home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 64

С тех пор как Марианна стала жить самостоятельно, в квартире, снятой и обставленной для нее доном Альберто, она ощутила, как изменилась ее жизнь. Там, в доме сеньоров Сальватьерра, она обрела в лице дона Альберто, а со временем и доньи Елены, семью, которой у нее в сущности никогда не было. Она никогда не знала материнской заботы и ласки, а любовь отца, сраженного водочным недугом, вряд ли могла хоть частично заменить истинную привязанность близкого человека. Его любовь к ней была последней болезненной привязанностью в жизни, и Марианна со временем понимала это все более. В семье Сальватьерра, хоть и не очень гладко складывались отношения между ее членами, все же это была семья со своим жизненным укладом, традициями, складывающимися поколениями, а это для Марианны было очень важно: ничего подобного прежде она не видела и не испытывала. Она привыкла и полюбила тихие домашние вечера, когда с доном Альберто и доньей Еленой она уютно устраивалась у большой настольной лампы, и при тихой беседе каждый занимался своим делом: дон Альберто просматривал бумаги компании, намечая дела на завтрашний день, или читал свежие газеты, знакомился с биржевыми новостями; донья Елена увлеченно раскрашивала цветы или фигурки святых – у нее это получалось очень красиво; Марианна – с каким-нибудь учебником или тетрадкой: она с некоторых пор заучивала каждый день новые английские слова и выражения – язык у нее «пошел», как говорила учительница… У лампы царил семейный уют, чем особенно дорожила девушка, лишенная в жизни всего этого. Редко к ним присоединялся Луис Альберто, почти никогда – его жена. Да, наверное, их появление, особенно Эстер, всегда вносило ноту нервозности: отношения Эстер с Луисом Альберто по-прежнему, несмотря на все усилия доньи Елены, совсем не складывались, и родители, считала Марианна, почти махнули на это рукой, особенно после потери Эстер ребенка: все предоставили решать времени.

С переездом Марианны все это отошло в прошлое… Нередко, оставшись одна в своей уютной, со вкусом обставленной квартире, она горько плакала от одиночества и неприкаянности; первое время все валилось из рук, хотя дон Альберто навещал Марианну, и эти визиты были для нее праздником. Он, как всегда, интересовался ее жизнью, ненавязчиво давал советы, в которых она по-прежнему очень нуждалась. Конечно, его, как и раньше, тревожили отношения Марианны с сыном, потому он и поставил Марианне условие: не давать адреса новой квартиры девушки. Дальше будет видно, а пока дон Альберто совсем не верил в дружбу Луиса Альберто и Марианны: слишком хорошо он знал своего сына да и чувства были взаимными, – дон Альберто понимал это слишком хорошо.

Единственным человеком – после дона Альберто, – с которым Марианна находила общий язык, была Патрисия. Отношения с ней становились все сердечнее и откровеннее. Наверное, одиночество и той, и другой, несмотря на привлекательность обеих, стало причиной их сближения. Разными были их характеры. Марианна – более замкнутая, серьезная, Патрисия – открытая, веселая, несмотря на пережитую драму. Совсем молоденькой она влюбилась в женатого мужчину, сбежала очертя голову с ним – «романтическое приключение», шутила девушка. Бросила учебу, а училась она вместе с Леонардо Медисабалем. Ее герой не предложил замужества – он вернулся в свою семью. Что ж, у нее не было претензий к нему: никто никому ничего не обещал…

Узнав о грустной истории своей подруги, Марианна нередко проводила аналогию между их судьбами. И в самом деле, многое сходилось. Луис Альберто любил ее, клялся в верности, но, будучи женатым, ничего не мог обещать ей. Вот и шли дни в тоскливом одиночестве дома, в новой квартире, хотя и Леонардо и Диего не оставляли Марианну без внимания. Авилла по-прежнему готов был жениться, а с Леонардо складывались последнее время теплые, дружеские отношения. Но Марианна чувствовала, – а женщина ведь никогда не обманывается в отношении качества того чувства, которое она внушает мужчине, – что она по-прежнему нравилась ему, и с каждой новой встречей он привязывался к ней все более, чего не могла она сказать о себе: Луис Альберто безраздельно владел ее сердцем, и никто не мог заменить его. Она понимала, что есть немало достойных молодых людей, с которыми она могла бы связать свою жизнь и наконец изгнать его из своего сердца. Но тут уж ничего не поделаешь: легкомысленного, неверного, прожигавшего жизнь молодого Сальватьерра заменить, увы, никто не мог.

