home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Представьте себе мое изумление Ч.1

Когда машина свернула на Перри-стрит, мое возбуждение достигло предела.

— Посмотри вон туда, — сказал я, показывая в окно на настоящий викторианский дом с шиферной крышей и балкончиком. — Наверное, его дом такой же. Может, даже лучше. Я живо представлял себе, как на засыпанной гравием дорожке возле дома стоит серебристый «Мерседес-450» и на солнце блестят таблички, показывающие, что машина принадлежит именно врачу.

Мама ехала на срочную консультацию к доктору Финчу, которая должна была состояться у него дома. Наконец-то и я увижу этот дом. Хоуп много рассказывала мне о том, как там интересно.

— Там всегда кто-то есть и всегда происходит что-нибудь забавное, — говорила она.

Даже трудно поверить, что прошло столько времени, прежде чем я получил возможность увидеть тот самый дом, в котором живет удивительный доктор. Более волнующим не стало бы даже посещение личной резиденции Джона Риттера.

Дом доктора.

Я одевался очень тщательно. Безупречно отглаженные серые брюки, накрахмаленная белая рубашка и темно-синий пиджак: я решил, что такой костюм соответствует случаю. В последний момент нацепил еще и позолоченный браслет, на котором были выгравированы мои имя и фамилия.

— Это здесь, — сказала мама, — направо.

Улица была застроена безупречными домами, один лучше другого. Изысканно подстриженные живые изгороди, двойные каминные трубы, высокие парадные двери, выкрашенные блестящей черной краской, узорные чугунные решетки. Улица казалась снобистской, богатой, совершенно в духе Новой Англии.

Красиво, — оценил я. — Хотел бы я стать доктором.

Мне кажется, здесь живут многие профессора из колледжа Смит, — заметила мама. Колледж Софии Смит находился почти в самом центре города.

И вдруг справа я увидел дом, который явно не вписывался в окружающую картину. Вместо того чтобы быть белым и безупречным, как все другие, он был розовым, кособоким и выглядел заброшенным. В квартале, где все говорили вполголоса, он орал.

— Это же не его дом, правда? — настороженно уточнил я.

Мама включила сигнал поворота и свернула с дороги.

Приехали, — произнесла она.

Не может быть. — Я не хотел верить своим глазам.

Это его дом, Огюстен. — Мама выключила мотор и бросила ключи в сумку.

Подожди! — Меня охватила паника. — Тут какая-то ошибка.

Это дом доктора Финча. — Она не оставила сомнений.

Мы вышли из машины, и я прикрыл глаза рукой, чтобы солнце не мешало смотреть. Розовая краска отваливалась, обнажая голое дерево со всеми его изъянами. Ставней на окнах не было, их заменял толстый пластик, из-за которого внутрь заглянуть оказывалось невозможно. Газон — по крайней мере то, что когда-то было газоном — представлял собой просто-напросто плотно утоптанную землю. Казалось, здесь ходили толпы людей. На дорожке стоял, касаясь бампером дома, неаккуратно припаркованный старый серый «бьюик-скайларк». Ни на одном из его колес не было колпаков.

Мама пошла по грязной дорожке к парадному крыльцу. Я поплелся за ней. Она нажала кнопку, и раздался странный, очень громкий электрический звонок. Я представил, как внутри стены тянутся, пересекаясь, толстые провода, которые и создают в конечном итоге этот странный звук, больше всего напоминающий звук пилы.

Ответа не последовало. Однако было слышно, что в доме кто-то бегает. Слышалось бренчание фортепиано, потом стук.

Мама снова нажала на кнопку звонка и держала ее довольно долго.

Наконец дверь открылась, и возникло странное существо — маленькая горбунья со спутанными седыми волосами, отдающими в лиловый оттенок. В руках она держала электрическую открывалку для банок, провод волочился по полу,

— Добрый день, Дейрдре, — приветствовала горбунья. —- Входите.

Она отошла от двери и помахала открывалкой, тем самым показывая, что мы — желанные гости. Больше всего она походила на леденец, только без красных полосок. Фигура ее, согнутая, с опущенной головой, выглядела так, словно она пыталась стоя принять горизонтальное положение, как в самолете во время крушения.

Мама сказала:

— Спасибо, Агнес, — и переступила через порог,

Я последовал за ней. Хозяйка дома напомнила мне Эдит Банкер из «Дел семейных», только хуже.

