home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Оружие, которое продемонстрировал пиррянам фэдер Паоло Фермо, оказалось довольно забавным. Называлось оно несколько мудрено – катализатор распада и представляло собой маленькую биохимическую бомбочку. Вопрос доставки ее к цели был делом десятым. Понятно, что заряжать подобными пулями пистолет мог только самоубийца, ну а любые дальнобойные орудия, равно как и традиционный метод бомбардировки с воздуха, годились вполне. А принцип действия заключался в следующем.

Как только активное вещество вырывалось из капсулы наружу и поражало живую цель, цель сама превращалась в бомбу. Любая протоплазма надувалась большим пузырем и в итоге лопалась, разбрасывая вокруг себя в радиусе нескольких сотен метров тысячи новых таких же бомбочек. Скорость разлета позволяла пробивать обычный скафандр или средней толщины панцирь какого-нибудь незамысловатого зверя.

Фермо не поленился продемонстрировать действие катализатора распада на небольшом лабораторном полигоне. Под толстостенным стеклянным колпаком суетились довольно неприятного вида зубастые зверьки со сморщенной кожей и длинными хвостами – этакие крысы побритые. Явно не моналойского происхождения. Темная безволосая кожа карикатурно напоминала аборигенов планеты, но зубы… Здесь таких не отращивали. Крошечный шарик размером с булавочную головку в считаные минуты превратил все поголовье крыс в большую кучу гниющих останков, а весь колпак изнутри заляпало кровью вперемешку с зеленовато-серой гадостью непонятного состава.

«Отвратительное оружие», – подумал Язон.

А у Стэна ну прямо глаза разгорелись. Язон догадывался, о чем может думать истинный пиррянин. А Фермо еще возьми да и брякни:

– Отличное, кстати, средство для очистки планет от агрессивных форм биологической жизни.

– А жить-то как потом на такой планете? – поинтересовался Язон.

– Ну, будут, конечно, некоторые проблемы. Однако на опыте уже проверено, в течение года растительность восстанавливается полностью. Ну а животных приходится импортировать.

– На людях тоже проверяли? – задал Язон следующий вопрос.

Фермо странно замялся, потом не менее странно ответил:

– Мы? Нет.

Язон решил не уточнять, кто – да, и повернулся к пиррянину:

– Нет, Стэн, и не думай, для Мира Смерти такая штука не подойдет. Наши мутанты, надо полагать, адаптируются к катализатору распада недели за две, а то и быстрее, а вот человеческая популяция, боюсь, сойдет на ноль за то же время.

– Что вы, что вы, друзья мои! – затараторил Фермо. – У нас же в комплекте с катализатором поставляются идеальные системы защиты.

Он говорил, словно продавец газонокосилок, объясняющий бестолковому покупателю, как обеспечить безопасность детей от этой якобы адской машинки.

– Это понятно, – сказал Язон, все сильнее раздражаясь, – но какое отношение имеет ваш катализатор к решению нашей сегодняшней проблемы? Высокотемпературные монстры – это же не биологический объект.

– А вот позвольте с вами не согласиться! Кто знает, кто знает, – хитро улыбнулся Фермо.

– То есть вы хотите сказать, – искренне удивился Язон, – что сложное органическое вещество, являющееся катализатором известных процессов в углеродной протоплазме при комнатной температуре, будет играть такую же роль при двух тысячах градусов для тканей, состоящих из соединений серы? Вас где химии учили?

– В университете Харибэя.

– Высокий класс, – похвалил Язон, а про себя подумал: «Если только не врет». – Ну и?..

– Элементарно, мой друг. Конечно, для монстров понадобится иное вещество, но, согласитесь, сам принцип… По-моему, то, что нам надо. Мы уже думаем над этим, предлагаем и вам подумать.

– Идею понял, – сказал Стэн. – Образчик такой бомбочки дадите? Я бы взял у вас прямо сейчас.

– Прямо сейчас не получится, – возразил Фермо. – Любое оружие стоит денег. Мы, надеюсь, в скором времени станем вашими должниками, но все финансовые вопросы решает у нас Крумелур. Давайте подождем до его возвращения.

