home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

Они выскочили на поляну и сразу залегли, благо было куда. Оружие по храму Духов и Теней Алхиноя применяли серьезное. Помимо горючей гадости типа напалма, повергшей в адское пламя весь высокий деревянный конус, поляна обстреливалась еще и какими-то снарядами, наделавшими глубоких воронок. В одном месте получилась даже не воронка, а целая траншея с оплавленными и еще слегка дымящимися краями. В нее-то и запрыгнул Язон, увлекая за собой Троллькара, потому что битва непонятно с кем только еще начиналась. Свист, треск, вспышки, разрывы не прекращались ни на минуту, однако людей почти не было видно. Лишь вдалеке меж деревьев метались иногда зыбкие фигуры, но цвет их одежды и этническую принадлежность, то есть степень облысения, различить практически не удавалось.

– Кто это? – спросил Язон, когда они оба наконец почувствовали себя в относительной безопасности.

– Вот чертовщина! – не отвечая на вопрос, проворчал Троллькар. – Такого даже я не припомню.

И пока правой рукой он колдовал над своей загадочной пушкой, левая рефлекторно оглаживала стекловидный валик, образовавшийся по краю глубокого окопа. Троллькар уважительно покачал головой:

– Такие следы оставляет бронебойный аннигилятор третьего поколения. Существуют, конечно, специальные устройства, позволяющие энергозаряду прошивать атмосферу по баллистической кривой, но скорее всего лупили они все-таки сверху, возможно, даже из космоса…

«Э-э! – подумал Язон. – Да этот экс-штурман Олаф Вит в какой-то из своих прежних жизней был, вероятно, еще и артиллеристом на звездном крейсере».

А Олаф-Троллькар тем временем закончил все приготовления, не обращая ровным счетом никакого внимания на пролетающие над головой огненные шары, а также ошметки дерна и древесные щепки, сыпавшиеся дождем после каждого взрыва, и торжественно произнес:

– Ну все. Сейчас я их пугану!

Жуткое разлапистое орудие оказалось на поверку генератором защитного поля. Язон никогда не видел подобной конструкции, да и поле вокруг них возникло, признаться, непростое. Зеленоватая светящаяся полусфера была не жестко фиксированным колпаком, а этаким эластичным пакетом, плавно изменяющим форму по желанию клиента. Троллькар играл тонкими пальцами на трубочках и пружинках, как виртуоз музыкант. И защитное поле превращалось то в гигантскую пятерню со скрюченными пальцами, то в голову дракона, то просто в какую-нибудь огромную воронку, стремящуюся вобрать, втянуть в себя все вокруг. Пресловутые стридеры или калхинбаи исправно разбегались, завидев уже знакомое, надо полагать, чудовище. Стрельба стихала. Вот только к этому моменту деревянный храм жрецов Алхиноя уже догорал, превратившись в бесформенную груду черных головешек, потрескивающих, постреливающих и гнусно чадящих. И похоже, происходило это впервые. Во всяком случае, Троллькар смотрел сквозь редеющую пелену защитного поля на опадавшие в траву угли своего бывшего жилища, и в глазах его стояли слезы.

Язон искренне сочувствовал Колдуну, насколько мог сочувствовать человек, почти ничего не понимавший в происходящем. Понимать было очень нелегко. Однако интуиция подсказывала: здесь и сейчас вершится история планеты Моналои. Так уж складывалось в жизни Язона: на какую планету ни прилети, становишься свидетелем, еще чаще участником, а иногда и причиной революций, войн, экологических катаклизмов и прочих потрясений.

– Кто победил? – рискнул он наконец задать вопрос.

И тут же, не дав ответить, еще один:

– А где твои алхинойские братья-жрецы, куда подевались все эти защитники пророка?

– Никто не победил, – откликнулся Троллькар. – А жрецы мне больше не защитники. Еще вчера утром я отправил их искать тебя. Просто чтобы они все ушли подальше. Я знал, что ты вернешься сам, и больше никого не хотел видеть…

Не закончив этой темы, Троллькар неожиданно воскликнул:

– Но я поистине счастлив, что этому вековому маразму приходит конец! Я еще не знаю, кто за нас взялся, но, думаю, это предстоит выяснить очень скоро. И я приветствую любые изменения! Я устал быть пророком у идиотов!

«Хорошо хоть не высказал вслух своих соболезнований», – подумал Язон.

