home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Внешне жизнь в доме леди Эйи выглядела роскошно, но Рей обнаружил, что она совсем не праздная. Сам он должен был учиться читать свитки и писать по-мурийски. А это оказалось нелегко. С течением времени Рей начал замечать, что некоторые сферы мурийской жизни не так открыты перед ним, как свитки, которые он изучает.

Леди Эйя часто исчезала, исполняя какие-то обязанности в храме. Храм располагался в большом здании в центре городе, и это было единственное место, куда Рея не приглашали. Но как он понял, именно оно было сердцем страны. Почему же его ему не показывают?

Или о нем просто забыли, думал однажды утром Рей, глядя в окно на зелень сада. Он слышал разговор Чо с матерью и понял, что они идут в храм на церемонию, посвященную погибшим в море. Но Рею об этом ничего не говорили.

Может, он снова ходит по ночам, отвечая на призыв чужой воли, как считает леди Эйя? Если и так, он об этом не знает. Или его все же подозревают и потому не допускают в уважаемое всеми святилище?

Солнце — символ их верховного существа. Понять это оказалось легко, и оно одно из старейших верований человека. Но есть еще Пламя, о котором они постоянно упоминают как о символе религиозной власти.

Пока он держится в отведенных для него рамках, ходит только туда, куда его зовут, на рынок, на пристань вместе с Чо, однажды участвовал в приеме на реке, гостями которого были и леди Эйна, и его хозяйка леди Эйя. Рей запоминал увиденное и потом обдумывал. Но все сильнее становилось в нем ощущение, что ему показывают только поверхностное, внешнее, а главное, то, что составляет суть этой жизни, он не видит. Несмотря на то, что все относятся к нему дружески, он остается чужаком.

— Милорд…

Он так задумался, что вздрогнул, услышав эти слова от двери. И тут же ощутил подозрение. Может, он никогда не остается в одиночестве? Он посмотрел на слугу.

— Да, Тампро?

— Посыльный, лорд, от Великого.

— Но леди Эйя и лорд Чо ушли…

— Посыльный хочет говорить с тобой, лорд. У него срочное дело.

Императорский посыльный — к нему?

— Пусть войдет.

Но Тампро уже исчез, а мгновение спустя на его месте оказался человек в мундире дворцовой гвардии.

— Рожденному Солнцем приветствие. Великий просит, чтобы ты присутствовал в Небесном Зале.

Рей кивнул. Мысли его смешались, он забыл, какой формальной фразой полагается отвечать на такое приглашение. Прошел к носилкам, заметив, что занавески снова опустили и он не может ничего видеть, зато и его не видят. Почему? Воображение подсказало несколько ответов, каждый нелепее предыдущего. Носильщики побежали рысцой. Значит, дело действительно срочное.

Он услышал негромкий окрик стражи, ответ своего сопровождающего. Шум улиц стих, вокруг относительная тишина. Наконец носильщики остановились.

Рей вышел, но не в тот двор с фонтанами, в котором уже был. Он оказался в узком промежутке между двумя стенами. Ни одно растение не смягчало строгость белых каменных поверхностей. Сама мрачность этого места разбудила подозрения. Прямо перед ним дверь, ведущая в башню.

Белые стены гладкие; кроме двери, их ничто не прерывает. Но, посмотрев вверх. Рей увидел золотые символы. И хоть многое он уже узнал, эти символы ему незнакомы. В дверях стоял офицер посыльный, он знаком приглашал Рея войти.

— Великий ждет! — В голосе его слышалось нетерпение. — Наверх… — Он отступил, пропуская Рея на лестницу, которая шла по стене башни. Американец начал подниматься, а офицер остался внизу.

Внутри в башне удивительная простота, как будто она сознательно построена так, что повторяет какую-то более древнюю и грубую форму архитектуры, видимо, того времени, когда люди начинали строить каменные сооружения и учились в процессе строительства. Лестница привела в пустую комнату, занимавшую всю ширину башни. От нее вверх вела новая лестница — через вторую пустую комнату и третью.

