home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 19

Когда отверстие в потолке достигло доброго метра в диаметре, через него вдвинулась в трюм широкая и как будто полупрозрачная труба, оказавшаяся, по сути, стволом шахты лифта. Вниз скользнула кабинка, и дверь ее не то чтобы открылась, а скорее скрутилась тонким свитком, как целлофановая обертка с конфеты. В результате всех этих пертурбаций взорам пленников предстал высокий эффектный блондин в помпезно раззолоченном, словно кафтан средневекового барона, скафандре.

– Энвис! – удивился Олаф, вмиг узнав старого приятеля, хоть тот и изменился, судя по интонации этого короткого вскрика.

– Да, это я, ты не ошибся, Олаф. Привет тебе и твоему новому другу на борту лучшего из кораблей Галактики – крейсера «Оррэд».

– Прости, как ты назвал его – «Орэтт»?[2] – то ли действительно не расслышал, то ли решил съязвить Олаф.

– Зря смеешься, – обиделся Энвис. – Этот корабль даст мне власть вначале над всей планетой, а затем и надо всей Галактикой. Ведь вы же ничего не смогли ему противопоставить, значит, и другие не смогут.

Покорителей Галактики Язон за свою жизнь навидался много и сейчас откровенно заскучал, даже зевнул, не удержавшись. Энвис, конечно, заметил это и поморщился.

Похоже, как-то совсем не по сценарию пошла его операция. Захваченные в плен уникумы реагировали на заявления диктатора абсолютно неправильно. «Впрочем, на то они и уникумы, – видно, успокаивал он себя. – Надо было знать, кого похищаешь, Энвис!»

– Приказы здесь отдаю я, – не слишком уверенно сообщил хозяин непобедимого суперкорабля. – А вы – мои заложники. Понятно?

В ответ – молчание.

– И не пытайся хвататься за свою пушку, Олаф! – выкрикнул Энвис.

– А я и не пытаюсь. Что я, дурак, что ли? К тому же это и не пушка вовсе. Ты не хуже других знаешь, что это. Объясни-ка спокойно, Энвис, на черта вообще ты все это затеял. Цирк какой-то, честное слово!

– Цирк?! – возмутился Энвис. – Это вы все устраиваете цирк! Вы сошли с ума, и притом давно. «Отцы» называется! Фэдеры! Ты, Олаф, уходишь в леса, чтобы поклоняться какой-то несусветной белиберде, придуманной дикарями. Олидиг непрерывно заигрывает с султанами, приближая их к себе как равных партнеров. Этот ненормальный Фальк устраивает целую серию ограблений на торговых трассах. Не фэдер, а разбойник с большой космической дороги. Я уже не говорю о Свампе, который бросает бизнес, коммерцию, банковское дело и начинает заниматься лишь своей дурацкой наукой, причем уже не медициной, а жуткой дремучей ерундой. Ведь он по уши влез во всякие магические, мистические, оккультные знания. Наконец, самый трезвый среди нас старина Крум с подачи того же Свампа ухитряется пригласить на планету чужаков (!) для оказания военной (!) помощи. Это уже не цирк, а просто сумасшедший дом, господа!

Он сделал паузу, чтобы перевести дух.

– Слышишь, Язон, ваш прилет стал для меня последней каплей, я сразу отказался принимать участие в совещании здесь, в Томхете. А после, в тот же день, решил извлечь на свет божий свой главный аргумент, приберегаемый до крайнего случая, – вот этот звездолет «Оррэд». Я-то знаю, что Моналои не нужна никакая помощь. Используя «Оррэд», я смогу уничтожить и всех монстров, вылезающих из земли, и всех конкурентов, прилетающих из космоса. А также всех взбесившихся лысых наркоманов и всех забывших свое место броцлингов!

Энвис вещал на меж-языке, по-видимому, специально для почетного гостя, но слово «преступник» он произнес по-шведски. Это было наиболее обидное из общепринятых названий для фруктовиков, или «временных» работников плантаций.