– Давайте, – согласился Язон. – Теоретическое знание принципа – это уже много. Стэн начнет думать над задачей непосредственно сегодня.

– Успехов вам, – сказал Фермо любезно.

Они уже повернулись, чтобы уйти, когда Язон, словно вспомнив внезапно, бросил на ходу нарочито по-итальянски:

– А что вы делали на планете Эгриси, Паоло?

– Содержал отель, – ответил тот тоже на родном, ничуть не смутившись, и добавил мечтательно: – Славные были времена! А вы об этом, простите, неужели в межзвездном справочнике вычитали?

– Нет, – честно признался Язон, – мне тамошний портье рассказал, когда я на Эгриси к царю Сулели в гости прилетал. Немножко в этот раз повздорил с монархом, было дело…

Всю эту информацию Фермо как бы пропустил мимо ушей, и Язон решил задать еще один вопрос:

– А на Скоглио?..

– А на Скоглио, друг мой, – не дал ему договорить Фермо, – я родился, вырос, учился и работал. Звездолеты строил, между прочим.

– Чтобы потом их угонять, – изящно дополнил Язон.

– Угнал я только один звездолет, – откровенно признался Фермо, переходя при этом на меж-язык, чтобы и заскучавшему без знания итальянского Стэну понятно стало. – В конце концов, вы-то, уважаемый Язон динАльт, Баухилл и как вас там еще, – тоже не большой любитель работать где попало за скромное жалованье или в поте лица трудиться на ферме. Правильно?

– Правильно, – кивнул Язон. – Я привык получать гонорары за свою работу.

– А-а-а! – радостно воскликнул Фермо. – Теперь это так называется! А по мне, что звездолет угнать, что казино обчистить – с точки зрения межзвездного законодательства все одно.

– Друг мой, – проговорил Язон с достоинством, специально передразнивая любимое обращение Фермо, – вы располагаете весьма устаревшими сведениями о моей персоне. Язон динАльт уже много лет подобной мелочовкой не занимается. Арриведерчи! Пошли, Стэн.

И они удалились из арсенала широким, но быстрым шагом, оставив последнее слово за собой.


Свежепоседевшие волосы Арчи стояли дыбом от переполнявшей его голову информации и всего происходящего вокруг. Юктисианец метался из «Оррэда» в «Арго», из «Арго» в «Конкистадор», носился то и дело по полям и по горам, добирая среди трав и кустов какие-то необходимые для опытов природные образцы. И периодически, спасаясь от жары, залезал под душ, где ему, как он утверждал, особенно хорошо думалось. А после душа редко вспоминал, что надо вытирать голову и тем более причесываться.

Язон сильно недооценил своего друга, считая, что помощи от него в работе теперь не дождешься. Каждый ведь глушит смертную тоску по-своему.

Один напивается до одури, другой нагружает себя физически так, чтобы семь потов сошло и руки-ноги еле шевелились, третий сидит и медитирует, глядя в никуда. Арчи же – типичный трудоголик – ушел с головой в работу, интенсивную, как никогда. Спать он, похоже, совсем перестал, ел мало и все время на бегу, а пил… Ну, известно, что мог пить Арчи, добровольно вступивший в союз моналойских наркоманов. Впрочем, чорумом он как раз баловаться перестал вовсе. Предпочитал натуральные соки или просто фрукты. И про мясо питахи не забывал. Причем они с Язоном решили стратегические запасы фермера Уризбая не тревожить, а заказали себе целый контейнер непосредственно у Крумелура. Мясо питахи и впрямь отлично помогало в работе. Арчи, и без того имевший недюжинную память, совсем перестал заглядывать в справочники и словари, а к тому же его стали иногда посещать совершенно парадоксальные идеи, явно принадлежавшие далеким прадедам и всплывавшие откуда-то из глубины веков.

Словом, информация обо всем на свете катила таким бурным потоком, что вконец измученному ученому оставалось лишь наскоро систематизировать ее да составлять новые программы для компьютера, позволяющие хоть как-то обрабатывать этот вал. Самому же осмысливать и тем более делать выводы было решительно некогда.

