home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1

В домах почти не было светящихся окон – близился рассвет, и сон сморил даже самых заядлых полуночников. По пустынным улицам проносились машины, а пешеходы словно вымерли. Редко-редко виднелись вдалеке человеческие фигуры, но и те норовили скрыться из виду, словно померещились или приснились.

Все вокруг казалось призрачным, зыбким. Собственные голоса звучали иначе, чем при дневном свете, поэтому разговаривать громко не хотелось.

– Знаешь, – пробормотала Рита, – умом я понимаю, что мы все сделали правильно. А сердцем… – Она умолкла, обнаружив, что не знает, какие произнести слова. Их так много, слов. Но когда пытаешься выразить что-то очень важное, на ум всегда приходит всякая ерунда.

– Сердце? – переспросил Сергей с таким видом, будто услышал что-то новенькое. – Что же оно чувствует, твое сердце?

– Ну… В общем, лучше бы этой ночи совсем не было.

– А рассвет?

– При чем здесь рассвет? – Рита бросила взгляд на обращенный к ней профиль спутника.

Они шагали по Садовому кольцу, куда добрались с двумя пересадками, бросив чужой джип еще на выезде из Измайлова. Оба частника, подвозившие их, поглядывали на парочку с любопытством. Бледные, тихие, задумчивые. Таких пассажиров не часто встретишь в ночной Москве. Как правило, под утро по домам разъезжается публика совсем другого сорта – говорливая, одуревшая от громкой музыки, непременно хмельная. Рита и Сергей были другими. Таких можно было встретить на окраинах давным-давно, когда по улицам бродили влюбленные. Сегодня на подобные подвиги мало кто способен.

Во-первых, как бы опасно. Во-вторых, зачем ноги бить, если можно оттянуться как следует в одном из тысяч увеселительных заведений, где дым коромыслом и, унца-унца-унца, танцы до упаду. Деньжат маловато? Тогда вааще о какой любви может идти речь? Сидите дома, телесериалы смотрите. Про то, как, типа, двое встретились и полюбили друг друга с первого взгляда, не спрашивая, кто чего кому за это будет должен. В реальной жизни такого уже не бывает. Либо тебя безостановочно ближние долбят, либо ты их, но сопли в любом случае распускать некогда. Жить стало проще, жить стало, унца-унца-унца, веселее.

А эти двое перлись через весь город, неизвестно откуда, непонятно куда, и разговоры разговаривали, вместо того чтобы по-скоренькому лечь вместе в постель, как это у нормальных людей заведено.

– При чем здесь рассвет? – повторила Рита, торопя Сергея с ответом.

– Не было бы ночи, не было бы рассвета, – сказал он, пожимая плечами.

– И наоборот?

– Разумеется.

– Не слишком веселенькая картинка получается.

– Знаешь, тот, кто все это придумал, – Сергей очертил в воздухе окружность, охватывающую все, что попадало в поле зрения, – тот, кто это создал и запустил, позаботился о том, чтобы не давать нам киснуть от скуки и не скучать самому. Представь себе, что у тебя все ровно, гладко, без неожиданностей и потрясений. Ты ни о чем не думаешь, ни о чем не беспокоишься, хрустишь себе чипсами и поплевываешь в потолок.

– И что здесь плохого? – удивилась Рита.

– Плохого в этом как раз ничего нет, – согласился Сергей. – Но стала бы ты смотреть передачу «За стеклом», участникам которой абсолютно нечем заняться? У них нет поводов для ссор, они живут на всем готовеньком, их вообще ничего не колышет. Тоска зеленая, верно? Вот режиссеру и приходится придумывать всякие штучки, чтобы расшевелить эту публику.

– Это что же такое получается? – Рита зябко поежилась. – Мы все в застеколье обитаем, кому-то на потеху? Кто же тогда зрители?

– Понятия не имею. Знаю одно: они намного умнее нас.

– Почему обязательно умнее?

– Потому что мы их развлекаем, а не наоборот.

