home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Освобожденная из плена «Ласточка» прилетела на каких-нибудь десять минут позже фэдерского корабля, который так лихо пригнала назад Мета, окрыленная радомским успехом. О появлении супербота-невидимки в небе Моналои сообщила сама Лиза, выйдя на связь уже в обычном радиодиапазоне.

Итак, пиррянская команда торжественно воссоединилась, и ночка обещала пройти бурно. Спать уже никто не собирался. Все поздравляли друг друга, не смолкали бесконечные разговоры: вопросы, ответы, возгласы удивления, шум, гам, смех. Кто-то из молодых даже начал восторженно палить в воздух – этакий салют победы. Чуть не побежали за шампанским. После Джемейки флибустьерский обычай встречать праздники обязательно с игристым вином получил достаточно широкое распространение среди пиррян. Не признающие в принципе никакого опьянения, вообще никакого одурманивания, они полюбили вкусное и легкое шампанское как безалкогольный напиток и особенно радовались, будто дети, мелодичному звону сталкивающихся хрустальных бокалов и веселым шипящим пузырькам.

На этот раз повод для праздника казался весьма достойным. Словом, еще немного, и начался бы пир горой. Но тут как раз Лиза завершила посадочный маневр, внешняя крышка люка откинулась, образуя трап, и по нему первой сбежала не многим знакомая, но долгожданная Виена. Вот тут все сразу и вспомнили, что удачи удачами, а ведь до настоящей победы еще ох как далеко! И вообще, даже сама жизнь Миди пока еще оставалась под вопросом.

Виена ни на минуту об этом не забывала и сразу от супербота помчалась в медицинский отсек «Арго», на ходу уточняя детали. Пирряне расступались перед слепой девушкой, не переставая про себя удивляться, как это она, ничего вокруг не видя, ухитряется так быстро ходить. Виена почти бежала в сторону линкора «Арго» с уверенностью человека не просто зрячего, но и бывавшего уже в этих местах. Чудес тут не было никаких – просто она ощущала без ошибки, где именно лежит Миди. Лиза едва успевала следом, но перед самым входом в корабль все-таки обогнала Виену и взяла ее за руку – по внутренним переходам и лифтам огромного линкора наугад не побегаешь, никакие суперспособности не выручат.

В медицинском отсеке, возле специально оборудованной постели, посреди просторной хирургической палаты Виену уже ждали Тека и Бруччо. Больше никого к больной не допустили. Внимательно выслушав все выводы и рекомендации врачей, Виена и этих двоих попросила удалиться. Войдя в телепатический контакт с пострадавшей, она едва различала оттенки конкретных чувств и мыслей в искромсанном в клочья и варварски перемешанном биополе несчастной Миди. Выуживать из сплошной каши отдельные кусочки и складывать, склеивать, сшивать их вновь в единое целое было мучительно трудно. Близкие посторонние шумы, а тем более направленные прямо на Виену тревожные ментальные импульсы отчаянно мешали ей.

Что и говорить, задачу такой категории сложности совсем еще юная Виена решала впервые в жизни. Возможно, подобная задача вообще возникла впервые в истории человечества. Во всяком случае, пирряне прецедентов не знали, моналойцы – тоже, и никто ничего посоветовать не мог. Но и ошибиться было нельзя.

Когда с диагнозом более или менее стало ясно, Виена попросила теперь уже всех пиррян покинуть не только отсек, но и корабль.

– А еще бы лучше, – сказала она, – накрыть линкор сверху чем-нибудь изолирующим от пси-энергии.

– Нет проблем, накроем, – ответила Мета. – Абсолютной защиты от пси-лучей, сама понимаешь, не существует, но я поставлю самый мощный многослойный экран, какой только есть у нас в арсенале.

– Извините, если это все окажется не нужным, – робко проговорила Виена.

– В каком смысле? – не понял Язон.

Уж не имела ли она в виду полную неизлечимость Миди?

– Да я и сама еще не знаю, в каком, – по-детски трогательно пожала плечами Виена. – Я буду делать все, что могу, все, что от меня зависит. Вот и хочу, чтобы мне как можно меньше мешали. Ну, я пойду?

Потом, уже сделав пару шагов, она обернулась и добавила:

– Только, пожалуйста, не стойте здесь, около входного люка. Это может затянуться надолго.

