home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

– Как назовем вторую операцию? – спрашивал накануне Стэн.

И Язон не задумываясь ответил:

– «Погружение в преисподнюю-2».

Так и назвали. На полном серьезе. С чувством юмора у пиррян всегда не очень хорошо было.

В день «Погружения в преисподнюю-2» погода с самого утра не радовала. Сгустились низкие, почти черные тучи, ветер поднялся, засверкали молнии под аккомпанемент далеких еще раскатов грома, а когда пиррянский линкор вновь завис над самым кратером, хляби небесные разверзлись и мощнейшие потоки тропического ливня начали заливать все вокруг. «Арго» закрывал собою как зонтиком жерло вулкана, и это было кстати, потому что кипящая над поверхностью лавы вода сильно ухудшила бы видимость и вообще осложнила обстановку.

Подобный разгул стихий многие сочли бы недоброй приметой. Но только не пирряне. Для них-то это была вполне нормальная погода. Подумаешь, гроза! Да во время урагана или морской бури иной раз только удобнее воевать. Зверье – в панике, в растерянности, а пиррянский воин всегда собран и ко всему готов.

А вот Крумелур тихо сказал Язону:

– Вторая гроза за один месяц – это небывалое событие для Караэли. Что-то серьезно меняется в нашем климате.

– И почему же? – поинтересовался Язон.

– Честно говоря, пока не знаю. Но сейчас нырнем вместе в магму и, надеюсь, кое-что выясним.

Язон посмотрел на Крумелура долгим взглядом.

«Очень неглупый человек, – думал он, – даже, можно сказать, прозорливый. Видит многое на четыре хода вперед. Зачем же он вызвался теперь погружаться вместе с пиррянами? На что рассчитывает? Почему не боится? Впрочем, последний вопрос нелеп. Фэдеры приучены играть со смертью не хуже пиррян».


Опускались сразу двумя тектоскафами. Не то чтобы планировали широкомасштабные военные действия, а просто после первого относительно успешного путешествия обнаружилось много новых желающих. Ведь, кроме Миди, никто тогда не пострадал, да и не мог пострадать. Ментальный удар угрожал всерьез лишь раскрытому настежь сознанию экстрасенсов. Обычные же люди вроде ничем и не рисковали. Только Ронуса на «Погружение в преисподнюю-2» приглашать не стали. Хватит, достаточно уже дров наломал. Для весьма тонкого дела, именуемого контактом, кандидатура Ронуса или таких же, как он, несгибаемых воинов мало годилась. И Керк лично уговаривал заслуженного бойца не обижаться на принятое сообща решение.

Виена подготовилась основательно. Наученная чужим горьким опытом, рисковать девушка не собиралась. Строго говоря, после глубокого телепатического контакта весь опыт Миди, полученный при первом погружении, по существу, сделался ее собственным, и повторение ошибок стало маловероятным. Нет уж, она не будет раскрываться перед врагами, не будет рваться напролом или подставлять кому-либо «незащищенную спину». Виена продумала все до мелочей и погружалась в мир высокотемпературных монстров настороженно, предельно внимательно и очень медленно. Так иногда заходят в тихую холодную воду те, кто не любит резких и острых ощущений. Ведь у Виены помимо общего механического погружения параллельно проходило свое, ментальное – куда как более сложное.

Уже на глубине десяти километров девушка начала чувствовать присутствие посторонних.

– Да с ними же невозможно общаться! – вырвалось у Виены. – Они просто фантастически глупы!

– Кто? – не понял Язон.

– Не знаю точно, кто это, но они ужасно глупые – те, кто плывет нам навстречу.

– Приготовиться к бою? – поинтересовался Стэн.

– К бою мы и так всегда готовы, – резонно заметила Виена.

– Стэн хотел спросить у тебя, можно ли в них стрелять, – разъяснила Мета.

– Можно стрелять, а можно и не стрелять – как хотите, – странно ответила девушка-экстрасенс.

– Что значит «как хотите»? – возмутился Керк.

– А то и значит. От этой стрельбы просто ничего не изменится. Они глупые очень, – упрямо повторила Виена.

«Вот заладила!» – подумал Язон.