Теперь он понимал в происходящем еще меньше. Это ж надо! Опять ошибся – принял слезы радости за горестный плач, а контакт с более цивилизованным партнером за потасовку двух диких племен.

Троллькар продолжал говорить:

– Вот сейчас отключим силовое поле и попробуем подать сигнал.

– А эта штука и сигналы подает? – удивился Язон.

– О! Эта штука еще много чего умеет делать.

Однако испытать возможности универсального и уникального прибора, провалявшегося, надо полагать, долгие годы в подполе алхинойского храма, на этот раз не удалось. Не успели даже отключить силовое поле. Потому что кто-то подцепил это поле за один из внезапно раздувшихся «пальцев» и потащил вверх вместе с двумя пленниками. Плотность оболочки, отделявшей их от внешнего мира, резко возросла, и разглядеть что-либо снаружи не представлялось возможным. Лихой Троллькар, надо отдать ему должное, не сдрейфил, а, мгновенно сориентировавшись, попытался оказать сопротивление с помощью своего же прибора. Но куда там! Прибор-то уж явно был к этому моменту под чужим контролем. Зря он, право слово, дергался.

Скорость подъема стремительно увеличилась, и в полном соответствии с физикой Ньютона, которую на этой планете никто пока не отменял, несчастного Троллькара вдавило в его собственный прибор. Все многочисленные трубочки и антеннки врезались в тело, и бородач взвыл от боли. Язон, по счастью, а скорее благодаря природной ловкости и пиррянской выучке, увернулся от столкновения и просто был вмят чудовищным ускорением в быстро натянувшуюся и как бы отвердевающую «стенку» силового поля. В глазах, конечно, потемнело, но в целом – ничего особенного: обычный старт с пиррянского космодрома, если за штурвалом стоит, скажем, Мета.

Не прошло и десяти секунд, как ускорение плавно снизилось до стандартного, и мешок с добычей был заброшен в гулкое помещение с жестким полом и абсолютным отсутствием света. Силовое поле отключилось, и Язон почувствовал под ладонями тщательно обработанный холодный металл с большими вакуумно-плотными заклепками.

«Все ясно. Нас погрузили в трюм космического корабля. Возможно, межзвездного. Да что там! – фантазировал Язон. – После всего происшедшего нетрудно вообразить, что и межгалактического. Прощайте навек, друзья! Оттуда уже не возвращаются. Это вам подальше Алхиноя будет».

И что за дурацкую веселость ощутил он вдруг? Чорум и моналойские фрукты таким образом действуют, что ли? Или просто засиделся без приключений, устал ходить по планете взад-вперед. А тут такая романтика! В общем, ни страха, ни отчаяния – только нетерпеливое ожидание интересного и нового.

Неожиданно вспыхнул свет. Трюм оказался идеально пуст. Гладкий клепаный пол, еще более гладкая, блестящая полусфера – одновременно потолок и стены. Свет, исходящий непосредственно от материала внутренней обшивки. Никаких признаков дверей. Нормальный современный вариант. Мета бы наверняка, не задумываясь, определила, на кораблях какого класса бывают такие трюмы. Язон подобной чепухой голову не забивал. Но сам уровень технического оснащения похитителей его порадовал. Не то что эти придурки-жрецы с их промозглым подвалом!

А еще при свете Язон сразу увидел, что и Троллькар пребывает, ну, если не в полнейшей эйфории, то, во всяком случае, в приподнятом настроении. Правда, бодрость его сочеталась с некоторой задумчивостью и профессиональной настороженностью. Удивительно, как окружающая обстановка меняет внешний облик человека! Троллькар походил сейчас на мастера, прилетевшего по вызову для ремонта неисправной техники. И уже совершенно не хотелось называть его Колдуном. Все это осталось там, внизу, на планете. А здесь, в космосе, перед Язоном сидел, пусть и одетый в дурацкую монашескую рясу с капюшоном, но все-таки настоящий звездный штурман Олаф Вит, хорошо разбирающийся в оружии, защитных системах и навигации.

– Ну, Олаф, а теперь рассказывай, как ты дошел до жизни такой.

Почему-то на этот раз Язон был уверен, что им не помешают нормально поговорить, выделят достаточно времени и условия содержания в «тюремной камере» ухудшать не станут. Так и вышло. Ну, наконец-то он был прав! А то в эти злосчастные дни ошибки преследовали Язона неотступно.