И она ушла внутрь опустевшего линкора, в огромном металлическом чреве которого сиротливо лежала сейчас одна лишь Миди.

«Миди, – думал Язон. – Если быть цинично пунктуальным, то это и не Миди даже, а только то, что от нее осталось».

Виена не выходила на связь, пока работала, и подала сигнал с просьбой об отключении силового поля лишь через четыре без малого часа. Но многие, несмотря на ее просьбу, так и оставались сидеть возле «Арго». А что еще делать ночью? Работать? Бред. Спать? Совестно как-то.

Арчи – тот вообще готов был сидеть на траве перед защитным экраном никуда не отходя и сколь угодно долго. Почему-то он считал, что именно его помощь может понадобиться Миди в любой момент. Но секунды капали, сливаясь в минуты и часы, а ничего не менялось. Никто на свете, кроме Виены, не мог помочь Миди в этой ситуации.

Виена появилась в проеме люка, странно качнулась, ухватившись за стенку, а потом спрыгнула на землю и медленно вошла в освещенный круг под мощным высоким фонарем, ориентируясь, очевидно, по изменению температуры. Опустилась на колени, осторожно потрогала чахлые моналойские кустики и пыльную траву, вытоптанную пиррянами, и наконец тихо проговорила, словно беседуя сама с собой:

– Вся эта планета стонет и молит о помощи! И как они могут здесь жить? Не понимаю.

Потом помолчала и добавила, уже явно обращаясь к собравшимся вокруг:

– Я устала. Мне надо отдохнуть. Как минимум до утра. Еще три или четыре сеанса, и я передам Миди врачам.

Виена говорила по-прежнему тихо и с большими паузами. Каждое слово давалось ей с трудом. Но уж очень хотелось объяснить все в деталях.

– Я уже восстановила самые первые, глубинные слои памяти Миди. Ну, те, что управляют рефлексами и вообще жизнедеятельностью организма. Вы извините, я, наверно, глупости говорю, я не училась на врача. Терминов не знаю. Но у меня получается! Правда. Так что… все будет нормально, друзья! Все… будет… хорошо.

Она уже почти шептала, буквально засыпая на глазах у всех.

Пирряне поняли, что у Виены действительно получается. Теперь можно было расслабиться, поговорить о другом и заняться чем угодно. Кто-то пошел отсыпаться, кто-то, махнув рукой на сон – все равно через полчаса рассвет, – принялся за работу. Кто-то отправился завтракать, у очень развитых физически пиррян это бывало, – на нервной почве вдруг сильно разыгрывался аппетит.

Язону или, скажем, Керку даже и в голову не пришло, что можно ложиться спать в такую ночь. Слишком многие проблемы требовали действительно неотложного решения.

Обеспечив максимально эффективное восстановление Виене и разместив дежурную медкоманду у постели Миди, все руководство собралось в кают-компании «Конкистадора» и провело маленькое блиц-совещание. Участвовали, кроме Керка и Язона, еще Арчи, Мета, Стэн, Рес и Лиза. Каждый очень коротко доложил о последних новостях и высказал соображения по дальнейшим планам.

Керк назначил новое погружение с участием Виены на послезавтра и велел всем начинать готовиться к нему прямо сейчас.

Стэн сообщил о практически законченной разработке. Новый тип оружия условно назывался «гравимагнитным живоглотом» и представлял собою генератор силового поля обволакивающего типа. Идея состояла в том, чтобы там, в подземном пузыре, не расстреливать черные шары, что было весьма опрометчиво со стороны пиррян при первом же знакомстве, а захватить в плен парочку-другую. Конечно, Стэнову генератору было далеко до той кетчерской штуки, с помощью которой Энвис зацеплял Язона и Олафа, но он работал на подобном принципе и должен был оказаться эффективным. Во всяком случае, температура в две тысячи градусов устройство это никоим образом испугать не могла.

– Как это ни прискорбно, – сказал Язон, – звездолет «Оррэд» задействовать в операции не удастся. Его главный энергетический контур активируется легко – для этого необходима лишь сильная эмоция ярости и гнева. С этим у нас без проблем, и система проверена уже не раз. Но вот дальше… Корабль абсолютно неуправляем, пока мы даже не сумели добраться до перечня его основных функций, тем более…

– Слишком много слов Язон, – перебил Керк. – Суть-то в чем?