И вот Рей оказался на самом верху. Здесь его ждал не только Ре My, но и двое наакалов. Круглую стену через равные интервалы покрывали непрозрачные овальные экраны. Это явно не окна. Снаружи день, но через овалы не пробивается свет, он исходит от шаров, стоящих на треножниках вблизи трех сидений. Остальная часть комнаты пуста, как и все нижние помещения.

Рей склонился, чувствуя себя глупо, но выполняя придворный ритуал. Но его никто не приветствовал. Напротив, он почувствовал на себе пристальные взгляды, и его тревога усилилась. Словно инквизиция, только он не знает за собой преступлений…

— Это правда. Мы призвали тебя не для, ответа. Заговорил Ре My.

— Ты приглашен не из-за своих действий в прошлом, а ради будущего…

Рей удивился.

— Вы считаете, что я могу причинить вам вред? — Вот они, подозрения леди Эйи. Он был прав, испытывая дурные предчувствия.

— Нет. Ты можешь принести нам добро, а не зло. Расскажи ему, У-Ча.

— Вот в чем дело, — сказал один из наакалов. — Атланты действительно закрыли линии мысли, такого не бывало с тех пор, как живые существа снова вышли из моря после гибели Гипербореи.

В матери-земле всегда были люди, способные поддерживать мысленную связь с колониями. Так Ре My отдает приказы вице-императорам во внешних землях. А теперь мы можем связаться только с внешними постами Майакса, не дальше. Те, кто добровольно избрал Тень, поставили преграду, которую мы не можем преодолеть. И какое зло готовят они за этим облаком — мы должны узнать об этом ради матери-земли.

— Это так. — Ре My слегка наклонился вперед, и снова Рея окружила его могучая аура, окутывающая как плащом. Сделал ли это император сознательно или нет, американец не знал. — Мы не можем пройти через этот барьер. Но есть небольшая вероятность, что это сможешь сделать ты. Ты пришел из времени, в котором людям свойственны другие мысли и силы. То, что останавливает нас, может не остановить тебя. Хочешь ли ты помочь нам и попробовать увидеть, что готовит враг?

— Ты хочешь послать меня в Атлантиду? — медленно спросил Рей.

— Не физически, нет. Мысленно, — ответил наакал У-Ча.

— И у нас есть различная защита для таких путешествий, — добавил Ре My. А, — он помолчал, глядя на Рея. — Я вижу, ты мало что знаешь о мозге и его возможностях. В ваше время сила основывалась на другом. И ты боишься, потому что не понимаешь и не контролируешь свой мозг. Но не будь таким подозрительным. Разве ты уже не научился общаться мысленно? Когда тебя научат, ты, как все рожденные Солнцем, сможешь пользоваться своими внутренними силами. Но я уважаю твои колебания, потому что для тебя это неизведанная местность, на которой нет дорог и которая не отмечена на картах.

Он им нужен, подумал Рей. Они будут осторожно обращаться с нужным им инструментом. И правда, что он общался мысленно с Чо и другими, и это ему не повредило. И все же… леди Эйя предупредила его… он уже мог быть испытан как орудие — другой стороной.

— Это не так. — Ре My снова прочел его мысль. — Неужели мы стали бы тебя использовать, если бы сомневались? Ты сейчас же увидишь доказательство.

Второй наакал извлек из-под плаща кристалл, такой же, какой Рей видел в руке леди Эйи, когда ходил во сне.

— Держи обеими руками и притронься сначала к сердцу, потом ко лбу.

Жрец не передал кристалл, а бросил его в воздух, и Рей легко поймал. Послушно сжал обеими руками. Кристалл был не холодный, как он ожидал, а чуть теплый. Он поднес руки с кристаллом сначала к груди, потом по сигналу наакала поднял ко лбу.