Ну действительно, не успел задуматься над механизмом физиологического привыкания к чумриту в условиях Моналои, как появляются пресловутые сварткулы – черные шары с их немыслимыми подземными плантациями; не успел сделать выводов из чудовищной ментальной атаки на Миди, как приносят результат химического анализа, из которого следует ни много ни мало – открытие новой формы жизни, основанной, в отличие от известных, не на углеродных соединениях, а на производных серы; не успел задуматься над тем, откуда берутся среди людей мощнейшие телепаты, как Язон с Метой вступают в удивительный контакт со звездолетом кетчеров, который оказывается ровесником «Овна» и несет в себе такую бездну информации, какой хватит, чтобы сошли с ума десятки ученых, а не то что один Арчи Стовер. И это еще не все.

– Язон, – тяжело дыша, проговорил Арчи, – ты смерти моей хочешь, что ли? Не хватало мне для полного счастья только химических бомб, изобретенных хозяином отеля с Эгриси, да парочки-другой слоновьих наездников!

– Не наездников слоновьих, а погонщиков, – терпеливо поправил Язон. – Слово «мэхаут», а правильно – «мэхоут» происходит с Земли, из древней страны – Индии. Именно так называли там погонщика слонов. У индусов была наиболее высокая культура приручения и дрессировки этих выдающихся животных. Принято считать, что в Эпоху Великой Экспансии они и заселили планету Мэхаута вместе со своими слонами. А теперь наряду с высокоразвитыми технологиями мэхаутцы (или мэхаутяне? Фу, какое слово дурацкое!) передают из поколения в поколение и искусство обучения слонов самым различным делам. Не говоря уже о том, что слон – это символ…

– Язон, пощади! – взмолился Арчи. – Все это я смогу прочесть в соответствующем информационном файле, когда мне потребуется.

– Не все. Я же сам был на Мэхауте, Арчи, и могу рассказать такое, чего ни в одной библиотеке нет.

– Спасибо, я не забуду о твоем предложении. Но сейчас лучше скажи мне, как идут переговоры на Радоме.

– Пожалуйста. На данный момент известно лишь, что слоновий босс прибыл и начал торговаться. Результатов ждем.

– Как бы в результате вся пиррянская эскадра не рванула на Мэхауту, – проговорил Арчи. – Или на Радом.

– Сам этого боюсь, – согласился Язон. – Однако давай надеяться на лучшее.

Арчи задумчиво покивал.

– Ну а как твоя теория? – поинтересовался Язон. – Объединение всех феноменов по общим признакам или что-то в этом роде.

– Теория почти готова, – рапортовал Арчи бодро.

– Я слышу это уж скоро год как.

– Не преувеличивай, Язон. И не дави на меня. Лучше пойди поговори с Экшеном. Мне не хватает некоторой информации именно с его стороны. Беда в том, что я совершенно не представляю, какие задавать вопросы. И вообще, братеня твой абсолютно чокнутый. У меня с ним ни доверительной беседы, ни допроса, ни тем более научной дискуссии не получается. У тебя складнее выйдет, я знаю. Пойди пообщайся. Ладно? А потом впечатлениями поделишься.

– Хорошо, – согласился Язон.


Экшена он обнаружил в специальном реабилитационном отсеке «Арго». Тот сидел перед большим монитором и играл в сложную компьютерную игрушку «Стерео-бум», требующую от человека неординарного пространственного воображения, немалых математических знаний ну и, конечно, быстрой реакции. С последним у Экшена всегда был полный порядок, а вот первые две способности, очевидно, проснулись недавно на фоне общего психического сдвига. Язон понаблюдал немного, потом предложил:

– Лучше б диковинных зверей пострелял. Не хочешь? У меня есть такая программа.

– Терпеть не могу! – ответил Экшен. – Ты когда-нибудь видел пилота, который любит водить звездолеты в виртуальной реальности?

– Видел, – сказал Язон. – Довольно много таких пилотов. Их же тренируют на компьютере, вот и втягиваются ребята. Я и сам это проходил.

