home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 19

Чем бы дитя ни тешилось…

– Ступай в ванну, обмой, – распорядился Леший, протягивая напарнику окровавленную свинчатку. Капроновая бечева, снятая с его запястья, тоже пропиталась красным.

– Ты что! – отшатнулся Вервольф. – Я не могу.

– Можешь. – Леший насильно вложил ему в руки кистень, а сам завладел пистолетом убитого.

– Темно ведь. Не видать ни хрена.

– Зажги в ванной свет и прикрой за собой дверь.

– Нет. – Вервольф уронил свинцовый слиток на пол, вытер руки об ляжки и помотал головой. – Отсюда надо сваливать. Чем раньше, тем лучше.

– Что так? – поинтересовался Леший, щуря один глаз.

– Все равно этот гитарист нам бумаги уже не отдаст. Не надо было его убивать. Что-то ты слишком разошелся, Леха.

– Этот мужик здесь сам гитариста поджидал. С пушкой.

– С чего ты взял? – спросил Вервольф, тоскливо поглядывая в сторону двери.

Для того чтобы вырваться из квартиры, нужно было сначала переступить мертвое тело и разминуться в узком коридоре с приятелем. И то и другое требовало определенной решимости, которой у парня не было. Он только подумал, что оставленные на подоконнике шмотки, наверное, уже сперли, но не двинулся с места. Его била крупная дрожь.

– Свет не горит – раз, – сказал Леший, загибая палец на свободной левой руке. – На ногах покойничка грязные туфли – два…

– Ну и что? – возразил Вервольф, обнимая себя за голые плечи.

– Какой придурок станет дома в грязной обуви расхаживать? – спросил Леший.

– Так он же готовый был. Пьяному все по колено.

– Ты запах перегара чуешь? Нет? Ну так заткни свои предположения себе в задницу, тля, и слушай, что тебе говорят.

Вервольф машинально кивнул. Он не спрашивал, по какому праву напарник вдруг взялся командовать да покрикивать. У ног Вервольфа валялся окровавленный кистень, чуть дальше – еще теплый труп, а второй, уже начавший, наверное, коченеть, остался снаружи. Аргументов было предостаточно. У матросов, как говорится, нет вопросов.

– Мужик при усах, – продолжал Леший. В подтверждение своим словам он наступил подошвой на голову убитого и развернул ее лицом к товарищу. – Видишь?

– Ага, ага, – закивал Вервольф, поспешно отводя взгляд. На покойника даже в темноте смотреть не хотелось, а хотелось скрючиться над унитазом и посидеть так, пока не пройдет подступившая к горлу тошнота. Но не здесь. Не в этой чертовой квартире, где истекает кровью убитый и преграждает выход вооружившийся пистолетом Леха, ставший совсем другим, почти неузнаваемым человеком.

– Помнишь, как нам описывали этого Серегу-музыканта? – продолжал Леший, явно наслаждаясь ситуацией.

– Помню, помню.

– Так какого ты мне тут непонятки строишь, тля? – неожиданно разозлился Леший. – Нам велено бумаги хоть из-под земли достать? Велено. Значит, остаемся здесь и ждем. Кто-нибудь обязательно появится.

– Значит, остаемся и ждем, – согласился Вервольф, надеясь, что в его голосе звучит воодушевление.

– Тогда принимайся за уборку.

– А?

Леший почесал пистолетным стволом подбородок и повторил:

– Уборку начинай, тля. Найди пакет, надень жмуру на голову, отволоки его в ванную. Потом пол подотри как следует, чтобы блестел.

– Ладно, – кивнул Вервольф, припоминая, что хозяин квартиры, впустив их сюда, просто прикрыл ногой дверь, не потрудившись закрыть ее на замки. Не вечно же Леха будет преграждать выход? А пока ему лучше не перечить, себе же дороже обойдется.

– Сначала свинчатку ополосну, – сказал Вервольф, нагибаясь.

– Дай сюда.

Держа пистолет у бедра, Леший требовательно протянул раскрытую ладонь левой руки и пошевелил пальцами.

– Пожалуйста…

– Погоди. Надень петлю мне на руку.

– Зачем?

– А я левой работаю не хуже, чем правой, – похвастался Леший.

Проглотив тошнотворный комок, Вервольф растянул влажную петлю и надел ее на запястье товарища. Побуревшая свинчатка втянулась под рукав, как живая.

– Видал фокус? – осклабился Леший.

– Да, классно у тебя это получается.

– Тренировки. Хочешь, тебя тоже научу махаться?

– Конечно. Но потом, ладно? Я ведь сначала должен прибрать тут.

Вервольф покосился на мертвеца и набежавшую вокруг его головы лужу. Она казалась маслянисто-черной и глянцево поблескивала в полумраке, как расплавленная смола.

– Какой ты послушный, тля! – восхитился Леший. – Будь ты девахой, ты бы с пенициллина не слезал.

– Почему? – тупо спросил Вервольф.

– Так ты трепак хватал бы на каждом шагу! Тебя бы трахали все кому не лень. Тому полики помыл, тому попку подставил. – Леший неприятно засмеялся. – Слышь, может, меня по полной программе обслужишь, а?

– Кончай, – попросил Вервольф, покосившись на дверь в конце коридора. – Не люблю педерастических шуток.

– Ну, извини, братан. Это ж я так, бесогоню. На самом деле я тебя изо всех сил ценю и уважаю, веришь? – Леший сделался невероятно серьезным. Проследив, как товарищ неопределенно пожал плечами, он еще и нахмурился в придачу. – Вот получим бабки и заживем с тобой по-взрослому, братан. Я свою команду собираюсь сколотить. Пойдешь ко мне заместителем?

– Пойду! – подтвердил Вервольф, радуясь, что опасные шуточки закончились. Он бы прямо сейчас ринулся к выходу, несмотря на пистолет, да боялся поскользнуться на луже крови. Как же ее вытирать? В ведро собирать, что ли?

– Не пойдешь, – мрачно возразил Леший.

– Почему?

– Потому что ты слинять хочешь. Бросить меня собираешься, одного. Скажи, это по-честному?

– Никто тебя бросать не собирался! – занервничал Вервольф. – С чего ты взял?

– Значит, показалось, – равнодушно сказал Леший, отвернулся и шагнул из коридора в комнату.

Он выглядел полным психом. Если крыша у него и не поехала окончательно, то держалась уже на одном только гвозде, насквозь проржавевшем… от пролитой сегодня крови.

Вервольф подпрыгнул, рассчитывая перемахнуть через труп и не оглядываясь бежать отсюда как можно скорей и дальше.

В тот самый момент, когда он взвился в воздух, из дверного проема слева вылетел приплюснутый свинцовый слиток, напоминающий по форме блесну.

Заметив уголком глаза что-то напоминающее серебристую вспышку, Вервольф инстинктивно зажмурился.

Через тело он все-таки перепрыгнул, но приземлился уже мертвым, с проломленным виском.

– Плюс полторы штуки, – пробормотал Леха. Математик из него был никудышный, но такие простенькие арифметические действия он производил в уме почти без скрипа.

Три тысячи долларов разделить на два, а потом обе получившиеся половинки сложить заново – это гораздо легче и приятнее, чем просто разделить общую сумму да так и оставить. Даже если в итоге приходится собственноручно замывать кровь, которой тоже стало в два раза больше, чем прежде.


предыдущая глава | Правильный пацан | cледующая глава