Привет, — теперь уже горбунья обращалась ко мне. —

Ты, очевидно, Огюстен. Я правильно произношу твое имя?

О — гюс — тен. Так?

Да, — ответил я заученно-вежливо. — Очень приятно с вами познакомиться.

Я Агнес, жена доктора Финча. Вы располагайтесь, чувствуйте себя как дома, а я пока пойду позову доктора. — Она повернулась и зашлепала по узкому, скрипучему коридору рядом с лестницей.

Мама повернулась ко мне.

— Перестань кривиться, — прошептала она.

В доме пахло псиной и чем-то еще. Яичницей, что ли? Царил страшный беспорядок. Коврик, на котором я стоял, настолько обветшал, что сквозь него просвечивал деревянный пол. Я сделал шаг в сторону и заглянул в комнату справа. В ней были высокие окна и большой камин. Но диван оказался перевернутым — он стоял на спинке. Я посмотрел в противоположную комнату. Там тоже был жуткий кавардак — разбросанная одежда, газеты, цветные пластиковые пакеты...

Доктор так жить не может, — шепотом заметил я.

Ш-шш — прошипела мама, крепко сжимая мою руку. — Веди себя прилично.

Я взглянул на свои безупречные брюки и увидел, что к ним уже пристала пыль. Снял с колена волос какого-то странного животного и отбросил подальше, внимательно наблюдая, как он падает на пол. Проводив волос взглядом, я увидел, что пол весь покрыт какой-то шерстью. Шерсть была повсюду — она каталась по ковру и собиралась в большие комья по углам.

Ни разу в жизни мне не приходилось видеть такого убожества. Поражало, что в подобных условиях могут жить люди. И уж совсем невозможно было представить, что здесь живет врач.

Я подожду в машине, — произнес я.

Нет, ты не будешь ждать в машине. Консультация займет несколько часов. А кроме того, это невежливо. Ты останешься здесь и побудешь с детьми Финча.

Через минуту из глубины коридора к нам выбежали, держась за руки, две отвратительные девчонки. У обеих волосы свисали грязными сосульками. Это были Вики и Натали. Я их уже встречал у доктора в офисе. Натали была на год старше меня, ей исполнилось тринадцать. А Вики — четырнадцать. Натали была нормальная, а Вики — очень странная, даже из дома ушла. Натали мне сказала, что она живет с хипарями.

—- Привет, Огюстен, — мило поздоровалась Натали.

Привет.

Ну, ты и разоделся, — фыркнула Вики. — Словно в церковь собрался. — Она хихикнула.

Эту девчонку я сразу возненавидел. Одета она была в потертые джинсы — казалось, они держатся лишь на разноцветных нитках, которыми прошиты вдоль и поперек. На коленке красовалась яркая кривая заплатка.

Дейрдре? — позвал доктор откуда-то из недр дома.

Да, доктор Финч, — ответила мама, — я возле входной двери.

Пойдем, — позвала меня Вики. — Нам велели тебя развлекать,

С этими словами они меня куда-то повели.

Мы были детьми. Нам было скучно. А старый аппарат электрошоковой терапии пылился под лестницей, в ящике, рядом с пылесосом,

— Давайте, ребята, это будет весело, — предложила Вики, теребя вылезшую из дивана набивку.

Натали запустила руку в банку с чипсами «Принглс», вытащила оттуда солидную горсть и начала неаккуратно, с чавканьем, жевать, роняя крошки прямо на грязную полосатую кофту. Потом вытерла руки о голые коленки.

Ненавижу Чарльза Нельсона Рэйли, — заявила она. — И вообще, кто он такой?

Ну, ребята, — ныла Вики.

Я поднес руку к голове. Мне нравилось, как гладко и аккуратно лежат волосы. Это меня немного успокоило. А еще мне очень нравилась телеигра «О, счастливчик!»

— Давайте просто посмотрим телевизор, — предложил я.

Вики вытянула из обивки дивана длинную полоску внутренностей и бросила ее на пол.

— Фу! Не хватало смотреть эту фигню!

Кот по имени Фрейд моментально спрыгнул с книжного шкафа и набросился на диванную внутренность.

Натали, запрокинув голову, поднесла банку ко рту и даже постучала по ней, вытряхивая все до крошки. Звук напоминал дробь маленького барабана. Потом она бросила банку в кота.