– Ну, не знаю, не знаю, – пробурчал Экшен. – Я охоту воспринимаю только вживую. Суррогатная стрельба – все равно что заменитель алкоголя: вкус воспроизводится точно, а эйфория нулевая. Кому это нужно, скажи?

– Псевдоалкоголь? Точно никому не нужен. А где такой гадостью поят? Я, например, ни разу не пробовал.

– Да есть одна планетка, – рассеянно произнес Экшен. – Я сейчас и название забыл…

– Ты стал многое забывать в последнее время. Тебе не кажется? – спросил Язон.

– Пожалуй.

Экшен продолжал смотреть на экран, где сейчас додекаэдр схлопнулся вокруг пятигранной пирамиды, а влетевший сбоку шар наткнулся на путаницу возникших линий и красиво превратился в куб равного объема. После этого, разумеется, все замерло и высветилась строчка: «ИГРА ОКОНЧЕНА».

– Ну вот, опять проиграл! Из-за тебя, между прочим.

Язон ждал, запустит ли Экшен игру по новой, и молча стоял у него за спиной.

– Что ты стоишь, брат? Сядь, пожалуйста, я как раз хотел с тобой поговорить.

Это был самый удачный вариант. Физически Экшен поправлялся быстро, а вот с головой у него было многое не в порядке. И не только совсем постороннему Арчи, но и самому Язону не всегда удавалось вытянуть из несчастного охотника полезную информацию. Но уж если он сам захотел поговорить, шансов становилось существенно больше.

– Помнишь, Язон, ты много интересного поведал мне про астероид Солвица?

– Было дело, – кивнул Язон.

– А позавчера я узнал про этих тварей из преисподней. Твой рассказ о плантациях там, внизу, позволил мне сделать окончательный вывод.

У Экшена все выводы были окончательными. И теперь он выдерживал солидную паузу, то ли уже ждал вопросов и возражений, то ли просто напускал важности на свое заявление. Но Язон терпеливо молчал, боясь спугнуть правильный настрой.

– Моналои – это тоже искусственная планета. Ты же не станешь спорить, что название ей дал именно Солвиц? Шутка гения! Ну а полость внутри? С точки зрения нормальной планетологии – нонсенс. С точки зрения Солвица – идеальная конструкция для высокоорганизованной жизни. Монстры ваши – никакие не пришельцы инопланетные, а всего лишь очередное безумное творение нашего общего друга. Ты же сам прекрасно знаешь, Язон, нет на свете никаких инопланетян, есть только люди с самыми разными патологиями. Да еще их убогие создания – от примитивных транспортных средств до неотличимых от человека андроидов и чудовищных киборгов. Солвиц сотворил этих уродов, чтобы, как всегда, посмеяться над людьми. Вон какие милые получились черные шарики… Как вы их называете? Сварткулы? Вот эти кулы и есть настоящие хозяева планеты. Они и фэдерами крутят, как хотят. Это именно сварткулы заставили тупоумных бандюг создать на планете плантации по образу и подобию подземных. А теперь фэдеры чем-то провинились, и черные в наказание наслали на их поля монстров. Зря вы в это дело впутались. Некому тут помогать и незачем. И Солвиц – мразь, и фэдеры – подонки. А главное, ни того, ни других победить невозможно. Потому что Солвиц – это одно из воплощений дьявола, то есть неистребимого мирового зла. А фэдеры – это мафия, то есть организованная преступность в виде пусть и большого, но ведь не единственного фрагмента. Отрубишь такую голову, на ее месте две новых вырастут. Мафия бессмертна! Так говорили много веков назад. Так же говорят и сегодня. Пойми, Язон, зря вы сюда полезли. Они бы и сами разобрались. А Крумелур со Свампом – просто психи ненормальные. Пригласить команду пиррян на Моналои! Это ж додуматься надо!..

– Кажется, подобные речи я уже слышал от некоего Энвиса, – заметил Язон.

– Энвис – это кто? Ах да… Тот, которого убили. Жаль, хороший был парень.

