home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Женя не любил Клима Басаргина, но никогда не признавался ему в этом. Подвыпивший Клим запросто прошибал кулаком стандартные двери советского образца и мог, не морщась, сожрать на спор стеклянный стакан. Крышечки с пивных бутылок он срывал ноздрями, гвозди заколачивал ладонями, а пальцами, поднатужась, разрывал пополам детективные книжицы в мягком переплете. Экстремал, одним словом. Кто ж такому станет признаваться в искренних чувствах?

Одну порванную книгу Женя обнаружил на полу своей прихожей – это был недочитанный боевик «Волки в погонах», и его было немного жаль. Такая же участь постигла томик «Наркомента», ошметки которого валялись ближе к кухне. Клим, разумеется, уже находился там, вдумчиво изучая остатки спиртного после вчерашней гулянки.

– Эти лярвы смылись, пока мы спали, – сипло сообщил он вошедшему хозяину квартиры. – Встречу их – матки наизнанку повыворачиваю!

«Если ты их узнаешь, – мысленно прокомментировал Женя. – Ты же вчера не был способен отличить собственное отражение от чужой задницы».

– Да, не завидую я этим мокрощелкам, – произнес он вслух. – Пиво осталось?

– Пиво – мне, – безапелляционно заявил Клим, подгребая к себе полные бутылки. – Ты можешь шампусиком подлечиться, если душа горит.

– А почему бы нам не поделить пиво поровну? – не сдержался Женя. Его и на трезвую голову возмущала манера напарника оставаться у него на ночь и хозяйничать здесь, как у себя дома. С похмелья раздражение только усиливалось.

Расплющенные губы Клима растянулись в усмешке:

– А ты не догадываешься?

– Нет, – мужественно ответил Женя, голос которого зазвенел, как перетянутая гитарная струна.

– Ща я тебе заясню. Дай-ка сюда доску, – потребовал Клим. В одной руке он держал откупоренную пивную бутылку, а вторую протянул к напарнику и пошевелил пальцами.

Тот отпрянул, как будто увидел перед собой не пятерню, а огромного безволосого тарантула.

– Послушай, – сказал он, стараясь придать своему тону как можно больше убедительности, – эта доска служит для разделки мяса, а не для демонстрации физической силы.

– И что?

– А то! – Женя порывисто запахнул халат на груди. – Не надо тут больше ничего ломать, крушить и забивать, ладно? В квартире и без того как после погрома.

– Ладно, – смилостивился Клим, успевший влить в глотку почти все содержимое пивной бутылки. – Никто тебя твоих отбивных лишать не собирается, не ной. Я тебе другой фокус покажу. Зажигалка есть? Давай ее сюда.

– Перекусить ее хочешь? – встревожился Женя, у которого была дорогая, солидная зажигалка с позолоченным корпусом.

– Не-а, – успокоил его Клим. – Не гоношись. Не съем я твою цацку, не боись.

– Тогда держи.

Вынутая из кармана халата зажигалка перекочевала в чужие руки. Покрутилась немного в сжимающих ее пальцах, выпустила для пробы пару язычков пламени, после чего Клим подмигнул Жене и, повернувшись к нему задом, приспустил сатиновые трусы.

«Пшшшшт!» Горящая струя выпущенного им газа сверкнула в воздухе и пропала, а Женя все еще стоял с разинутым ртом.

– Ну как, понравился фокус? – горделиво осведомился Клим.

– Да, впечатляет.

– То-то! Хочешь, научу?

– В другой раз, – поспешно сказал Женя, а сам подумал: «Валить нужно отсюда. Вот срубим деньжат с Тамарки-санитарки, и с меня хватит. С ума можно сойти от этих березюкских шуточек!»

Тут он был не прав. Строго говоря, Клим являлся лишь племянником майора Березюка и носил совсем другую фамилию. Но заправляли в бригаде они с дядей на пару, и других желающих качать права не находилось.

Ядро группировки состояло из четырех постоянных членов – Березюк с племяшом, его заместитель капитан Шумихин и во всех отношениях штатский Женя, – а остальные персонажи привлекались по мере необходимости, получая за это разовые гонорары. Нотариус, адвокат с незаконченным юридическим образованием, пара слесарюг, доводивших до ума угнанные тачки, непосредственно угонщики, таможенники, всякие прочие людишки, имевшие необходимые каналы и связи. К примеру, псевдо-омоновцы, производившие задержание Тамары, получили за представление по сотне баксов на рыло. На самом деле мужики служили в охранном агентстве «Барс», так что у них только камуфляж был настоящий, а все остальное – фикция. Зато начальник отделения милиции вообще никакого участия в операциях Березюка не принимал, но раз в месяц исправно получал тысячу долларов в конверте, и все, что от него требовалось – это вовремя закрывать глаза. За умение часами сидеть в своем кабинете с полуприкрытыми веками и чинно сложенными на животе руками полковника прозвали Буддой.