– А суть в том, что этот «Оррэд» надо непременно прихватить с собою на Пирр. Уж там-то мы не торопясь во всем разберемся.

– Есть уже договоренность с Крумелуром? – поинтересовался Рес. – В какую же сумму он оценил сломанную кетчерскую игрушку?

– Нет никакой договоренности, – сказал Язон. – Но у меня есть подозрение, друзья, что на этот счет нам не надо советоваться с Крумелуром.

– Я не совсем понимаю тебя, Язон, – честно признался Керк.

– Я тоже, – поддержал Рес.

– А я прекрасно понимаю! – поднялась со своего места Мета. Чувства переполняли ее. – После этой треклятой прополки я не хочу иметь вообще ничего общего с фэдерами. Я бы и деньги от них не брала. Уж лучше угнать их корабли, вообще захватить в честном бою все, что нам может пригодиться. А потом направить ударные подразделения Специального Корпуса прямо к их змеиному гнезду на Радоме.

– Это эмоции, Мета, – резко осудил Керк, – мы не должны так реагировать. У них своя жизнь, у нас – своя. Специальный Корпус тут вообще ни при чем. Фэдеры нас наняли, и, заметь, мы уже почти выполнили порученное дело. От честно заработанных денег отказываться глупо. А по вопросу о звездолетах можно, конечно, поторговаться.

Язон с улыбкой кивал и подмигивал Мете, мол, я с тобой, дорогая, но не надо сейчас спорить с Керком, со временем он сам все поймет.

– Если я правильно понял, – сказал вдруг Рес, – нет на Радоме никакого змеиного гнезда. Обыкновенное место встречи бандитов, одно из многих. В следующий раз они точно так же соберутся еще где-нибудь.

– Ты правильно понял, Рес, – сказал Язон. – Я немножко знаком с подобной системой.

А Мета все-таки не удержалась:

– Но я хочу, чтобы эти гады не собирались больше нигде и никогда!

И тогда Керк рявкнул:

– Хватит болтать о всякой чепухе! Не для того мы ночь не спим, чтобы обсуждать каких-то там бандитов!

Потом глубоко вдохнул, прикрыл глаза на секундочку и спросил уже спокойно:

– Бруччо, что у тебя?

– Ну, я наконец выделил ключевую группу атомов в макромолекуле чумрита, этакий игривый отросток, словно пришитый к основной структуре. Не буду утомлять вас подробностями, но дело в том, что привязанность человека к планете определяется именно этим химическим хвостиком. У него есть свойство входить в резонанс с глубинными вибрациями планеты. Вот вам и зависимость.

– Можно дополнить? – вскочил Арчи. – Глубинные вибрации, о которых говорит Бруччо, происходят лишь потому, что у планеты полое ядро. Если заменить его нормальным жидким или твердым, вибрации исчезнут и чумрит из, так сказать, геомагнитного превратится в обычный наркотик.

– Хорошую техническую задачу ты перед нами ставишь, – грустно улыбнулся Стэн. – Язон хочет домой? Замените, пожалуйста, ядро у планеты!

Но шутки шутками, а Язон уже понял: величайшее открытие рождается прямо на глазах. Ведь им наконец удалось увязать чумрит и высокотемпературных монстров. Победа над чудищами или контакт с ними наверняка позволят вторгнуться и в геоструктуру этого мира. Значит, разгадка почти найдена?

Керк решил зайти с другой стороны:

– Почему бы не оторвать пресловутый хвостик у молекул чумрита? Ведь тогда от здешней наркомании можно будет лечить, как от обычного увлечения ЛСД.

– Нет, Керк, хвостик оторвать нельзя, – разочаровал его Бруччо. – При разрушении этой части молекулы обычным химическим способом будут образовываться жуткие токсины. Не ЛСД получится в организме, а мгновенно убивающий яд. Кто-то предусмотрел и это.

– Кто-то? – переспросил Рес.

– Конечно, – устало повторил Бруччо, – я же еще раньше объяснял. Чумрит – типичная синтетика.

– В общем, так, – подытожил Керк. – Сами мы в этом, похоже, не скоро разберемся. Возвращаюсь к главному. Послезавтра опускаемся в магму. И пока Виена заговаривает зубы этим черным шарам, мы берем пленников, из которых и вытряхиваем всю необходимую информацию.