– Экшен, что ты несешь? Какой же он хороший парень, если это по его милости ты и сделался фруктовиком? Или, скажешь, мы и тебя зря спасали?

– Не знаю, – проговорил Экшен на полном серьезе. – Может, и зря. Какой толк от этого спасения, если мне все равно до конца дней своих суждено коптить небо именно тут? В фэдеры меня не возьмут, в стридерах я уже был. Может, побриться и в калхинбаи перекраситься?

– А ты сохранил чувство юмора, братишка! – по-доброму улыбнулся Язон. – Значит, еще не все потеряно. Так ты считаешь, что живешь на искусственной планете?

Язон выделил главное в потоке странных фантазий Экшена и попытался вернуть разговор к этой теме.

– Конечно, – кивнул тот. – Я просто уверен. Теодор Солвиц придумал на этой планете все – от ее центра, где вместо твердого ядра – пузырь с воздухом, до самой последней травинки, отравленной наркотиком. Посмотри вокруг, Язон, и задумайся: разве это нормальный мир, разве такое вообще бывает?! А Солвиц – типичный шизоид. Ну, представь себе для наглядности: полный идиот в психиатрической лечебнице окунает палец в чернила и возит им по бумаге, рисуя картинки. А вы все собираетесь и с умным видом, цокая языком, начинаете рассуждать: «Взгляните, коллега, на эту плавную кривую! Какая изящная зависимость величины А от величины Б! Ах, обратите внимание вот на этот строго параболический пик!..» Нету здесь никаких зависимостей и закономерностей! Сплошной бред сумасшедшего.

– И что же делать? – спокойно спросил Язон.

– Сказать? Лучше всего уничтожьте эту планету целиком и забудьте навсегда. Во всяком случае, это произведет на доктора Солвица впечатление.

– Спасибо, родной. Ты дал нам очень хороший совет. Конструктивный и добрый.

– Ах, ну да! – всплеснул руками Экшен. – Вы же все гуманисты. Ну, тогда оставьте в покое моналойскую цивилизацию. А для собственной безопасности окружите ее кольцом спецпатрулей Лиги Миров. Пусть никого больше не пускают в этот зачумленный мир. Была тюрьма, а будет лепрозорий.

– Какой лепрозорий, Экшен? Очнись! А как же мафия? Что с нею делать?

– Мафию надо выжигать каленым железом, – с неожиданной готовностью процедил Экшен сквозь зубы, равнодушие его в мгновение ока сменилось лютой злобой.

– Но она же бессмертна, – не удержался Язон от язвительного замечания.

И зря. Экшен замахал руками как бешеный и заорал дурным голосом, а в глазах его уже стояли слезы:

– Уходи отсюда! Чего тебе надо?! Уходи! Отстань от меня! Это из-за тебя я проиграл отличную партию в «Стерео-бум»!..

– Тека, Тека, – прошептал Язон в браслет связи. – Зайди к Экшену, ему опять нехорошо…

Язону и самому стало нехорошо. Конечно, у плохо дружившего с головой Экшена концы с концами не вполне сходились, но немало было и разумного в его сбивчивых рассуждениях. Определенная логика точно прослеживалась. И логика эта наводила на грустные мысли.

Язон оказался не готов сразу идти к Арчи и для начала, чтобы успокоиться, просто налил себе стаканчик чорумовки, очищенной по собственному рецепту и смешанной пополам с отличным солодовым виски. А потом, когда в голове стало ясно и чисто, вышел под открытое небо. И закурил. И снова была ночь, и тихая перекличка моналойских птиц, и золотая россыпь звезд над головой. Только Миди лежала теперь в коме, а Мета была далеко-далеко. Только Арчи рядом, но сейчас почти такой же одержимый, как Экшен. Не хотелось вместе с ним снова нырять с головой в бесчисленные научные гипотезы. А просто поговорить по душам – не с кем. Не с кем поделиться своею тоской.

Он молча выпускал дым в небо и смотрел на звезды, чувствуя себя безмерно одиноким и покинутым всеми на свете.


Глава 7 | Мир Смерти и твари из преисподней | Глава 9