— Верни его мне… — Наакал протянул руку, и Рей бросил маленький шар. Тот слегка сверкнул, но в остальном остался прежним. Трое посмотрели на него и одновременно кивнули.

— Ни один запятнанный Тенью не смог бы этого сделать, — сказал Ре My. Так каков твой выбор? Он должен быть сделан свободно.

— Как я узнаю, что искать — если соглашусь? — спросил Рей.

— Тебя пошлют в нужные места, — ответил император.

— Когда?

— Немедленно. Задержка опасна.

Рей провел языком по губам. Да или нет? Он видел, что они верят в то, что собираются сделать. Но для него это сомнительно. И все же — пусть попробуют, если это так много для них значит.

— Хорошо, — быстро сказал он, неожиданно испугавшись, что победит нерешительность.

Наакалы принялись за дело. При прикосновении повернулся камень в стене, обнаружив полный водой бассейн. Вода в глубине сверкала. Рея раздели и выкупали в этой воде, и тело у него при этом покалывало. Потом одели на него белую мантию, как у них, и посадили в кресло, в котором сидел Ре My. Император встал за Реем и руками закрыл американцу глаза.

— Перед тобой висит темный занавес, — сказал правитель My. И Рей неожиданно увидел его, черный, толстый, ощутимый, в тяжелых складках.

— Пройди через него — вперед! — прозвучал в его ушах приказ.

Рей повиновался. Он почувствовал пальцами гладкую поверхность занавеса, почувствовал в руке его вес и раздвинул его. И закричал от боли, обожженный пламенем.

— Назад! — Где-то далеко прозвучал этот слабый голос.

Рей, спотыкаясь, двинулся вперед. Щель раскрылась, она обещала спасение от невидимого огня. Он устремился в нее и оказался в середине света.

Он стоял в конце длинного зала с колоннами, стены которого почти скрываются в тени. На стенах фрески. Неяркие, но подробные, на них изображены сцены, какие могут привидеться только дьяволам. Рей пытается отвернуться, испытывая тошноту. Но воля, которая приводит его в действие, заставляет смотреть на все эти ужасы, словно оценивая их непристойность и жестокость.

Проходя мимо колонн. Рей обнаруживает, что он не один в зале. Впереди, у черного каменного алтаря, группа, занятая какими-то действиями. Слышно пение, которого он не понимает. Он останавливается за столбом, зная каким-то образом, что должен быть свидетелем.

На поверхности алтаря стоит золотая статуя. У существа бычья голова с широко разведенными рогами, не соответствующая его человеческому телу. И вокруг этой блестящей желтой статуи висит черное туманное облако. Рей без удивления узнает его: это зло, воплощенное в мыслях, а существо-зверь — символ этого зла.

У алтаря пятеро. Двое в красных мантиях, с бритыми черепами, как жрец атлантов, которого Рей видел на корабле. Они слуги этого отвратительного божества. На третьем доспехи воина, а четвертый — в богатой одежде со множеством драгоценностей.

У него маленький круглый рот с бледными губами, похожими на присоски осьминога. Крохотные глазки глубоко упрятаны в складках нечистой кожи. Рей мгновенно испытывает инстинктивную ненависть и отвращение, как будто все его чувства так обострены, что ответ приходит немедленно и в высочайшей степени.

На нижней ступени алтаря лежит пятый. Он раздет и связан, это беспомощный пленник. Но от него исходит какое-то свечение, которое Рей узнает. Это отражение отчаянной храбрости. Судя по цвету кожи и волос. Рей видит, что пленник муриец.

Пение прекращается, один из жрецов поднимается, в руке его тускло блестит нож.

— Рыба! — выплевывает пленник на жреца в красной мантии. — My выступит против вас и вашего бога-дьявола!

Лезвие опускается, тело пленника изгибается дугой, он захлебывается. Второй жрец ждет наготове, чтобы поймать хлынувшую кровь в чашу. Чашу передают из рук в руки, и собравшиеся пьют из нее…

Рей, испытывая тошноту, держится за стену, пока не осознает, что зал ужасов исчез. Теперь он стоит на высокой стене над гаванью, полной кораблей. Здесь он остается некоторое время, как будто гавань внимательно разглядывают его глазами, хотя сам он видит только множество судов разного размера, тесно уставленных рядом друг с другом.