Тот отпрыгнул в сторону, однако диванные внутренности не выпустил.

Вики захихикала.

Я вздохнул, смиряясь с тем очевидным фактом, что мои брюки утратят безупречность складки.

— Ваш отец действительно использовал в своей работе этот аппарат?

Вики моментально соскочила со стула.

— Да, он и к пациентам применял электрошок, и вообще... пошли, будет такой треск!

Натали закатила глаза, а потом взглянула на меня:

— Пойдем, все равно больше нечего делать.

Возражать казалось бесполезно. Я не слишком хорошо знал Вики и Натали, но успел понять, что с ними не поспоришь. Однажды, когда мы встретились в офисе доктора, они открыли банку консервов и начали скидывать сардины на головы идущим по улице людям. Они бы точно так же скинули и кофеварку, не успей Хоуп их вовремя остановить.

Джин Рейберн утешающим жестом положил руку на плечо участника состязаний, а мне пришлось встать с дивана и отправиться вслед за Вики и Натали в коридор.

Вики включила свет. Он исходил от голой, без абажура, лампочки, прицепленной к бронзовому кронштеину на стене. Стены в коридоре были обиты коричневой мешковиной. Подобный способ покрытия мне очень понравился; мешковина оказалась оригинальным и интересным декоративным материалом, несмотря на то, что сильно пропылилась от времени и местами уже начала отваливаться.

— Ух ты, посмотрика на эту фиговину. — Вики вытащила ящик из-под лестницы.

Натали тихонько пнула его ногой, словно пытаясь обнаружить признаки жизни.

Я наклонился и заглянул в ящик. Его содержимое напомнило мне отцовский коротковолновый радиоприемник. Единственная разница заключалась в том, что из этого прибора торчали какие-то провода. А еще на нем виднелись два больших циферблата.

Странно, — произнес я, заинтригованный.

Помогите мне его перетащить, — приказала, нагибаясь, Вики.

Мы с Натали тоже согнулись и взялись за ящик с другой стороны. Натали прекрасно справилась бы одна, но я считал, что надо помочь, чтобы принести хоть какую-то пользу. Мы отнесли ящик в ту комнату, где стоял телевизор, и поставили на пол перед диваном.

— Ну и что же теперь? — поинтересовалась Натали.

Я рассеянно стряхивал пыль с некогда безупречных брюк.

Порядок, ребята. Теперь нам надо запустить эту машину в дело. Огюстен, ты будешь пациентом, а ты, Натали, медсестрой.

Не собираюсь быть никакой такой вонючей медсестрой, — заявила Натали.

Ну уж, ты ни за что не будешь доктором.

Я буду пациентом. А он пусть будет медсестрой, — предложила Натали.

Я почувствовал, как неумолимо краснею — и от ужаса, и от неотвратимости роли медсестры.

Хорошо, я буду медсестрой, — согласился я, желая как можно быстрее со всем покончить. — Мне все равно.

Давайте только скорее начнем.

Сестричка, — начала дразниться Натали.

А это мне снимать? — спросил я, имея в виду темно-синий пиджак, который я напялил по такому торжественному случаю, как визит в дом врача.

Вики нахмурилась:

Эту фигню? Ее нужно вообще выбросить!

Почему ты всегда такой расфуфыренный? — поинтересовалась Натали.

Не знаю, — как бы между прочим ответил я. На самом же деле я внезапно засмущался и, небрежно стянув с себя пиджак, швырнул его на стул.

Натали нырнула на диван лицом вниз, а потом перевернулась на спину. Рука ее свисала с дивана, тыльная сторона касалась пола.

Чем же я больна?

Вот, — произнесла Вики, приподнимая аппарат.

Я схватился за другой конец, и вдвоем мы вытащили его из ящика.

— Чем я больна? — еще громче закричала Натали.

Мы поставили машину на пол, и Вики ногой отшвырнула ящик, чтобы не мешался. Он стукнулся о телевизор.

—- Ты — чокнутая, — коротко поставила диагноз Вики. Натали засмеялась.

— Ладно, пусть я буду чокнутой. У меня параноидальная шизофрения, — она похлопала ресницами, — как у Дотти Шмит.

Вики скривилась.