Не прошло и двух месяцев с тех пор, как познакомились девушки, а Патриеия уже все знала о своей новой подруге: что дон Альберто ей как отец родной, что он купил ей квартиру, что она влюблена в его сына и мучается этим постоянно, что тоскует по дому Сальватьерра, где, по ее словам, прошло лучшее время жизни… И все-таки Патриеия очень хотела, чтобы Марианна развеялась, была бы веселее, мажорнее смотрела на жизнь, – она не раз приглашала ее в свою компанию, где приятно проводили время, слушали модную музыку или танцевали. Марианна нехотя соглашалась, надевала новое платье, шла веселиться вместе с Патрисией, но нередко почему-то скучала в этих веселых компаниях, считая к огорчению подруги, что дома все равно лучше…

С Патрисией было легко и просто, Марианна искренне полюбила ее за легкий нрав, за то, что та никогда не была ей в тягость, стремилась облегчить одиночество, и однажды Марианна подумала, почему бы девушке, которая снимала комнату где-то на окраине Мехико, добиралась до работы чуть ли не час, не жить вместе с нею – места ведь для двоих хватит. И Марианна решила спросить разрешения у сеньора Сальватьерра, тем более, что она ждала его визита.

Дон Альберто, желая порадовать свою любимицу, приехал, как всегда, не с пустыми руками – положил перед нею большую коробку конфет, элегантно перевязанную лентой. Тронутая вниманием сеньора, Марианна от души расцеловала его в обе щеки, а потом они уселись в кресла друг против друга, пили кофе и непринужденно беседовали. Дон Альберто обрадовался, когда девушка рассказала ему о своей дружбе с Патрисией.

– Я рад, тебе надо больше общаться со своими сверстниками, девочка, а не сидеть все время дома, в четырех стенах, не грустить, как это делаешь ты, – он ласково потрепал Марианну по щеке.

– Вот мне и хочется, дон Альберто, пригласить Патрисию пожить здесь со мною. Вы не будете против? Она совсем одна-одинешенька, живет в чужой семье. Да и я тоже…

– Ну, что ж, я не против, но смотри, может, ты ее еще плохо знаешь, не станет ли тебе в тягость? Но то, что ты не будешь в одиночестве, меня радует. Да и страсти Луиса Альберто, может быть, несколько поутихнут – он ведь мне, прости, до сих пор не внушает доверия, хотя и клялся, что сохранит с тобой чисто дружеские отношения. Слишком уж много раз сын не держал слова…

Видишь, узнал же он твой адрес, как мы ни скрывали, уговорил Фиделя, несмотря на мой запрет, и снова настаивает на свиданиях с тобой. Будь, девочка, по-прежнему осторожна с ним. Обещаешь?

Но как она могла обещать это? Кажется, после вчерашнего визита Луиса Альберто она и в самом деле больше не будет видеться с ним. Твердо ли решение? Прав, прав тысячу раз отец – слишком хорошо он знает своего сына. Как ни старалась Марианна выбросить из головы все, что услышала от Луиса Альберто в последнюю их встречу, ей это никак не удавалось. Они с Патрисией уже разошлись по своим комнатам, а ей не спалось, и в ее ушах все еще стоял его голос, слова любви, которым внимать было так радостно, что замирало сердце, останавливалось дыхание, хотелось слушать их бесконечно… Она вспоминала все от слова до слова, – все сказанное им и ею…

– Марианна, поверь, я по-прежнему люблю тебя. А ты?

– Зачем говорить об этом? Пусть все остается, как есть.

– Не знаю, как долго я еще смогу выдержать эту пытку. Тебя все время окружают какие-то люди, Леонардо, Диего… Мы так редко остаемся с тобой вдвоем.

– Прости, Луис Альберто. Но ты знаешь, что между нами ничего не может быть. И если ты нарушишь данное тобой обещание, нам придется расстаться.

– Послушай, ты мне нужна, Марианна! Я хочу к тебе прикасаться, целовать…

– К чему ты снова говоришь об этом? Ведь потом будет еще хуже, еще тяжелее…

– Не отталкивай меня! Подари мне одну ночь, один час, одно мгновение… Пусть это будет, Марианна! Ведь ты тоже этого хочешь, я знаю.

– Нет, не хочу…

– Неправда. Мы оба этого хотим. Мы любим друг друга. Пусть все будет как прежде… Лучше прежнего… Хочу твои губы, твои волосы… Хочу прикасаться к тебе… Любить…

– Ой, хватит. Луис Альберто, не надо, не целуй, не обнимай меня.

– Но, Марианна…

– Нам нельзя встречаться.