– Да что ж это за корабль такой? – не удержался наконец Олаф.

– Ну наконец-то, уроды! Проявили любопытство! – обрадовался Энвис. – Я расскажу. Я обязательно расскажу. Вы должны это знать. Заложникам полагается рассказывать все – от и до. Ведь в случае неудачи заложников все равно убивают, а в случае моей победы – сами понимаете: победителей не судят. Чего мне бояться? Что скрывать?

– Ты стал слишком разговорчив, Энвис, с тех пор как я не видел тебя, – пробурчал Олаф. – Про крейсер-то будешь рассказывать?

– Молчать! – вдруг разозлился Энвис. – Как ты смеешь перебивать? Вот сейчас плюну на все и просто поджарю вас в ядерном реакторе.

От этого обещания он как-то сразу подобрел и успокоился. Погладил свою широкую бороду и тихо проговорил:

– Слушайте. Мой крейсер «Оррэд» – это бывший корабль кетчеров.

– Кого? – ошарашенно переспросил Язон, услышав знакомое слово.

Энвис воспринял его вопрос по-своему.

– А вы и не знали, кто такие кетчеры? Лопухи вы, а не феномены! Слушайте меня! Раньше в Галактике считали, что кетчеры – просто ловкие охотники, кочующие с планеты на планету, из-за того что их родина сгорела в пламени сверхновой звезды. Но это не вся правда. Кетчеры – древнейшая раса, они редко, очень редко показываются на глаза обычным людям. А в высокоразвитые миры и вовсе не залетают. Охотятся они по всей Галактике. И совсем не за редкими животными, точнее, не только за животными. Они пытаются выловить и собрать воедино все аномальные явления, все чудеса света, как говорили в старину. Когда им это наконец удастся, во Вселенной закончится раздрай и немедленно возродится древний идеальный порядок. Такова истина.

Энвис помолчал, оценивая произведенный эффект. Язон и Олаф слушали его внимательно, но на их лицах никаких особых эмоций не отразилось.

– Лично я познакомился с представителями высшей расы на планете Жюванс, – поведал Энвис. – Это одна из тех планет, где кетчеры разводят питакк. А также пиррянских рогоносов, и мэхаутских слонов, и нестареющую мутацию зверя лю-лю-грыха, и несколько видов растений и животных со Стовера, и праматерь всех моналойских фруктов – так называемый трольск фликт, и даже бубузантов. Хотите верьте, хотите нет, но на Жювансе ухитряются существовать даже эти повсюду дохнущие одемирские зверушки.

«Во дает! – проникся уважением Язон. – Мягко говоря, недалекий бандюга, а такой небывалый букет оригинальной информации выдал! Это ж надо столько новых слов выучить! Видно, сильное впечатление произвели на него кетчеры».

– Они и подарили мне свой корабль, – объявил Энвис после короткой паузы.

– Кто, бубузанты? – тупо переспросил Олаф, очевидно, опять издеваясь над бывшим товарищем по оружию.

– Сам ты бубузант! Кетчеры подарили мне этот корабль, чтобы я нес и дальше по Галактике их прекрасные идеи, помогал решать благородные задачи, поставленные перед человечеством высшей расой, приближал царство справедливости во Вселенной!

Судя по тому, сколь неумеренными стали патетические нотки в речах Энвиса, заврался он окончательно. Кем бы ни были эти кетчеры, подарить свой мощнейший крейсер такому охламону они, конечно же, не могли. Надо полагать, в лучших традициях всех бандитов моналойский наркоделец элементарно угнал роскошный сверхсовременный звездолет. Неясным оставалось лишь одно: почему действительно древнейшая и мудрейшая раса не снарядила за ним погоню? Ответов могло быть несколько. Основных виделось два. Либо кетчеры оказались просто выше этого – мол, дела людские для них суета. Либо Энвис, ничтоже сумняшеся, перерезал их всех до единого. Как ни странно звучит такое, а в Галактике всякое возможно. Высокоразвитая раса – это еще не означает самая сильная и защищенная.