— О Господи, ну и свинья. Знаешь, какая она грязнуля? Агнес раз пришлось отлеплять от нее лифчик.

Натали даже охнула.

Откуда ты знаешь?

Это правда, Агнес мне сама говорила.

Кто такая Дотти? — поинтересовался я.

А потом Агнес пришлось взять губку и тереть ей под сиськами, чтобы хоть как-то отмыть.

Вики завизжала и сделала непристойное движение. Девочки засмеялись.

Кто это такая? — опять спросил я.

Одна из папиных чокнутых пациенток, — ответила

Натали. — Ты ее еще увидишь.

Я подумал, с какой это стати я должен ее увидеть.

Тут в комнату с криком влетел голый Медвежонок Пух. Пуху, сыну Энн, старшей сестры Вики и Натали, было шесть лет. Его пиписька дрыгалась, а смеющийся рот был измазан ярко-красным вареньем.

Эй, Пух, — приветствовала Вики маленького племянника.

Медвежонок Пух. — Натали села на диване. — Что поделываем, Пушок?

Малыш остановился перед телевизором и стукнул руками себя по бокам.

— Я консервная открывалка, — заявил он.

Я через всю комнату ощущал запах его ног.

Ты консервная открывалка? — нежно переспросила Натали. — Как здорово!

Что это? — спросил он, показывая на аппарат.

Старый папин аппарат для шоковой терапии, — пояснила Вики. — Мы с ним балуемся. Хочешь с нами поиграть?

Мальчик смущенно улыбнулся и схватился рукой запипиську.

Незна-а-а-ю.

Давай, Пух. Будет интересно. А больно не будет, обещаю, — позвала Натали.

— Ну, ты сначала посмотри на нас, а потом и сам поиграешь, хорошо? Просто посмотри пока, — сказала Вики.

Натали снова улеглась на диван и закрыла глаза.

— Готова, — доложила она.

Тогда Вики встала возле дивана на колени. Она аккуратно взяла провод и обвила сестре голову, а конец оставила возле уха. Второй провод она провела у Натали под шеей. Засунув вилку под диван, притворилась, будто включает аппарат. Потом положила руку на циферблат.

Медсестра, — позвала она.

Слушаю, — ответил я.

Идите сюда.

Я опустился на колени рядом с ней.

— Что мне делать?

Пациентка может кричать, поэтому вы должны поместить ей в рот шпатель — чтобы она не откусила себе язык.

Хорошо, а где он?

Просто возьмите карандаш, — подняла голову Натали.

Ш-шш! — остановила ее Вики. — Ты не должна разговаривать.

Натали снова закрыла глаза, зато теперь открыла рот. Я протянул руку к столу и схватил лежащую на нем ручку.

Подойдет?

Конечно, — согласилась Вики.

Я засунул ручку Натали в рот, и она сжала ее зубами.

Хорошо, сестра. Мы готовы?

Да, доктор, — ответил я.

Вики повернула циферблат на аппарате.

— Включаю миллион вольт.

Натали начала биться в конвульсиях, трясясь всем телом. Она открыла глаза и закатила их под самый лоб. Начала орать, не выпуская ручку изо рта.

Вики засмеялась:

— Хорошо, хорошо.

Проволока выскользнула из-под шеи Натали, и Вики засунула ее обратно.

Сестра, увеличьте напряжение, — скомандовала она.

Я протянул руку и повернул диск.

Уже до предела, — доложил я.

Натали дико тряслась.

— Сейчас происходит процесс подавления памяти, — пояснила Вики. — Нам нужно проникнуть в глубь под сознания.

Натали закричала громче, и ручка выпала у нее изо рта. Она дергалась с такой силой, что я действительно испугался, как бы с ней чего не случилось.

Медвежонок Пух расплакался и выбежал из комнаты.

Натали прекратила дергаться.

Вики смеялась. Медвежонок Пух выскочил в коридор и побежал куда-то в дальний конец дома; его полный ужаса плач становился все тише и тише.

Уф! — фыркнула Натали. Она вспотела, лицо ее пылало.

Лучше его поймать, — сказала Вики.

Они обе выскочили из комнаты и бросились догонять Пуха.

Я посмотрел на экран телевизора — там как раз шел рекламный ролик шампуня «Хербал Эссене». А потом побежал за ними.