Часа два, если не три, беседовал он с Олафом, то вспоминавшим весьма далекое прошлое, то вдруг забывавшим напрочь события последних дней и часов. Язону даже приходилось помогать ему иной раз. Олаф и сам себе помогал – доставал из потайного отсека в своем хитром приборе запрятанную там выпивку и закуску: большой, литра на три бурдюк с чорумом, маленькую фляжку с «чорумовкой», а также изрядный шматок питаккского мяса, от которого с помощью лазерного лезвия экономно отрезал тончайшие ломтики.

Олаф оказался горьким пьяницей, по существу алкоголиком. На простой вопрос Язона: «Как же ты позволил своим жрецам держать меня так долго в подвале?» – последовал не менее простой ответ: «Не помню, пьяный был».

Теперь Олаф пил исключительно легкое вино, оттягивался понемногу, а «чорумовку», то есть местный крепчайший самогон с содержанием спирта процентов в семьдесят, оставил на крайний случай, когда уж совсем припрет. Сейчас ему было важнее сохранять ясность ума, а дрожание рук, ломоту в суставах и учащенное сердцебиение он готов был терпеть. Даже на тошноту и легкую головную боль соглашался. В общем, разговор пошел как надо, и Язон за отведенное им время успел узнать многое.

Много-много лет назад (сосчитать, сколько именно, оказалось задачей непосильной) на Моналои опустился огромный линкор c красивым именем «Сегер» («победа» по-шведски). Корабль был угнан с весьма цивилизованной планеты Сигтуна в полярной области Галактики. Если только Язон доберется до своих, он без труда разыщет в компьютере этот исторический факт. Олаф же никак не мог припомнить точно, был ли он штурманом «Сегера» до угона или состоял членом команды угонщиков и соответственно стал штурманом позднее, уже в составе нового, бандитского экипажа. Как ни старался Язон задавать хитрые наводящие вопросы, этот уголок памяти Олафа оказывался заблокирован предельно жестко. Ну а дальнейшее развитие событий восстановить удалось достаточно неплохо.

Скрываясь от кораблей-перехватчиков Специального Корпуса, бандиты применили тактику ступенчатого выхода из джамп-режима с последующим хаотичным выбором ориентиров локализации. Крайне рискованная манера передвижения в космосе. Вероятность аннигилировать, влепившись в обычном пространстве в крупный материальный объект, весьма высока, зато и возможность оторваться от любого «хвоста» практически стопроцентная. Тем более на таком совершенном научном звездолете, каким был «Сегер», разработанный и сконструированный совместными усилиями Кассилии, Сигтуны, Скоглио и еще нескольких планет. Конечно, Специальный Корпус очень хотел вернуть галактическому сообществу эту дорогостоящую игрушку. Но фортуна улыбнулась бандитам. Серия безумных джамп-переходов, измочаливших экипаж до полусмерти, выбросила их в итоге на околопланетную орбиту Моналои – скромного, давно забытого мирка в густонаселенных краях центра Галактики, где, вообще-то говоря, выныривание из кривопространства не практикуется вовсе из-за слишком большого скопления звезд и прочих материальных тел.

Звезда, вокруг которой вращалась Моналои, находилась в принципе еще на границе запрещенной области. Небо по ночам было здесь все-таки черным, а не золотым, хоть и сверкало непривычным изобилием звезд. Короче, при достаточно тщательном расчете гиперпространственные прыжки были теоретически возможны и отсюда, и сюда. Однако на звездные карты планета все-таки не попала и в Галактические справочники для космонавигаторов не включалась. Так что бандиты могли жить себе тихо-спокойно и горя не знать. Что они, собственно, и делали.

Но бандиты есть бандиты. Долго им на месте не сидится. Грешные души рвались к новым рискованным авантюрам. Планета же с очень небольшим населением оказалась миром поразительно самодостаточным: веселым, беззаботным, изобильным. «Непорядок», – подумали бандиты. И поручили своему главному биологу и врачу Свампу разобраться с местными психами. Вечно счастливых и радостных людей иначе как слабоумными считать они не могли. И, что удивительно, межзвездные аферисты почти не ошиблись. Экспертиза была проведена достаточно быстро. И выводы оказались ошеломляющими. Биолог Свамп, отказываясь верить, перепроверял все результаты по нескольку раз. Дополнительными подопытными кроликами стали для него некоторые из бандитов, успевшие неосторожно пожевать местных фруктов, изумительных на вкус. Особенно интересно было наблюдать за одним из них, который, никого не спросясь, вылакал на радостях целый бочонок чудесного моналойского вина.