Но так или иначе, на данный момент с техническими приспособлениями кетчеров в руках этот очередной встретившийся на пути Язона маньяк представлял весьма серьезную опасность. И следовало хорошенько подумать, прежде чем совершать следующий шаг.

– Возможности твоего корабля нам ясны, – спокойно заговорил Олаф. – Но что ты собираешься делать конкретно?

– Я не обязан отчитываться перед вами о своих конкретных планах!

Это был достойный ответ.

– При чем здесь планы? – поморщился Олаф от патологической бестолковости собеседника. – Ты даже цели свои не обозначил.

– Да ты не слушаешь меня, что ли, Вит? – обиделся, в свою очередь, Энвис, называя вдруг Олафа не по имени, а по кличке.

– Наоборот! – решил подключиться Язон. – Мы вас очень внимательно слушаем. Потому и хотим спросить: каковы ваши требования и кому они адресованы?

Энвис смотрел совершенно оторопелым взглядом, и Язон счел необходимым разъяснить ему, как ребенку:

– Когда человек или группа людей захватывают заложников, принято в обмен на их жизни требовать выполнения некоторых совершенно определенных условий. Или, согласно вашей логике, получается как-то иначе?

– Что ты мне мозги пудришь? – сообразил наконец, о чем идет речь, туповатый бандюга. – У нас же все предельно просто. Я полагаю, что твоя персона весьма дорога пиррянам. Ну а выдающиеся таланты Олафа Вита не безразличны нашему племени. Так что требовать соблюдения условий я буду ото всех сразу. И условия мои очень просты. Судите сами: вы уматываете отсюда в течение суток, то есть двадцати двух часов по-местному, и забираете с собой всех наших фэдеров. Строго по списку. Я хочу остаться единоличным правителем. И как только ваш чертов крейсер выйдет в кривопространство, я отпущу тебя и Олафа. То есть я сам выкину вас на каком-нибудь межзвездном катерочке, на каком не жалко будет. Туда же, в кривопространство. Ну а уж дальше ищите друг друга, как умеете.

«Блестящий замысел! – подумал Язон, с трудом сдерживая улыбку. – В чем же он видит гарантии нашего невозвращения? Что, если мы прилетим сюда вновь с огромной собственной эскадрой и подразделениями Специального Корпуса в придачу? Как он собирается контролировать эту планету в одиночку, когда на ней уже сейчас у всех жителей абсолютно разные цели? И зачем вообще нужны заложники, если и впрямь сидишь в самом мощном во Вселенной корабле? Взятие заложников – это средство, к которому прибегает слабейший в минуту отчаяния».

Словом, концы с концами у Энвиса не сходились. Горе-террорист проявил себя полнейшим кретином. Но это-то как раз и не радовало. Ведь поведение кретина абсолютно непредсказуемо. В сущности, он может убить кого угодно и когда угодно, в любую минуту.

«Значит, пора наносить упреждающий удар? – мелькнула примитивная, а потому наиболее бездарная мысль. – Нет, уж не настолько он туп, чтобы не предусмотреть такого элементарного варианта! То есть, может, как раз и настолько, да рисковать не хочется. Не совсем понятная система, которая с защитным силовым полем играет, как с надувным резиновым шариком, – это серьезно. При наличии подобных устройств можно, в принципе, любое оружие развернуть в сторону человека, его применившего, причем совершенно автоматически, даже без участия этого идиота. Ах, если б хоть выбраться для начала в другое помещение – уже многое яснее бы стало. Так нет! Энвис хоть и тупой, но в тупости своей необычайно последовательный. И это делает его пока неуязвимым».

– Ладно, – сказал Язон, – лично я – на все согласен. Учти, в нашей команде, во всяком случае в таких вопросах, старший – именно я. Выйди на связь с господином Керком, и я отдам ему приказ. Теперь твоя очередь. Говори, Олаф.