План был прямолинеен и даже наивен, но Язону вдруг показалось, что именно поэтому он может оказаться вполне осуществим. Не поставить ли точку в дискуссии?

Язон поднялся и объявил, специально заканчивая шуткой ставшую слишком уж серьезной беседу:

– Ну вот и солнышко встало, друзья! Пора спать. Как вы полагаете?

Мета утомленно вздохнула, даже не улыбнувшись, а потом упрямо повторила:

– А фэдеров я все равно своими руками передушу.


Почти шесть часов продлился второй лечебный сеанс на вновь освобожденном ото всех линкоре. Все шло как надо, но по окончании Виена уже буквально ползла по стенке. Вот чудачка! Могла же попросить встретить себя прямо у дверей хирургической палаты. Так нет же – зачем-то плелась чуть живая через весь гигантский корабль к внешнему люку, а пирряне стояли и ждали как дураки, уже начиная тревожиться, но не решаясь идти навстречу. Насколько же тонкая материя эта телепатическая медицина – если сам не экстрасенс, в жизни не сообразишь, что можно, а чего нельзя делать!

В общем, Виена подошла к самому краю и вроде собиралась перешагнуть через комингс, а трап почему-то был убран. Все как будто забыли, что она совершенно ничего не видит. Уж больно лихо девушка ориентировалась в пространстве с помощью своего шестого чувства. Ей закричали, конечно, но все сразу, одновременно, и разобрать отдельные слова не представлялось возможным. Однако дело было даже не в этом. Виена все равно не только не видела, но и не слышала ничего. В ушах ее стоял мерный гул, заглушавший все звуки: утомленный до крайности мозг не успел перестроиться с внутреннего слуха на внешний.

Короче, Виена все-таки шагнула в пустоту. До земли было всего ничего – метра два с половиной, но чтобы кости поломать, этого бы за глаза хватило.

Пирряне – народ, конечно, быстрый, несколько человек дружно ринулись на помощь. Но обогнал-то всех не пиррянин, а бывший доверенный сотник султана Азбая, владеющий замедлением времени много лучше Язона. Герои Мира Смерти еще бежали, обгоняя друг друга, а Фуруху уже держал Виену на руках. Умение моналойцев буквально вырастать из-под земли было не новостью для пиррян, но вот откуда он вообще тут взялся, этот местный феномен? Язон, Мета, Керк, все руководители Пирра специально ждали появления Виены после ее сигнала об окончании сеанса. А моналоец? Но в любом случае молодец парень! Кто знает, от какой участи спасал он в тот короткий миг Виену, а значит, и Миди, а значит (возможно), и свою собственную планету…

Похоже, и сам Фуруху думал о чем-то таком. Он нес Виену бережно, нежно, как священнослужитель несет хрупкий сосуд с ритуальной бесценной жидкостью или как заботливый отец – маленького ребенка. Да нет же! Язон наконец понял, какое сравнение будет самым точным: как молодой жених – любимую невесту. Оба очень красиво смотрелись вместе. Высоченный, с рельефными мышцами, темнокожий парень, плечи вдвое шире бедер, глаза сияют, улыбка белоснежная. И она – маленькая златокудрая фея, чью пиррянскую мускулатуру скрывали широкие складки свободного платья. А гармонию тонких черт очень милого личика не нарушали сейчас, как обычно, пугающе неподвижные, будто стеклянные, невидящие глаза. Они были закрыты – Виена уже спала и ровным счетом ничего не чувствовала.

Потом, когда девушка проснулась, пирряне узнали много нового. Во-первых, было сразу объявлено, что третий сеанс, к которому она собирается приступить немедленно, теперь уже наверняка станет последним. Собственно, Виена надеялась завершить лечение еще на втором сеансе, потому и довела себя до крайнего ментального истощения – уж больно обидно было прерываться. Ну а во-вторых, ей удалось узнать от Миди, точнее, извлечь из ее памяти важнейшие сведения о сварткулах и монстрах.

Язон, общаясь с Миди, уже находившейся в коме, читал информацию по верхам и добрался только до того момента, когда Миди настиг телепатический удар. Виена сумела влезть в сам процесс разрушения биополя Миди пси-импульсом чужака, и оказалось, что за малую долю секунды до полной потери сознания Миди успела многое узнать и понять о высокотемпературной жизни.