В общем, картина сложилась вполне законченная. Моналои – планета-наркотик. И все жители ее со стопроцентной неизбежностью становятся наркоманами. А сам препарат, содержащийся буквально во всех растениях, в воде, даже в воздухе и, разумеется, в тканях всех животных, оказался весьма необычным. Он убивал человека или животное медленно и совсем безболезненно. Наращивать принимаемую дозу не требовалось, можно было даже слегка уменьшать ее – это уже ничего не меняло. До самой последней минуты жизнь любого моналойца оставалось полноценной и радостной. А умирали они мгновенно и легко. Считалось, что это Духи Алхиноя призывают человека к себе и просто перекрывают ему источник жизненной энергии. Потому что пришел срок.

Болезней как таковых моналойцы не ведали. Жизнь получалась, конечно, не слишком долгой – максимум лет сорок. Да разве этого мало? Может, и лучше так, чем коптить небо сто пятьдесят лет, страдая от бесчисленных болезней, недомоганий, нервотрепок и прочих гадостей? Чего ради мучиться? Эта философская мысль посетила многих на «Сегере». И в итоге из тридцати четырех членов экипажа почти половина добровольно ушла в наркоманы.

Они еще и не догадывались тогда обо всех последствиях своего поступка.

А жители Моналои избавлены были не только от болезней. Они не знали также вражды и насилия. Даже самые примитивные животные не поедали друг друга, а сосуществовали во всех сферах жизни – этакий идеальный общебиосферный симбиоз. Феномен, конечно, заслуживал более подробного изучения и притом лучшими умами Галактики. Да вот достался в чистом виде аферистам, людям без принципов и совести, прожженным циникам и мизантропам. Ну и, конечно, стойкая половина экипажа, не променявшая полную опасностей бандитскую жизнь на сладкий дурман моналойского прозябания, сразу задалась практическими вопросами, суть которых сводилась к одному: как побыстрее и попроще извлечь максимальную выгоду из сложившейся ситуации? Уж слишком очевидно было: на Моналои растут, по ней бегают и над ней летают натуральные живые деньги.

Прежде всего врач и биолог Свамп изучил компоненты окружающей их биосферы последовательно, глубоко и более чем досконально. Оказалось, что выделить главное наркотическое соединение в компактном и чистом виде крайне трудно, не исключено, и вовсе невозможно. На человека здесь воздействовал сложный комплекс факторов, в число которых входили не только различные сочетания шести или семи химических веществ, весьма не простых по своей внутренней структуре, но еще и нестандартное магнитное поле планеты, повышенный уровень космической радиации из-за очень тонкой атмосферной оболочки, специфический спектр местного солнца, сложно модулированные вибрации, связанные с высокой сейсмической активностью… Какой только медицинской статистики не собрал Свамп в ходе своих исследований! Даже роза ветров и распределение осадков в течение года добавляли нечто существенное в общую наркологическую картину.

Словом, воссоздать феномен Моналои на какой-либо другой планете в полном виде было нереально, однако если не самый главный, то самый сильный и независимый от других наркотик выделить среди прочих удалось. Его добывали из плодов айдын-чумры, искусственно выращиваемой культуры, согласно легенде – достоверных сведений не имелось – завезенной сюда в незапамятные времена с другой планеты. Ныне местные агрономы насчитывали уже несколько десятков сортов суперфрукта. Незваные гости Моналои поначалу экспортировали айдын-чумру в чистом виде. Но очень скоро сообразили, что гораздо более интересным товаром для отправки в любые районы Галактики будет чумрит, то есть концентрированный сок айдын-чумры или даже его сухой остаток. С целью производства чумрита был построен комбинат «Караэли-брук», иногда называемый просто Комбинатом и отлично вписавшийся в картину мира, привычную моналойцам. Согласно новейшей религиозной концепции, Комбинат построили Духи Алхиноя, дабы воссоздавать на нем из сока айдын-чумры иссякающую жизненную энергию для всей планеты. А сохраняя равновесие в мире, нещадно пожирают ее уже совсем не Духи, а, наоборот, Тени Алхиноя. И вот когда Тени начинают кушать больше, чем выдают Духи, кому-то подходит срок отправляться в Алхиной. Такая милая схемка. Дремучие и вечно радостные фермеры Моналои поверили ей, как верили прежним выдумкам жрецов, и теперь исправно сдавали айдын-чумру на Комбинат.