Медвежонок Пух забрался под рояль в гостиной. Он сидел на корточках, зажмурившись, и какал.

Я замер.

Вики и Натали сели на диван напротив рояля. Они сидели рядышком, сложив руки на коленях, и смотрели на мальчика, словно наблюдали, как он решает задачку.

— О! — произнес я. — Извините.

Медвежонок Пух навалил кучу на голубой, от стены до стены, ковер, а Вики и Натали захлопали в ладоши,

— Браво, Пух! — похвалила Вики.

Натали захихикала. Хлопнула руками по коленкам. Пух открыл глаза и посмотрел на меня, Потом улыбнулся во весь свой измазанный вареньем рот.

Пух покакал, — заявил он.

Я взглянул на Вики и Натали.

Вы не видели мою маму?

Она в кухне, — ответила Натали.

Я повернулся к двери, но девочка со значением добавила:

— С моим папой.

— Да я просто кое-что у нее спрошу, очень быстро.

Натали смотрела, как Пух поднес палец к носу и понюхал.

Я как-то боком выскочил из комнаты и пошел по коридору. В старом викторианском доме было много комнат и много коридоров; две лестницы и столько дверей, что потеряться ничего не стоило. Однако кухню найти было не сложно: прямо и прямо, в самый конец дома.

Мама сидела возле стола, заваленного грязной, с остатками еды, посудой. Она курила.

— Мам?

Она повернулась ко мне и раскрыла руки мне навстречу:

— Огюстен.

Я обнял ее. Мне нравился ее запах, смесь «Шанель № 5» с никотином.

Сколько еще мы тут пробудем? Я хочу домой.

Она прижала меня к себе и погладила по затылку.

Я отстранился.

Мы скоро уедем?

Она взяла сигарету с одной из грязных тарелок и глубоко затянулась, вобрав дым в легкие. Когда она говорила, вместе с каждым словом вылетал дым.

— Доктор Финч спасает нам с тобой жизнь, Огюстен. Важно, чтобы мы сейчас оставались здесь.

Я слышал доносящийся издалека смех Пуха.

Мама еще разок поднесла сигарету к губам, потом в стакан с недопитым молоком.

— Я понимаю, все здесь для тебя ново, непривычно и странно. Однако это безопасное место. И нам нужно быть именно здесь. В доме доктора, вместе с его семьей.

Ее глаза сейчас казались какими-то другими. Шире, что ли. Они были совсем чужими, не ее. Они пугали меня. Так же, как пугали тараканы, которые ползали повсюду — по столу, по тарелкам, по лопатке для торта.

Ты играл с дочками доктора? С Натали и Вики?

Наверное.

Тебе было весело?

Нет, я хочу уехать отсюда.

Дом доктора обманул все мои ожидания. Он оказался странным, ужасным, потрясающим и совершенно непонятным. Я хотел домой, за город, хотел играть со своими деревьями.

В узком коридоре, недалеко от кухни, послышался звук сливаемой в туалете воды. Потом кашель и бормотание. Потом открылась дверь.

— Огюстен, мы с доктором Финчем сейчас разговариваем. Иди поиграй еще с девочками.

У меня оборвалось сердце. Мною завладела паника. Надо срочно посмотреться в зеркало, чтобы проверить, как лежат волосы.

— Пожалуйста, поедем, а? Я больше не хочу здесь оставаться. Здесь слишком странно.

Я поднял голову и увидел Финча.

— Так-так-так, — загремел он, протягивая мне руку. Я схватил ее, надеясь обнаружить очередной подарочек. Может быть, игрушечный звонок или опять воздушные шарики.

Доктор улыбнулся и удивленно вытаращил глаза.

— Какое твердое рукопожатие. Прекрасное рукопожатие. Десять с плюсом по шкале рейтинга рукопожатий.

Он был невысокого роста, хотя казался большим. Занимал очень много места.

Как дела, молодой человек? — Финч похлопал меня по плечу, словно телевизионный отец; как Майк Брэйди или Уорд Кливер.

Нормально. — Я чувствовал, что у меня потеют ступни. Не мог же я сказать, что его собственные отвратительные дети и его собственный грязный, ужасный дом стали причиной моих душевных страданий.

Присядька. — Он показал на стул.


Темно-синий пиджак для маленького мальчика Ч.2 | Бегом с ножницами | Представьте себе мое изумление Ч.2