– Даже при самом благоприятном ходе лечения она сможет говорить с вами лишь дня через два, – сочла необходимым пояснить Виена.

Тека кивнул, соглашаясь.

– В постели же ей придется провести еще неделю как минимум.

Тека снова кивнул.

– А погружаться в вулкан мы планировали завтра. Поэтому слушайте меня сейчас очень внимательно. Стрелять по сварткулам нельзя. Они не являются в полном смысле материальными объектами. Поэтому и захватить их в плен невозможно. Уж если использовать изобретение Стэна, так для пленения монстров. Но лучше вообще ни на кого не нападать. Они же просят нас о помощи. Они и Миди об этом просили, только слишком… «громко». Ее биополе не выдержало такого истошного ментального крика. Я надеюсь выдержать, но мне придется еще и понять, о чем они кричат, какой именно помощи просят. Если вы хотите помочь, не проявляйте никакой агрессии до тех пор, пока в этом не будет крайней необходимости. Вот, собственно, и все. Пойду заканчивать лечение. Возражений нет?

Возражений не было. И быть не могло. В эти два дня юная пиррянка была для всех главнее Керка. Как решит – так и сделают. Лиза, особенно привязавшаяся к Виене, безумно переживала за подругу. Она хотела предложить не горячиться и отложить еще на сутки все: и сеанс лечения, и боевую (или какая она там?) операцию. Но так и не решилась выступить одна против всех. А поскольку уже набрала воздуха в легкие, сказать что-то было нужно. Она и сказала:

– Только не падай больше, Виеночка! Пожалуйста.

– Не буду, – пообещала та. – Теперь мы быстро закончим, и я не должна так устать.

Виена не обманула. На третий сеанс ушло не больше полутора часов. После столь несерьезной нагрузки даже отсыпаться было не обязательно. Но Виена все-таки легла пораньше, памятуя о более чем сложном – для нее-то! – наступающем дне.

А к Миди теперь уже можно было зайти. Она еще не вышла из комы полностью. И Тека уверял, что не только о разговоре, но и об осмысленных взглядах говорить еще рано. Однако Арчи упрямо рвался к своей любимой, уверенный в собственной полезности. И что самое интересное, он не ошибся. Миди не узнавала Теку и Бруччо, даже не всегда реагировала на появление человека в ее палате. Но стоило молодому ученому с Юктиса склониться над постелью, как Миди, не открывая глаз, отчетливо прошептала:

– Арчи, любимый!

Это было почти чудо. Арчи прилетел к Язону как на крыльях и, захлебываясь от восторга, поделился своим счастьем. А Язон посмотрел на него строгим взглядом врача, ставящего диагноз, и поведал:

– Между прочим, на Моналои, в нашем, Северном полушарии, сейчас весна. Пора любви. А любовь сильнее смерти. Люди об этом всегда знали. Так что ничего удивительного.

– И что же ты предлагаешь в связи с этим? – поинтересовался Арчи. – Я имею в виду завтрашний день.

– Был такой старый-старый лозунг, – улыбнулся Язон. – «Занимайтесь любовью, а не войной!»

– И со сварткулами тоже? – риторически вопросил Арчи. – Видишь ли, Язон. Я под хорошее настроение прямо на бегу обдумал кое-что и пришел к выводу. Про черные шары Виена все правильно говорит. На них охотиться не стоит. А вот монстров клювастых все равно убивать надо, что бы там ни говорила наша добрая девушка о вреде агрессии! Подумай сам, они ведь этих тварей человекоподобных не ради победы на поверхность отправляют, а наоборот – ради гибели.

Мысль была настолько парадоксальной, что Язон даже не сразу сообразил, о чем теперь спросить. И пока он размышлял, в дверь каюты постучали.

– Войдите! – распорядился Язон.

На пороге стоял Фуруху. Вообще он все это время жил вместе с пиррянами на «Конкистадоре», но поводов заходить к Язону у моналойца давно уже не было. Всем, что знал, парень поделился. Арчи иногда использовал его интеллект, оказавшийся уникально обучаемым. День-другой на знакомство с материалом – и можно было поручить Фуруху обработку данных по любой тематике, если, например, хотелось сэкономить время на составление новой компьютерной программы. А для собственного обучения моналоец, как правило, пользовался электронной библиотекой. Лазить по архивам было логичнее, чем дергать по мелочам такого занятого человека, как Язон. И вот теперь опять возник серьезный повод для общения.