А чумрит оказался действительно прекрасным товаром. Ощущения он дарил человеку яркие и незабываемые, привыкание – невероятное, с одного захода. Лишение наркомана очередной дозы почти во всех случаях означало летальный исход. Наконец, постоянное употребление препарата не приводило к серьезным последствиям для здоровья, если не считать постепенного, но бесповоротного выпадания волос. Ну и, конечно, как у всякого моналойца, стремительно сокращался срок жизни. Уже немножечко позже выяснилось, что замечательная айдын-чумра еще и память отшибает, но это, как говорится, не самое страшное. А тут вдобавок и средство для ее восстановления само собою нашлось.

По своим бандитским каналам фэдеры (а оставшиеся в здравом уме и трезвой памяти пятнадцать человек теперь, не скромничая, называли себя фэдерами, то есть отцами этого мира) вышли на контакт с одной не слишком известной в Галактике планетой. Там разводили совершенно чудесных копытных рептилий. Их нежнейшее мясо обладало некоторыми особыми свойствами. Поначалу его тоже приняли за наркотик, ведь в больших дозах мясо вызывало натуральные галлюцинации. Однако хитромудрый биолог Свамп раскумекал, что к чему: не глюки это – просто просыпается память предков. Вот и все. Словом, айдын-чумра в комплекте с мясом питакки – такая замечательная штука получилась, за которую люди готовы были платить целые состояния.

За каких-нибудь полтора года бандиты несказанно разбогатели. И теперь уже никто не посмел бы назвать их бандитами. Они потихонечку проникли даже в межзвездные информационные сети и подменили там информацию о себе. На деньги, получаемые с наркотиков, как шутил один из фэдеров, Олидиг, можно было купить не только информ-сети, но и весь Специальный Корпус вместе с Лигой Миров. Но хотелось еще большего. Смешно, право слово! Какие-то жалкие фермеры выращивают суперфрукты на крошечных, по понятиям Галактики, площадях, а в приморской долине за перевалом пустуют огромные земли с тропическим климатом и дикой растительностью – этакая саванна, заселенная всяким мелким и крупным зверьем. Земли решено было освоить, засадить сплошь айдын-чумрой, а на работу взять местных жителей.

Однако местные жители с такой скоростью не плодились, а работать шустрее категорически отказывались, то есть в случае применения к ним жестких мер неизменно и быстро протягивали ноги. Это никуда не годилось, и фэдеры стали завозить работников из других миров. Разумеется, контингент вербуемых в гастарбайтеры был очевиден: всевозможные бродяги, мелкие преступники, авантюристы, в общем, тот народец, представителей которого во все века на любых планетах было хоть отбавляй. Этих людей традиционно считали пеной общества. А согласитесь, когда с супа, например, снимают пену, никто ведь после, за обедом, не ищет, куда она девалась, только спасибо хозяйке говорят за прозрачный бульон. Вот и этих гастарбайтеров никто во всей Галактике не искал. Они работали себе на моналойских плантациях до полного изнеможения, искренне радовались всему вокруг благодаря ежедневной жиденькой похлебочке из айдын-чумры и окочуривались, как правило, не за сорок лет, как местные, а за два-три года. Некоторые, особо крепкие, тянули лет по шесть-восемь. Эти были исключительно ценными экземплярами. И наркотик им давали в еще более разбавленном виде. Такой метод, как ни странно, повышал работоспособность, заставлял постоянно стремиться к лучшей пище и лучшему результату. В то время как местные зажравшиеся фермеры, потреблявшие айдын-чумру от пуза, ходили вечно расслабленные и трудились вяло. Или, как они любили повторять, трудились в свое удовольствие. А надо-то было в удовольствие фэдеров!

