home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Виталий попытался перевернуться с живота на бок и не сумел. Хотел поднести руку к ноющему затылку, но тоже не смог.

Тогда, спеленутый по рукам и ногам, испытывающий неимоверную тяжесть, он попробовал извиваться на полу и услышал:

– Напрасно напрягаешься, тля. Лучше лежи спокойно, береги здоровье и силы.

Это посоветовал Виталию бритоголовый парень, неизвестно откуда взявшийся в его квартире. В темноте не удавалось разглядеть его как следует, тем более что перед глазами плавали желто-зеленые круги. Зато, скосив взгляд через плечо, Виталий определил, что он сам завернут в ковер, представляя собой какой-то неодушевленный тюк. На спине, поперек туловища, лежит перевернутый диван. Вот почему невозможно пошевелить ни рукой, ни ногой. Вот откуда эта тяжесть.

Вспомнилось почему-то, как в детстве давил ногами гусениц на асфальте. Но те умирали быстро. А незнакомый парень, присевший напротив, похоже, собирался продлить удовольствие.

– Я тут жинку твою от нечего делать трахнул, – доверительно сообщил он Виталию. – Ты как? Не обижаешься?

Верить сказанному не хотелось, но это походило на правду. Скорее всего Виталий и Тамара пробыли без сознания достаточно долго, раз их успели перетащить в гостиную и закатать в ковры. Тот, в котором находился Виталий, еще недавно был расстелен здесь, на полу. Для того чтобы как следует спеленать оглушенного пленника, парню пришлось высвободить ковер из-под мебели. Теперь стол и стулья валялись вокруг, как после погрома. По счастливой случайности перевернутая тумба из-под телевизора не заслоняла Виталию обзор, иначе, не видя перед собой Тамары, он свихнулся бы от отчаяния.

Других счастливых случайностей не было и не предвиделось, как мрачно отметил про себя Виталий. Совершенно беспомощный, он был способен лишь скрипеть зубами да проклинать себя за опрометчивое решение сунуться в брошенную квартиру. Но если его положение было просто безвыходным, то Тамаре пришлось испытать кое-что похуже.

Чтобы превратить ее в совершенно беспомощную жертву, парень приволок из спальни второй ковер, и теперь из него торчали разбросанные как попало Тамарины ноги. Все остальное было скрыто от глаз. Скорее всего жена лежала с вытянутыми вверх руками, но это невозможно было определить наверняка.

Рулон, в который она была закатана, опоясывала скрученная в жгут простыня, белеющая в темноте. Не имея возможности самостоятельно выбраться из своего шерстяного кокона, Тамара лежала ближе к окну, у самой батареи. Хорошо, что отопительный сезон закончился, подумал Виталий и поразился нелепости этой мысли. В положении пленников не было ничего хорошего. Совсем.

– Ты глухой, тля? – разозлился парень, не услышав ответа на свой вопрос. – Я тебя, падла, спрашиваю!.. Не обижаешься?.. А?.. А?

Обращаясь к Виталию, он колотил его по голове рукояткой пистолета и дышал луком. Это было невыносимо.

– Прекрати! – взмолился Виталий, ощущая, как из уха вытекает горячая струйка крови. – Убьешь ведь.

– Еще раз вякнешь так громко, обязательно убью, – пообещал парень.

– Ты кто? Что здесь происходит?

– Можешь звать меня Лехой. А происходит здесь вот что. Я задаю тебе вопросы и трахаю твою жену между делом. А ты отвечаешь и благодаришь меня за доставленное удовольствие.

– Спасибо, ага, – пробормотал Виталий. Оказывается, он еще был способен язвить. Сарказм сохранился, а вот надежды на счастливый исход почти не было.

– Слышала? – обратился Леха к рулону у окна. – Твой муж говорит мне спасибо.

Тамарины ноги попытались согнуться в коленях и, скользнув босыми пятками по паркету, опали снова.

– Она же задохнется! – заволновался Виталий. – Размотай ее, слышишь!.. Тамара!.. Томочка!..

– Млеет твоя Томочка, – захихикал Леха. – А ответить тебе не может, потому как рот я ей заткнул. Она мне ведь не для беседы нужна. Для разговоров ты сгодишься.

– Что ты хочешь услышать?

– Тебе Серега-гитарист родственником приходится, верно?

– Да, – неохотно согласился Виталий. – Он мой шурин. А что?

– Где сейчас находится твой шурин? Как его найти?

– Не знаю. Он нам своих координатов не оставлял. Прячется. Его чеченцы ищут.

– Я тоже его ищу, – произнес Леха угрожающим тоном. – Так что ты лучше не виляй, тля! Ты, тля, лучше правду говори!

Виталий беспомощно задергался в своем рулоне. Драчун из него был неважнецкий, но если бы у него были свободны руки, он, пожалуй, забил бы мучителя насмерть. Во всяком случае, попытался бы. Несмотря на пистолет. Бывают ситуации, когда умереть легче, чем продолжать жить.