Женина доля составляла 15 %, и он не без основания полагал, что заслуживает гораздо большего. Во-первых, большинство свежих идей принадлежало ему – например, усаживание за руль дорогих автомобилей доверчивых телок с их последующим потрошением по полной программе. Во-вторых, именно Женя отрабатывал «клиенток фирмы» от начала до конца, а остальным оставалось лишь подыгрывать ему вовремя и не возникать раньше времени. Но когда он осторожно намекнул об этом Березюку, тот вывез его за город на пикничок и там, кушая шашлык, рассказал Жене короткую, но поучительную историю его предшественника, который, оказывается, тоже обладал завышенной самооценкой. Парня попросту арестовали за хранение героина, которого он никогда не употреблял, а через несколько часов он с горя повесился в камере на левой штанине собственных брюк.

«Он так кричал, так мучился, бедняга, – говорил Березюк, ухмыляясь. – Веришь? У меня просто сердце кровью обливалось. Не приведи господь тебе когда-нибудь пережить такое».

А Клим, парень без особых затей, обходившийся по жизни без лишних иносказаний, попросту направил острие своего шампура в зажмурившийся Женин глаз и предупредил, что со стеклянными ему будет житься не в пример сложнее, чем с настоящими.

Потом все вместе доели шашлыки, выпили на посошок и вернулись в город. Женины претензии как будто забылись, но всякий раз, когда он вспоминал воспитательную беседу на природе, у него делалось холодно в груди и ужасно потели ладони. В присутствии Клима рефлекс срабатывал обязательно.

Вот и сейчас Жене пришлось вытереть ладони об полы халата, прежде чем забрать протянутую ему зажигалку. Выставив на стол остатки вчерашней закуски, он с кислым видом нацедил себе выдохшегося шампанского и, подняв чашку, провозгласил:

– За удачу.

– Под пиво тосты не канают, – сокрушенно сказал Клим. Хлебнул из своей бутылки без всякого удовольствия, после чего решительно отставил пиво и распорядился: – Тащи-ка водяру, я помню, у тебя в баре осталась.

– А работа? – напомнил Женя.

– Пусть кони без отдыха пашут, а лично мне немного оттянуться хотца, расслабиться.

– Но Березюк…

– С дядей я сам проблемы порешаю, не бери дурного в голову. – Подмигнув напарнику, Клим протянул ему свою бутылку и предложил: – На, угощайся. Только сначала водку выставляй.

– Уговорил, – махнул рукой Женя, а еще через полчасика уже сам, без всяких напоминаний, приволок из кладовой припрятанный бурбон «Джек Дэниэлс».

Выпили, закусили, поговорили – каждый о своем. Опять выпили, закусили, поговорили. Когда Климу это занятие поднадоело, он грохнул по столу кулаком и напрямик предложил:

– Давай сосок каких-нибудь выцепим. Волочи сюда трубу.

– Денег нет, – предупредил Женя настолько твердо, насколько это позволял ему слегка заплетающийся язык.

Основную наличность он действительно хранил у родителей, а все, что было у него в карманах вчера, Клим, не церемонясь, выгреб и щедро пустил на распыл. Впрочем, этого ему было мало.

– Тамарку Ледневу вызвони, – распорядился он, глядя покрасневшими бычьими глазами в переносицу собеседника. – Скажи, дело есть, срочное. Скажи, даже на подмывание у ней времени нету.

– Она не приедет, – замотал головой Женя. Его идеальная прическа как-то незаметно распалась и представляла собой как попало торчащие пряди, отдаленно напоминающие иглы дикобраза.

– Прынцесса Диана, что ли? – насупился Клим, выкладывая кулаки на стол. Костяшки на них выступали, как персиковые косточки, а сами кулаки были размером с дыньку-скороспелку – каждый.

Такой натюрморт не располагал к препирательствам, но все же заметно захмелевший Женя рискнул высказать свое мнение:

– Эту телку доить нужно, а не трахать. И потом, она вряд ли теперь питает к нам теплые чувства.

– А на кой мне ее чувства? – искренне удивился Клим. – Меня ее губы интересуют – половые и прочие. Вот пусть и поработает манехо, а мы ей часть долга скостим.

– За чей счет? – спросил Женя, который в любом состоянии думал прежде всего о деньгах.

– За ее счет, а то за чей же еще? Ты, главное, в уши ей надуй, что, мол, хочешь ей подсказать, как сумму долга вдвое уменьшить. – Клим плотоядно цыкнул зубом. – Потом мы ее оттянем хором и скажем, что ее старания даже на полтинник не тянут. Иди тренируйся, лярва, ха-ха-ха!

От жизнерадостного ржания напарника у Жени зазвенело в ушах, но морщиться он поостерегся. Клим находился в том опасном состоянии, когда начинал вдруг крушить и ломать все, что попадется под руку, а Жене вовсе не хотелось, чтобы одним из таких предметов стала его собственная голова. Поэтому он просто улыбнулся, набрал по памяти номер Тамариного телефона и поднес трубку к уху.

«Ту-у…. Ту-у…» – заныли длинные гудки зум-мера.


предыдущая глава | Правильный пацан | cледующая глава