Рита подумала-подумала и строптиво тряхнула головой:

– Нет, не нравится мне твоя теория.

– При желании можно выйти из игры, – сказал Сергей, глядя на свою тень, то забегающую вперед, то пристраивающуюся рядом.

– Каким образом? Так? – Рита сложила пальцы пистолетиком и прижала воображаемый ствол к виску.

– Почему обязательно стреляться?

– Тогда так? – она сделала вид, будто набрасывает петлю на шею и высунула язык, как маленькая девочка на приеме у врача.

Сергей улыбнулся, качая головой:

– Есть другие способы, более приятные.

– Какие же?

– Рассказать тебе одну историю?

– Обожаю разные истории. – Рита повернулась к Сергею и стала делать широкие шаги, чтобы идти со спутником в ногу.

– Жил-был когда-то такой принц, Гаутама, – заговорил Сергей, замедляя шаг. – Отец у него был сказочно богатым и решил устроить сыну сплошной праздник длиною в жизнь. Принц имел все, о чем только можно мечтать, а царские слуги оберегали его от реалий внешнего мира. В общем, это был рай на земле. Но однажды Гаутама случайно стал свидетелем чьих-то похорон, и безоблачное существование для него закончилось. – Сергей невесело усмехнулся. – Как сказал поэт: «Крошка сын к отцу пришел и спросила кроха: «Что такое хорошо, если все так плохо?»

– И что отец ему ответил? – спросила заинтригованная Рита.

– Толком – ничего. Что-нибудь соврал, наверное. Но встревоженного принца это не устроило, он нарядился в рубище и отправился странствовать по свету. Навидался всякого, нахлебался прелестей жизни… – Сергей взял девушку за плечо, направляя ее к переходу через улицу, но руку потом не убрал, забыл, увлекшись рассказом. – Сел принц-бродяга под деревом, пораскинул мозгами и решил, что лично ему вся эта карусель не нравится. Вокруг сплошные страдания, бедствия, болезни. Одни мрут, другие убивают, третьи на всех остальных наживаются. И Гаутама сказал себе: «Все, с меня хватит. Я выхожу из игры».

– Но как? Куда отсюда денешься? – Рита посмотрела по сторонам, словно надеялась обнаружить какой-то чудесный выход.

Сергей тихонько засмеялся:

– Гаутама твердо решил, что ему в нашем мире делать больше нечего, и – фьють – испарился с бренной земли. Теперь его называют Буддой. Считается, что он достиг просветления и попал прямиком в нирвану.

– Может, и мне попробовать? – то ли в шутку, то ли всерьез спросила Рита.

– Попробуй, – ответил Сергей в той же манере. – Только учти, Гаутама просидел под своим деревом всю жизнь. Лично меня такая перспектива не устраивает. Уж лучше я буду играть в эту игру без правил, чем куковать под своим баньяном в полном одиночестве.

– Игра без правил – это жизнь? – догадалась Рита.

– Ну да, – подтвердил Сергей. – Хотя несколько основных правил я успел усвоить.

– Какие же?

– Доверяй людям, открывай душу перед каждым встречным. – Сергей показал и загнул средний палец. – Всегда помогай окружающим, надейся, что в трудную минуту они тоже придут тебе на помощь. – Поверх среднего пальца лег большой. – И, главное, будь милосерден к своим врагам. – Указательный палец довершил сложенную Сергеем фигу. – Тогда, – доверительно поведал он озадаченной слушательнице, – среди людей тебе придется туговато, но зато ангелы примут тебя с распростертыми объятиями.

– Разве они есть, ангелы? – спросила, расплываясь в улыбке, Рита.

– Тебе в них хочется верить, верно?

– Кому же не хочется?

– Значит, ангелы существуют, – заключил Сергей. – Всенепременно. Не в олигархов же с политиками верить такой симпатичной девчушке, как ты!

Шутливо ухватив Риту за нос, он засмеялся, и, если не присматриваться к его глазам, можно было с уверенностью сказать, что ему действительно весело.


предыдущая глава | Правильный пацан | cледующая глава