Понаблюдав немного за потугами беспомощного пленника, Леха расчетливо ударил его кулаком в лицо, раз-другой. Нижняя челюсть, которой Виталий упирался в пол, хрустнула, но со скрипом встала на место. Зато рот наполнился солоноватой кровью. Сквозь трансформаторный гул в голове донеслось:

– Бумаги у вас?

– Какие бумаги? – вяло спросил Виталий. Он и сам не смог бы объяснить, откуда у него берутся силы упорствовать. Хотелось просто уснуть и видеть сны. Такие, в которых не было бы вооруженного дегенерата и закатанной в ковер жены.

– Думаешь, я тут с тобой викторину провожу? – мрачно осведомился Леха. – Думаешь, тля, ты в конце получишь денежный приз? Ошибаешься. Вот я сейчас тебе рот тоже заткну и больше тебя ни о чем спрашивать не буду. А сам схожу на кухню и вернусь сюда. К жинке твоей. Ты этого добиваешься?

– Лук не в кухне хранится, а в кладовке, – прохрипел Виталий. Диван на спине с каждой секундой становился все тяжелее и тяжелее. Это противоречило законам физики, но именно так оно и было.

– О каком луке ты мне тут толкуешь? – насторожился Леха.

– Ну как же… Ты пожираешь лук, а потом дышишь им на своих жертв, пока они не окочурятся… Новая разновидность серийного маньяка…

– Юморист, да? Юрий Стоянов вместе с Ильей Олейниковым? Только у нас с тобой тут не «Ужасы нашего Городка». Все серьезно, по-взрослому.

– Еще скажи: по-мужски, – предложил Виталий, едва сдерживаясь, чтобы не заорать благим матом от желания избавиться от неимоверной тяжести, навалившейся на хребет.

Леха нахмурился:

– Я вижу, ты не просекаешь момент. Представляешь, что будет с твоей женушкой, если я хорошенько пошурую внутри нее, к примеру, скалкой? Впрочем, я и в кладовку могу заглянуть. Там наверняка хранятся какие-нибудь железяки. Скажем, рашпиль…

Тамара засучила голыми ногами, приподняла нижнюю половину туловища над полом и упала обратно. Сдавленные звуки, которые она издавала, были очень тихими, но слушать их оказалось невыносимо.

Оказывается, голуби за окном чужой квартиры действительно пророчили беду. «Умри-умри», – призывали они, а Виталий с Тамарой не переполошились, отправились навстречу смертельной опасности. И вот результат: бритоголовый ублюдок измывается над обоими, как хочет, а помочь жене нет никакой возможности. Страшно подумать, что ее ожидает. Потому что напильник в кладовой действительно имеется – большой, ржавый. Все руки не доходили его выбросить, а теперь поздно.

– В спальне на шифоньере лежит желтая прозрачная папка, – прошептал Виталий. – В ней то, что ты ищешь. Возьми и уходи.

Его лицо было мокрым. Скорее всего от пота и от крови. А может быть, он плакал. Наверное, все-таки плакал, поскольку Леха, возвратившийся из спальни с папкой в руке, глумливо посоветовал:

– Сопли не распускай, герой. Наш разговор еще не закончен. Насчет бумаг я понял, а теперь мне нужен твой шурин. Где он?

Виталий покачал головой:

– Не знаю…

– Та-ак, – протянул Леха, – товарищ не понимает, товарищу обязательно втолковывать нужно, что с ним тут никто нянчиться не собирается. – Он поднялся с корточек. – Ладно, поговорим минут через пять. Ты меня, тля, еще умолять будешь, чтобы я тебя выслушал…

Тамара выгибалась и падала, выгибалась и падала: бум… бум… бум… От этих гулких ударов можно было свихнуться. Виталию этого ужасно хотелось, но сознание его не покидало. Он все видел и слышал, все понимал, а поделать ничего не мог. Оставалось только попросить:

– Стой… Я знаю номер Серегиного мобиль-ника… Можешь позвонить ему и условиться о встрече…

Леха стремительно шагнул вперед и дважды пнул Виталия в лицо, приговаривая:

– Ты мне тут не командуй!.. Не командуй, понял?.. Я сам разберусь, что мне делать. – Отведя таким образом душу, он снова присел подле пленника и заговорил спокойнее: – «Стрелку» шурину сам забьешь. По моей трубе. Вякнешь что-нибудь лишнее – отдуваться Томочка будет. Короче, вызовешь Серегу сюда, и на этом твои мучения закончатся. Понял меня?

Виталий посмотрел на подогнутые ноги жены, застывшие в тревожном ожидании, и молча кивнул. Под его подбородком уже собралась целая лужица крови, но это его мало беспокоило. Пусть течет кровь. Вот только бы слезы поскорее высохли. Он ведь все-таки плакал, Виталий. Плакал и никак не мог остановиться. Потому что помирать, как ни крути, было страшно, а другого выхода он не видел.


предыдущая глава | Правильный пацан | cледующая глава