Потом гавань, в свою очередь, исчезает, и он в другом зале, на этот раз в зале не храма, а дворца. Стены, тоже красного камня, украшены шпалерами с фантастическими рисунками.

На троне, окруженный придворными, сидит тонкогубый человек в драгоценной одежде, которого Рей видел в храме. И над всеми собравшимися висит черное облако. Рей понимает, что это эманация духа зла, и не сомневается в своей способности видеть ее. Перед Посейдоном — на троне сидит правитель Атлантиды группа закованных в цепи пленников-мурийцев.

Слабо и как будто издалека слышит Рей слова правителя. Теперь зрение у него гораздо острее слуха.

— Вы одни. Ваша мать-земля покинула вас. Сегодня вечером кровь вашего капитана утолила жажду Ба-Ала. My теперь как пылинка на краю нашего плаща, мы стряхнем ее, и ее унесет ветром. И вы увидите это…

Один из пленников откидывает голову, чтобы освободить лицо из-под прядей длинных волос.

— Последователи зла. My будет жить вечно! Если ее воля, чтобы мы умерли здесь ради ее блага, мы умрем. Вы порождение пропасти Тьмы. Неужели вы верите, что сын My будет по вашим приказам творить зло?

Посейдон жестоко улыбается.

— Вот как… — Теперь его голос звучит так тихо, что Рей с трудом различает слова. — У вас на устах высокомерие, на языке вызов. Нет, сейчас я больше никого из вас не убью. Хочу, чтобы вы обожгли ноги, когда вас заставят бежать по угольям того, что некогда было My.

— Мать земля не погибнет, пока дышит хоть один из нас. Если ты думаешь по-другому, ты большой дурак! — тут же последовал ответ пленника.

Жирные маслянистые щеки Посейдона темнеют, словно раздуваются в гневе.

— Уведите их! В ямы слизи!

Воля поддерживает Рея, когда он смотрит, как уводят пленников. Он оказывается в магазине купца, похожем на те, в которых он побывал на рынке города мурийцев.

— Больше мы не будем держаться в стороне от торговых путей My. — В голосе человека, который поднимает ко рту стакан, пьет, а затем подносит к губам тонкую ткань, звучит удовлетворение.

— Мать-земля сильна… — В голосе его собеседника сомнение.

— Ба! — Купец снова пьет и с удовольствием облизывается. — Разве у жрецов Ба-Ала тоже нет знаний?

И Рей оказывается в верхнем помещении башни или высокого здания, потому что в ближайшее окно свет идет снизу. Впервые с того момента, как он прошел через врата времени, его окружают предметы, имеющие родство с его собственным миром. Как ни странно выглядят эти трубы и другие предметы, это помещение можно назвать лабораторией. А в дальнем углу за столом сидят два атланта в красных мантиях.

— Нам снова нужен человек, чтобы накормить его, — говорит один из них. И хоть Рей стоит близко к ним, голоса их опять звучат словно издалека.

— Один ждет, мурийский пленник. Пусть узнает объятия Любящего, как узнали уже его соплеменники! — На лисьем лице жреца появилось голодное выражение, он оживился, и темное облако сгустилось над его головой.

Но его собеседник смотрит на свои руки, лежащие на столе, и на его смуглом лице ясно видно сомнение.

— А что если мы открываем ворота, которые не сможем закрыть? Иногда я боюсь, что мы слишком далеко зашли, слишком поспешно…

— Разве повелитель Тени не защитит своих? День Пламени клонится к закату.