В общем, масштабы деятельности ширились, сельхозрабочих опять не хватало, и, помимо преступников, возникла необходимость задействовать еще кого-то. Интересно, кого же? Ну, велосипед изобретать в очередной раз не стали. Откуда берут в Галактике обыкновенных рабов, хорошо известно из истории. Ими становятся просто люди, захваченные на особо отсталых планетах. Таких, например, где существует вполне официальная работорговля. Или других – где можно легко и без потерь со своей стороны покорять целые города и грузить в трюмы гигантских транспортных кораблей всех без разбору.

Космический флот богатейшей планеты Моналои давно уже состоял не из одного лишь «Сегера». Только формально приписанных к Моналои насчитывалось здесь добрых три сотни боевых единиц. Все эти корабли имели вид торговых или чисто оборонительных звездолетов. Но, разумеется, были способны участвовать как в войнах планетарного масштаба, так и в межзвездных сражениях. Последними фэдеры не слишком увлекались, хватало проблем на родной планете, да и в космосе их больше тревожили заботы экономического характера.

Что и говорить, дело было поставлено на широкую ногу, продумано тщательно, отработано в деталях. И даже не особо стремясь к этому, бывшие бандиты и нынешние хозяева Моналои потихонечку, естественным образом начали бы контролировать всю Галактику. Ведь через их руки и так уже в той или иной мере проходила добрая треть всех финансовых потоков обитаемой Вселенной. А как известно еще из древних времен, кто контролирует чуть больше половины, тот контролирует все. Дело было за малым. Но тут-то неведомые грозные силы и вторглись на Моналои, разрушив вмиг все радужные перспективы. Землетрясение, извержение вулкана, высокотемпературные монстры. Крах, облом, настоящая беда…


Олаф так увлекся, излагая эту масштабную историю, что даже забыл рассказать о себе лично. Так что, едва возникла пауза, Язон, который до этого слушал не перебивая, сразу спросил:

– Ну а ты-то как в лесу очутился? Кажется, именно об этом я и спросил вначале.

– Очень просто, – вздохнул Олаф.

И выяснилось, что дело было так.

Как только фэдеры занялись работорговлей, штурман сразу сказал: «Все. Баста!» У каждого человека существует некая грань, за которую переступать не хочется. Если такой грани нет, это, собственно, уже и не человек. Олаф, не слишком конфликтуя с собственной совестью, принимал участие в торговле наркотиками, тем более что вещество оказалось таким необычным – вроде и не отрава даже, а, наоборот, – лекарство от всех болезней. Изящное оправдание своей преступной деятельности. Мол, смотрите все, мы же гуманисты, мы дарим людям счастье, а вовсе не мучения и смерть! Смотрите, они добровольно соглашаются стать «почетными моналойцами» и здесь, и на других планетах!.. Уговаривая себя подобным образом, Олаф иногда начинал ощущать прямо-таки эйфорию: да они же просто великие целители, настоящие спасители человечества. Им удалось найти истинный путь – путь к свободе от многих скверных желаний, путь к счастью, к единению с природой. Красивый самообман!

Но, когда на Моналои появились первые рабы, все иллюзии рухнули. Кровь, грязь и вонь опять бесцеремонно вторглись в жизнь Олафа. Жестокость, унижение, неизбежная смерть на плантациях – все это навалилось непомерным грузом. Одновременно – так получилось – он познакомился всерьез с местной религией – алхиноизмом. И однажды ночью, осознав свое призвание, добровольно выпил чорума и ушел из резиденции эмир-шаха, где занимал по тем временам самый главный кабинет – дежурного наместника планеты. Олаф ушел в Окаянные Джунгли (или Окаянный Лес – это смотря с какого языка переводить). А туда ни один нормальный фэдер по суеверным соображениям никогда не совался. В общем, ясно было, что там его искать не станут. Выстроил себе дом, ставший впоследствии храмом жрецов Алхиноя, и сделался Первым Великим Жрецом – пророком древней моналойской религии.

Выяснились любопытные вещи. Олаф оказался человеком уникальным. Во-первых, он не лысел, регулярно употребляя айдын-чумру и прочую наркотическую дрянь. Во-вторых, не терял памяти. То есть терял, но не так быстро и вообще не так, как все остальные. За это и был назван гордым именем Троллькар. Собравшиеся вокруг него безумцы действительно почитали «фруктовика с золотистой шерстью» за святого и оберегали его от любых нападок.

