ему горячую сковороду в жопу засунет. Устроит бедняге проверку на вшивость. Вряд ли у слизняка хватит духу перечить де Фретэ, хотя чувствуется в нем какая-то извращенная… совестливость, что ли?

— Он ведь типа… знаменитость?— Кибби страдальчески смотрит мне в глаза.

— Я понимаю, Брай. Но твой долг — честно все зафиксировать. Мы с тобой профессионалы, служим народу, а не всяким там эгоцентричным чудо-поварам. И потом, последнее слово все равно за Фоем, ему решать.

— Если я напишу слишком критично, если черным по белому, в официальной бумаге…— Кибби блеет, как молочный ягненок. Могу поспорить, де Фсетэ его насадит на шампур и зажарит в мятном соусе.

— Вот поэтому честность — наша лучшая стратегия. Допустим, какой-нибудь злосчастный лох пообедает в «Маленьком садике» и получит отравление, что весьма вероятно, учитывая состояние их кухни, а потом подаст в суд, раз уж мы живем в юридическую эру,— поучаю я, на ходу изобретая сценарий.— Власти наверняка захотят ознакомиться с результатами санинспекции. Если твой отчет разойдется с моим, то у следствия будет две версии: либо один из нас лжет (а мой отчет подписал Айткен), либо де Фретэ выиграл джек-пот и потратил его на благоустройство кухни.

Я буквально слышу, как в голове у Кибби со скрипом поворачиваются шестеренки — медленно, но верно.

— Говорю тебе, Брай, я чуть в штаны не наложил, когда заглянул в их суповой котел. Думал, что оттуда птеродактиль вылетит. Подзываю поваренка, спрашиваю: что за дрянь? Французский суп, отвечает. Ага, говорю, с лягушками.

Кибби растягивает сомневающуюся физиономию в робкой улыбке. Даже тупейшие шутки до этого дебила не доходят. Я встаю, хлопаю себя папкой по заднице.

— Прикрой ее, Брай! Прикрой, пока не поздно. Дружески подмигнув, я бросаю папку на стол.

Кибби сидит, как веником побитый. Есть в нем что-то этакое… Теперь мне его даже жалко. Взяв со стола номер «Гейм информер», я открываю наугад:

— Что ты думаешь насчет «Психонавтов»? Говорят, неплохая игрушка, не то что стрелялки для ботаников. Ни дурацких террористов, ни принцесс.

— Я в нее не играл,— отвечает Кибби с опаской, затем чуть-чуть открывается: — Мой друг Ян ее недавно прошел. Говорит, клевая. Новая вещь, у нее в обзорах рейтинг 8,75.

— Ага, круто…— киваю я тоскливо.— Слушай, Брай, я сейчас иду в управление жилищного строительства, там у них пьянка намечается. Из наших будут Шеннон и де Муар. Ты как?

— Я не могу,— сопит он.— Надо еще кое-чего доделать, пару заведений проинспектировать.

Глупая ты мандавошка! Представляю, как тебе обрадуются в ресторанах в это время года!

Уже подойдя к своему столу и взявшись за телефон, чтобы позвонить Макензи, я слышу за спиной дрожащий голос:

— Так ты думаешь, мне надо… по правде?.. ну, с де Фретэ?

— Честность — лучшая политика!— ухмыляюсь я, падая на стул и снимая трубку.— Ты же знаешь это выражение: будь честен перед собой.

Брайан Кибби шаркал по улице Роял-Майл мимо мрачных домов, подпирающих низкое небо. Оброненные всуе слова о честности резонировали в его ушах, поднимая бурю, о которой Скиннер мог только мечтать.

Дэнни прав… Будь это лучший ресторан Британии и самый знаменитый повар мира — правила для всех одинаковые!

Мрачные тучи раздвинулись, вот-вот должно было показаться солнце. На террасе у «Маленького садика» собралась внушительная толпа в строгих костюмах. Кибби сразу понял, что имеет дело с заведением высокого класса, свободным от традиционных штампов: рождественские декорации практически отсутствовали, только скромная елочка в углу напоминала о времени года. Он вошел в полутемный зал, отделанный красным деревом и магнолией; ноги уютно погрузились в роскошный ковер. Все дышало идеальной свежей стерильностью. Трудно было поверить, что на кухне процветает описанная Скиннером помойка. Во время работы младшим инспектором в Файф Кибби усвоил житейское правило, впоследствии подтвержденное несколькими тренировочными проверками под надзором Фоя: если обеденный зал содержится в чистоте, то и кухня соответствует высочайшим гигиеническим стандартам.

Но из каждого правила бывают исключения.