Потом вызвал на экран связи стоящего рядом с ним Арчи и увидал, что юктисианец загадочно улыбается. Он уже сделал какие-то выводы из наблюдений Виены, но пока не торопился произносить их вслух.

– Тогда я попробую поймать хотя бы одного, – предложил Стэн.

– Попробуй, – откликнулась Виена рассеянно и очень тихо.

То ли она в этот момент выставляла какую-нибудь хитрую защиту, то ли погружалась в транс для наилучшего восприятия чужеродных телепатем.

Монстры выплывали из энергетического пузыря, пронзая клювами оболочку точно так же, как и в прошлый раз. Поголовье их было на этот раз явно скромнее, но манера поведения ничуть не изменилась. Чудовища плыли не навстречу тектоскафам пиррян – просто двигались наверх сами по себе. Так что стрельба казалась действительно неуместной. А вот расставить сети на них – это представлялось весьма забавным экспериментом.

Тут же пришлось убедиться, что обладатели клювов с прорезями хоть и глупые, но достаточно хитрые. Попадаться в ловушку они не хотели и ловко маневрировали, как шустрые рыбешки в быстрой воде. Наигравшись вдоволь, точно кошка с мышкой, Стэн наконец захлопнул над одним из них силовой колпак и стал медленно подтаскивать пленника к тектоскафу.

– О чем он думает сейчас? – поинтересовался главный пиррянский технарь у Виены.

– Он ни о чем не думает, – попыталась объяснить девушка. – О чем может думать отрезаемый у человека палец?

– Но он хоть чувствует боль или какой-то дискомфорт? – задал Язон более правильный вопрос.

– Думаю, что нет. И никакого толку мы от этого экземпляра не добьемся. В его организме идут сейчас процессы распада. Все системы одна за другой планомерно отключаются от управляющего центра.

Виене очень нравилось говорить такими наукообразными фразами. Видно было, что каждую свою формулировку она старательно продумывает.

– Значит, мы его просто не довезем до… – начала понимать Мета, но так и не сказала докуда, потому что монстр буквально рассыпался в пыль на глазах у восхищенной публики.

Поскольку картинка транслировалась каждому на персональный экран через сложную систему датчиков и преобразователей, выглядело это совершенно ненатурально, как дурацкая компьютерная игра. Но пирряне-то понимали: все происходит на самом деле, и новый заколдованный круг их совершенно не радовал.

Однако ничуть не унывающая Виена предложила влететь во внутренний объем высокотемпературного мира прямо на тектоскафе. Не совсем понятно было, как она планирует это сделать. Меж тем Виена «попросила» глупых монстров одновременно вдесятером прорвать силовую оболочку в достаточно локальной зоне, и компактный пиррянский аппарат легко проскочил через образовавшийся проем. Второй тектоскаф решили на всякий случай оставить снаружи, а члены его экипажа, желающие поглазеть на подземные чудеса и приобщиться к торжественному раскрытию тайны, полетели дальше в скафандрах. Конечно, они старались держаться поближе к могучим стенкам первого жаропрочного корабля. Так в обычном наземном бою пехотинцы жмутся к броне самоходок и танков, словно это и в самом деле может спасти от взрывной волны или шального осколка.

Но никакой войной здесь пока и не пахло. На снижение пошли быстрее и увереннее, чем в прошлый раз. Плантации жили своей жизнью, размеренной и неизменной. Черные шары-сварткулы роились, как пчелы над цветами. Их стало будто бы даже больше. И, опережая возможные действия чужаков, Мета повела тектоскаф прямо навстречу шарам.

Виена руководила:

– Опасаться пока нечего. Снижайтесь! Смелее!

Ну а вести какой бы то ни было корабль смелее, чем это умеет делать Мета, вряд ли возможно. В общем, тектоскаф висел уже в пяти метрах над подземной плантацией, когда черные шары наконец сообразили, что к чему. Они начали раздуваться, но плыть навстречу вроде даже не собирались. Потом стало ясно, что пресловутые сварткулы избрали новую тактику. Они построились в почти правильную окружность и, очевидно, хотели охватить корабль пиррян.

– Успеем уйти, если они будут брать нас в кольцо? – спросил Стэн у Меты.

– Успеем, – ответила та уверенно.

Язон мысленно позавидовал ее оптимизму: откуда им всем было знать, с какой скоростью способны перемещаться сварткулы и что они вообще задумали. Только на одну Виену и оставалась надежда.