Меж тем очумевших, озверевших от крови и насилия людей становилось на планете все больше и больше. Не готовые к серьезному отпору моналойцы безропотно, а зачастую и охотно шли на военную службу к фэдерам. Другие просто погибали в неравных боях или сбивались в стаи, как дикие звери, чтобы побеждать если не умением, так числом. Эти стаи и оформились в итоге в две мощные подпольные группировки – калхинбаев и стридеров.

Калхинбаи, в переводе с языка тафи «истинные хозяева», были все как один этнические моналойцы, имели мощную секретную агентуру в рядах десятников, сотников и даже среди персональных охранников. Поговаривали, что кто-то из приближенных самого эмир-шаха оказался однажды шпионом калхинбаев. Возможно, этот бедняга в действительности был обыкновенным преданным псом, и подвесили его вниз головой только для устрашения остальных. Но… исключить проникновения лютых врагов в святая святых политической системы фэдеров никто уже не мог. Калхинбаи требовали свержения марионеточного Зулгидоя, изгнания всех шерстяных с планеты и нормального эмирского полновластия. Базируясь в глухих районах Окаянных Джунглей, они время от времени совершали набеги на рабочие поселки Комбината «Караэли-брук» и даже на резиденции султанов. Ни одной реальной победы над силами безопасности фэдеров одержать калхинбаям не удалось, но и полного уничтожения всех бунтовщиков в ближайшее время не предвиделось. Уж слишком многих ухитрялись они переманить в свои ряды. Любой крупный расстрел заговорщиков неизменно давал чудовищные по масштабам метастазы.

Совсем иное дело – стридеры. В переводе со шведского, искаженного по правилам меж-языка, это слово означало «бойцы». В смысле борцы. Борцы за справедливость для всех. Так они себя называли полностью. А свою организацию гордо именовали политической партией. Возглавляли эту менее многочисленную, но более дисциплинированную группировку беглые фруктовики. И шерстяных среди стридеров насчитывалось едва ли не больше, чем лысых. Стридеры категорически отрицали и осуждали любую этническую и лингвистическую нетерпимость, культивировали запрещенный на Моналои «фруктовиковый» язык, использовали всю полноту знаний, полученных ими на своих далеких планетах. Главными методами борьбы считались: похищение современного оружия, транспорта и прочей техники у фэдеров, а также организация всевозможных диверсий. Стратегическая цель – свобода и справедливость для всех, свержение тоталитарного строя, то есть упразднение как эмирской, так и фэдерской власти, демократические выборы и так далее… Олаф сам лично считал, что все это на девяносто процентов трепотня, а истинная мечта стридеров – пробраться в космопорт Томхет, удрать на самых лучших кораблях в пространство и забыть навсегда, как кошмарный сон, безумную планету наркоманов.

Вот только они, дурачки, еще не понимали, что удирать-то им как раз и некуда. Что они теперь прикованы к Моналои навек. Потому что у тех, кто достаточно долго прожил на планете, начинался жуткий абстинентный синдром не только от отсутствия чумрита, но и от нехватки всех прочих факторов в комплексе: излучения, особого состава воды и воздуха, магнитных линий, подземных вибраций… Даже великий Свамп не взялся бы назвать всех факторов, формирующих психику и физиологию моналойца.

Так что обе воинствующие группировки были и смешны и трагичны в своем отчаянном стремлении изменить что-то на давно сошедшей с ума планете. Олаф пытался объяснить главное и тем и другим лидерам. Излагал в наиболее доступных терминах реальное положение дел. Лидеры приходили в ужас, не верили, потом до них доходило, они впадали в еще большее отчаяние, потом снова не верили. А в итоге все заканчивалось бессмысленными кровавыми схватками. Ведь калхинбаям проще было считать, что это шерстяные пришельцы виноваты в трагедии всего коренного населения Моналои. Стридеры, в свою очередь, обвиняли во всех грехах тупых и жестоких айдын-шовинистов, как они называли калхинбаев. Лидеры тех и других менялись часто, так как смертность среди них была очень высока. Однако, к сожалению, это не влияло на их отношения с пророком Троллькаром. Они никак не хотели его понять.