Олаф как-то совсем загрустил, словно засыпать начал. Потом внезапно попросил:

– Энвис, плесни мне чорумовки, она вот здесь, во фляжке. А то сам полезу, ты еще, чего доброго, поймешь неправильно…

Энвис с пониманием кивнул и выполнил просьбу, даже красивый золотистый стакан изысканной формы откуда-то извлек.

А Олаф, приняв дозу, враз повеселел и сообщил:

– Ну а по поводу меня связываться надо, я думаю, с Крумелуром. Эх, давненько я не видел старину Крума! Кстати, тебе виднее, прав ли я? Может, у вас теперь кто-то еще шустрее прочих один за всех решает?

– Свамп, – сказал Энвис с ненавистью.

– Оставь неистового Свампа, он никогда не был фигурой номер один. Ищи Крумелура.

Энвис спорить не стал. Согласился тут же. А искать долго и не пришлось. Вызванный по индивидуальному коду Крумелур откликнулся сразу. Выслушал условия обезумевшего компаньона. Помычал для порядка в микрофон в мнимой растерянности. Потом неожиданно сказал:

– Энвис, погляди наверх!

Примитивнейший фокус сработал. Энвис, быть может и ненадолго, но голову задрал и даже рот приоткрыл. Что влетело ему в рот, Язон толком понять не успел, но что-то точно влетело. И буквально через секунду в трюм хлынули потоки сжиженного газа. Но прежде чем потерять сознание в тяжелых, усыпляющих клубах, Язон успел заметить, как взорвалась, разлетаясь неприятно разноцветными ошметками, не слишком умная голова самоуверенного бандита.

Крумелур переиграл всех.


Судя по индивидуальным ощущениям, а Язон доверял своему труднообъяснимому чувству времени, они провели без сознания всего минут десять и очнулись уже в креслах, посреди уютной кают-компании, очевидно, на том же самом суперкорабле. Впрочем, помещение выглядело вполне стандартным, и никаких даже намеков на кетчерские технические чудеса не наблюдалось.

Крумелур печально смотрел на экран и, кажется, даже начинал нервничать. Что там ему показывали, Язон не видел.

– Летим куда-нибудь? – полюбопытствовал он для начала.

– Конечно, летим, – буркнул Крумелур.

Похоже, он крепко дулся на Язона за все его самовольные выходки, приведшие к столь неприятным для участников проекта последствиям.

– А на что ты обижаешься? – решил, в свою очередь, возмутиться Язон. – Из-за меня, что ли, вы все тут поругались? И вообще не понимаю, для чего нужно было темнить. Зачем вообще такая секретность на Моналои? И еще не понимаю: для чего надо было Энвиса убивать?

– Не для чего, а почему, – поправил Крумелур. – Он стал слишком уж энвис.

Язон понял. В таком объеме он владел шведским. Имя Энвис означало «упрямый».

– И все же, я-то в чем виноват?

– Ни в чем, – еще мрачнее буркнул Крумелур.

– Ох, не все в порядке в Датском королевстве! – проговорил на это Язон.

Крумелур вскинулся:

– На что ты намекаешь? На Кассилию?

«Неуч ты! – улыбнулся про себя Язон. – Государственным языком Кассилии является, конечно, датский, но не знать подобных цитат…»

– Я намекаю на пьесу Шекспира «Гамлет».

Крумелур посмотрел на него ошалело и сказал:

– Пьесы дома будешь смотреть, а сейчас взгляни сюда. Мету твою никак поймать не можем. Она вот здесь, и мы уже почти прилетели…

Язон вскочил, не дослушав, и, забежав со спины Крумелура, вперился в экран:

– Где «вот здесь»?!

Олаф, хоть и посоловевший слегка от сочетания алкоголя с чумритом и усыпляющим газом, тоже уже стоял рядом.

– Где она?! – переспросил Язон.

– Была вот в этой машине, – развел руками Крумелур. – Наблюдатели мне так доложили.

– Но в этой машине ее уже нет, – сказал Язон, медленно осознавая страшную двусмысленность этой фразы, и как бы услышал себя со стороны.