– Пойми, любовь моя…

– Нет, мы договорились быть друзьями. Но раз ты не можешь, лучше не приходи.

– Может, ты и права, – горько вздохнул Луис Альберто. – Но как-то глупо играть в невинную дружбу. Не нахожу, дорогая, в этом никакого смысла. Слушай, Марианна, неважно, что я женат, ведь я люблю тебя. И если ты принимаешь меня таким, какой я есть, я сделаю все, чтобы нам быть вместе. Не знаю пока, как. Может быть, мы уедем в другую страну. Но только, молю, если ты этого не хочешь, не надо притворяться…

– Нет, нет! Это не выход. Если мы уедем, представляю, что будет с твоими родителями. Я не хочу, чтобы они страдали.

– Хорошо. Я люблю тебя так, как не любил никого. И если ты решишь быть со мной, только позови.

Луис Альберто возвратился домой после этого последнего вечера у Марианны в дурном расположении духа: она ни за что не хотела поверить ему, его любви. Но сколько же можно выдерживать такое?.. Он не раз начинал разговор и с Эстер о разводе, но она была неумолима. Развести же их могли только с обоюдного согласия – так сказал ему адвокат. Еще он говорил, что главное – нет никаких доказательств ее обмана с ребенком. Интуиция же его никогда не подводила. Эстер не любила его, хотя все время твердила об этом. После того, как у нее случился выкидыш, она снова – он это чувствовал – что-то затевала, к чему-то готовилась. А на днях снова предложила ему пожить неделю как муж и жена, а если и после этого он будет настаивать, она – так уж и быть – даст ему развод… Ну, нет, не такой он дурак, чтобы пойматься на эту удочку. Никаких отношений с Эстер – это решено бесповоротно. Его совершенно выбило из колеи решение Эстер пойти работать в контору отца. И, хотя он очень этому противился, даже просил дона Альберто не потакать ее капризам, отец все же уступил: чем слоняться по дому целый день без дела – пусть служит… Теперь она без конца вмешивается в его дела, сует нос всюду и везде, хотя, как говорит отец, она неглупа и быстро вникла в суть деятельности предприятия – работает в отделе закупок, и ей, похоже, это даже начинает нравиться. Зато у Луиса Альберто из-за нее снова возникло отвращение к службе, особенно когда ему непосредственно приходилось иметь дело с женой, а этого было не избежать. Как вчера, например. Она битый час выговаривала ему за ошибку, которую он допустил при покупке партии стройматериалов. Будто бы она всю жизнь только и занималась бизнесом.

А вечером Эстер поучала еще и донью Елену: мол, в бизнесе важна точность расчета, и он, Луис Альберто, – плохой администратор, работать не любит. Посоветовала, что лучше ему вообще уйти из конторы и сидеть дома… Каково все это было слушать его матери, которая так радовалась, когда он стал входить в дела отца?.. Нет, Эстер распустилась окончательно. Дон Альберто, наверное, и не предполагал ничего подобного, иначе никогда бы не пошел у нее на поводу и не взял бы ее к себе. Каплей, переполнившей чашу и его терпения, было требование Эстер регулярно показывать ей сметы расходов предприятия. Когда же секретарь отказалась делать это, сославшись на распоряжения Луиса Альберто, она пригрозила уволить Мари-Кармен. – Дону Альберто долго пришлось успокаивать плачущую девушку и просить извинения за нелегкий характер невестки…

Эстер было отчего закусить удила. Настал день, когда ее собственные деньги кончились, и ей нечем было платить Гомесу, который по велению Фернандо все требовал и требовал. Диего просил для нее отсрочки у Фернандо, и тот, поговорив с Гомесом по телефону, на какое-то время пообещал оставить Эстер в покое: – «Пока я тебе не скажу снова!» – так, слышал Диего, закончился разговор.

Эстер не скрывала, что осведомлена о встречах Луиса Альберто и Марианны, – пусть и дружеских, как уверяла ее свекровь донья Елена. Тем более, теперь она впрасе была распоряжаться своим временем и быть с тем, с кем ей заблагорассудится. Мария то и дело с раздражением подзывала ее к телефону. Молодую сеньору Сальватьерра каждый раз требовал незнакомый мужской голос. Она теперь нередко уходила из дома, а когда свекровь пробовала укорять, она в открытую дерзила: «Это мой друг. Раз вы не видите ничего дурного в том, что ваш сын встречается с Марианной, почему и я не вправе делать то же самое?..»

