home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1

Капитан Шумихин был человеком дела. Стоило ему однажды прийти к выводу, что в его округлившемся лице проступает слишком много бабьего, как он моментально – раз! – и отпустил светлые усы подковой. А когда решил, что современной литературе не хватает его, шумихинского, видения милицейских будней, он тут же засел сочинять книгу.

С тех пор каждый вечер, в каком бы состоянии Шумихин ни возвращался со службы, он непременно садился за установленный в спальне письменный стол и писал хотя бы полстранички. Стол, прикручивающуюся к нему лампу и пишущую машинку капитан позаимствовал в управлении, списав все это нехитрое имущество за ненадобностью. Главная героиня, следователь, был взята из одного хорошего телесериала, только в шумихинском варианте она была помоложе, пофигуристее, носила звание капитана и ажурные чулки с подвязками, никакого другого белья не признавая. А за описанием ее непосредственного начальника вообще далеко ходить не пришлось – он был срисован прямо из жизни.


Полковник Шумской, огладив густые усы на мужественном лице, сказал:

– Здравствуйте, капитан Железнянская. Как продвигается дело, которое я вам поручил?

Железнянская нервно заломила кисти рук и ответила:

– Кажется, я зашла в тупик. Мною были отработаны все версии, но к конкретному результату это не привело.

– Значит, преступники по-прежнему расхаживают на свободе, – сказал полковник, расхаживая по кабинету с трубкой в руках.

– Ты опять дымишь как паровоз, Юра! – укоризненно произнесла голова супруги, просунувшаяся в приоткрытую дверь. – В квартире дышать нечем. Хотя бы форточку открыл, что ли.

Если бы у Шумихина имелись брови, он бы их обязательно нахмурил. За отсутствием таковых пришлось просто сморщить лоб.

– Я работаю, – напомнил Шумихин бесцветным голосом. – Выйди вон.

– Тоже мне, Маринин выискался! – воскликнула супруга, но не раньше, чем притворила за собой дверь.

Она научилась этой мере предосторожности, после того как Шумихин однажды запустил в нее пепельницей, полной окурков. Однако к литературному таланту мужа относилась по-прежнему скептически и не верила в него. На все предложения послушать главу-другую будущей книги отвечала, что ей некогда. На уме только стирка, готовка, уборка и прочая ерунда. Баба, что с нее возьмешь.

Шумской с укором взглянул на подчиненную. В его взгляде был сильный упрек. Он укоризненно сказал:

– Я очень недоволен тобой.

Железнянская вся сжалась, обманув его ожидания. Больше не будет сказочных ночей, когда, трепеща в его объятиях, она познавала радости секса и…

Дверь снова открылась. Громко стуча босыми пятками, жена прошла к шкафу, достала оттуда мятую ночную рубашку и многозначительно напомнила:

– Между прочим, ты не спишь со мной уже второй месяц подряд. Только и знаешь, что тюкаешь по ночам на своей дурацкой машинке. А я в монахини не записывалась, учти.

– Напрасно, – ответил Шумихин. – В постели ты ведешь себя как заправская монашка. Поза номер один при выключенном свете – и так четыре года подряд. Охренеть можно.

– Да? – ехидно осведомилась жена. – Не все так считают, чтоб ты знал.

Она сбросила халат и, делая вид, что расправляет рубашку, перетаптывалась перед Шумихиным нагишом. Предлагала ему по достоинству оценить, чем он пренебрегает. Плоская грудь, похожая на обвисшие свиные уши, зато очень даже выпуклый живот с пупом наружу. До такого добра найдется немного охотников, но если позволять бабе слишком часто раскрывать рот, то она уже не закроет его, пока не загонит тебя в могилу.

Пальцы Шумихина сомкнулись вокруг корпуса бронзовой пепельницы. И ходить бы его жене с бытовой травмой средней тяжести, если бы не телефонный звонок.

В такое позднее время могли звонить только свои. Например, Березюк, возвратившийся с операции на Курском вокзале.

– Принеси трубку, – распорядился Шумихин.

– Сам принеси, – дерзко ответила жена.

Он многообещающе посмотрел на нее и отправился в прихожую, не выпуская пепельницы из рук.


предыдущая глава | Правильный пацан | cледующая глава