Зато возникла легенда, что достаточно перетащить Троллькара на свою сторону – и победа обеспечена. Троллькар был выше этого и не поддерживал никого. Драка за него пошла нешуточная. Вот тогда и пришлось своих жрецов обучать азам единоборства. Конечно, в экстренных случаях выручал украденный с «Сегера» генератор защитного поля, но не хотелось размахивать им слишком часто. Бывшие братья по оружию могут и не простить такого. А лидеры оппозиции с годами катастрофически глупели, впрочем, и жрецы – тоже. Единоборства осваивали они все хуже и хуже, а демагогию любили все сильнее. Олаф загрустил отчаянно и начал потихонечку спиваться, особенно когда открыл способ тонкой очистки местного самогона – изобрел так называемую «чорумовку». Алкоголь давал гораздо больше радости, чем местная дурь. Во всяком случае, ему. А на лучшую жизнь Олаф надеяться уже перестал.

Вот тут и появился Язон, захваченный поначалу охранниками султана. Охранники эти оказались все как один калхинбаями и поджидали инопланетного гостя в засаде не случайно. Днем раньше хитрые стридеры с помощью радиоперехвата сумели подслушать важный разговор между Свампом и султаном Азбаем. Фэдер предупреждал, что в самое ближайшее время из-за гор на диковинных летательных аппаратах появятся фруктовики, которые не совсем фруктовики, а некая особая раса. Дескать, к этим шерстяным нельзя относиться как к новым работникам плантаций, они прилетели сами, по собственной воле, и намерены помогать моналойцам в борьбе с ужасными монстрами, вылезающими из-под земли. Что и говорить, стридеры с огромным нетерпением ожидали столь необычных гостей. Однако в их руководстве давно и успешно работали калхинбайские шпионы. Наоборот, естественно, тоже, но в данном случае повезло калхинбаям. Язон спустился с гор в непосредственной близости от поселка, где обосновалась одна из самых мощных организаций местных патриотов. Но и стридеры не хотели терять своего. Инопланетный гость еще не успел прийти в сознание, когда на глухой лесной дороге в Окаянных Джунглях между извечными врагами завязался жесточайший бой. Там же неподалеку оказались, по счастливой случайности, жрецы Олафа-Троллькара. Они-то и сумели в общей суете, средь бестолковой поножовщины и перестрелки умыкнуть бесчувственное тело Язона.

Когда же в очередное утро Олаф вынырнул из долгого запоя и узнал, кто именно сидит в алхинойской темнице… Ах какие мысли завертелись у него в голове! Да только Язона уже не было в подвале. Ну, Олаф и отправил этих кретинов на поиски. Дескать, сбежавший человек – еще более великий пророк, чем сам Троллькар. В принципе они действительно могли отыскать Язона, но вышло так, что он сам раньше пришел.

– Вот и вся история, – закончил Олаф свой длинный рассказ.

Язон, разумеется, чувствовал, что история на самом деле далеко не вся, однако объем обрушившейся на него информации и так уже был слишком велик, а время новых вопросов еще не настало.

И он решил уточнить всего лишь одну деталь:

– Олаф, а ты можешь сказать наверняка: мы летим сейчас на «Сегере»?

– Могу сказать наверняка: не на «Сегере».

– Почему? – поинтересовался Язон.

– Долго объяснять. Но вообще-то «Сегер» я знал как свои пять пальцев. А сейчас совершенно не удивлюсь, если окажется, что это вообще не фэдерский корабль.

– Ничего себе! – присвистнул Язон, ведь его полушуточные ожидания сбывались. – А чей же?

Олаф только плечами пожал. Бывший штурман не любил предположений – он предпочитал факты. И, наверно, был прав.

Уже в следующую секунду, точно по заказу, корабль начал совершать маневр. Язон бы голову дал на отсечение, что это заход на посадку, причем с невысокой околопланетной орбиты. Если, конечно, не предположить, что их забросило каким-нибудь чудом на борт иногалактического корабля, летающего вообще не по нашим физическим законам и, в частности, умеющего нырять в кривопространство без малейших отрицательных эмоций для пассажиров в момент перехода. Язон еще никогда не слышал о таком. А он, вообще-то говоря, старался всю жизнь исповедовать древний принцип «бритвы Оккама»: «Не умножай сущностей сверх необходимого». Потому и теперь счел за лучшее не думать о всяких небылицах.

Да и некогда стало о них думать.

Резкий звук, напоминающий сигнал общей тревоги, донесся из самого центра сферического потолка, а возникшее там небольшое отверстие стало медленно расширяться, как диафрагма гигантского объектива.


Глава 16 | Мир Смерти и твари из преисподней | Глава 18