Это был тот самый случай, когда от ярости и отчаяния не узнаешь своего собственного голоса.

То, что Крумелур называл машиной, представляло сейчас в действительности сплошной клубящийся сгусток бушующего огня. Видно было невооруженным глазом, что броневик прогорел насквозь. Существуют, конечно, разные костюмы, например, скафандры высшей защиты. Или скафандры специсполнения, в которых можно погружаться даже в высокотемпературную лаву. Но Мета наверняка улетела из пиррянского лагеря в обычном летном комбинезоне, таком же, какой был сейчас и на нем самом.

– Кто это сделал? – спросил Язон глухо.

Крумелур не успел ответить, потому что в динамики громкой связи, находившиеся, очевидно, в режиме ожидания по пси-сигналу, ворвался дико раздраженный, но весьма бодрый голос самой Меты:

– Язон, Керк, Крумелур, Свамп!.. Да провались вы все в черную дыру! Отзовется, наконец, хоть кто-нибудь?! И скажите этим идиотам, чтобы они перестали стрелять. Мы из пещеры носа высунуть не можем!

Язон облегченно рассмеялся.

– Это я, Мета! Слышишь? Это я! А про кого ты говоришь «мы»?

– Про твоего молочного брата Экшена и еще одного парня, который будет нам очень нужен в дальнейшем. Мне так кажется… Да перестанут они стрелять, черт побери?!

А Крумелур уже орал по-моналойски на весь корабль. В жутком потоке извергаемых ругательств было много совершенно непереводимых слов, но самую суть Язон выхватил безошибочно: главный фэдер грозился сжечь все до единого вертолеты, а заодно и резиденцию эмир-шаха, если хоть один придурок не подчинится его приказу немедленно.

И тогда – почему именно в эту секунду? – Язон вдруг мигом сообразил, кого же напомнил ему Крумелур еще при самой первой встрече. Гроншика! Ну конечно, Гроншика! Авторитета первого ранга и знаменитого торгаша всем, чем угодно, с планеты Радом. Такого могучего, самодовольного и вместе с тем простого, даже простецкого. Все они одним миром мазаны: киллеры, наркодельцы, скупщики краденого… Да, образ жизни и круг общения во все времена накладывал известный отпечаток на личность. Интересно, а может, Крумелур и с легендарным главарем флибустьеров дружил? Язон решил спросить об этом впрямую:

– Ты был знаком с Генри Морганом?

– Нет, только с Энтони Ховардом, – спокойно ответил Крумелур, нисколько не удивившись вопросу.

«Вот как, – подумал Язон. – Наверно, Тони, наш нынешний наместник на Джемейке, и дал тебе координаты Пирра. Впрочем, это сейчас не самое главное. Спрошу о первом из вспомнившихся персонажей. Тоже колоритная фигура в галерее преступных элементов Галактики».

– Ну а господина Гроншика с Радома ты знаешь?

– Еще бы! Это, считай, наш главный партнер по бизнесу.

Помолчали. Потом Крумелур сказал:

– Язон, у нас так много общих друзей! Нам ни к чему ссориться.

– Да, да, конечно, – рассеянно кивнул Язон.

Он не хотел до поры объяснять своего отношения к их общим «друзьям». Еще и не такие типчики, бывало, записывали Язона в ближайшие приятели. Пусть пока считает за своего, пусть. Так удобнее. Контракт заключен, а как быть дальше – решать все равно не ему одному. Вот соберутся опять все вместе, тогда и подумают…

Суперкрейсер «Оррэд», похищенный покойным упрямцем Энвисом у кетчеров, уже садился на каменистую равнину возле подножия скалистых гор и в самой непосредственной близости от тихо догоравшего пансарбиля. Вертолеты приземлились тут же, наступило перемирие. И Язон увидел на обзорном экране шагающую им навстречу Мету, в местами порванном комбинезоне, с закопченным носом и щеками, но улыбающуюся и красивую, как всегда.


Глава 18 | Мир Смерти и твари из преисподней | Глава 20