А ей уже стало тяжело. Это было хорошо видно по напряженной мимике, по замедлившейся реакции, по голосу, внезапно зазвучавшему глухо и с большими паузами.

– Не надо… никуда удирать. Они… выбрали фигуру… наиболее удобную… для общения.

– А ты уже понимаешь, что они говорят? – решил уточнить Керк.

– Почти, – сказала Виена. – Только, пожалуйста… не стреляйте! И не удирайте… никуда…

– Принято, – мрачно согласился Керк, очень недовольный всем происходящим.

Сварткулы, слившись в огромный бублик, вращались теперь вокруг пиррянского тектоскафа, словно пояс астероидов вокруг какой-нибудь планеты.

– Ты уже готова переводить им вопросы? – спросил Язон. – У нас же время ограничено.

– Я попытаюсь, – скромно сказала Виена.

Судя по голосу, она снова обретала хорошую форму. По-видимому, самый тяжелый период, связанный с моментом настройки на чужую систему мышления, был пройден.

– Узнай для начала, кто они и откуда? – Таков был первый незамысловатый вопрос.

Ответ получился весьма громоздким и не слишком определенным:

– Мы – принципиально новая форма жизни. Попали сюда из далекого мира с хорошей высокой температурой не только внутри, но и снаружи. Добирались внепространственным путем с промышленной целью.

Подобный текст нуждался, разумеется, в дальнейшем переводе на нормальный человеческий язык, как минимум в научном редактировании. Но все слова Виены шли на запись, а значит, для расшифровки еще будет время, сейчас главное – схватить суть. И кажется, это удавалось. Вопросы сыпались один за другим. Только бы лишних не задавать! Ведь время, время…

Кто или что первым начнет сигналить о необходимости подъема наверх? Виена, которой сейчас наверняка не легче, чем на сеансах лечения Миди? Тепловая защита костюмов, исчерпавшая энергоресурс? Датчики расхода кислородной смеси? Или что-нибудь еще, вовсе непредвиденное? Да, пирряне сейчас не сражались с конкретным врагом, однако сами условия жизни этих немыслимых сварткул были изначально враждебны человеку. Сражаться было бы, наверное, легче, а тут возникала непривычная задача – заботиться не только о своей жизни, но и о жизни того, кто до сих пор считался врагом.

Чуть позже, когда все поняли, что диалог получается, пирряне перестали обращаться к Виене, а говорили уже напрямую с черными шарами.

Тут-то и выяснилось, что сварткулы – вовсе никакие не существа, и даже не устройства в полном смысле. Это небольшие, упакованные в энергетические капсулы фрагменты гиперпространственных переходов, то есть своего рода джамп-передатчики, через которые и общается с пиррянами кто-то, находящийся сейчас на своей далекой горячей планете. Здесь же, на Моналои, реально присутствует только одно разумное существо, но его собственный разум решительно не приспособлен для общения. Существо это ютится в самом центре планеты Моналои, где выгрызло себе нору с подходящей для жизни температурой – около пятнадцати тысяч градусов. Меньше просто холодно. Так называемые монстры действительно служат ему своего рода руками, пальцами, щупальцами. Как угодно назови, но человекоподобные куклы являются исполнительными механизмами, и только. Ни о каких нервах, а тем более психических реакциях по отношению к ним говорить не приходилось. Так что и аналогия с пальцами показалась Язону несостоятельной. Он предложил сравнить монстров с непрерывно растущими волосами, которые надо подстригать. Образ этот оказался очень близок к истине. Непрерывно плодившиеся монстры просто должны были погибать. И если их не настигали внешние силы, разрушение происходило естественным путем, но это плохо отражалось на работе остальных. Вот они и искали себе врагов.

«Весьма путаная логика, – подумал Язон. – Тем более что по-прежнему непонятно, когда же все это началось. И главное, зачем?»