Какое злодеяние они после этого совершили. Рей не запомнил. И если воля смотрела его глазами, зрелище это было милосердно изъято из его памяти, когда он снова стоял перед темным занавесом. Снова прошел он через занавес, испытывая острую боль, чувствуя, как кулаки сжимают ткань. И потом, слабый и больной, открыл глаза в башне My, а непрозрачные экраны на стенах глядели на него, как незрячие глаза.

На него смотрел Ре My, но в лице его не было прежнего спокойствия. И наакалы тоже словно увидели свою судьбу, которую невозможно отвратить. Рей ощущал усталость как тяжелое бремя, что-то вроде болезни.

— Так вот что они делают… открывают врата, к которым нельзя прикасаться человеку… — прошептал Ре My. — Разве они не знают, что то, что они пробуждают, всегда в конце концов оборачивается против своих якобы хозяев? Его можно вызвать, но вот отправить назад — это совсем другое дело. Да будет мир с теми, кого они отправили к Солнцу. А ты, — обратился он к Рею, плотнее запахивая мантию на плечах американца, — наш долг перед тобой неизмерим, потому что если бы мы не узнали, что они задумали, нас ждала бы катастрофа.

— А что произошло в той лаборатории?

— Будь благодарен, что не можешь вспомнить. Мы должны идти — готовить свой ответ. Но увиденное всегда будет отягощать нас, пока мы не упокоимся в своих могильных нишах. Они совершили грех, у которого нет искупления, и теперь должны ждать расплаты. У-Ча, принеси воду жизни…

Старший наакал протянул императору чашу с сверкающей водой. Поддерживая Рея за плечи, император приподнял его, и Рей выпил всю жидкость. И ощутил, как в нем снова появляется жизнь и энергия.

— Ты должен отдохнуть. А они проследят, чтобы тебя не тревожили. Потом мы отправим тебя домой…

Глаза Рея уже смыкались. Он почти не сознавал, что наакалы расстелили матрац на полу, что Ре My собственными руками помог им уложить американца. Но, несмотря на страшную сонливость, Рей дрожал от непрошеных воспоминаний, от того, что он видел или думал, что видел. Тут рука коснулась его лба, послышались слова на непонятном языке. Воспоминания исчезли, и остался только сон.

Когда он проснулся, вокруг все было освещено мягким светом. Светились экраны, окутывая комнату, его… Что-то шевельнулось, и он медленно повернул голову. Даже такое легкое движение потребовало напряжения всех сил и воли. Ему улыбнулась леди Эйя.

— Мне рассказали, что ты сделал, и я пришла, чтобы увести тебя в один из твоих домов.

Глаза Рея, вопреки его желанию, закрывались.

— В один из твоих домов. — Но какое отношение к нему имеют дома мурийцев? Это не его мир, не его время, и он тут чужак…

Деревья, высокие, высокие, как башни My, поднимаются от земли. Между ними плывут тени, образуя на почве лабиринт. И где-то среди них… дальше… еще дальше… он должен идти туда — Рей! Рей!

Слабо, как голоса атлантов во сне, доносится призыв, но он повелительный, требовательный, и Рей прислушивается — и перестает бежать меж деревьев к неведомой цели.

— Рей!

Кто-то схватил его за руки. Он пытается высвободить их и не может.

— Вернись!

Теперь зов не слабый, а громкий, как удар грома, предвещающий бурю, и Рей укрывается, опасаясь молнии.

— Вернись! — Снова приказ, отданный так, будто сопротивление невозможно.

Рей открыл глаза. К нему склонилась леди Эйя. Это она держит его руки. За ней стоит старший наакал, положив руки на плечи леди, словно они должны быть связаны.

— Останься! — Это приказ наакала. Вот он снял руки с плеч леди Эйи и наклонился к Рею. И между его ладоней, словно из воздуха, появился хрустальный шар. Свет от экранов устремился в него, шар окружило светящееся облако и окутало американца.

Он снова закрыл глаза. Но теперь нет никаких деревьев, нет необходимости что-то искать — ничего, кроме целительного сна.


Глава 7 | Операция «Поиск во времени» | Глава 9