Встречи же с Диего становились все чаще. Он и подсказал идею пойти на службу в контору Сальватьерра, вникнуть в дела свекра, будучи членом их семьи, а потом, потихоньку освоившись, прибрать все к рукам – ведь Луис Альберто лентяй, а свекор не вечен… И с разводом посоветовал тянуть как можно дольше: муж связан по рукам и ногам и не сможет жениться на Марианне, Тут Диего неизменно соблюдал и свои интересы: несмотря на то, что Марианна определенно дала ему понять, мол, рассчитывать ему уже не на что, он упорно продолжал звонить ей, убеждая, что Луис Альберто не стоит ее любви, а он хоть сейчас по-прежнему готов жениться на ней.

Встречи Эстер с Диего становились все чаще, они оба уже не могли остановиться – настолько они сблизились, настолько тесно переплелись их интересы. Оба старались скрывать встречи ото всех: выбирали местечки поукромнее, кафе – подальше от центра и от улиц, где жили, получая удовольствие от общества друг друга. Была ли это любовь? Вряд ли… так все и шлю пока однажды не грянул гром: Эстер сообщила Диего, что она беременна и ребенок от него.

– Послушай, собравшись с духом, пришел в себя Диего, – затея с беременностью мне совсем не нравится. Что будем делать?

– Да ничего!

– Ты выглядишь слишком спокойной, Эстер. Или это один из твоих очередных ходов?

– Да просто не вижу причин для волнения. У меня все идет как во маслу. На службе… Дома…

– А как ты объяснишь появление ребенка? Наверняка станут копаться и доберутся до меня!

– О, уже и испугался! Я скажу, что он от Луиса Альберта.

– Никто тебе не поверит. Все ведь знают, что он близко не подходит к тебе.

– Какое мне дело до того, что скажут? Пусть не верят! А я буду настаивать, что ребенок Луиса Альберто. Доказать ничего невозможно. И со временем все успокоятся.

– Нет, ошибаешься, Луиса Альберто не так легко провести.

– Чего ты боишься? Просто нам необходимо быть более осторожными. Никто не должен знать, что этот ребенок твой.

Диего еще раз поразился хладнокровию и расчетливости подруга.

– А тебе не бывает страшно, Эстер?

– Иногда немножко! Но я должна добиться своего. Понимаешь, я уверена: никто не докажет, что ребенок не от Луиса Альберто, как бы он ни отрицал это.

– Поверь, не так все просто. Разразится страшный скандал, вот увидишь.

Фернандо понимал, что Диего последнее время совсем запутался в своих делах, особенно, когда связался с женой Луиса Альберто. Хотя Ирма своим бывшим возлюбленным почти перестала интересоваться, Фернандо искусно подогревал в ней интерес к нему: пусть опасается и его. На всякий случай. И когда после почти недельного отсутствия Диего наконец появился, вызванный его запиской, то ничего вразумительного Авилла сказать не мог. Тотчас после его ухода, оставшись один, Фернандо позвонил одному из своих надежных агентов, Рамиро. – К вашим услугам, шеф.

– Послушай, ты знаешь Диего Авилла?

– Того, что только что ушел от вас?

– Угу. Завтра с утра пораньше пойди в гостиницу где он живет. Хочу, чтобы ты срочно разузнал, куда он отправится в Паланге – ну, номер дома и квартиры. Рамиро, предупреждаю: никому ни слова.

– Конечно, дон Фернандо.

– И смотри, поаккуратнее. Он ни в коем случае не должен тебя увидеть. Понял? Будь осторожен, Рамиро.

– Понятно. Это все?

– Да, пока все! Позже дам другие инструкции… Щелкнул автомат разъединения, и тут же вошла Ирма, будто нарочно дожидалась окончания разговора, – подслушивала?

– Думаю, у Диего сейчас немало проблем, – предположил Фернандо.

– Почему?

– Как почему, моя королева? Разве ты не видишь, как он вздрагивает при имени жены Луиса Альберто? А ведь ни в чем не признается. Знает кошка…

– Делает глупость за глупостью, – сделала свой вывод Ирма.

– Я в этом не сомневаюсь.

– А как продвигаются его дела с Марианной, не знаешь? Ах, плохо?..

– Полагаю, – Фернандо обнял Ирму за шею, склонился близко к ней, – нам придется изменить наши планы и убрать их не вместе как намечали, а каждого в отдельности. Сначала, видимо, ее, потом его. Ты поняла меня?

– Когда, Фернандо? Мои нервы уже не выдерживают, я же могу лишиться всего…

– Я уже действую, дорогая. Через пару недель, уверяю, будешь спать спокойно.


Глава 63 | Богатые тоже плачут. Том 1 | Глава 65



Loading...