Чтобы выяснить это, обратились к истории. На Моналои сварткулы прибыли много вращений назад. Что значит много и каких именно вращений, выяснить не удалось: лет, месяцев, дней? С конкретикой всякой у этих тварей было хуже всего. Или Виена просто не находила пока адекватных слов при переводе. Цель прибытия уточнили. Она оказалась сугубо прозаической – в горячих недрах планеты содержалось много твердой кристаллической серы, служившей для данной формы жизни основой основ: и питание, и размножение, и развлечение, и путь к знаниям, и еще что-то абсолютно непереводимое даже на уровне ощущений, но очень важное – все это без серы никак.

Чтобы не говорить всякий раз длинно и вычурно «иная форма жизни», Виена употребляла термин «сварткулы», хотя теперь стало абсолютно ясно, сколь глупо называть черными шарами тех, кто находится по ту сторону телепатического и гиперпространственного коридора. Все равно что принимать говорящий радиопередатчик за живого человека. Но, с другой стороны, название получилось в чем-то удачным, ведь «кула» по-шведски – не только шар, но еще и нора, отверстие. Словом, черная дыра в пространстве.

Вообще же сварткулы были существами, не имеющими постоянной формы, но для выполнения конкретных материальных задач им приходится создавать для себя какую-то внешнюю оболочку. Вот, например, принялись разрабатывать богатое месторождение серы и породили монстров. Почему именно таких? Подсмотрели на поверхности. На планете Моналои не впервые просыпались вулканы, и это позволяло выглядывать наружу. Вот и скопировали сварткулы не только внешний вид человека, но и внешний вид поля для добычи человеческой пищи. Пришельцы оказались большими любителями собезьянничать. Поэтому, когда во время последнего извержения увидали плантации с надсмотрщиками, тут же и у себя изобразили такое. Вот и все. Глупо и просто.

А вообще диковинной алмазной серы становится все меньше и меньше. Отправляют ее с Моналои на Горячую (другого названия планеты предложено не было) через гиперпереход, который, кстати, в последнее время стал плоховато работать. Само разумное существо, несмотря на свою бесформенность (логика в этом месте опять хромала), уже не сумеет уйти через такой узенький, почти закрывшийся рвавнавр обратно в свой мир. Это беда. Да и серу удается отправлять лишь крошечными кусочками. Есть подозрение, что всему виною жадность сварткул. Вырабатывая без оглядки залежи редкого минерала, они сделали планету пустой внутри. Из-за этого начались какие-то непонятные вибрации, активизировалась вулканическая деятельность, рвавнавр практически закрылся, а монстры-исполнители стали плодиться в безобразном количестве. Вот сварткулы и послали их наверх с просьбой о помощи. Кто бы еще понял, что это просьба! Когда вылезает такая нечисть и начинает крушить все вокруг. Однако теперь как будто понимание достигнуто. Им хочется верить, что это так. Язону тоже.

Большого интереса для дальнейшего обмена информацией сварткулы, похоже, не представляли, но помочь им явно следовало. Не бросать же в самом деле на произвол судьбы разумное существо с весьма высоким уровнем развития! Пусть и очень не похожее на человека. А к тому же гибель загадочного пришельца внутри Моналои грозила обернуться и для людей всепланетной катастрофой.

– Чего вы хотите от нас? – спросил Язон.

– Теперь, когда мы видим, что среди вашей расы тоже есть разумные существа, мы просим помочь нам выбраться отсюда. От вас потребуется совсем немного. Мы сами пришлем корабль и проведем эвакуацию. Но для нас крайне важен эмоциональный фон вокруг и понимание вами происходящего. Возможно, потребуется и некоторая техническая помощь, но это мы решим по ходу дела.

Перспектива подобной акции представлялась весьма туманной, и Язон решил уточнить:

– Как это все будет выглядеть? Вы пробьете огромную брешь в планетной коре?

– Разумеется.

– А как же после?

– Мы ее заделаем.

– Тогда, может, заодно вы и серединку планеты заделаете? – то ли в шутку, то ли всерьез предложил Язон.

Впрочем, вряд ли эти бесформенные способны воспринимать юмор. Они и не восприняли.

– Разумеется, – последовал ответ. – Мы восстановим прежний вид планеты. Иначе здесь будет катастрофа.

– Ну, так это другой разговор! – обрадовался Язон.

Удача сама шла в руки.

До полной ясности не хватало только еще одной крошечной детальки. Вопрос вертелся у Язона на языке, но вдруг потерялся, забылся, спутался с другими. И это ужасно мешало, а все остальные еще и лезли наперебой со своими дурацкими интересами.