– Можно? – спросил Фуруху, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Заходи. Может, и ты нам полезный совет подкинешь по поводу завтрашнего штурма?

– Вряд ли, – серьезно ответил Фуруху и на всякий случай вежливо улыбнулся.

А вдруг начальник все-таки шутит. Язона он считал теперь своим главным начальником и почтение к нему полагал высшей добродетелью. Мозги-то можно иметь сколь угодно уникальные, но характер, воспитывавшийся годами, враз все равно не переделаешь.

– Я спросить хотел, – проговорил Фуруху извиняющимся тоном. – Можно, господин руководитель?

По-моналойски он бы сейчас сказал «мой хухун», но на фруктовиковом Фуруху говорил теперь почти как на родном и любил щегольнуть своими новыми знаниями. Иногда это выглядело довольно смешно.

– Можно, парень, спрашивай.

Язон был настроен очень добродушно, и Фуруху почувствовал это. Расслабился, заговорил длинно и просто:

– Я слышал, вы изобретаете средство, которое поможет нам всем отвыкнуть от айдын-чумры и даже стать свободными гражданами Вселенной. Это правда? Каждый из нас сумеет полететь, куда он захочет?

– Такого средства пока еще нет, – назидательно проговорил Арчи. – Это очень сложно – создать антидот для вашей айдын-чумры. Но мы над этим действительно работаем.

– Пожалуйста, господа, побыстрее, – как-то жалобно попросил Фуруху. – Мне просто не жить без вашего средства.

– Слушай, – удивился Язон, – неужели ты думаешь, что мы это лекарство персонально ради тебя будем делать? Я знаю о твоей мечте полететь к другим мирам, Мета мне рассказывала, но ведь и ты должен знать: мы с Арчи – твои товарищи по несчастью. А уж нам-то самим намного нужнее вырваться отсюда!

– Нет! – с неожиданной горячностью возразил Фуруху. – Мне нужнее.

– Это еще почему? – Язон прямо оторопел.

– Сказать? – спросил Фуруху и расплылся в странной глуповатой улыбке. – Я полюбил вашу девушку. Виену. Я теперь не смогу без нее.

– Постой. Но вы ведь даже незнакомы.

– А разве для того, чтобы полюбить, обязательно знакомиться? – отпарировал Фуруху.

– Вообще-то нет, – согласился Язон. – Но ты хоть знаешь, что она безнадежно слепа?

– Это вы все слепые, если не видите, какая она красивая, – обиделся Фуруху.

– Я просто хотел сказать, что с ней будет тяжело, – сдал назад Язон.

– С ней будет очень хорошо, – мечтательно протянул Фуруху. – А безнадежности на свете не существует. Ее придумали зануды и пессимисты.

Пока Язон оценивал по достоинству эту оригинальную мысль, Фуруху вдруг спросил:

– Как вы думаете, я ей понравлюсь?

Вот так вопрос! Язон замялся, оглядываясь на Арчи. (Сказать? Не сказать?) Арчи пожал плечами.

– Ты ей уже понравился.

– Правда?!

От полноты чувств Фуруху, забыв обо всяком почтении к начальству, сжал Язона в объятиях, так что хрустнули кости.

– Полегче, парень, полегче! Особенно когда будешь Виену обнимать.

– Погодите! Но она же не видела меня…

– Дурачок, – улыбнулся Язон. – Она по-другому видит. Лучше, чем мы все. Слушай, – сменил он тему, – а хочешь полезть вместе с нами в жерло вулкана?

– Конечно, хочу!

«Ну, понятно! За Виеной ты полезешь хоть голышом в раскаленную лаву».

А вслух Язон сказал другое:

– Тогда иди к Стэну и поучись двигаться в жаропрочном костюме.

– Бра! – крикнул Фуруху уже из-за двери.

– Ну, – повернулся Язон к Арчи, – что я говорил? Весна на планете.


Глава 10 | Мир Смерти и твари из преисподней | Глава 12