Невозмутимый метрдотель при виде инспекторского удостоверения надул губы и кивнул в сторону вращающихся дверей. Кибби толкнул их — и оказался на кухне. Сердце его опустилось. Он приготовился, что будет жарко, однако волна душного пара чуть не сшибла его с ног. Первое, что он увидел в клубах горячего тумана, был сам де Фретэ, с царственной задумчивостью облокотившийся на стойку. Ноздри знаменитого повара трепетали, выхватывая ароматы жарящейся, варящейся и пекущейся пищи, мозг стрекотал, перебирая грандиозную картотеку хранящихся в памяти рецептов; у его тучных ног копошилась коленопреклоненная девчушка в комбинезоне, перекладывая пакеты из картонного ящика на нижнюю полку.

Кибби услыхал свист тяжелой одышки, хорошо знакомой по телепередачам, увидал надменную уверенность в темных глазах и каменной трещине узкого рта. В памяти вспыхнул и погас легкий блик узнавания: вальяжная поза, голос, брань, грубые шутки — все это уже было когда-то…

Он приблизился к толстому повару, дрожа как осиновый лист: даже поверхностный осмотр говорил о категорически плачевном состоянии кухни. Де Фретэ смерил его с ног до головы чугунным взглядом, начисто лишенным любви.

— А, новый парнишка из управы! Как поживает мой приятель Боб Фой?

— Х-хорошо,— пискнул Кибби, думая о вспыльчивости Фоя и вспоминая слова Скиннера… Но кухня де Фретэ действительно грязна! А грязная кухня — источник заразы. Правило номер один. Которое инспектор не может игнорировать.

Беспорядок же вокруг царил поистине вопиющий. Конечно, Скиннер в своем отчете слегка переусердствовал, однако пол и большинство горизонтальных поверхностей нуждались не просто в чистке, а в смене покрытия. Мало того, ящики и канистры с продуктами загораживали проход, пожарная дверь стояла нараспашку, а персонал был одет, мягко говоря, неподобающе. Да и сам де Фретэ был потен, небрит и растрепан, словно только что проснулся с бодуна.

Наверное, это из-за праздников… И все же ресторан есть ресторан!

Де Фретэ приблизился, навис массивной тушей — он был настолько же выше и жирнее среднестатистического человека, насколько Кибби — ниже и тщедушнее.

— Значит, из управы? Я помню, у вас там есть симпатичная зайка… то есть, пардон, санитарный инспектор. Как же ее зовут?

В ноздрях у шеф-повара клубились черные волосы, дыхание давило горьким смрадом. Кибби потел и трясся, шею припекало, как на тропическом пляже.

— Шерон? Шеннон?— вспоминал де Фретэ.— Точно, Шеннон! Конфетка, а не девочка. Она еще работает?

— Н-ну да,— прохрипел Кибби.

— Что-то ее больше не присылают. Жаль, жаль! У нее кто-нибудь есть? Не в курсе?

— Не знаю,— соврал Кибби, чуть не падая в обморок от близости исполинского повара. Де Фретэ, похоже, пытался произвести впечатление жизнерадостного жуира, но его каплевидная клоунская фигура дышала лишь недоброй нахрапистостью. Кибби знал, что у Шеннон есть парень, однако не собирался рассказывать об этом посторонним, особенно грубому толстяку.

— Ну ладно, работай, не отвлекайся,— быстро сказал де Фретэ.— У нас тут как на курорте. ПРАВДА, РЕБЯТА?!— Он обернулся к двум грузчикам, стоящим без дела у тележки.— КОГО ЖДЕМ, А?!

Грузчики поспешно схватились за коробки, а Кибби отправился бродить между переполненными мусорными баками и грудами лежащих на проходе продуктов, старательно делая пометки в отчете. Жара была иссушающей, духовые шкафы ревели, как бухенвальдские печи. Сколько ни готовься, привыкнуть к этому невозможно — горнило ресторанной кухни в разгар обеденных часов потрясает даже видавших виды инспекторов. Работа здесь тяжелее, чем на каторге; фигурки в одинаковых комбинезонах снуют в раскаленном воздухе, как муравьи, орут друг на друга… Первые заказы уже поступили: шотландские парламентарии, ожидавшие снаружи, очевидно, уселись за стол.

Кибби вдруг почувствовал, как сильные пальцы ухватили его с шокирующей интимностью: де Фретэ приобнял юношу за талию и повлек, энергично вальсируя, по захламленным проходам, мимо готовивших заказы поваров и спешащих с подносами официантов, подмигивая с напускной доброжелательностью и больно, до синяков, сжимая хрупкие ребра. Но Брайан Кибби даже в этой ситуации пытался исполнять свой долг и сквозь липкую вуаль унижения примечал нарушения и огрехи.

Будь честен перед собой.


7. Рождество | Альковные секреты шеф-поваров | 9. Новый год