Стэн допытывался, какое оружие применяют на Горячей. Не было у них оружия. Вообще. Рес хотел знать, не собираются ли сварткулы присоединиться к Лиге Миров. Нет, не собираются, им это не нужно. Мета ухитрилась спросить, есть ли у них понятие о мужчинах и женщинах, как они размножаются, понимают ли, что такое любовь и красота. Ответ получился, к сожалению, непереводимым.

В общем, разыгрывалась сценка «Первый контакт с негуманоидной цивилизацией» из самой пошлой телевизионной постановки далекого прошлого.

Не верил Язон в такие случайные контакты спустя многие тысячи лет после выхода человечества в космос. И вообще, эти высокотемпературные разумные существа, поедающие какую-то алмазную серу, да еще и мимикрирующие под людей, выглядели театром абсурда. Какой смысл жить на горячих планетах? Любая горячая планета – явление временное, она должна остыть и остынет. Что дальше? Кочевать по Галактике на обшитых асбестом раскаленных утюгах, врываясь в недра обычных землеподобных планет, корежа жизнь человеческим цивилизациям? Использовать для путешествий капризный и трудноуправляемый рвавнавр? Не абсурд ли это все? И может ли природа естественным путем породить подобную жизнь? Язон считал, что не может. Он был уверен, что…

А вот и забытый вопрос! Не очередное ли это творение безумного доктора Теодора Солвица?

Однако спрашивать впрямую о Солвице бесформенных тварей с другого конца Галактики смысла не было. С именами, названиями, цифрами и прочей знаковой символикой у них крайне плохо. Это уже все поняли. Значит, надо построить вопрос как-то хитрее.

Наконец Язон придумал.

– С чего начиналась ваша цивилизация?

Ответ пришел странный:

– Не могу больше. Извините.

Язон, да и остальные тоже, не сразу поняли, что это уже не перевод, а простая реплика Виены. Усталый выдох перед тем, как полностью отключиться.

Ничего ужасного не произошло. Виена просто заснула. Она выполнила свою работу. За такое на иных планетах памятники ставят. А на Пирре просто скажут: «Молодчина! Спасибо! Ты отличный боец! Но мы еще не победили. Так что не расслабляйся!»

И Язон тоже не расслаблялся. Оставалось самое сложное – вернуться назад, а без переводчицы Виены почти в самом центре чуждого мира сделалось намного опаснее.

Керк явно ждал каких-то слов именно от Язона, но тот был еще не готов расставить все точки над i. Его главный вопрос остался без ответа. Да и не договорились они как следует со сварткулами. Вот что по-настоящему плохо!

Ну обещали помочь, ну станут ждать пресловутого горячего звездолета. Даже не знают, как он выглядит: будет ли величиной со скромный астероид или не больше домашней кошки размером. К чему готовиться? А главное – когда? Вроде проскочило слово «скоро». Но «скоро» – это и к завтрашнему утру, и через тысячу лет – тоже скоро. Какие у них там представления о времени? Нет, нельзя просто так улетать. И вообще, кольцо-то вокруг тектоскафа все вертится и вертится…

Тогда Язон сосредоточился, напряг все свои телепатические способности и спросил, то есть транслировал черному кольцу, одно-единственное кричаще-вопросительное слово:

«КОГДА?!»

На целую фразу у него бы все равно таланта и сил не хватило.

И кольцо вдруг распалось. Осыпалось вниз дождем маленьких черных мячиков. А там, перемешавшись, покружившись, попрыгав, словно озорные щенки, сварткулы выстроились вдруг в четкие линии, повернулись к тектоскафу, чтобы всему экипажу было удобнее смотреть, и оказалось, что это ряд цифр, нормальных арабских цифр, которые не могли означать ничего, кроме числа, месяца и года по стандартному галактическому летосчислению.

Ай да сварткулы! Ай да не понимают они конкретики!

Язон полностью успокоился. Успеет он теперь задать свой главный вопрос. Ведь корабль пришельцев будет здесь ровно через два дня.

– А теперь наверх, ребята! – шепнул он радостно.

И Керк начальственно распорядился:

– Поднимаемся.


Глава 11 | Мир Смерти и твари из преисподней | Глава 13